Вы здесь

Шахидки по вызову

Шахидки по вызовуКадры из этого фильма не вызывают ничего, кроме омерзения и жажды мести. Сжимаются кулаки, хочется крови… Но эпизоды насилия российских солдат над чеченскими женщинами – лишь инсценировка. Укрывшиеся на секретной базе создатели гнусного кино намерены распалить эмоции правозащитников. И не только. У женщин после позорных съемок в фильме останется лишь один путь – идти в шахидки. А это уже теракт. Командир отряда специального назначения Антон Филиппов вместе со своим отрядом вычисляет нахождение секретной базы. Ему удается разгромить банду и освободить женщин, но все карты путает вечный закон шариата…

Спецназ ГРУ

Альберт Байкалов
Шахидки по вызову

Глава 1

На половине просторного спортивного зала, не занятого борцовским ковром, свободного от разного рода боксерских мешков и другого спортивного инвентаря, в одну шеренгу стояли двенадцать крепко сложенных молодых мужчин. На всех была одинаковая форма – черные из плотного материала комбинезоны. На ногах – кроссовки. Перед строем лежал манекен, небрежно одетый в камуфлированные куртку и штаны. В голубовато-холодном свете многочисленных люминесцентных ламп, установленных под потолком, он выглядел жутковато. Рядом с ним уже немолодой инструктор, держа в руках нож, объяснял, как оказать первую помощь человеку, которому травмировали горло. -…Сильный удар может повлечь за собой отек Квинке. Последствие – смерть от удушья. В этом случае необходимо сделать надрез в средней трети трахеи. – Он нагнулся над поролоновым чучелом и ткнул острием в заклеенный скотчем кадык. – Здесь. Для того чтобы зафиксировать конечности пострадавшего, который будет стараться воспрепятствовать вашим действиям, желательно делать это вдвоем. – Он посмотрел в сторону строя: – Майор Джабраилов и старший лейтенант Батаев, ко мне!

Двое чеченцев из трех, находящихся в шеренге, подбежали к инструктору. Он протянул нож самому здоровому и выглядевшему старше своего напарника офицеру.

– Джабраилов, действуй. После того как надрез будет готов, лезвие осторожно поверните на девяносто градусов.

Угрюмо выглядевший, с массивной челюстью горец взял в руки оружие.

Напарник Джабраилова, Шамиль Батаев, упал на манекен спиной, придавив своим весом его ноги. Лицо сделалось сосредоточенным.

Джабраилов уселся на туловище «пострадавшего», прижав коленями руки, и упер свободную ладонь в поролоновый лоб.

По строю прокатился легкий смех. Чеченец выглядел устрашающе. Сросшиеся на переносице брови, блеск в темных, глубоко посаженных глазах и выступившие на лбу бисеринки пота создавали впечатление, что он собрался резать живого человека.

Кто-то, подражая барану, негромко проблеял.

– Джин, – раздался из строя насмешливый голос, – сделай лицо попроще, а то, не дай бог, манекен напугается.

– Дорофеев! – Инструктор строго посмотрел на светловолосого капитана с голубыми глазами. – Разговоры!

Между тем Вахид Джабраилов закончил колдовать над муляжом и вопросительно посмотрел на инструктора.

– Все, занятие окончено, – объявил тот и посмотрел на часы. Его лицо при этом вытянулось от удивления, словно вместо своих привычных «Командирских», он увидел «Ролекс»: – Офонареть можно! Время-то уже не детское!

Строй рассыпался. Все направились в раздевалку.

К Вахиду и Шамилю подошел Рязанов. Дождавшись, когда чеченцы уложат манекен в стеллаж, Вадим толкнул Джабраилова в бок:

– Не дуйся. Дрон так шутит. – Он улыбнулся.

– Да я ничего. – Отряхнув руки, Вахид окинул взглядом сослуживца. – Вот инструктор из-за нас снова на электричку опоздал.

– Ничего. – Вадим снял куртку, обнажив мускулистый торс, и небрежно закинул ее на плечо. – Быстрее машину купит. Полковник, а все общественным транспортом пользуется.

Чеченцы попали в особое подразделение намного позже остальных офицеров и, несмотря на большой боевой опыт, отставали по программе обучения. Часто, наверстывая упущенное, многие темы повторялись только из-за них. При этом группа в полном составе задерживалась на учебном центре, расположенном почти в двух часах езды от столицы.

Они зашли в раздевалку. Навстречу прошлепал в сторону душевой Дрон. Дойдя до дверей, словно что-то вспомнив, задержался и развернулся в сторону чеченцев:

– Вас завтра шеф к себе вызвал.

Шамиль кивнул:

– Знаю.

До города чеченцы доехали на машине прапорщика Лепутовича. Еще новая «десятка» то и дело дергалась всем корпусом и фыркала. Всю дорогу Юра костерил заправочную станцию, на которой утром покупал бензин.

Лепутовичу не было еще и двадцати пяти. В их группу он пришел из расформированного отряда боевых пловцов.

У него были большие глаза, словно приспособленные для ориентирования под водой, и казавшиеся припухшими губы. В группе его в шутку называли Водолазом. Не до конца было ясно, что послужило этому причиной – внешность или прежняя специальность, но на прозвище он реагировал болезненно. Высадив офицеров у станции метро, Лепутович уехал домой. Шамиль и Вахид жили в одной квартире на другом конце Москвы. Раньше с ними обитал и младший брат Шамиля Иса. Однако последнюю неделю он ночевал у своей новой пассии. Щуплый и подвижный, больше напоминающий подростка, Батаев-младший пользовался успехом у слабого пола. При знакомстве с женщинами он выдавал себя за мелкого предпринимателя, имеющего свой бизнес на Кавказе и осуществляющего закупку товаров в столице.

– Ну ладно. – Иса протянул для прощания руку. – Мне на трамвай.

– Давай. – Ответив на рукопожатие, Шамиль развернулся догонять Вахида, который уже удалился на приличное расстояние.

– Эй, черный! – неожиданно окликнули из проезда между домами.

Он посмотрел в ту сторону. Небольшая группа молодых парней выжидающе смотрели на него.

– Ну, ты чего, глухой? Иди сюда!

Шамиль бросил взгляд в сторону Вахида. Заметив, что друг тоже услышал оскорбление и замедлил шаг, он вновь развернулся к молодежи.

– Чего надо?

– Ты еще спрашиваешь?! – сделав лицо возмущенным, удивился коротко стриженный амбал с перебитой переносицей. – Бить будем.

В руке он держал пустую бутылку.

Вахид, не сбавляя шага, повернул в сторону толпы:

– Если он черный, то ты белый, да?!

– О, еще одна обезьяна! – опешил маленький худощавый паренек с серьгой в ухе.

На нем была черная кожаная куртка со множеством металлических заклепок и такие же брюки. Он поддел носком ботинка пустую пивную банку, которая с грохотом полетела на тротуар.

Было уже поздно. Город утонул в огнях фонарей, реклам и витрин магазинов. Темные силуэты прохожих, почувствовавших агрессию компании, сместились ближе к проезжей части.

– Проси прощения, пока я совсем злой не стал, – подходя почти вплотную к самому высокому из забияк, процедил сквозь зубы Шамиль. – Потом поздно будет!

Куратор диверсионно-разведывательного подразделения ГРУ, в котором служили чеченцы, генерал Родимов не приветствовал стычек и разного рода подвигов своих подчиненных во внеслужебное время и справедливо считал, что наведением порядка в столице должны заниматься те, кому это определено законом. Но офицеры элитного спецназа с завидным постоянством и периодичностью притягивали к себе разного рода нечисти, словно санитары, на длительное время изолировали ее от общества. Ничего необычного в этом не было. Никто специально не ходил по темным переулкам и пустырям в поисках приключений. Они попросту не оставляли без внимания выходки негодяев, на которые остальные граждане смотрели сквозь пальцы.

Тем временем парни обступили Батаева, с интересом наблюдая за тем, как поведет себя чеченец при многократном перевесе сил.

Отшвырнув, словно котенка, стоящего спиной к нему крепыша, подошел Вахид и встал рядом. Взгляд его был спокоен.

– Извинись!

– Ты чего, чмо?! – вытаращился на него здоровяк. – Совсем оборзел! Это тебе не Чечня! Козлы! Понаехали!

Не размахиваясь, он ударил Вахида по лицу.

Кулак попал в открытую ладонь чеченца, которая тут же сжалась, одновременно повернув его против всех анатомических возможностей суставов и сухожилий.

Парень выгнулся дугой, подобно балерине встав на цыпочки, и уставился куда-то в небо. Рот приоткрылся. Лицо сделалось мертвецки-бледным, а над верхней губой заискрились капельки пота. Даже собственное сердцебиение теперь причиняло ему дикую боль. Он словно демонстрировал какое-то па из латиноамериканского танца, забыв обо всем на свете. В тот же момент вся стайка набросилась на офицеров.

Шамиль лишь два раза взмахнул руками, словно отгоняя комаров, и двое хулиганов растянулись на заплеванном асфальте. Джин, не отпуская заводилы потасовки, ударил ногой в подколенный сгиб ближе всех стоящего к нему паренька с серьгой. Сложившись пополам, тот рухнул на асфальт и дико завыл, подтянув поврежденную ногу к животу. Трое оставшихся дружков неожиданно бросились прочь.

– А это тебе на память. – Вахид, наконец, принялся за заводилу. Схватив парня за кончик носа пальцами, он словно тисками сдавил его и стал крутить. Нечеловеческий протяжный вой огласил окрестности.

– Оторвешь! – не на шутку забеспокоился Шамиль, с тревогой оглядевшись по сторонам.

Руки у его товарища были очень сильными. Он без труда мог гнуть монеты и рвать пополам внушительных размеров пачки бумаги. Парню явно не повезло. Обычно после таких манипуляций у человека нос долгое время остается лиловым.

– Будет месяц в зеркало смотреть на «сливу» и меня вспоминать! – оскалившись, процедил Джабраилов сквозь зубы.

– Отпусти его. – Шамиль положил ему на плечо руку. – Хватит.

Влепив напоследок крепышу аккурат в слегка выпирающий подбородок и проследив за его полетом до того момента, как он рухнет на асфальт, Вахид одернул пиджак и огляделся:

– Пошли.

Выйдя из проезда, они направились в сторону метро.

– Сопляки, – зло процедил сквозь зубы Шамиль.

– Зря злишься. – Вахид сокрушенно вздохнул. – Мы все для них на одно лицо. А сколько горя принесли наши с тобой земляки?

– Зачем тогда бил? – фыркнул Шамиль. – Надо было мимо пройти.

– Нельзя, – лаконично отрезал Джабраилов.

* * *

Антон Филиппов потянул за бронзовую ручку массивную дверь и вошел в коридор контрольно-пропускного пункта. Стоящий у турникета в безупречной парадной форме дневальный при появлении подтянутого подполковника приложил руку к козырьку фуражки и вытянулся по стойке «смирно».

Окинув его ничего не выражающим взглядом и ответив на приветствие, словно знакомому, кивком головы, Антон достал из внутреннего кармана кителя удостоверение с вложенным в него пропуском. Протянув документы в окошко дежурному, поправил галстук, будто он давил ему шею.

– Филиппов Антон Владимирович, – пробурчал себе под нос уже немолодой капитан, отмечая данные в журнале, и вернул документы обратно. – Проходите.

Пока офицер убирал удостоверение, дежурный скользнул взглядом по его наградным колодкам и удивленно вскинул брови. «За боевые заслуги», «Орден мужества» и несколько незнакомых лент. В его взгляде появилась заинтересованность. Он более внимательно посмотрел на подполковника.

Серые глаза, прямой нос, волевой подбородок и светлые, коротко стриженные волосы. Бронзовый загар. Обветренная, задубевшая на скулах кожа. Сразу видно, что не «паркетный». Рост выше среднего. Крепко сложен.

Он слегка подался к окошку, собираясь что-то спросить, но неожиданно передумал. В этом месте задавать вопросы, не касающиеся организации пропускного режима, не принято, а документы у подполковника были в порядке.

Антон миновал турникет и, пройдя по коридору, вышел во двор.

По небу неслись рваные, набухшие влагой тучи, готовые в любой момент лопнуть и обрушить на землю дождь.

Огромное здание ГРУ, именуемое в определенных кругах емким словом «аквариум», и памятник военным разведчикам теперь, из-за потерявших листву тополей, росших здесь с незапамятных времен вперемежку с соснами, словно приблизились к КПП.

Был разгар рабочего дня, но, по пути на третий этаж Управления, он не встретил ни одного человека.

Генерал Родимов был в кабинете один. Когда Антон вошел, Федор Павлович стоял у окна, задумчиво глядя куда-то вниз. Развернувшись на стук и увидев подполковника, едва заметно улыбнулся:

– Тебя в повседневной форме не узнать. – Он вышел навстречу. – Может, погода от этого поменялась?

– Товарищ генерал-лейтенант… – Антон едва собрался доложить о своем прибытии, но Родимов махнул рукой и указал на расположенные вдоль стола для совещания стулья.

– Проходи.

Федор Павлович был невысоким худощавым мужчиной со слегка заостренным носом. Коротко стриженные, когда-то темные волосы полностью съела седина. Последнее время стал носить очки.

– Как дела? – изучающе заглянув в глаза Антона, спросил он.

– Спасибо, нормально, – кивнул Антон.

– Сейчас сюда придет представитель одной общественной организации. – Родимов посмотрел на часы и нахмурился. – Хочу, чтобы ты присутствовал при разговоре. Возможно, в ближайшее время его тема станет задачей твоей группы.

– Интересно. – Антон оживился. – А кто он?

– Трифонов Глеб Васильевич. – Генерал вернулся за свой стол и уселся в кресло. – Занимается розыском и возвращением домой без вести пропавших военнослужащих в Чечне.

– Это не очередной меценат боевиков? – нахмурился Филиппов, кладя на край стола фуражку с высокой тульей.

– Нет, – поспешил успокоить Родимов. – Добивается выдачи за счет обмена или смягчения приговоров попавших к нам бандитов. Встречается со старейшинами… В общем, по-разному, – закрыл тему генерал.

– Хрен редьки не слаще, – хмыкнул Антон и задумался.

С самого начала чеченского кризиса многие противники проводимой в стране политики – олигархи, бизнесмены рангом пониже, повязанные в начале девяностых на крови с преступными этническими группировками, – использовали выкуп военнопленных как передачу денег боевикам. Одни это делали из идейных соображений, другие, попав в зависимость еще в период разгула рэкета, так и остались дойными коровами. Были и такие, что просто создавали на этом свой имидж. Особенно заметен всплеск щедрости был накануне выборов в различные органы власти.

Нестабильность в Чечне давала возможность одним увеличивать свой капитал, другим – количество козырей для различных интриг в большой политике, третьим – благоприятные условия развития бизнеса на Западе. В общем, действовала извечная поговорка «кому война, а кому мать родна».

Глеб Васильевич не заставил себя ждать. Крепко сложенный, в безупречном сером костюме мужчина с загорелым лицом появился в кабинете в сопровождении помощника Родимова капитана Иванова.

Генерал представил ему Антона как офицера, который часто бывает в Чечне, опустив подробности.

– А какую должность вы занимаете? – полюбопытствовал Трифонов, обращаясь к Филиппову, когда Родимов замолчал.

– Военный корреспондент, – не моргнув глазом, соврал Антон. – Газета «Красная звезда».

– Понятно, – протянул Трифонов, почему-то расстроившись, и повернулся в сторону хозяина кабинета: – Как я вам уже сказал, в наши руки попало несколько видеозаписей, на которых запечатлены российские солдаты, находящиеся в плену. Все они в разное время были переданы родителям военнослужащих в Москве и других городах России.

– Естественно, за всех требуют выкуп? – уточнил Антон.

– Да, – подтвердил Глеб Васильевич. – После глубокого изучения материала мы выяснили, что трое из них находятся вместе. Несмотря на то что видеозапись сделана с каждым отдельно, все сняты в одном и том же помещении.

– А почему этими материалами не занимаются те, кому положено? – Антон спросил и тут же, про себя чертыхнувшись, покосился на Родимова.

Однако Федор Павлович никак не отреагировал на то, что его подчиненный перехватил инициативу разговора в свои руки.

– Родственники категорически против этого. – Трифонов покачал головой. – Если вы посмотрите запись, то поймете почему.

– У вас с собой материал? – Родимов бросил быстрый взгляд на небольшой кейс, который стоял рядом со стулом гостя.

– Конечно, – подтвердил он. – Но я обещал родственникам…

– Вы мне это уже говорили. – Родимов предупреждающе поднял руку и посмотрел на Антона: – Все, что требуется от нас, это по особенностям местности, где происходят события, попытаться определить местонахождение.

– Тогда надо было вызвать Джина с Шаманом, – разочарованно проговорил Антон.

– Не беспокойся. – Генерал, хитро сощурившись, поднялся из-за стола и направился к выходу. – Они уже здесь.

В небольшой комнате с установленной у одной стены видеопанелью и несколькими рядами диванов напротив сидели Шамиль Батаев и Вахид Джабраилов. При появлении Родимова в сопровождении командира группы и незнакомого мужчины в штатском они встали. Оба были в гражданской одежде.

Трифонов с опаской посмотрел на чеченцев. Типичные лица «кавказской национальности». Особенно его насторожил угрюмый Вахид. Чеченец, даже когда спал, выглядел устрашающе. Шамиль, заметив реакцию незнакомца, едва заметно улыбнулся. Он был немного моложе своего товарища и на полголовы ниже. Большой с горбинкой нос казался продолжением лба. Глубоко посаженные глаза, слегка вьющиеся, черные с отливом волосы.

Пока гость изучал внешность Шамана и Джина, словно пытаясь угадать, смогут ли эти два горца решить его проблему, Иванов вставил кассету со смонтированным материалом в видеомагнитофон. Экран засветился, и появилось изображение.

Таких записей Антон просмотрел много. Все они были схожи между собой. Напуганный, доведенный до отчаяния человек, одетый в лохмотья, просит родителей выслать деньги. Лицо в синяках и ссадинах. Сбоку, в масках, двое головорезов, которые после окончания монолога начинают его бить.

Сюжетов было три. Сняты на фоне одной и той же бетонной стены. По характеру освещения можно было предположить, что все происходит в подвале дома.

– Как вы понимаете, эти видеописьма были на разных кассетах и посланы разным адресатам. Уже наши специалисты собрали их в одну, – пояснил Трифонов. – А теперь почему-то родственники не хотят обращаться в правоохранительные органы.

На экране появилось изображение участка асфальтированной дороги. Справа от нее буковая роща. Слева кукурузное поле. Вдалеке, у подножия горы, на которой разбиты виноградники, виднеется небольшое селение. На переднем плане шлагбаум и несколько бетонных блоков. Правее – снятая с машины и установленная в квадратной яме будка. Окопы. Выложенные из мешков с песком ячейки для стрельбы. Перед шлагбаумом прогуливается солдат. Антон сразу узнал его. Во втором сюжете он обращается к матери. Только здесь пленник еще в нормальной камуфлированной форме, бронежилете и с автоматом. На голове каска.

По дороге, со стороны села, направляется старенький «жигуленок». Останавливается перед шлагбаумом. Появляется еще один военный. Он проверяет документы у водителя и требует выйти всех из машины. Пассажиров двое. Молодая девушка, застенчиво прячущая лицо, и полная, уже преклонного возраста женщина.

Во время досмотра водитель начинает что-то объяснять. Постепенно сдержанный разговор переходит в скандал. Военный достает пистолет и стреляет в мужчину. На него бросается женщина, которую тоже убивают. Дальше следует сцена: девушку, которая находится в шоке, волокут в импровизированный блиндаж. Оператор на мгновение разворачивает камеру в сторону машины. Невесть откуда взявшиеся бойцы, лиц которых не видно, грузят тела убитых в салон и багажник.

После этого съемка уже ведется внутри слабоосвещенного вагончика. Солдат, который перед этим обращался к своим родителям, срывает с девушки одежду. Изображение пропадает, однако тут же появляется снова. На экране уже практически порнографический фильм с элементами садизма. Причем эта часть трагедии снята с большим усердием, но лицо парня не показывают, а сама запись очень низкого качества.

В конце, на фоне зеленого знамени, человек в маске с сильным кавказским акцентом объясняет, что данный военнослужащий виновен в гибели двух ни в чем не повинных людей и изнасиловании их дочери. Сумма, назначенная за его выкуп, а именно сто тысяч долларов, пойдет на содержание детей погибших. -…По нашим законам, мы должны мстить кровью за смерть своих близких. Но мы не звери. Мы знаем, что рядовой Российской армии Артемьев выполнял приказ, – закончил свое выступление боевик.

Остальные сюжеты не отличались оригинальностью. Изнасилование в доме во время зачистки. Аналогичная сцена на фоне леса. Все они заканчивались одинаково. Один и тот же человек разъяснял родственникам, что их дети преступники, поэтому не имеет смысла обращаться в органы. Он заострял внимание, что впервые поступаются принципами и оставляют жизнь русским, поднявшим руку на их сестер. Впрочем, до определенного времени, а именно – середины октября.

Когда запись закончилась, Трифонов встал и развернулся в сторону сидящих офицеров.

– У меня вопрос. – Он расстегнул пуговицу на пиджаке и, вынув из кармана носовой платок, провел им по лбу. – Можете ли вы определить, в каком месте производилась съемка этих зверств?

– А почему бы вам не обратиться к командирам частей, в которых солдаты проходили службу, и непосредственно у них об этом узнать? – удивился Антон. – Любой блок-пост выставляется на основании приказа. Существуют списки людей, несущих на нем службу. Имеется соответствующая документация.

– Пытались. – Трифонов нахмурился. – Все командиры в один голос утверждают, что эти военнослужащие подобных задач попросту не выполняли. Ничего удивительного – замалчивание подобного беспредела давно вошло в привычку.

– А почему вы уверены, что беспредел был? – Антон встал со своего места и, выйдя в проход, направился в сторону Глеба Васильевича. – Я лично уверен в обратном. Если бы подобный факт имел место, пленники бы и минуты не прожили. Тем более утверждать на основании такого материала, что в качестве насильников выступали именно те солдаты, которых мы видели вначале, нельзя.

– Вы так и не ответили на мой вопрос. – Глаза Трифонова почему-то забегали. – Можете определить хотя бы приблизительно, где это произошло?

– Зачем вам это надо? – вопросом на вопрос ответил Родимов.

– Будем пытаться в этих районах отыскать людей, способных повлиять на ситуацию…

– Неправда. – Антон уже дошел до Трифонова и встал напротив него. – Ты, гнида, занимаешься сбором компромата на армию. Лучше скажи: заказ выполняешь или проявил инициативу? А может, и вовсе сам монтировал эту туфту?

– Что вы себе позволяете?! – Поперхнувшись собственной слюной, Трифонов сделался пунцовым. – Генерал, освободите меня от общения с этим журналистом!

– Если бы он выполнял чей-то заказ, – неожиданно заговорил Джабраилов, – то уже передал материал в прессу.

– Вот именно! – неожиданно успокоился Глеб Васильевич.

Он хотел было сказать еще что-то, но Родимов не дал ему договорить:

– Вы просто хотите инициировать волну недовольства положением дел и ищете свидетелей происшедшего. Цель – привлечь к своей персоне внимание.

– Я не ожидал, что столкнусь в этом учреждении с хамством и такими обвинениями. – Трифонов надменно вскинул подбородок и посмотрел на Родимова: – Пусть меня проводят!

Стало заметно, что он был готов к подобным обвинениям.

– Ну, что скажете? – спросил Федор Павлович, когда двери за гостем закрылись.

– Надо бы еще раз просмотреть запись, – подал голос Шамиль.

– Без проблем. – Генерал кивнул в сторону аппаратуры: – Иванов одновременно списал все на DVD.

После повторного просмотра, в процессе которого уже более внимательно изучили содержание видеозаписей, вернулись в кабинет Родимова.

– Готов выслушать ваши соображения. – Генерал уселся за стол и обвел взглядом расположившихся на стульях офицеров.

– То, что все инсценировано, дураку ясно, – заговорил Антон. – Не буду вдаваться в подробности соития – и так всем было видно, что солдаты действовали по принуждению. Да и внешность их говорит об этом. Слишком много синяков на теле. Где-то долго держали, подвергали избиениям. Потом дали время оклематься и вынудили сняться в дешевой порнушке. – Антон крутанул за козырек лежащую на столе фуражку. – Так готовят смертниц. Это явно предназначалось для родственников девушек.

– Район очень походит на окрестности Гуни, – дождавшись, когда закончит Филиппов, осторожно высказал предположение Джабраилов.

– Мне тоже так кажется, – неуверенно произнес Шамиль. – Особенно в первом сюжете. Вдали похожее селение.

– Гуни, – задумчиво проговорил Родимов, пытаясь вспомнить, где это.

– Километров пятнадцать южнее Курчалоя, – уточнил Антон. – В окрестностях Региты.

Словно ища поддержки, он посмотрел на Джабраилова.

Чеченец едва заметно кивнул.

– Вас там знают? – Генерал перевел настороженный взгляд на Шамиля и Вахида.

– Знакомых можно встретить где угодно, – ненадолго задумавшись, пожал плечами Джабраилов. – Чечня не такая большая…

Больше года назад он и братья Батаевы работали в Курчалое милиционерами. Подразделение Филиппова во время проведения одной из операций в этом районе умело организовало их «предательство». С того времени трое чеченцев у себя на родине считаются перешедшими на сторону боевиков. Но на самом деле проходят обучение и одновременно выполняют задачи в составе сформированной группы «Кавказ», выполняющей задачи Генерального штаба и находящейся под юрисдикцией ГРУ. Сфера деятельности этих офицеров не была ограничена Чечней. За время службы они успели поработать в нескольких европейских странах, Африке и на территории самой России.

– Хорошо. – Генерал положил ладони на стол и перевел взгляд на Филиппова. – Я покажу материал руководству. Возможно, оно примет решение отработать эту тему. Тем более не исключена вероятность того, что, обнаружив этих солдат, мы получим шанс обезвредить шахидок. Кроме подобного материала, мы располагаем массой информации о ночных арестах в чеченских городах и селах. Задержанных с концами увозят в неизвестном направлении люди в форме российских военнослужащих на машинах без номеров. Как правило, все говорят без акцента. Ведут себя грубо и демонстративно используют в разговоре много мата, что само собой на Кавказе расценивается как оскорбление. На лицах маски. Я, конечно, не исключаю варианта наемников из России, но допускаю и использование после определенной обработки пленных.

* * *

Костя Черепанов проснулся задолго до подъема. За окнами переоборудованного под казарму одноэтажного здания больничного комплекса, на территории которого разместился медицинский отряд специального назначения, было ясное сентябрьское утро. Шелестели листвой потрепанные осколками мин и снарядов тополя. Чирикали воробьи.

Взвод обеспечения и охраны, в котором он служил, занимал небольшое помещение бывшего рентген-кабинета. О его существовании теперь напоминали лишь следы кабелей на давно не крашенных стенах и дыры в полу от крепления аппаратов. Потянувшись, Костя приподнялся на локтях и огляделся. На восьми кроватях спали сослуживцы, только в отличие от него контрактники. Все накануне вернулись поздно вечером с колонной из командировки в Шатой. Осунувшиеся, посеревшие от усталости лица, руки с въевшимся под ногти машинным маслом.

Из коридора послышался звук торопливых шагов. Скрипнули петли дверей, и в кубрик вошел командир взвода. Прапорщик Курмачев, опухший ото сна, с маленькими красными глазками на круглом лице, был в тельняшке и камуфлированных брюках. Через плечо болталось серое от грязи полотенце. Зевнув, он провел по всклокоченной шевелюре широкой ладонью, обвел взглядом помещение и остановил его на Черепанове:

– Сам проснулся. – Курмачев почесал покрытый рыжей щетиной подбородок. – Давай быстро завтракай, через полчаса выезжаем.

Костю вчера предупредили, что сегодня он едет на своей «таблетке» в Автуры. Во временном отделе Белгородского УВД, расположившегося на территории заброшенной птицефабрики, двое сотрудников с подозрением на вирусный гепатит. Обычно эвакуация больных и раненых осуществляется по воздуху, но накануне потерпели катастрофу два вертолета. Пока не будут выяснены причины, полеты было решено резко ограничить.

Машину он подготовил. Осталось отметить путевку. Наверняка это последняя задача в Чечне. Приказ о его переводе в один из внутренних округов уже готов. Увольняться домой он будет из Владикавказа. Командование не давало дослужить считаные недели в ставшем родным отряде. До Нового года вся группировка должна быть укомплектована контрактниками.

Он достал из лежащей рядом на табурете камуфлированной куртки военный билет и открыл на последней странице. Туда, за обложку, была вставлена его последняя перед уходом в армию фотография с зеленоглазой красавицей Мариной. Костя был на снимке немного худее, чем сейчас. Да и загара такого не было. Карие глаза, светлые волосы, слегка вытянутое лицо. Рост чуть выше среднего. Ничего необычного и выдающегося. Тем не менее Марина регулярно писала и два года терпеливо ждала…

Разбитая бронетехникой дорога тянулась через многочисленные сады и небольшие села. Сзади, словно привязанный невидимыми нитями, двигался БТР сопровождения с несколькими бойцами на броне. От двигателя и постоянно бившего в лобовое стекло солнца в кабине стало жарко. Курмачев, сидевший на пассажирском сиденье, снял куртку и опустил со своей стороны стекло.

– Как летом. – Он посмотрел в зеркало заднего вида. – А пацанам в бронежилетах сейчас тоже не особо комфортно.

– Они снаружи едут, их ветерком обдувает, – с завистью сказал Костя. – Да и в броннике лучше, чем в гробу.

– Брось. – Прапорщик, нагнувшись, пошарил рукой под сиденьем и вынул фляжку. Открутив крышку, сделал из нее глоток. Сморщился. В кабине запахло спиртом. Он покосился на Черепанова. – Сейчас что, вот раньше… Еще бы до выезда из Грозного обстреляли пару раз. А от этих бронежилетов почти никакого толку.

Он убрал флягу и поправил стоящий вертикально между ног автомат.

Встречных машин было немного. Некоторое время ехали молча.

Дорога пошла в небольшой подъем. По обе стороны от нее замелькали деревья. Въехали в буковую рощу.

– Чего это они?! – отвлек от размышления голос Курмачева. – А ну стой!

Черепанов свернул на обочину и нажал на тормоз. БТР сопровождения отстал на добрую сотню метров и тоже остановился. Водитель вылез из люка и направился назад, к поднятым радиаторам двигателя.

Минут десять прапорщик наблюдал за бронетранспортером в зеркало заднего вида. Станция для связи с ним была, но батареи оказались севшими.

– Сдай назад. – Курмачев вытер оторванным подворотничком лоб и высунулся в окно. – Неужели сломались, черти?

Он зло выругался. До Автуры оставалось меньше двадцати километров.

Черепанов подъехал задом к БТРу. Курмачев вышел наружу.

– Что случилось?

– Движок заклинило! – виновато развел руками молодой лейтенант, спрыгнув с брони на землю.

– И что? – Прапорщик уставился на него немигающим взглядом.

– Приехали, – грустно пояснил водитель, подняв голову из-под поднятой крыши трансмиссии. – Надо в полк сообщить. Пусть тягач высылают.

– Ни хрена себе! – Курмачев зло сплюнул на землю. – Так мы завтра только вернемся!

– Это точно, – усаживаясь на корточки, сокрушенно вздохнул лейтенант. – Пока машину найдут, пока приедут. Ночевать в комендатуре придется…

– Черт! – продолжал возмущаться Курмачев. – Мне в обед в Моздок ехать. Я домой лечу.

– Позже улетишь, – усмехнулся усатый солдат-контрактник в надетом на голое тело бронежилете. – Отпускной перепишут.

– Какой перепишут?! – Прапорщик несколько раз хлопнул себя по бокам руками, словно курица, и обошел вокруг санитарки. – Я по семейным. Сын родился. А у нас с женой ни одного родственника. Как она там уже месяц, да еще на съемной квартире?

Он навалился плечом на задние двери машины и задумался.

– Мартынцев! – позвал лейтенант.

Из люка бронетранспортера появилась голова солдата с повязанной защитного цвета косынкой.

– Я!

– Сообщи на блок-пост.

Неожиданно лицо Курмачева преобразилось. Он заговорщицки посмотрел на Костю, потом на лейтенанта:

– Слушай, дай мне двоих парней. Я пулей туда и обратно. А своему начальству скажешь, что на обратном пути сломались.

– А если что случится? – Лейтенант выпрямился и отошел на обочину, в тень деревьев. – Меня в позу удивленного пингвина?

– Да что тут может случиться?! – вопросом на вопрос ответил Курмачев. – Даже если так, вали все на меня. Будто двое твоих со мной с самого Грозного ехали. Ты встал, а я дальше рванул…

– Давайте, товарищ лейтенант, я поеду, – неожиданно предложил наблюдавший все это время за разговором наголо бритый солдат.

– И я, – спрыгнул с бронетранспортера усатый.

Лейтенант колебался. Одно дело – «санитарка» уехала бы одна. В случае чего виноват упрямый прапорщик, который вопреки всем приказам и инструкциям продолжил движение без сопровождения. Другое – когда с ним могут влипнуть в историю его подчиненные. Но и одного его отпускать не хотелось.

– Черт с тобой, – наконец махнул он рукой и развернулся к добровольцам. – Прокатитесь с ним. Только будьте внимательны.

Вновь замелькали сады и кукурузные поля. Миновали Гелдогену. За ней начиналась «зеленка». Костя вел машину по середине проезжей части, над которой с двух сторон нависали измочаленные бортами ветки кустарника. Слева заблестел ручей. На проселке, уходящем от шоссе к броду, стояла «Нива». Капот был поднят. Двое мужчин ковырялись в двигателе.

– Вот, – прапорщик приложился к фляжке и весело посмотрел на Костю, – тоже загорают.

– По-моему, они нас обогнали полчаса назад, – вспомнил Черепанов.

Завидев санитарную машину, один из чеченцев вышел к дороге и отчаянно замахал руками.

– Проезжайте! – раздался голос из салона. – Ну их в баню.

Усатый контрактник с тревогой смотрел на «Ниву».

– Да брось ты, – отмахнулся прапорщик. – Может, дернуть хотят. Да и «Птичка» рядом.

Впереди, в нескольких километрах, уже действительно можно было разглядеть крыши домов Автуры. Корпусов птицефабрики видно не было, однако она располагалась еще ближе. Сейчас, когда машина миновала поворот, они скрылись из виду, но близость конечного пункта назначения уже притупила чувство опасности.

– Череп, притормози! – Курмачев высунулся в окно: – Чего надо?

– Командир, давай дернем! – скороговоркой заговорил уже немолодой чеченец, одетый в простую синюю рубашку и серые брюки, указывая в сторону «Нивы». – Стартер сломался, а вдвоем толкнуть не можем.

– Дергать незачем. – Курмачев вышел наружу. – Толкнем. Нас четверо, вас двое…

Контрактники с недовольными лицами вышли из машины и направились следом за чеченцем. Его товарищ закрыл капот и вытирал руки тряпкой. Неожиданно шедший позади всех Костя заметил, что тот незаметно оглядел дорогу. Его охватило нехорошее предчувствие. Он обернулся. Шоссе было пустынным, только со стороны Гелдогены, не спеша, двигался старенький, ржавого цвета «Москвич».

Он хотел догнать идущего впереди прапорщика, но в это время двери «Нивы» открылись и из нее выскочили еще трое чеченцев. В руках были автоматы. Костя сначала увидел, как, взмахнув руками, повалился на землю Курмачев. Усатый контрактник, шедший между ним и Черепановым, словно споткнулся и осел на землю. Только после этого его оглушили автоматные очереди. Растерявшись, он развернулся к своей машине. Рядом с ней уже стоял «Москвич». Из него выскакивали здоровенные мужики в камуфлированной форме и с автоматами. В отличие от тех, кто был в «Ниве», эти были все как один бородатые.

Тем временем бритый наголо контрактник выстрелил в сторону, куда они поначалу направлялись, однако, тут же охнув, упал на землю и скорчился.

«Сейчас и меня завалят!» – с ужасом подумал Череп, глядя на бородачей.

Те не торопились стрелять. Направив на него автоматы, двое осторожно приближались. Оставшиеся у «Москвича» наблюдали за дорогой. Один снимал все на видеокамеру.

– Брось оружие! – донеслось сзади, со стороны «Нивы».

Словно в тумане Костя обернулся на окрик и только тут вспомнил про автомат, который держал в руке.

Сразу за ручьем был небольшой обрыв, на краю которого валялся бетонный блок.

«Если успеть добежать до него, то можно выжить. Духи долго не будут маячить на дороге. Стрельбу наверняка слышали в обоих селах. Тем более здесь, в километре, блок-пост», – пронеслось в голове.

По дороге, гремя и подскакивая на выбоинах, на большой скорости проехал грузовик. С другой стороны затормозила и стала разворачиваться в обратном направлении какая-то иномарка.

Он бросился к ручью. Сделав несколько гигантских шагов, влетел в воду. Раздалась очередь. Костя пригнулся, и тут же подошва ботинка скользнула по поверхности камня. Взмахнув руками, Черепанов полетел вперед лицом, выронив автомат.

Не успел он уйти под воду, как кто-то с силой схватил за воротник вмиг намокшей куртки и рванул вверх. Из глаз брызнули искры. Мгновение – и его развернули лицом к берегу.

Чеченец, который остановил «санитарку», поднял из воды его «АК».

Тем временем двое бородачей быстро обыскивали застывших на земле прапорщика и солдат. Бритоголовый контрактник громко простонал. Один из боевиков подскочил к нему сзади, упер колено между лопаток, схватил за лоб, завернув голову назад. Блеснуло лезвие. На траву полетели брызги крови. Раздались страшные хрипы.

У Черепанова подкосились ноги. Его почти волоком дотащили до «Нивы» и забросили на заднее сиденье. Захлопали двери. Сверху уселись чеченцы. От их тяжести у него поплыли перед глазами круги. Выдохнув воздух, он едва мог перевести дыхание. Машина завелась и, подпрыгивая на ухабах, стала разворачиваться.

Глава 2

Белан Мациев поймал в прорезь прицела ребро спичечного коробка, стоящего на крыше джипа, задержал дыхание и плавно нажал на спуск. Коробок словно растворился в воздухе. Среди стоящих рядом боевиков пронесся возглас одобрения. Кто-то бросился к машине в надежде найти хотя бы царапину от пули, кто-то, похлопывая по плечу Хадаева Рамхзана, отпускал в его сторону безобидные колкости.

Белан спрятал «стечкина» в кобуру, висевшую на широком кожаном ремне, и снисходительно посмотрел на спорщика:

– Ну что, сможешь повторить?

Рамхзан, высокий широкоплечий парень, растерянно развел руками и, бросив по сторонам взгляд, через силу улыбнулся:

– Так не могу.

– Зачем говоришь? – беззлобно спросил Мациев, проведя по густой черной бороде рукой, и присел на корточки.

Рано утром они остановились на этой полянке, через которую шла грунтовка, соединяющая два параллельно идущие друг другу шоссе, разделенные между собой хребтом. Хотя шоссе, по местным меркам, понятие растяжимое. Условные обозначения на топографических картах дорог с улучшенным покрытием не соответствовали действительности. Давно не видевшие дорожных машин и ремонтных бригад, разбитые гусеницами бронетехники, они скорее походили на тракты времен царской империи до изобретения асфальта. Преодолев за ночь около двадцати километров от Гордали Юрта, в окрестностях которого провели последнюю неделю, сейчас люди Мациева должны были дождаться обеда и заехать со стороны гор в Беной. Причем «Тойота» Белана останется здесь. Дальше он направится в одном из двух стоящих в кустарнике «уазике». Рядом с ними, прямо на земле, трое русских пленных. Сейчас они уже не походят на тех исхудалых, с затравленным взглядом животных, которых он забрал для своей работы месяц назад у Хадаева. Нет ни синяков, ни ссадин. Почти новая камуфлированная форма, бронежилеты. На головах черные шапочки, которые в любой момент можно превратить в маски с прорезями для глаз и рта. Шевроны и сержантские лычки забавно смотрелись на фоне отпетых боевиков, среди которых они находились. Эти люди ничем не отличаются от солдат. Разве что магазины их автоматов пусты да в перерывах между работой на руках появляются наручники. Под одеждой у каждого нечто вроде пояса шахида. Только пластида в нем ровно столько, чтобы разорвать его обладателя напополам, не более. Это на случай, если вдруг кто-то вздумает обмануть Белана. В кармане его разгрузочного жилета – пульт дистанционного управления. В голове – номер каждого взрывного устройства, одетого на пленных. В их задачу входило вызвать недовольство населения пребыванием русских на территории Чечни. Врываясь по ночам в села, они избивали тех, чьи адреса давал им Белан. Нередко кого-нибудь забирали и увозили с собой. Дальше судьбами этих людей распоряжался он. Почти всегда их убивали, потому как, оказавшись среди боевиков, они все понимали.

Сегодня подобную акцию нужно провести днем. Сложно и опасно. Но ничего не поделаешь, именно в это время в селение прибудет миссия ОБСЕ. На глазах ее представителей они увезут двоих мужчин прямо от дома, в котором расположена поселковая администрация. Там народ соберется для разговора с иностранцами. Один надежный человек, живущий в Беное, должен сообщить о начале собрания. Он же узнает, будут ли сопровождать делегацию русские. Хотя Рихард Корриган, заместитель главы миссии, заверил, что на этот раз они постараются избежать заботы военных, ограничившись помощью чеченской милиции.

Мациев отвлекся от размышлений и отыскал взглядом Рамхзана. Подперев голову кулаком, тот лежал на земле и о чем-то сосредоточенно думал. Он усмехнулся про себя. Когда на рассвете они остановились здесь, Хадаев принялся рассказывать, как несколько лет назад с одним пистолетом, в обойме которого было всего шесть патронов, он положил шестерых русских, вооруженных автоматами. На вопрос? – как он это сделал; тот ответил, что лучше него никто не стреляет из этого оружия. Белан слышал эту историю от других боевиков и прекрасно знал, что, спасаясь бегством от федералов, блокировавших одно из горных селений, Рамхзан случайно наскочил на взвод подвоза горючего. Бойцы под руководством прапорщика монтировали полевую заправочную станцию, напрочь забыв об охранении. Хладнокровно расстреляв их, он поджег одну из машин и скрылся.

Белан ничего не имел против подвига. Но реплика о способностях задела его самолюбие. Он предложил боевику пари. Если тот повторит то, что сделает он, то забирает его джип. Нет – покупает новый. Таких денег у парня наверняка не было, и он попросту на всю жизнь мог стать должником. Вовремя отказавшись от выстрела, Хадаев подпортил свою репутацию, но остался независимым.

«Наверняка теперь будет говорить, что не хотел испортить мне настроение», – подумал Белан и посмотрел на часы. До назначенного времени оставалось совсем ничего. Он подозвал к себе Ломагли Яшуева.

Невысокого роста, широкоплечий и заросший до самых глаз густой черной порослью боевик походил на сказочного злодея. У Белана он выполнял обязанности палача. Допрашивал пленных, вынуждал их выполнять любые приказы. Даже откровенно смеяться или плакать. Трудно было поверить, что этот человек когда-то был врачом.

– Скоро выезжаем. – Мациев показал взглядом на солдат. – Пора колоть.

– Их уже ломает, – усмехнулся Яшуев, – перед самым отъездом успею.

– Смотри, – хмыкнул Белан, отгоняя от лица комара.

Наконец среди боевиков появилось оживление. Они стали подниматься с земли, кто-то направился к машинам. Подошел Дука Магомедов. Все это время он был на связи.

– Из Беноя сообщили – машины въехали в село. Кроме одной милицейской, с ними никого нет.

– Хорошо, – оживился Белан, поднимаясь с травы и беря в руки автомат. – Готовность четыре минуты.

Он посмотрел в сторону пленников. Закатав рукава, они окружили Яшуева. Палач приготовил «заряженный» шприц…

На небольшой площадке, перед зданием администрации, стояли два белых джипа с большими синими буквами на боках. Вокруг толпились люди. Заметив въехавшие со стороны Ца-Ведено армейские «уазики», заволновались. Навстречу вышел майор в милицейской форме.

Белан сидел на заднем сиденье второй машины. Он хорошо видел, как из первого внедорожника выскочили трое солдат и, бесцеремонно оттолкнув в сторону майора, прошли к толпе, держа оружие наперевес. Из машины Мациева вышел Сопилко. На нем была одета форма капитана с эмблемами офицера юстиции. В руках он держал папку. В ней фамилии двоих селян, которые продиктовал живущий здесь информатор Белана. Он сделал это в последний момент, когда убедился, что те будут на встрече.

– Кока Хасан Саратов! – прокричал лжекапитан солдатам. – И его брат Аюп.

Русских было только четверо. Трое из числа пленных, один наемник – Толик Сопилко. Среднего роста, с близко посаженными глазами бандит десятый год скрывался от правосудия в Чечне. Дважды был ранен. Принял ислам и был уважаем среди моджахедов, которые называли его Сопи. Они не скрывали своих лиц. Остальные, натянув маски, остались в машинах. Их основная задача была наблюдать за действиями солдат. Те, в свою очередь, были предупреждены, что любая попытка бежать или как-то выдать боевиков закончится смертью.

Из толпы селян вышли двое молодых мужчин. В глазах было недоумение.

– Вы подозреваетесь в связях с боевиками! – между тем объявил Сопи, закрывая папку. – Сейчас для выяснения проедем в комендатуру.

Толпа пришла в движение. Запричитали женщины. Мужчины, встав сплошной стеной, с ненавистью смотрели на незваных гостей.

– Они никуда не поедут! – взмахнув палкой, выкрикнул какой-то старик. – Вы не имеете права!

– Тогда проведем силовую операцию, и здесь камня на камне не останется! – ответил один из солдат, грубо толкнув прикладом в грудь какого-то молодого парня, вставшего между ним и Кокой.

Толпа загудела.

Белан волновался. Одно дело – ворваться ночью в отдельный дом, другое – работать днем, при таком количестве людей.

– Позвольте узнать! – пытался на ломаном русском перекричать толпу какой-то очкарик из миссии. – Кто дал санкцию?

– Пошел ты! – выкрикнул Артемьев, подобравшись к Хасану и схватив его за шиворот.

Чьи-то руки легли ему на плечо. В тот же момент находящиеся в машинах боевики выскочили. Раздался треск автоматных очередей. Стреляли поверх голов.

– Мы идем! – неожиданно поднял руку Саратов и с решительным видом направился к машине.

Следом вышел из толпы и второй родственник. Их грубо втолкнули в машину, где сидел Белан. Тем временем солдаты попятились к своему «УАЗу». Однако едва они смогли взобраться в него, как толпа окружила автомобиль. В лобовое окно полетел камень. Боковым зрением Мациев заметил выбежавшего из двора ближайшего дома человека с автоматом. Пленников запихнули за заднее сиденье. Они молча наблюдали за разворачивающимися снаружи событиями. Белан тронул за плечо сидевшего спереди Рамхзана и показал пальцем на вооруженного чеченца. В глазах молодого мужчины пылал огонь. Он переводил взгляд с одной машины на другую, не зная, как поступить. В это время милиционер что-то пытался объяснить иностранцам, разводя руками.

Рамхзан открыл дверь и вскинул автомат. Короткая очередь бросила мужчину на спину. Взревел мотор, и машина рванула вперед. Не разбирая дороги, расталкивая бампером людей, тронулась и вторая.

Выскочив из села в сторону равнины, они понеслись по дну небольшого ущелья, словно соревнуясь в скорости с небольшой горной речкой Хулхулау, шумевшей справа. Эта дорога шла через Сержень-Юрт и Автуры в Курчалой. Там русские. Но Белану и его людям туда не надо. Достаточно выехать в этом направлении и удалиться от села. Через пять километров от Сержень-Юрта влево уходит давно забитая колесами машин грунтовка. Свернув на нее, они поднимутся почти на самый хребет и по нему двинут в обратном направлении. Объехав село, проедут еще немного, пересекут шоссе, по которому полчаса назад въезжали в него, и вернутся к тому месту, где ждали начала операции. Еще час, и их уже никто не сможет найти.

Хадаев Рамхзан хорошо знал эту местность. Хитроумный план отъезда в сторону равнины, где много российских частей, принадлежал ему. Теперь у местных и приехавших представителей миссии не останется никаких сомнений, что их земляков увезли именно русские.

До встречи с Беланом, который некоторое время жил за границей, Рамхзан контролировал район и был на хорошем счету у полевых командиров. Однако в ходе рейда в Дагестан потерял почти всех своих моджахедов. Приехав из Англии, Мациев вышел на него и предложил объединить усилия. Пока это приносило большие деньги Англичанину, так окрестили Белана между собой боевики. С другой стороны, Хадаев не хотел мириться с тем, что теперь ему отводится вторая роль в отряде. Потеряв самостоятельность, он всячески пытался быть хотя бы на равных с Беланом. Тот, в свою очередь, не упускал возможности задвинуть его подальше. Утренний спор был очередной уловкой, однако Хадаев вовремя одумался. Двенадцать его боевиков уже менее серьезно относились к своему полевому командиру. После объединения с моджахедами Мациева у них заметно увеличилась оплата за труды. Теперь Белан размышлял над тем, как поступить с человеком, который практически лишился влияния на своих людей. Он знал – Рамхзан затаил обиду, а это опасно.

* * *

Костя Черепанов пришел в себя, когда машина перестала прыгать по ухабам, а бандиты вышли наружу. Он хотел приподняться, но тут кто-то схватил его за ноги и выволок из салона. Ударившись головой о землю, Костя застонал. Одновременно его пнули в живот.

– Вставай, свинья!

Голова кружилась, рук и ног он не чувствовал. Их попросту отдавили. Все тело ломало.

Щурясь от яркого света, Черепанов приподнялся. В тот же момент его взяли за локти и поставили на ноги. Однако он вновь рухнул на землю. Стало тошнить. Но больше всего парализовал дикий и неописуемый ужас вперемешку с обидой и злостью. В самый последний день оказаться в руках боевиков!

– Ты чего, скотина! – раздался сверху уже знакомый голос с акцентом. – Думаешь, на руках тебя понесем?

Боль молнией ударила по ребрам. Задыхаясь, он собрался с силами и встал на четвереньки.

«Только бы не били! – пульсировала в голове одна мысль. – Пусть лучше сразу убьют».

Костя неожиданно позавидовал прапорщику и солдатам, которые уже умерли, одновременно поразившись тому, с какой обыденной легкостью он об этом подумал.

Уперевшись в бок машины, медленно перебирая руками, он встал на ноги.

– Э-э, да ты совсем дохлый, – озадаченно произнес один из чеченцев. – Надо было тебя убить. Может, больной? Зачем на санитарка ехал?

– Я – водитель, – прошептал он.

Постепенно Костя пришел в себя. Пятеро бандитов стояли полукругом, обступив его. Вокруг был лес. За ними, в нескольких километрах, гора, сильно выделяющаяся на фоне остальных возвышенностей.

«Эртен Корт!» – осенила его догадка.

Ее было хорошо видно с Курчалоя. Несколько раз он бывал в селениях, расположенных неподалеку от нее, и запомнил форму вершины.

– Пошли! – беря автомат за ствол и закинув его на плечо, скомандовал рослый чеченец, направляясь в низину.

Пробравшись сквозь густой кустарник, они оказались в лесу. Через некоторое время миновали ручей. Сглотнув вязкую слюну, Костя с тоской посмотрел на весело журчащую воду, но не решился попросить разрешения напиться.

Ему завязали глаза. Идти стало труднее. Он то и дело спотыкался о корни деревьев и камни. Держа его за воротник куртки, сбоку шел боевик, направляя то вправо, то влево. Постепенно он потерял всякую ориентацию. Шли, как ему казалось, уже целую вечность. Несколько раз он падал, но его грубо хватали и ставили на ноги. Вскоре, судя по грунту, оказались на тропе или проселочной дороге. Еще немного, и подошвы ботинок застучали по бетонному покрытию. Стало резко прохладно, изменился характер звуков. Теперь они казались громче, отражаясь от препятствий. Между тем пение саранчи и птиц сделалось приглушенным и сместилось назад. Костя понял, что они вошли в какое-то строение.

– Стой! – скомандовал голос; одновременно отворот куртки впился в горло.

Перед ним, прямо у ног, послышалась возня и скрежет отодвигаемого в сторону металлического предмета.

«Зиндан!» – с тоской подумал он.

С глаз наконец сняли повязку. Было сумрачно, и поэтому привычной в таких случаях рези и временной слепоты не было. Как оказалось, его привели в полуразрушенное, захламленное строение из красного кирпича с остатками штукатурки. Оно напоминало бывший коровник. Через небольшие оконные проемы внутрь заглядывали верхушки росшей вокруг здания лебеды. Потолка не было. На четырех стенах сразу была установлена двускатная шиферная крыша. Проникающий через дыры солнечный свет словно материализовался из пыли, образовав ровные белые полосы. В центре этого помещения цементный пол был раздолблен и вырыта яма. С двух сторон от нее вмонтировано по металлическому штырю с проушинами на концах. К одному из них крепилась решетка, во второй вставлялся замок, который сейчас лежал рядом.

– Лезь! – Его толкнули в спину.

Вопреки ожиданиям, яма была неглубокой. Но это только усугубляло положение. Ее размеры позволяли сидеть, только скорчившись. Решетка опустилась прямо на голову, из-за чего пришлось пригнуться. В нос сразу ударил запах мочи и человеческих испражнений.

Костя догадался, что до него здесь долгое время уже кого-то держали.

Погремев нехитрым запором, боевики ушли. Потянулись мучительные минуты, а затем часы ожидания.

Ближе к вечеру, когда солнечные пятна вскарабкались выше по стенам и потускнели, послышался гул приближающегося автомобиля. Скрипнули тормоза. К этому времени от долгого нахождения в одном положении затекла спина. Раздались звуки хлопающих дверей и голоса. Наконец к яме подошли сразу несколько человек. Говорили между собой на чеченском. Решетку подняли:

– Вылезай, Рембо!

Черепанов повиновался. Вокруг него стояли бородатые, до зубов вооруженные бандиты. Вид у всех был уставший. Из тех, кто его сюда привозил, был лишь один.

– Представься! – потребовал самый грузный бородач. На его голове красовалась зеленая повязка с арабской вязью.

– Рядовой медицинского отряда специального назначения Черепанов…

– Череп, значит, – повеселел боевик и, покосившись на стоящего рядом чеченца, вновь уставился на Костю. – Жить хочешь?

– Хочу, – подтвердил пленник и для убедительности часто закивал.

– Судя по документам, ты не контрактник, – то ли спросил, то ли констатировал бородач. – Кто тебя ждет дома?

– Мама. – К горлу подступил комок. Подавив в себе приступ плача, он передернул плечами: – Отец…

– Кто они? – продолжал засыпать вопросами чеченец.

– В колхозе… Безработные.

– Ясно. – Он всунул пухлые руки за ремень на животе. – Будешь делать то, что скажу, умрешь своей смертью.

– Я против своих воевать не стану, – выдавил из себя Череп, одновременно удивляясь собственной смелости.

– И не надо, – внимательно следя за его реакцией, проговорил боевик. – Как и прежде, будешь бить моих земляков.

– Как это? – Костя удивленно посмотрел на бандита.

– Так. – Тот положил руку на плечо стоящему рядом коротышке. – Ломагли, займись им. Познакомь с новым коллективом.

– Пошли. – Боевик кивнул в сторону выхода.

Снаружи, у армейского «уазика», стоявшего под огромным буком, прямо на земле расположились трое русских. Черепанов удивился – на всех была почти новенькая форма со всеми знаками различия и оружие. Подворотнички сияли белизной.

– Это твои новые друзья. – Ломагли подвел его к ним. – Время для знакомства у вас будет достаточно. Теперь все залезайте в машину, на заднее сиденье.

Он подтолкнул Костю в спину.

* * *

Вылет в Чечню группы Филиппова состоялся на два дня раньше запланированного срока. Поводом послужила распространенная в западной печати и Интернете информация о противоправных действиях российских военных в населенном пункте Беной. Якобы в присутствии представителей миссии ОБСЕ русские забрали и увезли в неизвестном направлении двоих жителей села. Тяжело ранили пытавшегося воспрепятствовать этому бойца роты самообороны. Позднее тела арестованных со следами пыток были найдены недалеко от Грозного. Одновременно косвенно эту информацию подтвердил штаб группировки. Однако участие в похищении людей своих офицеров и солдат категорически опроверг. Настораживал тот факт, что в одно и то же время проводилась операция по розыску бандформирования, совершившего нападение на санитарную машину федеральных сил в районе Гелдогены. Водитель пропал. Прапорщик и двое солдат-контрактников были убиты.

Все походило на хорошо спланированную акцию боевиков, которые, подняв переполох в одном месте и вынудив военных стянуть туда дополнительные силы, под этот шумок показали иностранцам беспредел.

Поначалу Антон не исключал и «перегиба» кого-то из участников поисков. Однако поступившая позже информация с места событий опровергла это предположение. Много было противоестественного в поведении военных. Начиная с транспорта без номеров и заканчивая стрельбой на глазах сотрудников миссии, милиции и десятков людей. Причем, по свидетельству очевидцев, солдаты не применяли оружия. Выстрелы были произведены из машин, в которых оставшиеся военные сидели в черных масках. Само собой напрашивались вопросы: «Почему те, кто непосредственно участвовал в аресте, не скрывали своих лиц, хотя должно быть совсем наоборот? Почему солдаты не стреляли хотя бы вверх? Ведь, исходя из показаний свидетелей, именно их действиям всячески пытались воспрепятствовать».

Вывод один – в районе появилась и успешно работает хорошо организованная банда боевиков, в составе которой по принуждению пленные военнослужащие федеральных сил выполняют различного рода задачи, цель которых обострить обстановку. Не исключено, что это и есть те самые бойцы, видеозапись с обращением которых попала в распоряжение Родимова.

Несмотря на сжатые сроки подготовки к отъезду, Филиппов попросил Федора Павловича, чтобы тот предоставил ему возможность изучить всех иностранных представителей, находящихся на момент инцидента в Беное. Материал был в ФСБ, и после небольших формальностей Антон такую возможность получил.

Из всего состава делегации его заинтересовали две личности. Водитель Саид Чупалаев, житель Грозного, и гражданин Великобритании американского происхождения Рихард Корриган. Последний был женат на дочери адвоката одной из российских нефтяных компаний, погрязшей в судебных тяжбах. Антону были известны его высказывания по поводу уголовного преследования главы «Меганефть». Этот человек всячески пытался придать делу политический окрас. Доказательства в мошенничестве и хищении были неоспоримыми, поэтому увести от ответственности главу компании по-другому не представлялось возможности. Юрист добивался рассмотрения вопроса о пребывании России в «Большой восьмерке». Возможно, руководство компании, представляющее в своем лице больше западных инвесторов, решило начать широкую кампанию по сбору доказательной базы против России как государства, попирающего права граждан. Чечня для решения таких задач была самым подходящим субъектом.

Для работы в распоряжение группы были предоставлены три автомобиля. Серая «Нива» и два армейских «УАЗа». Их переправили из Москвы за несколько дней до прилета группы самолетом. Стекла были густо тонированы, номера чеченские.

На первом этапе Антон планировал отыскать места, где производилась съемка с изнасилованиями. Попытаться найти родственников девушек. Узнать, где они находятся. В общем, собрать максимум информации.

Для этих целей Филиппов поделил группу на три части и в распоряжение каждой выделил по автомобилю. Основную работу должны были сделать офицеры-чеченцы. Братьев Батаевых и Джабраилова он распределил по одному на экипаж.

Риск был огромный. Малыми силами, безо всякого прикрытия необходимо обследовать огромную территорию.

До Курчалоя, переодевшись в гражданскую одежду, Иса, Шамиль и Вахид в одиночку перегнали весь транспорт. Причем, заранее согласовав действия с комендантом, были приняты все меры, чтобы не насторожить своим появлением агентуру боевиков. Чеченцы не предъявили на въезде в Курчалой документы на машины. Это послужило основанием для задержания их на блок-посту и препровождения в комендатуру, которая располагалась на территории бывшего завода по ремонту комбайнов.

В течение дня, с разрывом в несколько часов, все они оказались в расположении комендантской роты, где их уже поджидала основная часть группы во главе с Филипповым, прибывшая на БТРе, который сопровождал автомобиль с продовольствием из Грозного.

Местом постановки задач и последних указаний Антон выбрал одно из зданий для размещения людей в период ротации. Когда-то здесь был цех. Теперь его занимал ОМОН, прикомандированный из России, который в полном составе утром убыл на очередную зачистку.

Сейчас помещение пустовало. Скудный свет вечернего солнца, попадающий через бойницы в заложенных мешками с песком окон, освещал два десятка кроватей с одной стороны и самодельный теннисный стол с другой. Разведчики расположились вокруг него. Антон развернул карту и, разгладив ее руками, окинул всех взглядом.

– Значит, так. – Он на секунду задумался, последний раз прикидывая в голове план дальнейшей работы. – Действуем тремя группами по трем направлениям. Первое, оно же основное: Курчалой – Морзой-Мохк – Гуни. Старший группы я. Со мной, – он перевел взгляд на Джабраилова: – Джин, Дрон и Волков. Вторая: старший – капитан Полынцев. С тобой Шаман, Завьялов, Рязанцев. Берете на себя дорогу Бачи Юрт – Ялхой-Мохк – Шена. Третья группа: старший – Мишенев. С тобой Иса и прапорщики Стромилов, Лепутович. Соответственно: Автуры – Беной.

Еще раз напоминаю: цель – обнаружить признаки пребывания здесь боевиков, в составе которых действуют либо наемники со славянской внешностью, либо пленные. Боестолкновений избегать. Вопросы?

– Нет, – пожал плечами Полынцев, переглянувшись с Мишеневым.

– Тогда у меня все…

«Нива» Филиппова выехала из ворот комендатуры последней. Перед ней, с интервалом в час, растворились в темноте машины с группами Полынцева и Мишенева.

Сразу за Курчалоем дорога постепенно пошла в подъем. Через несколько километров, проехав через поля и виноградник, оказались в лесу. За рулем сидел Вахид. Это были его родные места. Несмотря на то что было еще достаточно темно, он безошибочно угадывал все встречающиеся на пути изъяны дорожного покрытия. С того момента, как Джабраилов покинул Чечню, ничего не изменилось, а шоссе не ремонтировалось. Вскоре впереди, среди деревьев, появились редкие огни.

– Джагларги, – бросив взгляд на сидевшего сбоку Антона, пояснил Вахид.

– Знаю. – Филиппов обернулся назад. – Дрон, напялишь маску, пойдешь с Джином.

– Понял, – глядя в окно, ответил тот.

Джабраилов остановил машину у ворот самого первого дома. Не успел он и Дорофеев выйти наружу, как в окнах зажегся и тут же погас свет.

– По-моему, нас сейчас ух как встретят, – едва слышно проговорил Дрон, направляясь вслед за Джабраиловым.

Вахид постучал в калитку. Залаяли собаки. Лай подхватили в соседних дворах. Едва слышно скрипнули двери в доме напротив. Из следующего двора послышался негромкий разговор.

– Маску надень, – с тревогой в голосе скомандовал Антон оставшемуся в машине Волкову и, подавая пример, расправил края своей защитного цвета шапочки, натянув ее на лицо.

– Чего надо? – раздался из-за ворот неприветливый мужской голос с характерной из-за прерванного сна хрипотцой.

– Разговор есть, хозяин, – ответил на чеченском Вахид.

– Разве для этого надо приезжать ночью? – удивились из-за забора. – Кто ты?

– Может, выйдешь или так и будешь говорить через ограду? – спокойно ответил Вахид.

Антон в это время заметил бесшумно двигающуюся тень вдоль забора со стороны соседнего двора.

– Пересядь за руль! – скомандовал он Волкову, а сам вышел наружу.

Одновременно калитка открылась и из нее вышел человек. Чувствовалось, что во дворе еще кто-то был.

– Говори, – бросив настороженный взгляд на очертания машины, сказал невысокий щуплый мужчина. Он был без оружия.

– Мы ищем людей, которые по ночам врываются в ваши села и чинят беспредел, – смерив его взглядом, пояснил Вахид. – Ты что-нибудь знаешь об этом?

– Здесь никого не было, – мужчина категорически покачал головой. – А искать их незачем. И так известно – это солдаты…

– Ты сам видел или тебе кто-то сказал? – с нотками раздражения в голосе спросил Джин.

Во дворе с новой силой залаяла собака. Послышался окрик, и в открытых воротах появился еще один человек. Темнота скрывала его возраст и черты лица, однако автомат в руках был хорошо заметен.

– Все говорят, – уклончиво ответил чеченец и непроизвольно посмотрел за спину Джабраилова.

Обернувшись, Вахид понял, почему хозяин дома безбоязненно вышел со двора. В нескольких шагах от него стояли четверо вооруженных людей.

– Я вижу, вы сами организовали защиту своих домов. – Разворачиваясь к собеседнику, Джин удивленно хмыкнул. – Меня зовут Ваха. – С этими словами он протянул руку.

– Руслан, – ответив на рукопожатие, представился чеченец.

– Давай пройдем туда, где сможем спокойно поговорить, а мои друзья пока останутся под присмотром твоих соседей как гарант безопасности.

– Хорошо, – на секунду задумавшись, согласился Руслан и сделал приглашающий жест рукой.

* * *

Как оказалось, окрестности развалин, в которых Черепанов провел оставшуюся часть дня, боевики использовали для того, чтобы переждать светлое время суток. Вопреки сложившемуся у Кости за время службы мнению, эта банда не жила в лесу, а занимала несколько домов в почти пустом поселке Шена. Здесь доживали свой век престарелые семьи. Когда стемнело, боевики высадили солдат из машин, не доезжая до него с полкилометра, и в сопровождении двух чеченцев провели во двор расположенного на окраине дома. Здесь, под одним из сараев, было устроено нечто вроде бункера. Причем вход в него был оборудован через прямоугольную металлическую печь, по всей видимости, уже несколько лет не использовавшуюся по назначению. Следы копоти были, но, по словам новых знакомых Черепанова, в нем жгли дрова только в целях маскировки. Ее задняя часть была на хитроумно устроенных петлях, невидимых снаружи.

Во дворе пленники раздевались до трусов и отдавали форму одному из провожавших их боевиков. Вместо нее разбирали из вываленного на траву хлама ветхие штаны и рубашки.

Оказавшись внутри печи, Костя спустился в узкий проем люка, крышкой которого служил ее пол. Дальше был небольшой проход, по которому можно было передвигаться, лишь пригибаясь. Он упирался в металлическую дверь. За ней комната, представляющая бетонный бункер. Вдоль одной из стен – нары. В углу – ведро, источающее запах испражнений. Помещение освещалось «летучей мышью».

Протиснувшийся последним невысокий черноволосый парень со шрамом на виске прижимал к себе узелок, который ему всучила наверху какая-то старуха.

– Это наш ужин, – пояснил он Черепанову и, положив сверток на топчан, развернул его.

Две лепешки, небольшой кусок сыра, пучок зелени и пластиковая бутылка с водой.

– Давай теперь знакомиться. – Он задумчиво посмотрел на Костю. – Артемьев Виктор. Это, – он показал взглядом на усевшихся рядом парней, – Бурцев Женя и Измаилов Ренат. Татарин.

Бурцев с безразличием во взгляде посмотрел на новичка и порвал напополам лепешку. Ростом и комплекцией он не отличался от Кости. Болотного цвета глаза, рыжие волосы, измученный, уставший вид.

– Хватит трепаться, – неожиданно заговорил Ренат. – Садитесь жрать.

У него было овальное лицо, слегка приплюснутый нос. Черные волосы непослушно торчали в разные стороны.

Черепанов нерешительно присел на корточки. Страшно хотелось есть, но еще больше было желание узнать, куда он попал и что все это значит.

– Ты как у чехов оказался? – протягивая Косте кусок лепешки и сыра, спросил наконец Ренат.

– На «санитарке» ехал. – Черепанов пожал плечами. – Сопровождение отстало. БТР сломался. Тут «Нива» на дороге. Два мужика рядом. Попросили толкнуть…

– Понятно, – усмехнулся набитым ртом Артемьев. – Дальше можно не рассказывать.

– Мужики, – Череп с опаской покосился на лаз, – а что здесь вообще?

– Жопа! – хмыкнул Бурцев. – Ты сейчас по заднему проходу лез. – Он грустно улыбнулся. – Тебе, судя по всему, повезло. Сегодня к чехам попал и сразу сюда…

– А вы? – Череп удивленно захлопал глазами.

– Мы? – Ренат показал кисть правой руки.

Только сейчас Костя увидел, что у его нового знакомого нет указательного и среднего пальцев.

– Три месяца плена, – не обращая внимания на изумление Черепанова, пояснил Ренат и ткнул в бок сидевшего, скрестив ноги, Бурцева. – Он – пять. Я его одной рукой мог поднять.

– А ты? – Череп посмотрел на Артемьева.

– Почти год, – ошарашил тот. – Мы только последнее время как люди…

– Как люди?! – удивленно воскликнул Череп и обвел взглядом комнату.

– А что ты хотел? – Ренат недобро усмехнулся. – Я три месяца безвылазно в яме прожил… В собственном дерьме. Жрать почти не давали. Думал, заживо сгнию.

– А потом?

– Потом появился Англичанин и предложил жизнь в обмен на работу, – ответил за Рената Артемьев.

– Что вы делаете? – испуганно спросил Череп.

– Они возят нас по глухим селениям и заставляют под видом наших бить местных. Иногда мы их забираем с собой…

– Еще в клубничке снимаемся, – перебил его Бурцев, при этом лицо его сделалось злым. – Сунут тебе по вене дозу и заставят бабу перед видеокамерой трахнуть. Откажешься – здесь же. – Он провел по горлу ребром ладони.

– А чеченки сопротивляются, как звери. Вон. – Ренат оголил плечо. Под дырявым и грязным рукавом футболки красовался страшный шрам от укуса.

– Чехи требуют, чтобы правдоподобно все выглядело. Бить их заставляют, – вздохнул Бурцев.

– Для чего? – Черепанов едва не поперхнулся куском лепешки.

Чем дольше он слушал своих новых знакомых, тем больше у него возникало вопросов.

– Не знаем, – ответил за всех Ренат. – Нам они не говорят. Может, так своим землякам мстят, может, для западных журналистов стараются. Зачем тогда нас сегодня перед миссией ОБСЕ выставили?

– А бежать пробовали? – едва слышно спросил Костя.

– Ты видел, во дворе с нас пояса сняли? – вопросом на вопрос ответил ему Ренат. – Шаг в сторону, и тебя на куски разметает. А отсюда, – он обвел пальцем помещение, – бесполезно.

Закончив есть, все улеглись на топчан. Лампу не гасили, лишь убавили фитиль.

– Да, – протянул Бурцев, – тебе, Череп, здорово повезло. Легко отделался…

Глава 3

После утреннего намаза и завтрака Мациев открыл ноутбук и вышел на сайт последних новостей. Как он и предполагал, результатом проведенной накануне акции стали многочисленные статьи в зарубежной прессе. Появилось мнение и ряда конгрессменов США в отношении действия российских военных в Чечне. Цель достигнута.

Он оторвал взгляд от экрана монитора и посмотрел в окно, за которым был двор. У забора, подергивая обрубками ушей, лежал здоровенный пес, с невозмутимым видом наблюдающий за копошившимися у груши курицами.

За эту работу Рихард Корриган обещал перевести сто тысяч долларов на его личный счет. Итого, вскоре у него будет пять миллионов. Пора бросать Чечню и ехать куда-нибудь подальше, давая, таким образом, возможность заработать другому. Может, тому же Рамхзану.

В конце концов сюда можно всегда вернуться в любом качестве. Угли войны будут тлеть еще не один год. На них греют руки много людей, не желающих стабильности в этом регионе. Белан долго и много учился, поэтому хорошо разбирался в политике. Он прекрасно знал, что, с одной стороны, выдавая себя за друзей, многие страны хотят раздробить и выкрошить Кавказ из состава России. После него обязательно будет создан новый очаг напряженности. Словно ржавчина, эту страну разъедят конфликты на межнациональной почве. Как в свое время Союз – Грузия, Прибалтика, Украина… В большинстве республик уже натовские военные. Чем хуже Чечня, которая веками воюет с Россией? Затихли пушки и минометы, но это не говорит о том, что горцы смирились со своим положением. Они пока уступили силе. Это временно. Уже звучат выстрелы и взрывы в Дагестане, Ингушетии и Осетии. В самой России люди боятся ездить в метро, летать самолетами, бывать в многолюдных местах. Война просто перешла в новое качество. Никто в этой стране не может чувствовать себя в безопасности.

Он отключил компьютер и направился в другую половину дома. Она когда-то считалась женской и вход гостям мужского пола в нее был заказан. Сейчас там тоже жили женщины, но они – исключение из правил. Это падшие особи. Белан в одночасье сделал их такими. Три мусульманки не только были обесчещены, но еще сделали это с неверными. Пусть не по собственной воле и с остервенением сопротивляясь. Однако раз ничто не смогло этому помешать, значит, Аллах избрал их для порока. Хеда Закриева была схвачена им, когда шла пешком в свое родовое село. Шестнадцатилетняя неграмотная девушка оказалась случайно на пути. Но Белан уверен: Закриеву послал всевышний, определив ей роль мученицы во имя свободы собственного народа.

Девушка сидела рядом с окном на стуле, тупо уставившись перед собой. За столом, посередине комнаты, положив натруженные, загрубевшие от работы руки на колени, словно изваяние застыла Комета Саласовой.

– Грустите, шлюхи! – Пригнувшись под дверным косяком, он перешагнул порог и, подбоченившись, остановился у входа. – Кто хочет домой?

Он знал: ни они, ни Роза, которая стирает во дворе белье, уже ничего не хотят. Не потому, что боятся гнева родственников. Просто сама смерть им не так страшна, как позор. Если они вернутся, горе родителей, которые, возможно, считают их умершими, утроится.

Он внимательно посмотрел сначала на одну, потом на вторую девушку.

– Иди со мной, – наконец остановив свой выбор на Хеде, позвал Белан и, уверенный в том, что она подчинится, вернулся в свою комнату.

Все девушки готовились стать шахидками. Пока не наступил их час, они были наложницами Мациева.

Больше всего ему нравилась Хеда. Хрупкая, с белоснежной, никогда не видевшей солнца бархатистой кожей на животе, с нежно розовыми, торчащими в разные стороны сосками на небольшой груди.

Неожиданный стук в дверь заставил его отвлечься от похотливых мыслей.

– Убирайся! – почему-то Белан вспылил.

Девушка бесшумно исчезла.

В коридор вошел Дука Магомедов. Вместо привычной камуфлированной формы и ботинок с высоким берцем на нем была рубашка с коротким рукавом и спортивные штаны. На ногах – тапочки.

– Ты чего так вырядился? – удивился Мациев, почувствовав злость. Не из-за внешнего вида своего связиста. Просто если он появлялся, значит, кто-то выходил на связь.

– Это, – Дука оглядел себя и смутился, – стирать отдал…

– Что случилось?

– «Саид» только что передал. – Магомедов виновато шмыгнул носом. – Срочный разговор есть…

– Где? – удивился Белан.

– Сказал, на старом месте…

– Хорошо. – Мациев сунул руки в карманы штанов и потянулся на цыпочках, закатив глаза под потолок. – Передай людям, пусть собираются.

«Саид» был позывной Аюпа Яхяева. Пятидесятилетний, крепко сложенный чеченец, никогда не снимающий папахи, был эмиссаром Шоди, араба, который координировал действия полевых командиров в этой части предгорья. Отношение к нему было двоякое. Большую часть успешных операций он преподносил своим покровителям как свои. Белан не сомневался, что и на этот раз успех в Беное Шоди приписал себе.

Пройдя через запущенный сад, боевики обошли небольшую возвышенность, покрытую редколесьем, и спустились в глубокий овраг. Заросший сверху густым кустарником, он был надежным убежищем для машин. Мациев уселся на заднее сиденье своего джипа. Путь был недолгим. Яхяев часто останавливался у кого-то из многочисленных родственников в Гансолчу. Это село находилось в пяти километрах севернее убежища Мациева и его людей. Где-то на полпути, среди леса, было небольшое, давно высохшее озеро. Сейчас котлован зарос кустарником, а место называлось урочище Мани-Хутор. Туда Аюп в основном приезжал для разговора.

Старенькая «Нива» эмиссара уже стояла в условленном месте. Сам Яхяев прогуливался вдоль дороги с одним из своих охранников. Как всегда, на нем были надеты неизменная папаха, синий костюм без галстука и хромовые сапоги. Если бы не вооруженный до зубов парень, стоящий рядом, никому и в голову не пришло бы, что этот преклонного возраста мужчина с умным лицом имеет какое-то отношение к боевикам.

После традиционных сдержанных приветствий, оставив охрану, они направились вдоль опушки леса. Из-под ног в разные стороны разлетались кузнечики.

– Хозяин наслышан о твоих успехах, – негромко заговорил Аюп. – Твои победы радуют слух. Я привез тебе и твоим людям немного денег. Пусть переправят семьям.

– Спасибо, – коснувшись ладонью правой половины груди, поблагодарил Мациев, ломая голову, зачем Яхяев вызвал его.

– Какие у тебя планы на будущее? – неожиданно спросил эмиссар и, видя, что вопрос застал боевика врасплох, уточнил: – У тебя за границей бизнес. Ты не собираешься покинуть наши ряды?

Белан про себя усмехнулся, вспомнив свои недавние мысли, а вслух сказал:

– Нет. Пока об этом не думал.

– У нас есть к тебе предложение, – делая ударение на слове «нас», кашлянул в кулак Аюп. – Насколько мне известно, ты подготовил для войны с неверными трех сестер, – то ли спросил, то ли констатировал он и внимательно посмотрел на Белана.

Мациев разозлился, однако внешне никак этого не выдал. Он не сообщал никому о похищенных девушках.

«Значит, кто-то стучит», – мелькнула досадная мысль.

В принципе, об этом рано или поздно все равно бы узнали, но он планировал сначала использовать шахидок, а уже после этого поставить в известность руководство. Несмотря на то что оно давно потеряло жесткое и централизованное управление, а полевые командиры действовали зачастую по своим планам, выполняя задачи совершенно других людей, с его мнением приходилось считаться.

– Я думаю, что скоро их станет больше, – сокрушенно вздохнул Белан. – А что?

– На эту осень планируется ряд акций на территории самой России. – Аюп остановился и пристально посмотрел в глаза Белана. – Как ты смотришь на то, что эти женщины прославят свои имена там?

«Хитрый лис, – усмехнулся про себя Мациев. – Они себя не прославят, а вот ты хорошие деньги заработаешь…»

– Я имел серьезные затраты…

– Мы понимаем это. – Соглашаясь с ним, Аюп провел по бороде ладонью, словно проверяя, на месте ли она. – Поэтому я здесь. Сколько ты за них хочешь?

Мациев бросил взгляд в сторону машин, где оставались его люди, и вздохнул:

– По десять тысяч за каждую.

– Побойся бога! – Аюп сдвинул брови на середине лба и строго посмотрел на Белана. – Мы делаем общее дело.

– Однако кладем деньги в разные карманы! – неожиданно вспылил Мациев и сам испугался своих слов.

Однако эмиссар проглотил обиду. Времена сильно изменили их взаимоотношения.

– Пойми, ты отдаешь сырой материал. – Он развел руками. – Эти женщины не то что в метро, на поезде никогда не ездили. С ними еще будут долго и упорно работать… В том виде, в котором они сейчас, их арестуют еще в Чечне…

– Хорошо, – неожиданно согласился Белан. – Пять.

Немного подумав, Аюп кивнул:

– Договорились.

* * *

В отличие от остальных групп, которые убыли по своим маршрутам в свободный поиск, Мишенев направлялся в Беной по конкретному адресу. В этом селе жил двоюродный брат Исы. С его слов, к новой власти родственник относился лояльно, тем более в свое время Батаевы работали в милиции. Конечно, Иса волновался. С тех пор как он последний раз был у Юсупа, прошло много времени. Неизвестно, как тот отнесся к «переходу» на сторону боевиков обоих братьев. Так или иначе, Иса решил не менять своего имиджа и предстать перед Юсупом в обличье моджахеда. На ходу придумал легенду. Соответствующее снаряжение у него было. Еще в Курчалое он уселся за руль в черной кожаной шапочке, поверх камуфлированной формы накинул кожаную безрукавку. На пояс прикрепил кинжал, инкрустированный серебром. Узнав о командировке, чеченцы не брились. Сейчас, с покрытым щетиной лицом, он вписывался в образ бандита. Единственно – пока еще выдавал цвет кожи. Она не была такой обветренной и задубевшей, как у людей, большее время проводивших на воздухе, но и это можно было объяснить. Не все боевики мотаются по горам. Многие, создав хорошую агентурную сеть, которая информирует о появлении силовиков в окрестностях сел, преспокойно живут на конспиративных квартирах.

Дом Юсупа находился недалеко от центра села, которое представляло собой расположившуюся вдоль дороги улицу. Дворы домов справа упирались в крутую гору. Слева выходили к небольшой, но быстрой реке, за которой тянулся еще один хребет.

Машину остановили, не доезжая с полкилометра, свернув в густой орешник. Иса взял автомат:

– Ну, я пошел?

– Может, тебя Юрок подстрахует? – осторожно спросил Мишенев, покосившись на вышедшего из машины Лепутовича.

– Как я объясню, что со мной русский? – удивился Иса.

– Я сам объясню, – усмехнулся Юра, закидывая за спину автомат. – Не твоя проблема.

Пришла очередь удивляться Мишеневу.

– С этого момента считайте меня отставным майором «спейшиал форсес». – Лепутович надменно задрал подбородок и смешно напыжился. – Английского в Чечне лучше меня никто все равно не знает, а ломаный русский изображу.

– Ты тогда разгрузку оставь, – спохватился Максим. – Уж очень она специфическая.

Спустя немного времени, пройдя вдоль высокого забора, они остановились перед калиткой, сделанной в больших металлических воротах. Иса едва протянул руку к массивному кольцу запора, как Лепутович, поймав его за запястье, нагнулся к уху.

– В доме горит свет.

Иса отошел к палисаднику. Действительно, через плотно зашторенные окна было заметно свечение. Под ногой скрипнул камешек. В тот же момент во дворе загремела цепью собака. Раздалось сначало рычание. Наконец она залаяла.

Свет погас. Это еще больше удивило Ису.

Хлопнули входные двери. Послышались шаркающие шаги к калитке. Цыкнули на собаку. Она замолчала.

– Кто?

– Юсуп, это я, Иса! – громким шепотом, ответил Батаев.

– Откуда ты взялся?! – Голос выдал испуг. – Зачем пришел?

– Ты что, брат, не пустишь меня в дом? – опешил Иса.

– Сейчас. Подожди немного, – после небольшой паузы донеслось из-за забора. – Ты один?

– Нет, с другом.

– Хорошо…

Шаги удалились. Скрипнули входные двери.

– Что это он? – удивился Лепутович, с опаской озираясь по сторонам.

Темень была такая, что за несколько шагов ничего нельзя было разглядеть.

Наконец вновь донесся шум. Калитку открыли.

Они проскользнули во двор.

– Иса, где ты пропадал? – Родственники обнялись.

– Ну, здравствуй, брат! – Иса похлопал по спине рослого крепкого мужчину. – Знакомься, это мой друг – Смит.

– Кто он? – удивленно спросил Юсуп, пытаясь разглядеть в темноте лицо Лепутовича.

– Здравствуйте, – растягивая слова и коверкая буквы, ответил Юра и протянул руку.

– У меня гости, – ошарашил Юсуп, повернувшись к Исе. – Но для тебя они друзья.

– Странно, – удивился Батаев. – Кто такие?

– Сейчас узнаешь, – заперев калитку и развернувшись в сторону дома, ответил тот.

– Погоди. – Иса остановил его за локоть. – Я знаю этих людей?

– Нет, – развел руками Юсуп. – Хотя они тоже боевики.

Возникла зловещая пауза. Лепутович плохо понимал, о чем речь, но до него дошел смысл сказанного.

– Иса, – он улыбнулся, – иди один. Я буду улица!

– Да что вы, – перейдя на русский, торопливо зашептал Юсуп. – Вам будут рады в этом доме!

Пройдя по коридору, они оказались в просторной комнате, освещенной тусклым из-за слабого напряжения светом электрической лампочки.

У плотно зашторенного окна, выходившего во двор, за столом сидели четверо бородатых чеченцев. Один из них, выглядевший старше, заботливо придерживал забинтованную и висевшую на перевязи руку. Защитного цвета куртка была накинута на голое тело.

Все как по команде развернули головы в сторону вошедших.

– Здравствуйте. – Иса как ни в чем не бывало оглядел комнату, словно убеждаясь, что после его исчезновения все осталось как прежде. – Ну вот и встретились, брат!

– Это Иса Батаев, – засуетился Юсуп, обращаясь к мужчинам, сидевшим за столом. – Я вам о нем рассказывал.

– Мое имя Смит. – Сдержанно улыбаясь, Лепутович подошел к столу и протянул руку поднявшимся навстречу боевикам. – Я есть друг.

– Странно, – пристально глядя в глаза, проговорил раненый. – Я не слышал, чтобы в наших рядах были англичане. Разве только журналисты…

– Пять лет назад я встречал в Аргуне похожего типа, – прохрипел здоровенный боевик, отвечая на рукопожатие Лепутовича. – Меня зовут Майбек.

– Хампаш, – представился щуплый и по виду самый молодой чеченец.

Иса прошел к столу и выжидающе посмотрел на родственника.

Спохватившись, тот придвинул небольшую скамейку.

– Кто твои гости? – поблагодарив брата кивком и усаживаясь, спросил Батаев.

– Они, как и ты, воюют с неверными, – стрельнув виноватым взглядом в сторону раненого боевика, пояснил Юсуп.

– Почему ты уверен, что твой брат такой же, как мы? – неожиданно зло процедил грузный косматый чеченец, развернувшись на стуле в сторону хозяина дома. – Я много слышал о твоих родственниках, работающих в милиции и ушедших к нам. Но с тех пор утекло много времени, а они нигде себя не проявили. Да и откуда в Чечне англичанин? Может, он хочет выдать себя за Белана Мациева, который носит такое прозвище?

За столом воцарилась зловещая тишина.

Лепутович, делая вид, будто не понимает, о чем речь, принялся удивленно хлопать глазами и крутить головой по сторонам.

Боевик, сидевший ближе всех к Исе, встал из-за стола:

– Расскажи, кто ты?

– Мы ищем людей, которые врываются в наши дома по ночам и увозят наших братьев, – с раздражением в голосе ответил Иса.

– Зачем они вам? – насторожился раненый. – Если хочешь знать – поделом им. Они сотрудничали с милицией.

– Ты хочешь сказать, это сделали не русские? – изобразив на лице удивление, протянул Батаев.

– Если ты действительно на нашей стороне, то должен знать, чьих это рук дело. – Подозрительность и настороженность во взгляде бандита сменились разочарованием.

– Вот ты себя и выдал! – радостно воскликнул Майбек и толкнул Ису в грудь.

От неожиданности тот полетел спиной на пол.

Однако Лепутович успел сориентироваться. Едва уловимым движением он перехватил руку Майбека и ударил его ногой в грудь. Не успел тот слететь со своего стула, а Юра уже направил автомат на сорвавшихся было со своих мест боевиков и щелкнул предохранителем:

– Стоять!

Все замерли, с ненавистью глядя на него. Иса поднялся и, отодвинув ногой лежащую на полу скамейку в сторону, вынул пистолет:

– Оружие на стол!

– Не торопись, – раздался голос сзади.

Он не принадлежал Юсупу, поэтому Лепутович сделал вывод, что несколько боевиков, перед тем как они вошли, укрылись в соседней комнате. Решение созрело мгновенно. Он на линии огня с бандитами, которые за столом. Резко бросив тело вниз и одновременно крутанувшись на месте, Юра нажал на курок.

Треск очередей ударил по барабанным перепонкам. Невзирая на то что за его спиной теперь находились боевики, двое их дружков принялись палить в прапорщика из пистолетов. С каждым их выстрелом в его глазах становилось темнее, а звук пальбы становился тише. Последнее, что он видел, это как один из них упал, уже стреляя в потолок, а второй, прижав свободную руку к животу, целился в него.

* * *

Проводив взглядом Ису и Лепутовича, Мишенев забрался обратно в машину.

– Зря с ним Юрка пошел, – донесся с заднего сиденья голос Стромилова. – Какой из него иностранец?

– Думаешь, вычислят? – глядя на него в зеркало заднего вида, спросил Максим.

– Все равно Иса к родственнику шел. Заподозрит тот что-то или нет – небольшая беда. Разберутся сами. Вот при постороннем, да еще русском… – Стромилов сокрушенно вздохнул.

Ефим отвечал в группе за медицинское обеспечение. Среднего роста, со слегка вьющимися темными волосами и заостренным подбородком кареглазый прапорщик до того, как попасть в ГРУ, служил начальником медицинского пункта мотострелкового батальона. Фельдшер по образованию, он имел за плечами полторы сотни прыжков с парашютом, был мастером спорта по самбо. Воевал в Таджикистане и первую чеченскую. В составе группы успел побывать в Африке. По сложившейся традиции, его называли Док – производная от слова «доктор».

Мишенев заволновался. Он и сам подозревал, что Лепутович может только осложнить дело. Тем более без подготовки выдавая себя за иностранного наемника. Ко всему как-то сразу не подумал – откуда здесь взяться англичанину, да еще отставному майору? Другое дело – журналист. Тут и прикидываться иностранцем не надо. За боевиками постоянно ползают и российские представители прессы. Хотя на труженика пера он также мало походит, а о наличии необходимых атрибутов и вовсе говорить не приходится. Офицеры даже записных книжек с собой не носили, полагаясь на память.

– В брата он стрелять не будет, – чтобы успокоить себя, сказал Максим.

– Давай я с тыльной стороны дворов зайду, – предложил Стромилов.

– У них там везде собаки, – возразил Мишенев.

Неожиданно со стороны села донеслись приглушенные автоматные очереди. Стреляли где-то внутри дома.

– Черт! – Максим кубарем полетел наружу.

Следом на дорогу выскочил Стромилов.

– Неужели напоролись? – послышался в темноте его голос.

– Пошли, – проговорил Мишень и направился туда, куда совсем недавно ушли Иса и Лепутович.

Небо уже серело. Близился рассвет.

Тем временем над селом поднялся невообразимый шум. Лаяли собаки, слышались крики людей, хлопали калитки.

Они свернули с дороги, которая проходила через Беной, и направились в гору, обходя его справа. Мишенев на ходу вынул ночной бинокль. Поднявшись чуть выше домов, он остановился и принялся в него смотреть, пытаясь увидеть тот, куда ушли разведчики. По словам Исы, он был пятым от края. В это время из висевшего на груди наушника переговорного устройства послышались щелчки. Постукивая ногтем по микрофону, Док подавал сигнал «внимание».

Чертыхнувшись, Максим присел, одновременно обернувшись и пытаясь разглядеть в сумерках Стромилова. Прапорщика видно не было. Он положил бинокль на землю и надел устройство на голову. Поправил микрофон:

– На связи.

– Мишень, сзади, второй двор, группа людей! – тяжело дыша, ошарашил Стромилов. – Двигаются прямо на нас.

Отыскав очертания второго дома, Максим приложил наглазники бинокля к глазам и нажал на кнопку под средним пальцем. На зеленом фоне появились контуры деревьев, ограждение двора. От него в гору торопливо выдвигались три человека. До них было около двухсот метров, и он отчетливо разглядел оружие.

Отпустил кнопку и только после этого убрал бинокль. Если сделать это раньше, то свечение от окуляров попадет на лицо и его можно увидеть.

– Ты где?

– Уже здесь, – раздался над самым ухом шепот.

– Как ты их увидел? – одними губами спросил Мишень.

– Ты биноклем себя ослепил, поэтому не разглядел, – пояснил прапорщик, усаживаясь на одно колено. – Со двора Батаева тоже кто-то уходит.

– Неужели здесь были боевики?

– Глупый вопрос, – усмехнулся Стромилов. – Что будем делать?

– Пока прятаться. Пусть пройдут.

– Может, встретим?

– Вдвоем? – удивился Мишенев. – Нет.

Уже отчетливо были слышны шаги. Хрустнула ветка. Кто-то едва слышно выругался.

Распластавшись на земле, они затаились. Справа и слева, в нескольких десятках метрах, прошли люди. Точное количество определить было невозможно. Мешал густой кустарник и деревья.

– Давай к этому Юсупу наведаемся, – когда все стихло, толкнул в бок Стромилова Максим.

Они поднялись и крадучись направились к дому. Перемахнув через невысокий забор, сложенный из камня, оказались в саду. Пройдя его, вышли к тыльной стороне дома. Мишень достал пистолет с навернутым на ствол глушителем, а автомат забросил за спину:

– Прикрой!

Перебежав к какому-то строению, напоминающему сарай, Максим едва хотел подобраться к окну, чтобы заглянуть в него, как сбоку набросилась собака.

От неожиданности он полетел на землю и, не целясь, несколько раз выстрелил в серое расплывчатое пятно. Раздался визг. Псина закрутилась на одном месте. Из разбитого окна послышались тревожные женские голоса.

Мишенев перебежал через двор и замер справа у входа. Пистолет убрал в карман разгрузки, автомат перекинул на грудь. Сзади протопал Стромилов и встал с другой стороны. Быстро светало. Теперь можно было различить даже черты его лица.

– На счет три, – то ли спросил, то ли уточнил прапорщик.

– Внутри темнее, чем здесь, – одними губами прошептал Мишень. – Можем нарваться.

В это время послышались шаги и дверь распахнулась. Не теряя времени даром, Стромилов схватил человека за одежду и выдернул на улицу. Им оказалась женщина. Раздался крик. Мишень влетел внутрь.

Держа автомат таким образом, чтобы дульный срез находился вне поля зрения и направив его вверх, нажал на курок. В свете вспышки он разглядел сбившиеся в углу комнаты три женских силуэта и лежащего на полу мужчину.

– Все мордой в землю! – не своим голосом заорал он, одновременно уходя в сторону от дверного проема. – Разнесу в клочья!

Причитания и вопли напуганных женщин заполнили комнату, но, оглушенный собственной стрельбой Мишенев почти ничего не слышал.

– Свет зажгите! – крикнул с улицы Стромилов.

– Нет света! – раздался старческий женский голос.

– Где Юсуп? – вынимая фонарь, спросил Мишенев, стараясь понять, есть ли, кроме женщин, в доме еще кто-то.

Он включил фонарь и осветил ту половину дома, где заметил лежащего на полу человека. Худшие предположения подтвердились. В луже крови, на спине, с застывшим лицом лежал Лепутович. Вокруг поблескивали стреляные гильзы. Чуть поодаль стояли пожилая женщина и две девушки, не соизволившие выполнить команду. Но он уже про нее забыл.

С улицы вошел Стромилов.

– Ну что? – Он прошел через комнату и опустился перед Лепутовичем. – Суки!

– Лампа в доме есть? – Мишенев рассвирепел.

Одна из девушек метнулась в соседнюю комнату.

– Стой! – закричал он ей вслед.

От неожиданности она упала.

– Там лампа…

– Глянь. – Обращаясь к Ефиму, Максим указал светом на дверной проем.

Поднявшись, тот зашел в комнату. Меньше чем через минуту он появился оттуда уже с зажженной «летучей мышью».

Максим огляделся. Вся гостиная была залита кровью. На полу множество отпечатков следов.

– Где Юсуп? – Он подошел к женщинам.

– Не знаю, – испуганно заговорила самая старшая, демонстративно закрывая остальных своим телом. – Мы спали. Никто не был. Потом стрелять начали…

С улицы послышались голоса. С другого конца села раздалось несколько выстрелов.

– Что это? – с тревогой в голосе спросил Стромилов.

– Разбередили улей, – вздохнул Максим. – Сейчас здесь все село будет.

Он присел на корточки рядом с Лепутовичем и прижал два пальца к шее. Мертвый.

– Значит, ничего не видели, ничего не знаем? – зло проговорил он, поднявшись и делая шаг к домочадцам. – Кто у вас гостил?

– Говорю, не знаю! – с ненавистью глядя исподлобья, ответила женщина. – Можешь убить, все равно ничего не видела!

– Кем вы Юсупу приходитесь? – неожиданно спросил Стромилов.

– Жена, – словно удивившись, ответила она.

Между тем со стороны улицы послышались крики. Кто-то на чеченском спрашивал, что случилось.

Нужно было доложить Филиппову. Мишенев хлопнул себя по нагрудному карману и только тут понял, что спутниковый телефон оставил в машине.

– Черт побери!

Он вышел во двор и направился к въездным воротам. Открыл калитку. На дороге толпились человек десять вооруженных мужчин.

– Кто такие? – спросил Максим, почему-то абсолютно потеряв чувство страха.

– А ты кто?.. Где Юсуп?.. – посыпались вопросы.

У всех был решительный вид, но ни один не пытался приблизиться. Наверняка люди думали, что федералы окружили деревню.

Наконец из толпы вышел невысокий коренастый мужчина и подошел ближе:

– Что здесь случилось? Почему вы стреляете?

– Потому что вы прячете у себя боевиков, – зло ответил Мишенев, одновременно ломая голову, как связаться со своими. – Расходитесь!

Он хлопнул калитку и запер ее изнутри. Пока чеченцы поймут, что их двое, нужно успеть убраться. Только как быть с телом Лепутовича?

Снова вернулся в дом.

– Хозяйка. – Максим отыскал взглядом женщину. – До приезда следственной группы ни во двор, ни в дом никого не пускать. Ничего не трогать. Стромилов, пошли. Сейчас к машине, – оказавшись на улице, заговорил он. – Забираем телефон и дуем следом за бандитами. Они не могли далеко уйти. У них наверняка раненые и Иса.

– У него маяк, – зачем-то напомнил Ефим.

– Только оборудование в машине, – с нотками раздражения в голосе ответил, переходя на бег, Максим.

Рискуя нарваться на засаду, они направились обратно к «уазику».

* * *

Пока Вахид отсутствовал, вокруг «Нивы» стояли вооруженные чеченцы, готовые в любой момент открыть огонь. У них был даже гранатомет.

Было уже светло, когда хозяин дома проводил его до машины и махнул рукой односельчанам, давая понять, что все нормально. Волков пересел назад, не снимая маски. Джин сразу завел двигатель и выехал на дорогу.

– Ну что? – сгорая от нетерпения, спросил Антон, когда они миновали последний дом.

– Я ждал от этого разговора большего, – зло ответил Джин. – Ты не знаешь чеченцев. Он много говорил, но почти ничего не сказал. Кстати, это и есть командир местной роты самообороны. Его дом на окраине, и к нему пару раз уже наведывались разные гости. После этого сагитировал людей защищать село. Вообще-то, они занимают жесткий нейтралитет.

– Ты показал фотографии девушек? – перебил его Антон.

– Конечно. – Вахид резко крутанул рулем, объезжая яму. – Он узнал одну – Хеда Закриева. Жила в Регите. Пропала еще в начале лета. Запомнил потому, что родственники приезжали с ее фотографией. Ее разыскивают отец и дядя.

– Уже что-то, – облегченно вздохнул Антон и, наконец вспомнив про маску, стянул ее с головы.

– Давай прямиком в Гуни. Днем соваться с расспросами в село не стоит. Поищем места съемок, а потом отдохнем.

– Да и позавтракать не мешало бы, – напомнил, зевая, Волков.

Запищал спутниковый телефон. Антон глянул на часы. Подошло время доклада. Он приложил трубку к уху.

– Это Полынь, у нас без новостей.

– Принял, Филин, – ответил Антон.

Мишенев на связь не выходил. Антон ждал. Сам он опасался звонить. Мало ли какая причина появилась у Максима, из-за которой он проигнорировал обязательный доклад. Вдруг как раз в это время подкрадывается к бандиту, а зуммер вызова его выдаст?

Проехали еще одно село. Встретившиеся на пути люди с опаской проводили взглядом машину. Подъем стал круче. Ехать стало тяжелей. Дорога тянулась вдоль крутого склона горы. Местами остатки асфальтированного покрытия обвалились вниз, и приходилось двигаться со скоростью пешехода. Перевалив через хребет, Вахид показал на виднеющиеся вдали крыши домов.

– Это Гуни. – Он окинул взглядом прилегающую к селу местность. – Кажется, я знаю, где снимали сцену с блокпостом.

Через десять минут они выехали из леса, оказавшись на заросшем островками кустарника поле. Вахид посмотрел в сторону уходящей в гору дороги.

– Вон это место. – Он повеселел. – Я еще в Москве примерно знал, что только отсюда открывается такой вид.

Вскоре они нашли валяющиеся у дороги бетонные блоки, остатки сгоревшего вагончика с системой траншей и ячеек для стрельбы.

– Странно. – Озираясь по сторонам, Волков вышел из машины вслед за Антоном и Вахидом. – Реальный блокпост. Брошенный, что ли?

– Ага. – Филиппов усмехнулся и, протянув ему под нос карту, ткнул в нее пальцем: – Дорога упирается в развалины фермы. Ни в первую, ни во вторую войну на ее территории наши части не размещались. Этот блокпост построили боевики силами пленных специально для съемки бутафории.

Он спрыгнул в траншею и осторожно направился по ней. Чем дальше Антон продвигался, тем серьезней и сосредоточенней становилось выражение его лица.

Наконец, дойдя до выгоревшего изнутри вагончика, он развернулся в сторону оставшихся у машины офицеров:

– После того как они сняли сцены с изнасилованием, здесь разыграли еще один спектакль.

– Какой? – удивился Волков, направляясь к нему вдоль бруствера.

– С реальной стрельбой. – Антон сплюнул на землю и, присев на корточки, вытащил за козырек присыпанную золой и почти полностью сгоревшую камуфлированную кепку. – Наверняка для отчета перед своими покровителями они перестреляли здесь пленных, одетых в форму, и преподнесли это как успешно проведенную операцию. Сними все подробно на видео. Захвати окрестности. Мы испортим очковтирателям настроение.

Он выбрался наверх и отряхнул руки.

Вахид задумчиво смотрел в ту сторону, куда вела дорога.

– Знаешь, – переведя взгляд на Филиппова, заговорил он, – этой дорогой почти никто не пользуется с начала девяностых. Ферму разграбили. Больше туда ехать незачем.

– Что ты этим хочешь сказать? – насторожился Антон.

– За каким чертом сюда поехал тот человек, которого убили вместе с женой?

– Не знаю, – пожал плечами Филиппов и неожиданно поднял указательный палец вверх. – Слушай, а ты прав. Не сидели же боевики здесь месяц, поджидая случайную машину, которая могла и вовсе не появиться.

– Тем более они были уверены, что в ней будет девушка, – задумчиво произнес Вахид. – Давай заедем в Гуни. Там наверняка слышали стрельбу. Заодно спросим, может, кто-то знает владельца «Жигулей», пропавшего вместе с машиной.

– Мы уже пытались с этим разобраться, – напомнил ему Антон. – Автомобиль с таким номером угнан два года назад, причем это была «Газель».

– Все равно, – не сдавался Вахид. – Всякое бывает, тем более здесь, в глуши.

Антон посмотрел на Дрона, безучастно дремавшего в машине, и махнул рукой:

– Хорошо, поехали.

Гуни напоминало скорее хутор, чем село. Пять домов с высокими глухими заборами. В одном из них трещал генератор. Снаружи, у ворот, на небольшой скамейке сидели два старика в костюмах и рубашках, застегнутых на последние пуговицы. Оба были в папахах. Один, с седыми усами и бородой, держал между ног палку.

Как и первый раз, Вахид направился говорить один. Тем временем возле машины появился подросток. Покрутившись, исчез. Спустя несколько минут со двора соседнего дома поднялся столб дыма.

– Вычислили нас, – спокойным голосом констатировал Дрон. – Сигналят…

– Да и черт с ними. – Антон потер глаза. Сильно клонило в сон.

Наконец Вахид вернулся. Усевшись за руль, завел машину:

– Сигналят кому-то. – Он кивнул на столб дыма.

– Мы уже заметили, – усмехнулся Антон. – Что говорит народ?

– В начале лета, – Вахид включил передачу и стал разворачиваться в обратном направлении, – на той дороге появились военные. Это удивило местных. По ней редко кто ездил. Но я ошибся, сказав, что люди в окрестностях фермы уже не живут. Туда год назад вернулись из Ингушетии две семьи. Там было несколько брошенных домов, они их заняли. Это беженцы из Грозного. В город побоялись возвращаться.

– Ты от темы не отклоняйся, – напомнил ему с заднего сиденья Дрон.

– Были у них две машины. Одна по описаниям подходит под наш «жигуленок».

– А про хозяев они ничего не сказали? – удивился Антон. – Все-таки целая семья погибла. Здесь несколько километров. Должны же что-то знать.

– Конечно, знают, – подтвердил Вахид, – но незнакомому человеку не скажут. Кстати, один старик сильно пристально меня рассматривал и даже спросил, не из Курчалоя ли я. Видимо, сталкивались.

– А ты что?

– Сказал, будто в Грозном живу, но там часто бываю в гостях.

Они миновали остатки бутафорского блокпоста. Впереди, за деревьями, появились крыши строений.

Неожиданно заработал спутниковый телефон.

– Мишенев! – вслух проговорил Антон, прикладывая трубку к уху.

– Филин, это Мишень, – подтверждая его предположение, голосом Максима заговорил телефон. – Лепутович убит. Шаман исчез. Веду преследование вооруженной группы, совершающей отход в направлении…

Он принялся докладывать координаты.

– Стой! – прижав трубку плечом, скомандовал Антон Вахиду и вынул карту. Спустя некоторое время он убрал телефон и развернулся назад, к Дрону: – Лепутович убит. Иса, судя по всему, оказался в руках боевиков. В доме его родственника были бандиты. Сейчас Мишенев со Стромиловым сидят на хвосте небольшой банды. Те пока об этом не знают. Спешно сматываются в горы. Ее численность он не знает. Идут следом за двумя боевиками, прикрывающими отход. Предлагает нам выйти навстречу и устроить засаду.

Волков с Дроном переглянулись.

– Юрка точно убит? – зачем-то спросил Джин.

– Точнее некуда, – зло ответил Антон и протянул трубку телефона Дорофееву: – Вызывай Полынцева. Уточни, где находится. Передай – задачу снимаю. Пусть выедет в Беной и разберется, кто там был и что случилось.

– А мы? – Джабраилов вопросительно посмотрел на него.

Антон вновь уткнулся в карту. Немного поразмыслив, развернул ее к Джину и ткнул пальцем в проселочную дорогу, идущую по другую сторону ущелья.

– Нам надо выехать сюда. После этого Мишень нас сориентирует относительно себя. Я его предложение принимаю. Будем встречать духов.

– На этой дороге могут быть машины боевиков, – выворачивая руль, заметил Вахид.

– Еще лучше, – кивнул Антон головой. – У них и встретим.

Когда они вновь развернулись в сторону Гуни, Антон увидел ехавшую навстречу «Газель». Сквозь лобовое стекло можно было различить людей в сером милицейском камуфляже.

– Это еще что такое? – заволновался Дрон.

Между тем микроавтобус развернулся поперек дороги и встал, преградив путь. Из задних дверей выскочили семь человек и рассредоточились справа и слева от обочин. Все были чеченцы. Масок на лицах не было. Форма одинаковая.

Вахид нажал на тормоза и вопросительно посмотрел на Филиппова.

– Сидите, я сейчас. – Оставив автомат, Антон осторожно открыл дверь и, вытянув руку вверх, медленно выбрался на дорогу.

– Всем выйти из машины! – послышалась команда на русском с заметным кавказским акцентом. – Оружие положить на землю и пройти вперед.

Антон пытался увидеть того, кто говорил, чтобы определить старшего среди этих людей, но не смог.

Он сделал несколько шагов в сторону микроавтобуса, однако его остановили, повторив требование. В это время сзади послышался шум приближающейся машины. Раздался скрип тормозов. Захлопали двери.

– Филин, – ожил наушник переговорного, – нас обложили…

– Кто вы? – держа руки на уровне груди и развернув их в сторону машины открытыми ладонями, спросил Антон.

На бандитов эти люди не походили.

Между тем из-за «Газели» вышел коренастый чеченец и, направив на Филиппова автомат, медленно пошел в его сторону. Сзади послышались шаги. Он хотел обернуться.

– Замри! – одернул его мужчина.

Судя по звукам, приехавшие с другой стороны дошли до «Нивы». Никто не стрелял. Значит, сидевшие в ней разведчики тоже не видели опасности.

Остановившись, не доходя нескольких шагов до Антона, чеченец бросил взгляд через его плечо и убрал автомат за спину:

– Спецназ?

– Да, – кивнул головой Антон, облегченно переводя дыхание и опуская руки.

Наконец он развернулся и посмотрел, что творится за его спиной. Двери «Нивы» были открыты. Пятеро бойцов в одинаковой униформе держали на прицеле его подчиненных.

– Отбой! – махнул им чеченец и перевел взгляд на Антона. – Мы из полка Кадырова.

– Я уже догадался. – Голос Антона сделался хриплым.

– Командир роты капитан Руслан Магашарипов. – Чеченец протянул для приветствия руку.

Антон тоже представился.

– Вы приехали в Гуни, – продолжал между тем Руслан. – Нас в известность не поставили.

В голосе чеченца были нотки обиды.

– Мы не были в курсе, – пожал плечами Антон, одновременно кляня себя за то, что в комендатуре не получил соответствующую информацию.

– Вас интересует, что произошло здесь в начале лета? – уточнил Руслан.

– Да, но сейчас нам не до этого. – Антон бросил взгляд на толпившихся у машин милиционеров и подошел к Магашарипову ближе. – Мои люди в Беное нарвались на боевиков. Только что старший группы выходил на связь. Он выдвигается следом за бандитами.

– Откуда там взялись «шакалы»? – удивился Руслан.

Глава 4

Ударившись со всего размаха головой о пол, Иса на какое-то время растерялся. Однако, увидев, как Лепутович опрокинул на пол толкнувшего его боевика, перевернулся на живот и встал на ноги. Догадавшись, что они влипли, он пришел в ярость. Его идея была – наведаться к брату. Когда Юра развернулся и начал стрелять, Иса выхватил нож и бросился к столу, навстречу второму боевику. Но тот, неожиданно удивленно хмыкнув, полетел на пол. Иса опешил, однако тут же понял, что в него попали свои. Сморщившись от треска очередей, он упал сверху, на еще не пришедшего в себя Майбека, сбитого с ног Лепутовичем, и всадил ему в грудь нож. В этот момент на его голову словно обрушилась бетонная плита.

Когда Иса пришел в себя, бандиты, гремя оружием, метались по дому. Причитала в соседней комнате женщина. Он сразу понял, что за время, пока был без сознания, его обыскали, а руки связали спереди.

– Вставай, – остановившись рядом, пнул его носком ботинка в живот один из бандитов.

Приподнявшись, Батаев увидел Лепутовича. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – он мертв. Прапорщик лежал, уставившись ничего не видящими глазами в потолок. Рот слегка приоткрыт. Вокруг кровь.

Вытащили из-под стола тело Майбека и поволокли к выходу. Из его груди торчала рукоять кинжала Батаева.

– Шайтан! – взревел боевик с перевязанной рукой и, подскочив к нему, со всего размаха ударил ногой по лицу.

Отлетев к стене, Иса сплюнул на пол крошки сломанных зубов.

– Не бей его, – остановил бандита лысый. – С собой заберем. Не тащить же на себе…

– Зачем он нужен? – удивился боевик.

– Пока не знаю, – задумчиво глядя сверху вниз на Ису, пожал плечами бритый наголо. – Но чувствую, что нужен.

– Юсуп! – позвали с улицы.

Только тут Иса увидел сидевшего у противоположной стены на полу родственника. Обхватив голову руками, он рассеянно смотрел перед собой.

Юсуп медленно поднялся и вышел.

Иса, опираясь спиной о стену, встал.

– Все, уходим, – раздался голос из соседней комнаты.

В дверном проеме появился еще один боевик. Бледное лицо искажено гримасой боли. Он с трудом передвигался без посторонней помощи. Когда Батаев с Лепутовичем вошли в дом, этот чеченец сидел вместе со всеми за столом. Сейчас из-под расстегнутой до самого пупа куртки белела свежая повязка.

«Тоже зацепили!» – со злорадством подумал Иса.

Его вывели на улицу и, подталкивая в спину, повели через сад в гору. С трудом перевалившись через сложенный из камней забор, он огляделся. Боевиков вместе с Юсупом было уже шестеро. С собой они никого не тащили.

«Значит, тела спрятали во дворе», – догадался Иса.

Натыкаясь на ветви и спотыкаясь о корни деревьев, едва поднялись до середины горы, когда внизу раздалась автоматная очередь.

Все остановились и как по команде повернулись назад.

– Что будет с семьей?! – вздохнул, ни к кому не обращаясь, Юсуп.

– Ты думаешь, у тебя стреляли? – спросил кто-то.

– По-моему, да, – растерянно пробормотал он.

– Надо торопиться, – тяжело дыша, выдавил из себя раненный в доме боевик.

Бандит с забинтованной рукой достал небольшую радиостанцию:

– Аслан, где вы?

– Уходим вверх. Что у вас случилось?

– Потом. – Боевик покосился на Ису. – Давайте к машинам.

Когда перевалили через вершину хребта, было уже совсем светло. Пройдя еще с полкилометра, остановились. Раненный во время перестрелки в доме навалился плечом на ствол дерева. Было заметно – этому человеку с трудом дается каждый шаг. Его оружие нес Юсуп.

– Хампаш! – позвал лысый боевик одного из парней. – Пойдем вперед.

Тем временем остальные стали что-то обсуждать. До Исы доносились лишь обрывки фраз, но он понял: они решают, как с ним поступить. Двое предлагали прямо здесь задать интересующие вопросы и убить. Раненный в грудь слабеющим голосом пытался убедить, что для серьезного разговора мало времени, а «шайтан» не простой парень и его надо показать Саиду. Родственник держался особняком и молчал.

Наконец, один из них развернулся в его сторону:

– На кого ты работаешь? И кто тот русский, который с тобой был?

– Он вам все сказал, я тоже. – Иса отвернулся.

Боевик подошел ближе и, не размахиваясь, двинул прикладом автомата ему в грудь. Зацепившись о лежащую на земле ветку каблуком, Иса полетел на спину.

– Кончай этого шакала! – неожиданно принял решение мужчина с перевязанной рукой.

Один из парней достал нож и с решительным видом подошел к Исе. Он встал на слабеющих ногах. Однако бандит, схватив его за отворот куртки, резко дернул на себя и, отскочив в сторону, снова повалил на землю.

– Юсуп! Будь ты проклят! – прохрипел Иса, пытаясь увидеть предавшего его родственника.

Вспоровшая тишину очередь и ослабевшая хватка собирающегося его убить боевика привели Ису в замешательство. Он перевернулся на спину и, к своему удивлению, обнаружил, что палач лежит на боку, вздрагивая всем телом. Одновременно вновь раздался оглушительный треск. На том месте, где стояли боевики, уже никого не было. Выбравшись из-под агонизирующего бандита, Иса осторожно приподнялся и огляделся. Юсуп стоял, глядя на распростертое тело бородача и его напарника. Затем закинул автомат за спину и подошел к Исе:

– Извини, брат, что заставил тебя нервничать. – Он взял его под руку и помог подняться. Вынул нож, перерезал веревку.

– Ты давно с ними? – растирая запястья и еще до конца не веря в спасение, спросил Иса.

– Потом расскажу. – Юсуп поднял с земли автомат и протянул ему. – Скажи, кто стрелял в моем доме?

– Не волнуйся, – поспешил его успокоить Батаев. – Если это были те люди, с которыми я приехал, твоей семье ничего не грозит.

– Хорошо, если это так, – недоверчиво глядя ему в глаза, проговорил Юсуп и, словно найдя в них подтверждение сказанному, по-родственному похлопал Ису по плечу: – Здесь рядом еще много боевиков.

В это время со стороны, куда ушел со своим напарником лысый, послышалась стрельба.

Юсуп встрепенулся:

– Неужели у машин засада?

В ответ Иса лишь неопределенно пожал плечами.

– Надо уходить. – Юсуп заволновался. – Наверняка это кадыровцы боевиков мочат. Они давно у них на «хвосте» сидели.

– Почему ты говоришь о бандитах, как будто не с ними?

– Долго объяснять, – уклончиво ответил родственник и с этими словами направился вдоль хребта.

Иса замешкался. С одной стороны, ему не терпелось вернуться вниз. С другой – неизвестно, что происходит у машин боевиков. Однако, немного подумав, он догнал Юсупа.

– Погоди. – Он положил ему на плечо руку и вынудил остановиться. – То, что ты спас мне жизнь, не обязывает меня отпускать тебя. Ты на стороне врага.

– Иса. – Юсуп освободился от его руки. – Ты мне так и не сказал, где сейчас работаешь?

– В спецназе, – ответил Иса. – А ты давно у боевиков?

– Полгода, – спокойно ответил Юсуп и направился по тропинке дальше. – Давай уйдем отсюда.

– Зачем мне идти с тобой? – опешил Иса. – Хочешь сдать меня другим боевикам?

– Я работаю на законную власть, – ошарашил Юсуп. – Сегодня ты сделал все мои труды напрасными.

– Я не понял! – удивился Иса, снова догоняя родственника.

– А чего тут понимать? – грустно усмехнулся Юсуп, придерживая рукой ветку, чтобы она не отлетела в лицо идущему сзади Исе. – Меня внедрили в одну из банд, которая подчиняется Шоди. Через боевиков я должен был узнать, где прячется его эмиссар Яхяев Аюп по кличке Саид. А работаю я не на милицию, не на боевиков, а на себя. Год назад бандиты убили Лечо.

– Как убили?! – Иса замедлил шаг.

Лечо Батаев был родным братом Юсупа и двоюродным ему.

– А как убивают? – вопросом на вопрос ответил Юсуп. – После того как вы сбежали, он уволился из милиции. Но его разыскали родственники посаженного боевика и застрелили напротив дома.

– Я ничего об этом не знал.

– О тебе тоже мало что известно, – напомнил Юсуп. – Все уверены, что ты и Шамиль – боевики. А на самом деле наоборот…

Он осекся на полуслове. Иса проследил за его взглядом и увидел стоящего в зарослях кустарника щуплого бородатого мужчину в камуфлированной форме и самодельном разгрузочном жилете из черного материала. Направив в их сторону автомат, он злорадно улыбался.

– Эдибек? – удивленно-испуганно протянул Юсуп.

– Предатель! – оскалившись, зло выкрикнул чеченец и надавил на курок.

Иса едва успел броситься на землю, как сверху полетели сбитые очередью ветки и кора деревьев.

Неожиданно стрельба прекратилась, а до слуха донеслись звуки борьбы. Приподнявшись, он увидел, что верхушки кустарника в том месте, откуда стрелял боевик, колыхаются. Его самого видно не было. Пригибаясь, Иса перебежал к Юсупу. Подгребая под себя пожухлую прошлогоднюю листву, тот скрипел зубами и корчился, лежа на боку. Живот и спина были в пятнах крови.

– Потерпи! – бросил он ему и крадучись направился вперед, пытаясь увидеть, что произошло с бандитом.

В это время, чуть дальше того места, откуда их обстреляли, словно из-под земли вырос Мишенев. Наконец, между ними поднялся Стромилов. В правой руке он сжимал нож. По запястью стекала кровь.

– Как вы здесь оказались? – удивился Иса, оглядываясь в том направлении, где, по его предположению, были машины боевиков и откуда совсем недавно доносились звуки стрельбы.

– Шли за двумя уродами, – сплюнул на землю Мишень, – а они, оказывается, нас заметили, только виду не подали и стали уводить вправо. Их стрельба насторожила. Одного я снял, – он похлопал по глушителю винтореза. – Другой стал быстро на шум уходить и на вас нарвался.

– Там у меня брат раненый, – показал рукой в сторону Юсупа Иса. – Перевязочный пакет дайте.

Стромилов вынул из кармана на рукаве прорезиненную упаковку и кинул Исе:

– Сам справишься?

– Угу, – подтвердил Батаев. – Они вели меня к машинам. Судя по всему, там оказалась засада. Интересно, кто стрелял?

– Не знаю, – пожал плечами Максим. – Я Филину сообщил, что мы нарвались. Но он не успел бы за такое время здесь нарисоваться. Ладно, будь на этом месте.

Оглядев и запомнив окрестности, оба разведчика двинулись дальше.

* * *

Затормозив перед стоящим поперек улицы бронетранспортером, Вахид вопросительно посмотрел на Филиппова. Антон с тоскою оглядел улицу и сокрушенно вздохнул:

– По-моему, влипли по-взрослому.

Почти сразу после доклада Мишенева о гибели Лепутовича и исчезновении Исы на связь с ним вышел лично командир дивизии, в зоне ответственности которой работала группа. В резкой форме он потребовал, чтобы Филиппов немедленно прибыл в Беной. После этого состоялся неприятный разговор с начальником разведки группировки. Насколько позволяла связь, тот объяснил, что люди Антона практически сорвали запланированную операцию по уничтожению боевиков полевого командира Аслана Дикаева. Накануне вечером силами войсковой разведки было установлено, что бандиты ночуют в трех домах села. Одновременно обнаружили укрытый недалеко от него транспорт. Чтобы исключить случайные жертвы среди местного населения, было принято решение организовать засаду у машин. Армейцы в течение ночи обезвредили охрану и приготовились встретить основные силы. Однако появившиеся в селе офицеры спецназа ГРУ, игнорируя вопросы всяческого взаимодействия, подняли переполох. В результате банда рассеялась в горах. К машинам вышла лишь часть людей.

Собравшись с духом, Антон толкнул дверь.

– Где ваше начальство? – спросил он у одного из солдат.

– Вон у второго дома, – смерив его подозрительным взглядом, рыжеволосый контрактник указал стволом автомата на группу военных, толпившихся рядом с еще одним БТРом. – А вам конкретно кто нужен?

– Командир дивизии тоже там? – вопросом на вопрос ответил Антон, ловя себя на мысли, что не имеет никакого желания сейчас встречаться с этим человеком.

– Комдив? – удивленно протянул между тем контрактник и развернулся к бронетранспортеру: – Товарищ прапорщик, здесь к Серову.

Из открытого десантного люка между колес выбрался высокий худощавый парень с повязанной на голове защитного цвета косынкой:

– Это вы – грушники? – почему-то зло уточнил он и махнул рукой, давая понять, чтобы Антон шел за ним. – Попали вы, ребята…

– Что, все так серьезно? – нагоняя его, спросил Антон.

– А то, – прапорщик вздохнул. – Серый – мужик конкретный. Сам операцией руководил. Злой сейчас…

Среднего роста, крепко сложенный полковник с портативной радиостанцией в руке о чем-то разговаривал с группой офицеров, когда к нему подошел прапорщик и доложил о Филиппове.

Все как по команде развернулись в сторону спецназовца.

– Вы Филиппов? – Полковник посмотрел на Антона.

– Так точно. – Антон неожиданно почувствовал растерянность. Взгляд у комдива был пронизывающий. Он словно сканировал им его до самых костей.

– Поиграли в Джеймса Бонда? – Серов подошел вплотную. – Почему я ничего не знал о ваших планах? Как, не организовав никакого взаимодействия, вы развернули здесь свою деятельность? Ваше счастье, что нет потерь…

– У меня есть. – Антон нахмурился.

– Правильно, – беззлобно ответил полковник. – Я считаю, что вы легко отделались. Кстати, если бы вчера соизволили со мной связаться, ваш прапорщик был бы жив. Мы знали о перемещении боевиков и в каких домах они остановились…

– Обычно в комендатуре дают необходимую информацию. – Антон передернул плечами.

– На момент принятия мной решения об уничтожении банды вас уже след простыл.

– Виноват. – Антон потупил взгляд. Ответить ему было нечего. Он поступил опрометчиво, и это закончилось огромной бедой.

– Ладно. – Взгляд комдива сделался мягче. Он взял его за предплечье и слегка сжал. – Иди. Я дал указание начальнику разведки, он предоставит тебе все необходимое. За эту неделю есть перехваченные расшифровки разговоров, интересующих вашу группу людей.

– Спасибо! – стараясь не смотреть в глаза Серову, поблагодарил Антон.

– Помощь понадобится, обращайся. – Полковник развернулся и отошел обратно к своим офицерам.

В комендатуру вернулись поздно ночью. Настроение у всех было гнусным. Еще предстоял разговор с Родимовым. Антон умылся и сел разбираться с материалом, который ему передали из штаба дивизии. Здесь было много интересного. Так, например, оказалось, что корреспондент с позывным «Саид» выходил на связь по обычной радиостанции УКВ-диапазона за последние шесть дней трижды. Причем из разных точек. Все они располагались вне населенных пунктов, вблизи дорог. По всему выходило, что сеансы связи состоялись из машин. Антон вычислил села, которые во всех случаях находились в зоне уверенного приема. Их оказалось пятнадцать. Почти ничего, если не считать, что район вероятного нахождения банды сместился восточнее. Именно туда, где работал Полынцев.

Между тем разведчики занимались каждый своим делом, расположившись на кроватях. Кто-то подшивал подворотничок, кто-то читал. Несмотря на напряженные сутки, никому не спалось. Мишенев со Стромиловым готовили к отправке Лепутовича.

– Ну что? – к столу подошел Дорофеев и выжидающе посмотрел на Антона. – Есть идеи?

Антон поднялся с табурета и потянулся:

– Машины надо искать, на которых бандиты засветились в Беное.

– Тяжелый случай. – Дрон нахмурился. – Здесь таких «уазиков» много. К тому же вокруг море мест, где их можно укрыть.

– Согласен. – Антон бросил на стол карандаш. – Надо еще раз осмотреть блокпост.

– Зачем? – удивился Дрон.

– Пока не знаю. – Антон почесал затылок. – Но мне кажется, мы упустили что-то очень важное.

Ночью Филиппов спал плохо. Восстанавливая в памяти события последнего дня, Антон чувствовал, что мысли его крутятся возле ответа. Едва дождавшись рассвета, он поднял группу. Спустя час они вновь вышли на дорогу, где производилась съемка с убийством водителя и пассажирки «Жигулей».

Антон стал осматривать ячейки для стрельбы. Сразу бросилось в глаза, что грунт каменистый, почти настоящий гравий. Он вынул нож и вспорол бумагу на нескольких мешках. Из прорезей посыпался чистый песок. Подошел к обгоревшей будке. В таких обычно размещаются полевые автомобильные кухни. Сзади еще остался номер машины. Внутри обгоревший остов солдатской кровати с остатками синего казенного одеяла.

– Что-нибудь нашел? – раздался из-за спины голос Дорофеева.

– Мешки с песком и будка могли быть привезены только грузовиками. Причем будку нужно было снимать краном. – Антон развернулся к Дрону и растерянно развел руками: – Ничего не понимаю. Неужели у боевиков все это было? Получается, они здесь целую стройку развернули, а никто этого не заметил.

– Ребус, – подтвердил Дрон и посмотрел на стоящего сверху Вахида. – А ты что скажешь, абориген?

Чеченец присел на корточки, положив на колени автомат.

– Кран можно найти в любом селе. Грузовик, чтобы перевезти этот хлам, тоже. – Он показал пальцем на будку: – Видишь, с этой стороны полосы и дырки от гвоздей?

Антон вышел наружу и посмотрел туда, куда показывал Вахид.

– Ну и что? – Пытаясь понять, к чему клонит Джин, Антон уставился на него немигающим взглядом.

– Эта штука стояла раньше в каком-то дворе. С этой стороны у нее был пристроен навес.

– Точно! – удивленно протянул Дрон. – Смотри, к ней и провода были протянуты.

– Или от нее! – осенило Антона, и он вернулся внутрь.

Сдвинув ногой слой головешек и сажи, обнаружил несколько отверстий, высверленных прямо в полу.

– Если мне не изменяет память, тут их не должно быть. – Он развернулся в сторону Дрона. – Стеллажи и котлы крепятся вдоль стен.

Выйдя из вагончика, он обошел его снаружи. Снизу, с торца, в железной обшивке виднелась дыра размером с ладонь. Вокруг, на остатках зеленой краски, красовалось маслянистое пятно.

– Вот и ответ на все вопросы, – удовлетворенно хмыкнул Антон. – В ней долго стоял генератор. Когда в селах появилось электричество, он стал не нужен. Вахид, замерь расстояние между отверстиями крепежных болтов в полу. По ним мы определим его тип. Может пригодиться.

Джабраилов бесцеремонно развернул Дрона к себе спиной и извлек из пристегнутой к рюкзаку полевой сумки офицерскую линейку.

– Значит, надо искать его бывшего хозяина, – сделал вывод Дрон.

– А почему ты думаешь, что он был в селе? – раздался голос Вахида из вагончика. – Такие штуки могут держать и на перегонных мини-заводах.

– Не думаю, – возразил Дрон. – Будка из окрестных деревень. Тащить издалека нет смысла. Уверен, найдем ее хозяина, всплывут кран и все остальное.

– Мешки засыпали тоже не здесь. – Антон выбрался из окопа и отряхнул руки. – Грунт разный. Видно, работы велись бурно. Должны концы отыскаться.

Они вернулись к машине. Подошел Вахид и уселся за руль.

– Куда сейчас? – Он завел двигатель и вопросительно посмотрел на Антона.

– Мы в прошлый раз так до переселенцев и не доехали, – напомнил ему Антон. – Давай туда.

* * *

Белан лежал на диване, заложив под голову руки, и глядел в покрашенный белой краской потолок. После встречи с Яхяевым он не долго думал, каким образом увеличить количество шахидок и одновременно снять очередной «боевик» для показа своим покровителям. Солдаты ему больше не были нужны. Использовать их, как прежде, стало опасно. Люди начинали сомневаться, что беспредел в отдаленных селениях – дело рук русских. С самого начала такие акции предназначались в основном для европейцев. Сейчас в селах с большим подозрением стали относиться к чужакам. Организовывались ночные дежурства, выставлялись посты. Запросто можно было нарваться на неприятности. Да и сами пленники могут выкинуть очередной фокус. Вначале их было пятеро. Один попытался бежать в первый же день. Он напал на Ломагли, и ему почти удалось завладеть оружием, но в это время подоспели остальные боевики. Еще одного пришлось убить на глазах его дружков после того, как тот отказался насиловать Розу.

Белан решил использовать пленных в последний раз. Местом для претворения своего плана в жизнь выбрал дорогу, соединяющую Хиди-Хутор и Майртуп. На одинаковом расстоянии от обоих сел в сторону от нее уходил удобный проселок. Им он планировал воспользоваться, чтобы затеряться в лесу. Он придумал сюжет для нового фильма, который будет состоять из двух частей. Первая: солдаты останавливают машину, на которую он укажет, и зверски расправляются с ее пассажирами. Белан заранее скажет им не трогать женщин. Все это снимается из укрытия на видео. В кульминационный момент появляются его люди и расстреливают русских. Здесь моджахеды должны выглядеть героями, заставшими солдат на месте преступления.

Чтобы действовать наверняка, необходимо выставить у Хиди Хутора своего человека, который предупредит о подходящей машине, а главное – пассажирах. Возможно, удастся перехватить «Газель», на которой один из жителей занимается частным извозом. Нужно предупредить, чтобы никто из родственников его боевиков не собирался в этот день куда-нибудь ехать.

Конечно, всплывет, что убитые солдаты находились в плену. Тем более в Россию через земляков он давно переслал кассеты с требованиями выкупа. Но это можно представить как уловку спецслужб, которые инсценировали запись. Специально для карательных функций создали небольшой отряд, заранее объявив солдат без вести пропавшими.

«Надо одного оставить в живых, чтобы он озвучил эту версию перед видеокамерой, а потом убить, – решил Мациев. – Любая правозащитная организация с руками оторвет такую запись».

У пленников, как и прежде, патронов не будет. Мало ли… Стрелять по мирным людям они все равно не станут. В этом случае солдаты наверняка попытаются грохнуть его моджахедов. Всю грязную работу выполнит, как всегда, Толик. Он должен вместе с пленниками изображать российского офицера. Так они уже не раз делали. Потом Белан продаст женщин Саиду и преспокойно уедет из Чечни. Окончательно взвесив все «за» и «против» своего плана, он встал и направился во двор.

Был полдень. В саду чирикали воробьи. Под старой грушей, расположившись прямо на траве, играли в нарды Дука и Сопилко. Ломагли, раздевшись по пояс, сидел на скамейке рядом с входом в дом и строгал какую-то палку.

– Где Рамхзан? – окинув взглядом двор, спросил Мациев.

– К родственнику с утра ушел, – не отрываясь от своего занятия, ответил Яшуев.

– Почему мне ничего не сказал? – разозлился Белан.

– Было совсем рано, – отбросив палку и убирая нож в ножны, пожал плечами палач. – А что?

– Ты еще спрашиваешь? – вспылил Белан. – Он шляется днем где хочет!

– Ты сам вчера сказал, что на сегодня никаких дел нет, – напомнил ему Ломагли. – Да и почему он должен ставить тебя в известность?

Белан опешил:

– Что ты сказал?

Магомедов и Сопилко оторвались от своего занятия и с удивлением уставились на него.

– Белан, – Ломагли встал и отряхнул от стружки штаны, – вы определитесь сначала, кто из вас кто, а потом ругайтесь.

Мациев уставился на доктора удивленным и ничего не понимающим взглядом.

– Кто вам платит? – наконец выдавил он из себя.

– При чем тут это? – Ломагли взял со скамейки куртку и стал одеваться. – Рамхзан давно наш командир. То, что при нем мы меньше зарабатывали, не говорит о том, что хуже воевали. Ты же появился лишь полгода назад и сам предложил работать вместе. Деньги – это не главное…

Белан растерялся. Что-то произошло за эту ночь, но что – он не мог понять. Ему никогда никто не осмеливался перечить. Почти сразу после слияния его людей с боевиками Мациева Рамхзан отошел на второй план и, казалось, смирился с этим. Неужели на них повлиял спор между ними?

Решив отложить разговор на вечер, он поманил рукой Сопилко:

– Сейчас надо снять на видео солдат. Ты будешь ставить им задачу, как будто офицер. Сможешь?

– Конечно, – хмыкнул он. – Только…

– Тебя будут снимать со спины перед строем, – догадавшись, о чем тот хотел сказать, перебил его Белан.

– А что я должен им говорить?

– Назовешь фамилии тех, кого мы забрали в Беное. Пусть все выглядит так, словно это происходит накануне последней акции.

– Зачем? – неожиданно спросил Ломагли.

– Завтра у них последнее задание. После него в живых останется один. Он расскажет, как русские спецслужбы заставили его работать на себя. Чтобы в случае провала все свалить на чеченцев, придумали легенду, будто они в плену.

– Хорошо придумал, – цокнул языком Яшуев.

* * *

Всю ночь Косте снились кошмары. Проснулся он оттого, что лежащий рядом Ренат стал ворочаться, издавая во сне громкие всхлипы. Открыв глаза, Черепанов с удивлением обнаружил, что остальные узники уже не спят. Артемьев сидел на нарах, обхватив согнутые в коленях ноги, и раскачивался из стороны в сторону. Бурцев ходил из угла в угол, теребя подбородок.

– А что, уже утро? – спросил Костя и уселся на тряпье, служившем постельным бельем.

– Судя по тому, как ломает, часов десять, – срывающимся голосом ответил Бурцев, продолжая ходить.

– Кормить будут? – задал Череп следующий вопрос и встал.

Ему никто не ответил. Сокрушенно вздохнув, он прошел в угол, зачерпнул кружкой из ведра воду и стал умываться.

– Там, на ящике, безопасная бритва и мыло, – неожиданно спохватился Артемьев. – Побрейся. Эти козлы требуют.

– Может, они еще и утренний осмотр проводить будут? – съязвил Череп, беря пластмассовый станок в руки.

Из-за дверей, закрывающих выход, раздался шум. Звякнула щеколда. В проеме появился Толик Сопилко. В одной руке он держал обыкновенный пластиковый пакет, в другой – два шприца, заполненных какой-то жидкостью.

– Забирайте!

Но и без его напоминания Артемьев уже был рядом и тянул руки. Соскочил со своего места Ренат. Пошарив в карманах штанов, извлек обрывок веревки.

– Сколько время? – спросил Бурцев.

– А зачем тебе? – Сопилко скривился в брезгливой улыбке. – Счастливые часов не наблюдают.

– Да пошел ты! – усаживаясь на топчан, пробурчал Артемьев и, затянув на руке жгут, выжидающе уставился на Бурцева.

– Новенькому сначала! – Неожиданно лицо Сопилко сделалось злым. – И кто парашу выносить будет?

– Я вынесу! – засуетился Черепанов. Он быстро вытер лицо висящей на стене тряпкой, схватил ведро и устремился к лазу.

Сидевший на корточках в проходе наемник сделал рукой знак, чтобы он остановился:

– Ширнись сначала.

– Я не хочу. – Череп покачал головой.

– Здесь все не хотят, – усмехнулся Толик и взглядом указал Измаилову на Костю.

– Давай руку. – Ренат подошел вплотную.

Отвернувшись к стене, Костя подчинился. Через минуту он уже пробирался на корточках по темному коридору, держа впереди себя источающее зловоние ведро.

На улице вовсю палило солнце. Легкий ветерок шевелил ставшую бурой листву деревьев. Пахло разогретой землей, прелым сеном и свободой.

То ли от свежего воздуха, то ли из-за того, что подействовала «доза», Череп почувствовал легкое головокружение. Рядом с выходом стоял молодой чеченец с автоматом.

Сопилко направился через сад. Череп вопросительно посмотрел на вооруженного боевика и двинул следом. За садом были какие-то постройки из камня и дерева. Послышалось блеяние овцы. Пройдя еще немного, Сопилко остановился и указал взглядом на помойную яму. Выложенная из камня и закрытая сверху деревянной крышкой, она походила на колодец. Не дожидаясь, когда Череп выльет содержимое ведра, наемник неторопливо направился обратно.

«Надо двинуть его каким-нибудь булыжником и рвануть отсюда!» – мелькнула у Черепа мысль.

Он посмотрел под ноги. Подходящих камней не было. Однако он увидел поблескивающие в траве автоматные патроны. Их было несколько штук, и лежали они рядом с тропинкой. «Может, проверка!» – пронеслось в голове. Однако еще шаг, и они пройдут мимо. Думать нет времени. Бросив взгляд в сторону второго охранника, которого почти не было видно из-за деревьев, он быстро нагнулся и собрал их.

– Сопля до помойки впереди шел? – спросил Ренат, когда дверь за Черепом закрылась, а его провожатый, протопав по проходу, хлопнул крышкой люка.

– Да, а что? – Костя вопросительно уставился в ответ, одновременно размышляя над тем, делиться новостью о находке или нет.

– Остальные боевики всегда сзади идут. Автомат наготове держат, – усмехнулся Бурцев. – А Сопля постоянно из себя супермена корчит.

– У меня мысль была – по голове его чем-нибудь навернуть, – подтвердил Череп. – И ноги сделать.

– Хорошо, что не сделал. – Ренат улегся на спину, заложив руки за голову. – Они тогда бы одного из нас убили…

– Как? – опешил Черепанов.

– Молча, – вздохнул Бурцев. – Такое уже было.

– Почему вы меня не предупредили? – Костя растерялся.

– Забыли, – развел руками Артемьев.

– Мужики. – Костя обвел всех заговорщическим взглядом и перешел на шепот: – Смотрите, что я нашел.

С этими словами он разжал кулак.

Воцарилась тишина.

– Где взял? – Ренат принял горизонтальное положение.

– У тропы нашел.

– Классно! – выдохнул Бурцев, однако его лицо вдруг сделалось настороженным. – А если это подстава?

– Как это? – не понял Череп.

– Вдруг они их сварили?

Костя не подумал об этом. Действительно, боевики вполне могли от скуки пару часов подержать эти боеприпасы в кипящей воде, приведя в негодность, а потом подкинуть рядом с тропинкой.

– Да и ты, Череп, странный какой-то, – ошарашил Артемьев, подходя к Косте вплотную и пристально глядя ему в глаза. – Вчера попал – и сразу сюда. Никто тебя пальцем не тронул… Теперь еще патроны… Я сколько ходил – ничего не видел.

Он взял в руки один из них и потряс рядом с ухом.

– Да вы что, мужики? – Черепанов опешил. – За провокатора меня принимаете?

Глаза его сокамерников возбужденно блестели. На лицах проступил болезненный румянец.

– Хорошо. – Костя неожиданно успокоился и, пройдя в угол, наконец поставил ведро. – Если вы мне не верите, то я сам…

– Что сам?! – вспылил Ренат. – За нас все решил? Что ты с тремя патронами сделаешь? Даже если нам от них удастся уйти, про пояса забыл? Пока их снимем, они нас десять раз взорвут.

– Надо замочить того, у кого пульт управления взрывными устройствами, – не унимался Костя. – Нас четверо. Их не так уж и много. Фактор внезапности на нашей стороне. Завалим хотя бы двоих, где прикладами, где как, завладеем оружием.

– Слушай, на тебя, наверное, наркота дурно действует, – перебил его Ренат. – Так только в кино бывает…

– А давай рискнем! – неожиданно перебил его Бурцев. – Все равно рано или поздно они нас грохнут. А так хоть какой-то шанс есть.

Глава 5

Когда Рамхзан вошел во двор своего дяди, который еще накануне пригласил его через соседского подростка, то не особо удивился, увидев сидящего в глубине сада, за столом, Яхяева. Он давно чувствовал, что эмиссар имеет желание пообщаться с ним лично. Когда Аюп в последний раз говорил с Мациевым, Рамхзан заметил его пристальный и изучающий взгляд на себе. Он знал: последнее время руководство недовольно поведением Англичанина. Этот человек явно работал на себя. Чувствовалось, что он выполняет чьи-то указания, зачастую игнорируя распоряжения, которые приходили от Шодди. Мациев с нескрываемым пренебрежением относился ко многим полевым командирам. За глаза несколько раз назвал Яхяева «колхозником», напоминая своим моджахедам, кем тот был пятнадцать лет назад.

Рамхзан специально обо всем этом рассказывал дяде, который был другом детства Аюпа. Уверенный в том, что родственник обязательно передаст все эмиссару, поведал ему о шахидках и каким путем Мациев ими обзавелся. Но больше всего дядю повергло в шок то, что за шесть месяцев нахождения Белана во главе отряда они лишь один раз напали на русских. И то, это была одиночная машина, ехавшая в Автуры за больными. Все остальные вылазки совершались в чеченские села, где расправлялись над сочувствующими нынешней власти. Запись разгрома блокпоста, переправленная Шодди, оказалась инсценирована. Пленники, которых Мациев побоями и наркотиками вынуждал изображать из себя распоясавшихся солдат федеральных сил, были захвачены еще Рамхзаном во время нападений на колонны военных.

– Здравствуйте, – переводя взгляд с дяди на Аюпа и обратно, Хадаев остановился, не доходя до стола.

– Здравствуй, Рамхзан. – Эмиссар упер руку в колено и пристально посмотрел на него из-под густых бровей. – Ты последнее время выглядишь подавленно. В твоих глазах нет прежнего огня. Скажи, что случилось?

– Я – воин, – Хадаев, словно ища подтверждения, гордо посмотрел на дядю, – и взял в руки оружие, чтобы очистить землю своих предков от неверных. Только смерть либо полная победа заставит меня прекратить воевать. Уже полгода я не могу радоваться тому, как на этой земле умирают оккупанты.

– Кто в этом виноват? – Аюп сделал вид, что удивился.

– Я сам, – с досадой ответил Рамхзан. – Поверил Англичанину и объединился с ним. На самом деле своими деньгами он затуманил головы моих людей. Его заметили в руководстве, а меня быстро забыли.

– В руководстве тебя помнят, – после небольшой паузы заговорил Аюп. – Но ошибку будешь исправлять сам. Белан потребовал за женщин деньги и этим подписал себе приговор. Теперь ни один полевой командир не выступит в его защиту. Свои интересы он поставил выше дела и тем самым уровнял себя с обыкновенными наемниками, которых мы вынуждены терпеть на своей земле из-за нехватки людей. Белан решил заработать на войне, которую ведет его народ.

– Что я должен сделать? – глядя прямо в глаза Яхяеву, спросил Рамхзан.

– Завтра Мациев собирается снова разыграть нападение русских на машину с чеченцами. Пусть так оно и будет. – Аюп с шумом поднялся со своего места и, выйдя из-за стола, подошел к Хадаеву вплотную. – Ты не пойдешь с ним, а останешься в селе. Как только они уедут, заберешь женщин и выведешь к переезду через ручей. Там тебя будет ждать машина.

– А мои люди? – Рамхзан удивленно захлопал глазами.

– За них не переживай, – успокоил его Аюп. – И вообще, с этого дня они тебя больше не должны волновать.

– Почему? – ответ поразил Хадаева.

– У нас есть план, как использовать твой опыт в другом месте. – Яхяев загадочно посмотрел на Рамхзана. – Как ты относишься к переезду в Россию?

– Я известен спецслужбам! – растерялся он. – Меня легко вычислят!

– Мне так не кажется, – усмехнулся Аюп. – С надежными документами тебе ничто не грозит. Тем более если ты и есть где-то в картотеках ФСБ, то наверняка вот в таком виде – с бородой и усами. Без них, с другой прической станешь совершенно неузнаваем.

– Какое дело вы решили мне доверить? – напрягся Рамхзан.

– Я знаю, что в свое время ты служил на Черном море.

– Да, командиром отделения ремонтной группы, – подтвердил Хадаев, одновременно удивляясь, откуда Аюп знает такие подробности из его биографии. – Давно это было.

– Тем не менее ты хорошо знаешь Новороссийск.

– Я так не думаю, – нахмурился Рамхзан. – В увольнении был раз пять. А так все в порту…

– Этого достаточно. По крайней мере, сможешь отличить пирс от железнодорожной платформы.

– Что я должен там делать?

– То же самое, что и здесь, – пристально глядя прямо в глаза, ответил Аюп и показал взглядом на калитку. – Пока иди.

– Как я объясню Белану, что мне нужно остаться?

– Это не твоя забота.

Когда Рамхзан вернулся в дом, где разместился их небольшой отряд, то застал Мациева в глубине двора. Тот стоял спиной к нему, наблюдая за построенными в одну шеренгу пленными. На них вновь были форма и оружие. Вдоль строя прогуливался Сопилко и что-то говорил. На заднем плане растянули маскировочную сеть. Дука Магомедов снимал все происходящее на видеокамеру. -…Запомните, – донесся до него голос наемника, – нет мирных чеченцев. Все они враги. Дети, женщины, старики. Если днем они улыбаются вам, то ночью передают боевикам продовольствие, рассказывают о наших перемещениях, устанавливают мины. Только жесткие действия могут вынудить их отказаться от мыслей воевать с Россией. Они наши рабы и должны смириться с этим…

– Где ты был? – обернувшись на звук шагов, едва слышно спросил Белан.

– Дядя попросил прийти. – Рамхзан отвел взгляд в сторону. – Машина сломалась. Помог починить.

– В следующий раз ставь меня в известность. – Мациев покосился на стоявшего неподалеку Ломагли. – Ты же знаешь, кругом полно стукачей. То и дело в селе появляются менты и русские. Хочешь, чтобы нас нашли?

– Здесь почти никто не живет, – возразил ему Рамхзан. – Поверь мне, надежней этого села в предгорье нет места.

– Это меня и настораживает. – Белан вновь развернулся к строю. – Так не может продолжаться вечно.

* * *

Оставив машину недалеко от разрушенной фермы под присмотром Волкова, Антон, Джин и Дрон направились через небольшой лесок к видневшимся за деревьями строениям. Шли осторожно. Мало ли кто мог сейчас находиться в расположенных на отшибе домах. Точных данных о живущих здесь людях не было. К тому, что удалось узнать Вахиду из разговора со стариками в Гуни, в Курчалоевском отделе внутренних дел, куда утром заглянул Антон, ничего существенного добавить не смогли. Об остатках блокпоста милиционеры знали, но не имели ни малейшего понятия, откуда он взялся. Дел полно в больших селах, и какой-то хутор, где осели несколько семей беженцев, особо никого не интересовал. Ко всему, со слов участкового, живущие там люди даже не прописаны в этих домах, и они считаются нежилыми. Лишь весной их проверяли на предмет наличия боевиков.

Огромные деревья сменились густым кустарником. Миновав небольшой ручей и оказавшись в нескольких десятках метрах от крайнего двора, Антон сделал знак рукой Дрону идти вперед. Осторожно пройдя вдоль забора, Дорофеев выглянул из-за угла и, обернувшись назад, дал понять, что все чисто. Вышли на улицу, образованную пятью домами. Три из них были почти полностью разрушены. В двух оставшихся явно кто-то жил. Пахло дымком. Кудахтали куры. Антон показал Джабраилову на калитку:

– Действуй.

Подойдя к ней, Джин бросил по сторонам настороженный взгляд и несколько раз стукнул по доскам прикладом автомата. Во дворе залаяли сразу несколько собак. Антон поморщился. Дрон быстрым шагом перешел через дорогу и скрылся в зарослях разросшейся лебеды и полыни.

Между тем во дворе послышались шаги. Калитка открылась, и наружу вышел преклонного возраста чеченец в осеннем пальто и кирзовых сапогах. Он безбоязненно оглядел улицу, задержав взгляд на Дорофееве, и выжидающе уставился на гостя.

– Капитан Джабраилов, – поздоровавшись, представился Вахид. – Военная разведка. Как к вам обращаться?

– Зовите меня Гурно. – В глазах мужчины появилась тревога.

– Вы один здесь живете? – Видя замешательство хозяина дома, Джин перешел на родной язык.

– Нет. – Гурно покачал головой. – Жена, две дочери и внук.

– Кроме них, в доме никого больше нет? – Вахид испытующе посмотрел в глаза мужчины.

– Никого.

– А соседи?

– Уехали еще летом в Курчалой, – пожал плечами Гурно. – Больше их никто не видел.

– Они вам не говорили зачем? – задал он следующий вопрос.

Вместо ответа тот лишь развел руками.

– А на чем уехали? – продолжал допытываться Джин.

– У них машина была. – Чеченец почему-то начал нервничать. – «Жигули»…

Подошел Антон и встал рядом с Вахидом:

– Мы можем осмотреть их дом?

– Почему спрашиваете меня? – удивился мужчина. – Кто вы такие? Если надо, смотрите. Я никаких дел с ними не имел.

– Нам сказали, что сюда одновременно приехали две семьи беженцев из Ингушетии, – нахмурился Антон. – Неужели вы не знали, кто ваш сосед?

– Саласовой Адлан сначала занял этот дом. Жена и дочь у него были, – закатив глаза, словно воспоминания давались с трудом, а события, о которых его спросили, произошли, как минимум, сто лет назад, задумчиво заговорил Гурно. – Он не хотел здесь оставаться. Говорил, опасно жить на отшибе. Искал место в больших селах. Хотел машину менять на любое жилище.

Антон вынул из нагрудного кармана фотографии, сделанные с видеозаписи расправы на блокпосту, и показал ту, на которой водитель и пассажиры еще живы:

– Это они?

– Да! – подтвердил мужчина. – Зачем вы их ищете? Неужели Адлан мог сделать что-то плохое?

– С того момента, как они уехали, вы больше ничего о них не слышали? – проигнорировав вопрос, Антон заглянул в глаза мужчины.

Он чувствовал, что этот человек что-то не договаривает.

– Как в воду канули, – вздохнул тот.

– И с тех пор ими никто не интересовался? – недоверчиво спросил Вахид.

– Нет.

– Пойдемте. – Антон развернулся в сторону соседнего дома. – Будете у нас за представителя местной администрации.

– Зачем? – Гурно старался говорить уверенно, но этим лишь выдавал свое беспокойство. – В нем никто не живет.

– Почему вы так заволновались? – Вахид подозрительно посмотрел на него.

– Я сделал там небольшой ремонт. – Гурно стушевался, при этом его глаза забегали. – Сейчас в него собирается переехать мой сын.

– Вы сказали, что живете с внуком, – напомнил ему Филиппов.

– Его отец на заработках в Грозном, – семеня рядом, принялся объяснять Гурно. – Он там вместе с моей дочерью.

– Как его зовут? – спросил Вахид.

Гурно почему-то не ответил на этот вопрос. Обогнав офицеров, он с деланым усердием открыл калитку и впустил во двор.

Антон огляделся. Дом с целыми, застекленными окнами и хозяйственные постройки были отремонтированы. Везде присутствовали следы недавних работ. В углу, у забора, установлен верстак. Под ним кучка свежей стружки.

Он удивленно хмыкнул и развернулся к Гурно:

– Судя по всему, вы уверены, что бывшие хозяева больше не вернутся?

– Тебе, отец, придется проехать с нами, – неожиданно заговорил Вахид. – Расскажешь в милиции о том, что здесь произошло.

– Зачем милиция?! – воскликнул мужчина, пятясь обратно к калитке. – Я ничего не знаю. Адлана долго нет, и мы с сыном решили сделать ремонт. Дом ничей.

– Ты что-то не договариваешь. – Джабраилов начал злиться. – Кто твой сын?

– Я же сказал – строитель! – Гурно, изобразив на лице недовольство, сделал вид, будто его что-то заинтересовало в глубине двора.

– Как твоя фамилия? – Бесцеремонно взяв за локоть, Вахид развернул его лицом к себе.

– Яшуев, – часто заморгав глазами, ответил чеченец.

– А сына зовут Ломагли?

Мужчина едва заметно кивнул.

Антон с Вахидом переглянулись. Каждый месяц на учебном центре уточнялись данные на участников незаконных вооруженных формирований. Около сотни фотографий, имен, фамилий, особых примет были изучены разведчиками. Причем офицеры могли узнать некоторых из них даже по голосу в эфире. ГРУ располагало и такой базой данных, основанной на записи радиоперехватов. Ломагли Яшуев также был в списке, который именовался «особым».

– Он до войны работал врачом? – уточнил Вахид, пристально глядя в глаза мужчине.

Поняв, что перед ним люди, которым известно, кто его сын, Гурно зло посмотрел на Филиппова:

– Больше я ничего не буду говорить.

– И не надо, – усмехнулся в ответ Антон. – Нам теперь и так все понятно. Ломагли Яшуев – довольно известная личность среди бандитов. Узнав, что по соседству с отцом поселились беженцы, решил использовать этих людей. Все равно никто их не хватится. Саратовых убили, а дочь сделали смертницей. Дом перешел к родственникам. Двойная выгода. Наверное, и машину кому-то из своих отдали.

– Ты знаешь, Антон, – оживился Вахид, – Ломагли разбойничает в отряде, который подчиняется Шодди. Наверняка этот человек не знает, как бывший доктор поступил с Саратовыми и где их дочь. Надо сделать так, чтобы эта информация дошла до его ушей, и сын этого человека, – он перевел насмешливый взгляд на Гурно, – умрет страшной смертью от рук своих.

– Почему? – побледнел чеченец.

– Саратовы оказались родственниками самого Аслана. – Он криво усмехнулся. – Шодди тоже ищет их. Нам теперь осталось только наблюдать за тем, как боевики будут рвать друг другу глотки.

– Мой сын здесь ни при чем! – неожиданно воскликнул мужчина. – Все, что случилось, дело рук Белана Мациева. Он заставил меня убедить Саратовых отправиться в Курчалой, где якобы есть человек, готовый помочь им с жильем. Утром они собрались и уехали по тому адресу, который дал Белан. Больше я их не видел.

– А Мациев? – чувствуя, что им неожиданно повезло, спросил Филиппов.

– С тех пор он не появлялся, – отведя взгляд в сторону, ответил Гурно.

Его заметно трясло, а лоб покрылся испариной.

Намек о возможности заиметь в кровниках самого Аслана начисто лишил чеченца самообладания.

– Слушай, отец. – Неожиданно Антон, словно что-то вспомнив, подошел к нему ближе. – А как ты здесь без электричества обходишься?

– У меня генератор есть, – едва слышно ответил он.

– А ну пойдем, покажешь! – Антон многозначительно посмотрел на Вахида.

Дождавшись, когда хозяин уберет собак, они вернулись к нему во двор.

Малогабаритный бензиновый агрегат стоял в небольшом, наспех сколоченном сарае. Сразу за домом Филиппов нашел и место, где, по всем признакам, когда-то стояла будка.

– Все ясно, – подойдя к Вахиду, усмехнулся он. – Ломагли подарил отцу генератор. Потом часто наведывался проведать. Узнав, что по соседству живет семья, которую никто не хватится, решили на ней заработать. Во-первых, дом освободить, во-вторых, девчонку забрать, а в-третьих – снять неплохой ролик для своих хозяев.

– Только он отца забыл предупредить, что Саратов принадлежит к тейпу Аслана, – зло сощурился Джин, наблюдая, как переменился в лице хозяин дома.

На самом деле Вахид и понятия не имел ни о каких родовых связях Саратовых с кем-либо из бандитов. Все придумал на ходу, спонтанно. Зная менталитет чеченцев, он вновь сыграл на родственных чувствах. Решив, что сыну угрожает опасность, отец с ходу назвал виновника всех бед.

Антон почувствовал облегчение. Еще пару минут назад он раздумывал над проблемой, как отработать адреса людей, у которых имеются автономные электростанции. Дело казалось бесперспективным. Здесь они были у многих, так же, как и будки, снятые с поврежденных за период войны машин.

– Собирайся, отец. – Антон с нескрываемой ненавистью посмотрел на мужчину. – Поедешь с нами объяснять, кому будку отдал, как соседа погубил…

– Нескоро теперь сюда вернешься, – заметил Вахид. – Кто, кстати, о семье позаботится?

Мужчина был мрачнее тучи.

– Боевиков скоро не станет. – Антон присел на сложенные у забора доски. – Ломагли либо сядет, либо сдохнет собачьей смертью. Намается жена с детьми, пока будешь на нарах прохлаждаться. Там о хлебе насущном думать не надо.

– Что вам от меня надо? – неожиданно спросил чеченец.

– Вот это уже другой разговор. – Антон повеселел. – Скажешь, как найти Мациева, о нашем разговоре никто не узнает.

Он уже не сомневался, что именно этот боевик является организатором всех похищений девушек и «режиссером» попавших в их руки видеофильмов.

– Когда Ломагли приходил последний раз, – отведя взгляд в сторону, заговорил глухим голосом Гурно, – сказал, что они живут в Шене…

– Вот так, запросто и взболтнул? – недоверчиво глядя на него, удивился Антон.

– Нет. Не совсем так. – Мужчина бросил взгляд на окна дома, словно желая убедиться, не подслушивает ли их кто-то из домочадцев. – Он попросил у меня немного бензина. В генераторе оставалось литра четыре. Вот и проговорился, что до Шены хватит…

Антон с Вахидом переглянулись.

– А ты не знаешь, – Вахид отмахнулся от назойливой мухи, – есть у него пленные?

– Не знаю, – ответил чеченец.

* * *

Развалившись на траве недалеко от дороги, закрытой от глаз густым кустарником, Бурцев и Измаилов дремали. Черепанов сидел, прислонившись спиной к стволу дерева, слушая очередной рассказ Сопилко о его похождениях в России. В сущности, от своих новых друзей Костя знал, что все байки предателя в лучшем случае приукрашены либо и вовсе плод больного воображения. Как правило, они изобиловали робингудовским благородством, умопомрачительными любовными интригами с женами крутых бизнесменов, расправами над стукачами и предателями.

– Завалили мы как-то с братвой в казино, – крутя в руках зажигалку, вздохнул Сопилко и закатил глаза к небу. – Бабок полные карманы. Прикид от Гучи…

Череп покосился в сторону Артемьева. Лежа на боку, тот медленно, стараясь избежать щелчка, загнал в это время в магазин патрон.

Он облегченно вздохнул, вновь переведя взгляд на Толика.

Тот, уверенный в том, что его слушают, продолжал врать про то, как за игральным столом напротив оказался давно гоняющийся за ним опер.

– Слышь, Толян, – перебил его Костя. – А откуда у мента деньги по казино шастать?

– Да он рынок крышевал, – тут же нашелся Сопилко. – Бандиты ему тоже отстегивали…

Делая вид, что продолжает слушать, Черепанов задумался.

Сегодня, задолго до рассвета, их заставили переодеться в форму и вывезли по проселочным дорогам сюда. Еще с вечера, обсудив между собой план побега, они поделили роли.

Два патрона Костя оставил себе, один отдал Артемьеву. Измаилову и Бурцеву придется действовать прикладами. Они крепче него и Виктора, поэтому оба единодушно пришли к выводу, что в рукопашной схватке в случае чего у них больше шансов. Напасть на боевиков решили в тот момент, когда к посту, который они будут изображать, подъедет машина. В этот момент Артемьев должен выстрелить в Сопилко. Это единственный бандит, который в таких ситуациях находится в непосредственной близости от них. Ломагли с напарником на подстраховке справа и слева от дороги. Один из них все фиксирует на видеокамеру. Со слов его новых товарищей, так было всегда. Этих боевиков должен был обстрелять он. Бурцев, воспользовавшись замешательством, забирает автомат у Сопилко. Ренат не дает уехать машине, остановленной якобы для проверки.

План был слишком фантастический. Это, несмотря на одурманенные наркотиком мозги, понимали все. Но ничего лучше придумать нельзя. Главное, после всего быстро исчезнуть с этого места, воспользовавшись захваченным транспортом. Исходя из опыта предыдущих акций, Мациев подъедет после того, как сцена с беспределом военных будет завершена.

Большую роль в принятии решения о побеге именно сегодня сыграл случайно подслушанный накануне разговор Мациева с Ломагли, из которого явствовало, что Сопилко должен расстрелять людей, которые будут находиться в машине. Кроме того, еще с вечера всем стало ясно, что боевики решили от них избавиться. Это чувствовалось по разговору. Да и съемка, где Сопилко выступает в роли офицера, красноречиво говорила об этом. Обычно такие ролики делали после выездов.

– Сопи, – неожиданно окликнул Толика укрывшийся в кустах Ломагли, – хватит заливать. Выходите на дорогу. Белая «Газель»…

– Пошли! – Предатель преобразился.

Поднявшись, он выжидающе уставился на Рената, который нехотя перевернулся сначала на спину, затем сел.

– Живее, скоты! – поторопил из кустов чеченец. – Уже совсем близко.

Пленники вышли на дорогу. Ренат встал ближе к середине. Остальные толпились вокруг предателя. Вскоре из-за поворота появился и микроавтобус.

Сопилко снял с плеча ремень автомата и бросил взгляд на другую сторону дороги, где в кустарнике маячила голова второго боевика с видеокамерой.

Ренат поднял руку. Черепанов отчетливо увидел лицо водителя. Средних лет мужчина выглядел испуганно. Рядом сидел молодой паренек.

«Газель» сбавила ход и приняла вправо. Костя краем глаза заметил, как Артемьев слегка отступил назад, оказавшись за спиной Сопилко. Тот, в свою очередь, не сводя взгляда с автомобиля, снял автомат с предохранителя. К своему удивлению, Костя не чувствовал страха, лишь слегка быстрее забилось сердце. Наркотик, введенный час назад, сделал свое дело, притупив эмоции.

Машина уже почти докатилась до них. Ренат направился к кабине со стороны водителя.

Костя посмотрел туда, где прятался Ломагли, и, к своему удивлению, не смог его увидеть. Держа автомат наперевес, испугавшись, что сейчас рухнет весь план, он прошел вперед и тут увидел чеченца. Тот сидел за стволом огромного бука, не мигая, глядя ему в глаза.

«Неужели догадался?» – его бросило в жар.

В это время раздался выстрел. Костя, вздрогнув всем телом, развернулся и тут же отпрянул в сторону. Прямо на него, округлив глаза, падал Сопилко. Волосы на лбу торчали в разные стороны и почему-то были мокрыми. Бурцев и Артемьев с двух сторон подхватили тело и, опуская на землю, проворно обезоружили. Опомнившись, Костя развернулся в сторону Ломагли. Еще не понимая, в чем дело, тот привстал, пытаясь увидеть, что происходит у машины. Больше не мешкая, Череп перевел флажок на одиночный огонь, дослал патрон в патронник и, вскинув автомат, выстрелил, целясь ему в грудь. Дернувшись, боевик удивленно уставился на него, медленно заваливаясь на бок. Почти одновременно с другой стороны дороги раздался треск очереди.

Звон стекла и стук пуль по корпусу машины заставили всех пригнуться. Кто-то взвыл нечеловеческим голосом. Из салона выскочил молодой парень и, сбив Костю с ног, устремился в глубь леса. Наконец, в том направлении, откуда стрелял боевик, открыл огонь из автомата Сопилко Бурцев. Косте из-за машины не было видно, что происходит за дорогой. Встав на четвереньки, он пополз по кювету, волоча по земле свой «АК» с единственным патроном. Добравшись до задней части машины, выглянул.

Однако стрельба оборвалась.

– Сука! – Голос Бурцева в неожиданно наступившей тишине показался необычайно громким.

В это время кто-то застонал. Череп обернулся. Артемьев лежал на боку, неестественно подогнув под себя руку.

Послышался звук приближающейся машины. Костя перевел взгляд на дорогу и увидел «УАЗ» Мациева.

Странное оцепенение, от которого все происходящее казалось за рамками реальности, вдруг прошло. Он выстрелил в лобовое стекло, тут же отбросил ставший ненужным автомат и кинулся к Ломагли. Чеченец был еще живой. Держась за грудь, лежа на животе, он вздрагивал всем телом и хрипел.

С трудом вырвав из его рук оружие, Костя развернулся обратно к дороге. В это время лес утонул в оглушительной пальбе. Казалось, невидимые духи, устроившись под каждым деревом, с неистовством молотили в огромные барабаны. Одновременно заскрипели тормоза «уазика» и захлопали двери. Сквозь просветы между деревьями он увидел мечущиеся по дороге фигурки боевиков. От «Газели» короткими очередями отстреливался Бурцев. Неожиданно Костя обнаружил Мациева. Отбежав в глубь леса и не замечая его, тот крался к микроавтобусу. Вскинув автомат, Череп поймал на целик его фигуру и нажал на спуск. Взмахнув руками, боевик упал. Боясь, что тот еще живой и сейчас сможет воспользоваться пультом, чтобы подорвать надетые на пленников пояса, он бросился к нему.

Мациев стоял на коленях, уперев лоб в землю и играя желваками. Левой рукой он зажимал правое предплечье. Автомат валялся в стороне.

– Что скотина, не ожидал?! – процедил сквозь зубы Череп и не целясь полоснул длинной очередью по спине бандита.

Белан медленно завалился на бок. Больше не теряя времени даром, Костя развернулся и побежал к дороге, со стороны которой продолжалась стрельба. «УАЗ» боевиков стоял, съехав на обочину. В лобовом стекле зияла дыра с паутиной трещин вокруг. Все двери были открыты. Рядом валялся боевик. Костя оглянулся на «Газель». Бурцев лежал на животе и стрелял куда-то через дорогу. Череп присел. Он не мог понять, где остальные бандиты. Пятеро вместе с Сопилко убиты. Нет еще троих. Над головой взвизгнула пуля. Упав на землю, он пополз к Бурцеву. До него оставалось несколько метров, когда Костя увидел, куда стреляет друг. Из зарослей травы и мелкого кустарника огрызался автоматным огнем еще один боевик. Он не высовывался, лишь по сгусткам дыма, поднимающегося то в одном месте, то в другом, Костя догадался, что после каждого выстрела тот переползает. Сзади послышался шорох, и в тот же момент по барабанным перепонкам ударила очередь. Бросившись в сторону, он перевернулся на спину и увидел Магомедова. Тот стрелял с нескольких десятков метров в Бурцева. Костя выстрелил в ответ. Попятившись, боевик упал на спину. Костя обернулся. Бурцев лежал, уткнувшись лицом в гравий. Рядом Артемьев. С другой стороны, в луже крови, Ренат. Перевел взгляд на микроавтобус. Словно заглядывая под машину, свесилась через боковую дверь женщина, уткнувшись в руль лицом, замер водитель.

Череп пополз к Бурцеву. Взяв его за плечо, перевернул на бок. Лицо было обезображено выходным отверстием пули. Он оглянулся на Артемьева и тут же заметил перебежавшего к дереву боевика.

– Сука, – скрипнув зубами, Череп дал короткую очередь в том направлении, где, по его мнению, тот укрылся.

Огляделся. Речи о том, чтобы воспользоваться «Газелью», не могло и быть. Для этого нужно вытащить из кабины водителя. Где-то поблизости еще как минимум двое боевиков. Он не был уверен, что Бурцев успел убрать бандита, который стрелял с другой стороны дороги.

Прижимаясь к земле, Костя пополз вдоль обочины. Справа, в глубине леса, треснула ветка. Приподнявшись на четвереньки, огляделся. Никого. Вскочив на ноги, он рванул прочь от дороги.

* * *

Оставив глубокой ночью машины рядом с лесной дорогой, проходящей через урочище Султан-Мурат, группа Филиппова выдвинулась к поселку Шена, расположенному в нескольких километрах южнее. Скорость передвижения оставляла желать лучшего. Темнота, спуски и подъемы, покрытые непролазным кустарником, вероятность встречи с какой-нибудь бандой – все это стало причиной того, что в назначенное место они вышли только под утро.

Полтора десятка дворов, окруженные высокими холмами, хорошо просматривались с возвышенности, на которой оказались спецназовцы. От леса село отделяло давно не паханное поле. Местами на нем уже разросся с человеческий рост кустарник. Сразу за ним виднелось запущенное здание школы, смотревшее на окружающий мир пустыми оконными проемами. Большинство расположенных за ней домов были почти полностью разрушены.

– Странно, – Полынцев перевел взгляд на Антона, – в этих районах много брошенных селений. Где люди, которые жили здесь раньше?

– Когда в Чечне к власти пришел Дудаев, из-за разгула преступности и беззакония Грозный и пригороды стали покидать русские. Квартиры продавали за бесценок или вовсе бросали, – пояснил Антон.

– Мягко сказал, командир, – раздался голос Вахида. – В лучшем случае хозяев выкидывали на улицу.

– Так из далеких аулов начался массовый переезд к благам цивилизации, – констатировал Дрон.

– Поступим следующим образом. – Не отрывая взгляда от разбросанных внизу домов, Антон тронул за рукав Джина. – Ты вместе с Исой и Шамилем спускаешься туда и под видом бандитов изучаешь обстановку на месте. Будьте понаглее. Прекрасно знаете, кто там живет. Я, Дрон и Злак останемся здесь. В случае чего отходите в нашу сторону. Мишень и Волков, – Антон развернул карту и, бросив на нее взгляд, показал рукой на небольшую возвышенность с другой стороны села, – там несколько глухих оврагов. Обследуйте их на наличие транспорта или его следов. Полынцев, Стромилов и Рязань выдвигаетесь по кромке леса справа. Действуйте по обстановке. Ваша задача, если Джин со своими ввяжется в бой, оказать поддержку огнем и обеспечить их отход.

После того как Полынцев и Джабраилов со своими людьми ушли, оставшиеся с Антоном офицеры рассредоточились вдоль опушки леса и стали ждать результатов разведки.

Обвешанные оружием Вахид, Шамиль и Иса, до неузнаваемости обросшие за время командировки, с воспалившимися от бессонницы глазами, вошли в село и сразу направились к одному из двух домов, в которых, по всем признакам, еще жили люди. На скамейке у высокого железного забора сидел мужчина.

– Милиция или русские есть в селе? – с ходу спросил Вахид, бесцеремонно усаживаясь рядом.

– Вы пришли, никого не таясь, днем, – с деланым безразличием во взгляде, посмотрев сначала на него, потом на остановившихся напротив Батаевых, вздохнул мужчина. – Значит, лучше меня знаете – здесь давно никого нет.

– С кем живешь? – Вахид оглядел улицу и вновь уставился на мужчину.

Крепко сложенный, с посеребренными сединами чеченец спокойно выдержал взгляд. Поправив кожаную шапочку на голове, усмехнулся:

– Вас не учили тому, что сначала надо здороваться? – Он пригладил пышные усы, подпирающие огромный нос. – Считаешь, если у тебя в руках автомат, приличия ни к чему?

– Извини, брат. – Вахид навалился спиной на забор и посмотрел на Ису. – Вчера у нас был тяжелый день. Всю ночь пришлось идти. Мои люди валятся с ног.

– Не называй меня братом. – Мужчина поднялся со своего места и направился в сторону калитки. – Меня зовут Лече. Я не хочу знать, кто вы и откуда. Накормить – накормлю. Но оставаться здесь не надо.

Следом за хозяином дома они прошли во двор. Он указал рукой в сторону навеса из шифера, под которым стояли стол и две скамейки.

– Подождите там. Сейчас я скажу жене, чтобы вас накормила.

– Спасибо, – ответил за всех Вахид. Ему стало неудобно за то, как он себя вел. – Мы оставим вам денег.

– Не надо, – отмахнулся Лече и скрылся в дверях веранды.

Спецназовцы расселись за столом, оставив оружие в углу. Все прекрасно знали, у кого в гостях находятся. Лече Хадаев был двоюродным дядей Рамхзана, главаря небольшой банды, хозяйничающей в этих краях до начала лета. Сейчас об этом человеке почти не слышно. Местные милиционеры, у которых побывал Филиппов, высказали предположение, что он либо погиб, либо ранен и находится на лечении где-то в Грузии или Турции. Так или иначе, теперь больше говорят о Мациеве по прозвищу Англичанин. Некоторые связывают появление этого боевика с исчезновением Рамхзана. Не исключено, что он стал жертвой какого-то спора с Англичанином. Преемник Хадаева до последнего времени не всплывал ни в каких сводках, пока группе не удалось установить его причастность к гибели семьи из Гуни. Сразу стало ясно, кто является организатором налетов на чеченские села под видом российских военных.

– Как думаешь, – Шамиль наклонился через стол к Вахиду, – у него нет в доме радиостанции?

– Возможно, он уже донес о нашем появлении боевикам, – с невозмутимым видом ответил Джин.

– Почему ты так спокойно об этом говоришь? – заволновался Иса.

– Антон на связи с батальоном РЭБ, – успокоил его Вахид. – В случае чего ему сообщат об этом.

– А мы как узнаем? – Иса удивленно захлопал глазами. Свои радиостанции они оставили, перед тем как направиться в село.

– Не волнуйся. – Джабраилов смахнул со стола крошку. – Филин в случае чего перекроет въезд.

Во дворе появилась пожилая женщина. Поздоровавшись, она выставила на стол нарезанный хлеб и вновь ушла.

– А если бандиты в соседних домах? – не унимался Иса.

– Что они могут сделать? – вопросом на вопрос ответил Вахид. – Мы для них свои. Смирись с этой мыслью.

– Сколько раз нас уже узнавали? – напомнил ему Шамиль. – Не боишься встретиться здесь с соседом?

– Не боюсь, – покачал головой Вахид.

– Зря, – заерзал Иса. – У меня в Беное уже прокол был. Лепутович погиб.

– Хватит трепаться, – оборвал его Вахид, увидев, как женщина вновь вышла из дома, неся перед собой тарелку с вареным мясом.

На некоторое время над столом воцарилась тишина.

– Не бедно живете! – восторженно воскликнул Джабраилов, когда Лече вновь вернулся к столу.

Усевшись с краю, он окинул придирчивым взглядом двор:

– Вчера быка резали.

– Был повод? – насторожился Шамиль. – Или так?

– Родственники приезжали. Живут в Грозном. Там плохо с продуктами.

Было заметно, что он волнуется.

– Лече, – закинув в рот пучок кинзы, Вахид испытующе посмотрел на хозяина дома, – у нас здесь неподалеку раненый есть. Можно на время у тебя оставить?

– Кто он? – встрепенулся Лече.

– Наш друг. Так как?

– В соседнем доме живет одинокий парень. Еще совсем молодой, но инвалид. Ему гранатой покалечило руки и нет одного глаза. Если дадите немного денег, он присмотрит за вашим человеком.

– Как это? – Иса непонимающе уставился на Хадаева. – Судя по всему, он сам не может обходиться без посторонней помощи.

– Моя жена готовит ему еду. Помогает убирать дом. Там хорошо.

Вахид вытер руки о лежащее на столе полотенце и встал:

– Пойдем, покажешь.

Лече молча поднялся.

Вахиду было достаточно беглого осмотра, чтобы догадаться – в доме совсем недавно жило много людей. Об этом свидетельствовал ворох немытой посуды, сложенной в тазу на летней кухне, отпечатки множества свежих следов разной обуви на тропинке, ведущей через сад в туалет. Однако он не подал виду. Оглядев двор, вошел в дом. Пятно оружейной смазки на полу. Кем-то забытые скрюченные стельки от армейских ботинок рядом со входом.

– А где парень, о котором ты говорил? – развернувшись к Хадаеву, спросил Вахид.

– Он утром уехал в больницу. Его мои родственники до Курчалоя подбросят.

– Это они здесь жили несколько дней? – разочарованно вздохнул Вахид.

Теперь ясно, откуда посуда и чьи следы.

– Да, – Лече отвел взгляд в сторону. – А как ты догадался?

Оставив вопрос без ответа, Вахид вернулся во двор. Шамиль и Иса стояли, напряженно вглядываясь в конец сада.

Он посмотрел в ту сторону и увидел идущего между деревьями человека.

– А это кто? – Вахид посторонился, пропуская мимо себя Хадаева.

– Сосед, – едва слышно ответил он и, почему-то развернувшись, хотел вернуться в дом.

– Погоди! – Положив ему на плечо руку и вынудив остановиться, Джабраилов многозначительно посмотрел на Шамиля.

Едва заметно кивнув, тот снял автомат и щелкнул предохранителем.

Глава 6

Прошел час с того момента, как Вахид с Батаевыми ушли в село. Стало припекать солнце. Не сводя глаз с дороги, идущей вдоль улицы, Антон съел несколько галет и банку тушенки. Неожиданно из густого кустарника, где укрылся Дрон, пискнул тон-вызов радиостанции.

– Первый, – раздался через некоторое время голос в наушнике переговорного устройства Антона, – это Дрон. На связь выходила «Сфера». Только что в Шене засекли работу радиостанции УКВ-диапазона с позывным «Гюрза». Запрашивали «Саида».

Приподнявшись, Антон оглядел пространство, лежащее между кромкой леса, где они укрылись, и первыми домами Шены. Не заметив ничего подозрительного, перебрался к Дрону.

– О чем конкретно говорили?

– Дословно. – Лицо Дрона сделалось сосредоточенным: – «Саид, в доме гости. Выдают себя за своих». Ответ: – «Разберемся. Сделай так, чтобы задержались».

– «Саид» – это же Яхяев, – недоверчиво глядя на Дрона, протянул Антон. – Что-то не верится мне, что он спокойно в сети работает. А где его засекли?

– Прямо в Гансолчу.

Антон задумался. Наверняка «гости» – это Вахид и Батаевы. Раз Саид ответил «разберемся», значит, он кого-то вышлет для проверки. Непонятно, почему эмиссар Шодди так смело работает в эфире без особой надобности. Может, находится в движении?

– Нужно взять под контроль дорогу, – наконец принял решение Антон. – Посмотрим, какими силами появятся, и пропустим в село. Потом сообщим Серому. Его бронегруппа здесь через полчаса будет.

– За это время можем наших чеченцев потерять, – возразил Дрон.

– Не маленькие, – отмахнулся Антон. – Втроем уйдут. Тем более их Полынь прикрывает.

Вновь ожила станция. На этот раз у него. Она была настроена на частоту группы.

– Это Мишень. Нашел овраг, который долго использовался как укрытие для машин. Судя по следам протекторов, «УАЗы» и джип. Ушли несколько часов назад.

– Понял тебя. – Антон повеселел. – Устраивайся там и жди. Наверняка вернутся. – Он повернулся к Дрону: – Я уверен, пленных и девок держат где-то здесь.

Вышел на связь Полынцев. Доложил, что находится на окраине села. Хорошо видит дом, куда вошел Джин со своими людьми. С тыльной стороны двора подъехал джип. Из него вышел один человек и, перебравшись через забор, направился в глубину сада.

– Может, это гонец от «Саида»? – Дрон вопросительно посмотрел на Филиппова.

Антон глянул на часы:

– Вряд ли. Во-первых, времени мало прошло, во-вторых, мимо нас никто не проезжал. А это – единственная дорога с Гансолчу.

– А ты не допускаешь того, что Саид работает на разных частотах? – сощурился Дрон. – С Шеной на одной, а с боевиками, которые в ее окрестностях, на другой. «Сфера» сумела засечь только одну.

– Возможно, – согласился с ним Антон.

– Может, подойдем вплотную? – осторожно предложил Дрон.

– Ага, – Филиппов посмотрел в сторону поля, на котором не было почти никаких укрытий за исключением редкого кустарника, – на расстояние броска гранаты…

Заработал уже спутниковый телефон. Антон, хмыкнув, достал его из нагрудного кармана и развернул антенну.

– Твои люди есть в окрестностях Гансолчу? – раздался голос командира дивизии.

– Нет. – Антон многозначительно посмотрел на Дрона.

– Я блокирую село, – продолжал Серов. – Назови свои координаты.

– Мы в трех районах. – Антон развернул карту и продиктовал цифры по кодировочной сетке, которую дал начальник разведки дивизии.

– Понял тебя, – после небольшой паузы ответил тот и отключился.

Почти сразу вышел на связь Полынцев. Антон забрал станцию у Дрона:

– Слушаю, Первый.

– Наши абреки садятся в джип с приехавшим чеченцем. – Его голос был взволнован. – Они с оружием, выглядят спокойно… Все, машина разворачивается в сторону Бас-Гордали.

Антон растерялся. Такого развития событий он не предусмотрел. Планировалось сегодня ограничиться работой в окрестностях Шены. У чеченцев не было никаких средств связи. На этом настоял Вахид, ссылаясь на то, что воспользоваться ими все равно не удастся. Радиостанции могли вызвать лишь дополнительные вопросы у бандитов. Раз они есть, значит, с кем-то по ним работали. Джабраилов был уверен, что боевикам известны радиоданные Весхана Илисханова, отряд которого был разгромлен в середине лета. Он же собирался выдать себя и Батаевых за людей этого полевого командира. Как назло, они не знали ни частот, ни позывных, которыми он пользовался.

– Ждем до обеда, после этого заходим в село и начинаем трясти дядю Хадаева, – наконец принял Антон решение. – Мишень пусть сидит в своем овраге. Может, машины появятся.

Спустя некоторое время откуда-то с севера послышался шум вертолетов. Что-то ухнуло.

– Началось, – посмотрев на часы, проговорил Дрон. – Быстро армейцы до Гансолчу добрались.

– Еще час позагораем – и вперед, – пропустив его слова мимо ушей, произнес Антон.

Когда Антон постучал в калитку дома Хадаева, был полдень. К этому времени он уже знал, что спецоперация в селе особых результатов не дала. Был обнаружен в одном из домов поправляющий свое здоровье раненый боевик, и все. Яхяев исчез задолго до того, как Гансолчу был блокирован. Все говорило о том, что покинул он свое убежище без спешки и готовился к этому заранее. Этим объяснялась и его безбоязненная работа в эфире. Одновременно начальник разведки информировал Антона о боестолкновении на дороге между Хиди Хутором и Майртупом. Сейчас на том месте работала следственная бригада, но уже было ясно, что перестрелка возникла между пленными и боевиками. Установлены личности убитых как с одной, так и с другой стороны. Среди них было трое солдат, числящихся без вести пропавшими. Именно они оказались сняты боевиками на видео, которое послужило поводом командировки группы Антона в Чечню. Также найден труп Ломагли Яшуева по кличке Доктор. В последнее время этот человек был особо приближенным к главарю банды Белану Мациеву. Самого полевого командира обнаружить не удалось. Есть предположение, что он тяжело ранен. Всплыли и два интересующих группу «УАЗа». Оба находились в районе недавнего боя. По всей видимости, боевики планировали снять очередной «боевичок» с участием российских военных. Однако каким-то образом у пленных, которые должны были играть роль карателей, оказались боеприпасы. Нашелся свидетель происшедшего. Это был подросток, ехавший на микроавтобусе. Судя по всему, пленники должны были остановить его и расправиться с пассажирами. Сделали только первое.

Антон нервничал. Он стал подозревать, что джип, на котором уехал Джабраилов и Батаевы, как раз и принадлежал Мациеву. Возможно, что он даже находился в нем. Наверняка, если ранения серьезные, просто лежал на заднем сиденье, отчего Полынцев его попросту не заметил. На всякий случай он все же не стал снимать засаду у оврага.

Вышедший из ворот Хадаев старался выглядеть спокойно, однако это у него получалось неубедительно.

Антон с самого начала принял решение действовать так, словно им точно известно о гостивших здесь бандитах. Этим он убивал сразу двух зайцев. Во-первых, укрепит уверенность Лече в том, что Джабраилов и его люди настоящие моджахеды, а не какие-то там подставки. Во-вторых, это давало возможность детально осмотреть дом и хозяйственные постройки. Поэтому, когда Дрон еще только пробирался вдоль забора к въездным воротам под прикрытием Завьялова, со стороны сада начали проникновение Полынь и Стромилов.

Прижав палец к губам, Дрон дернул Лече за отвороты пиджака и толкнул к стоящему с другой стороны Филиппову.

– Кто в доме? – прижав локтем горло Хадаева, который навалился спиной на забор и осел, одними губами прошептал Антон.

– Жена, дети! – задыхаясь, прохрипел тот.

– Где боевики? – Задавая следующий вопрос, Антон краем глаза заметил, как во двор юркнул Дорофеев, а его место у калитки занял Завьялов, опустившись на одно колено.

– Нет боевиков! – запричитал мужчина, вращая глазами. – Я один с семьей живу.

Тем временем со двора послышались крики и грохот. Зазвенело стекло.

– Стой…

– К стене лицом…

Закричала женщина. Послышалась быстрая русская речь.

– Дом окружен! – продолжал наседать Антон. – Если хоть один мой боец пострадает, я сравняю его с землей!

– Никто не пострадает. – Чеченец попытался освободиться.

Однако Антон схватил его за отворот пиджака, развернул к себе спиной и, прикрываясь живым щитом, направился внутрь двора.

Здесь уже вовсю хозяйничали Дрон, Полынцев и Волков. Завьялов остался снаружи.

Пока офицеры осматривали постройки, Филиппов провел Лече под навес, где был установлен стол, и вынудил его сесть на скамейку.

– К тебе утром вошли трое вооруженных людей. – Антон пристально посмотрел в глаза чеченца. – Где они?

– Не знаю, о ком ты говоришь. – Взгляд мужчины вдруг сделался спокойным. – Ищи.

– Не делай из меня идиота. – Антон посмотрел на часы, затем перевел взгляд на профиль сидевшего к нему боком Лече. – Я своими глазами видел, как ты с ними разговаривал, а затем впустил во двор. Куда подевались эти люди? А может, у тебя где-то под домом схрон? Так мы быстро по кирпичу здесь все раскидаем.

– Зашли попросить воды и еды, – зло заговорил Лече. – Разве откажешь? У всех автоматы. Немного посидели и ушли. Давно это было.

– Врешь. – Антон упер руки в стол и навис над чеченцем. – Темно-синий джип, на котором они уехали, чей?

– Не знаю, – после небольшой паузы ответил Лече. – Наверное, их.

– О чем говорили? – продолжал наседать Антон.

– Ни о чем. – Чеченец пожал плечами.

– Шеф. – Со ступенек крыльца сбежал Дрон. В руке у него была портативная радиостанция. – Смотри, в доме нашел.

– Что ты на это скажешь? – Антон взял из рук Дорофеева находку и включил. – Частота «Саида»!

– Не моя это вещь. – Лече заерзал. – Нашел. И не знаю я, кто такой Саид.

– Опять врать начал! – Антон вернул радиостанцию Дрону и опустился на скамейку. – Хадаев Рамхзан кем тебе приходится?

– Ну и что из этого? – Чеченец зло сощурился. – Я его сто лет не видел…

– Осмотрите следующий двор, – не сводя взгляда с Хадаева, сказал Антон Дорофееву.

На лице Лече не дрогнул не один мускул. Антон знал эту породу чеченцев. Сами они не воевали, относясь ко всему происходящему в республике философски. Что такого в том, что к нему в дом вошел чеченец и обратился с какой-нибудь просьбой?

– Скажи, неужели ты думаешь, что мы к тебе просто так, от нечего делать пришли? – уже более миролюбивым тоном спросил Антон.

– Вы всегда являетесь, когда захотите, – фыркнул чеченец.

– А боевики тебя заранее ставят в известность? – съязвил Антон.

– Если мой родственник воюет против вас, значит, весь его род враги? – испытующе глядя на Антона, спросил Лече.

– Он не только против меня воюет, а против всего своего народа, – уточнил Антон. – Я знаю, что Белан Мациев, забрав недавно пленных, которых здесь прятали, пытался разыграть в окрестностях соседнего села очередной спектакль.

От этих слов Лече переменился в лице. Отвернувшись, он передернул плечами, словно ему за шиворот что-то попало.

– Хочешь сказать, ты и об этом ничего не знаешь?

– Нет, – твердо стоял на своем чеченец.

– Хорошо. – Антон вздохнул. – Тебе все равно рано или поздно придется это признать. Я не следователь. Мне твои показания под протокол не нужны. Надо будет – разговорю.

– Зачем пугаешь? – Лече скрипнул зубами.

– Еще не пугаю, – спокойно ответил Антон. – Меня очень интересуют три женщины, которые были у Мациева, и я буду добиваться от тебя подробностей о них.

– Какие женщины?! – Лече усмехнулся. – Первый раз слышу про Мациева.

– Нам известно, что из них готовят смертниц. Могу назвать даже поименно каждую и из какого села, – продолжал наседать Антон. – Только имей в виду, если сейчас тебя ждет маленькая беда, то после того, как они подорвут себя где-нибудь в Москве, ты пойдешь как соучастник в организации теракта. В этом случае уже никогда не окажешься на свободе. Подумай о семье.

С этими словами Антон встал из-за стола и направился вслед за своими офицерами.

– Ты как раз вовремя! – воскликнул Дрон при виде появившегося во дворе Филиппова. – Здесь бункер. Вход под печью. Внутри топчан, параша. В общем, вчера в нем еще обитали. Случайно наткнулись. По тропинке, ведущей к тыльной стенке, нашли.

– Кто в доме? – Антон оглядел двор.

– Никого. Но, по всем признакам, здесь обитали, по меньшей мере, человек десять. Среди них – несколько женщин и пленные.

– Начальник! – неожиданно окликнули Антона со спины. Он обернулся. К нему через двор направлялся от калитки Хадаев. – Поговорить надо, – подойдя вплотную, глухим голосом сказал он.

– Вот это уже другой разговор. – Антон повеселел. – Говори.

– Здесь был Мациев и мой племянник тоже. – Он сокрушенно вздохнул. – Я уговаривал его пойти с повинной. Но он ответил, что Белан не позволит этого сделать. Рамхзан пытался прекратить вести такой образ жизни. Предложил своим боевикам сложить оружие. Они не послушались его. Пригрозили убить семью. Из-за этого его место занял Англичанин. Мой родственник теперь – рядовой боевик. Но он ищет возможность бежать из банды.

– Не верю. – Антон категорично покачал головой. – Темнишь ты что-то.

– Ничего я не темню. Они, когда здесь жили, мне угрожали. Если Рамхзан сбежит, меня тоже убьют. Ему некуда деться…

– Хорошо, – оживился Филиппов. – Допустим, я тебе поверил. Куда тогда исчезли женщины?

– Не знаю, – развел руками Лече. – Вчера были здесь. Утром не стало.

– Кто приезжал к тебе на джипе?

– Это человек Мациева. Я не знаю, как его зовут.

– Снова врешь. – Антон цокнул языком и покачал головой. – Не получается у нас с тобой разговора.

– Почему ты мне не веришь?

– Потому что после того, как те, кого мы ищем, вошли в твой дом, ты связался с Саидом и сообщил, что в селе чужие. – Антон не сводил взгляда с чеченца. – Есть запись твоего разговора. Так кто был на джипе? Гонец от Яхяева, который должен был разобраться, что у тебя за люди?

– Нет, – Лече покачал головой, – это была машина Мациева. На ней приехал его человек и сказал, что Белан сильно ранен. Он забрал его компьютер. Те трое, что пришли ко мне раньше, о чем-то с ним поговорили и тоже уехали.

Антон переглянулся с Дроном. Обоим стало ясно, что от Яхяева еще никто в селе не появлялся.

Нужно было срочно организовать засаду.

* * *

Косте казалось, что он бежит уже целую вечность. Ветки били по лицу, но он не чувствовал боли. Спотыкаясь о корни старых деревьев, гигантскими венами вылезшие из земли, он несколько раз упал, разбив колени. Выбившись из сил, перешел на шаг и, наконец, совсем остановился. Неожиданно все вокруг поплыло. Бросив автомат на землю, он ухватился руками за сук огромного бука. Пытаясь унять приступ головокружения, тяжело дыша, долго стоял, глядя себе под ноги. Сердце билось так, что при каждом ударе в глазах темнело. Ныли сбитые в кровь ступни. Тяжелые армейские ботинки были обуты на босу ногу, отчего ощущения были такими, будто в них налили раскаленного железа. Едва отдышавшись, он огляделся. После пробежки стало мутить. Костя не сразу догадался, что это результат недельного употребления наркотиков. Охватило странное беспокойство. Подняв с земли автомат, он устремился дальше, в глубь леса. Ориентируясь по солнцу, долго шел от дороги, потом повернул влево. Теперь он направлялся строго на север, к равнинной части. Прикинув в уме расстояние, пришел к выводу, что к вечеру доберется до Курчалоя. Там комендатура. Казалось, с того момента, когда он ехал с прапорщиком в Автуры, прошла целая вечность.

Невыносимо заныл затылок. Пройдя еще немного, Костя наткнулся на небольшой ручей. Умывшись и напившись, направился вдоль него, уверенный, что скоро выйдет к своим. Он часто рассматривал карту, которую повсюду возил с собой Курмачев, и прекрасно знал, что все ручьи и небольшие речушки текут здесь строго на север, к равнине. Идти было тяжело. Справа и слева были возвышенности, покрытые лесом. Ручей петлял по каменистому дну небольшой ложбинки.

Пройдя с километр, Костя поднялся на небольшой взгорок и, усевшись на трухлявый ствол поваленного дерева, разулся. Ноги были красными, словно их окатили кипятком. В принципе, и ощущения были почти такими же. Поднявшись, он поковылял обратно к ручью, оставив автомат и ботинки. Войдя по щиколотку в ледяную воду, зажмурился. В ногах появилась приятная ломота. Боль стала слабее. Неожиданно его словно ударило током. Раздался едва уловимый слухом скрип камней под подошвой человека, и Костя ощутил на себе чей-то взгляд. Он открыл глаза. Справа, в какой-то паре десятков метров стоял чеченец. Он глядел на Костю немигающим, колючим взглядом, от которого ему стало нехорошо. Ужас очередного пленения, охвативший его, словно сжал какую-то пружину. Сделав гигантский шаг назад, Костя бросился к оружию:

– Сергей, Макс, здесь чехи! – заорал он несвоим голосом, решив таким образом сбить с толку бандита.

Взбежав на взгорок, Костя замер. На том месте, где он оставил оружие и обувь, стояли два угрюмого вида мужчины. Оба держали в руках автоматы, направленные ему в грудь.

– Черт! – простонал он и опустился на землю.

– Кто такой? – один из боевиков подошел к нему и толкнул в грудь ногой.

Костя повалился на спину. В тот же момент два мощных удара по корпусу заставили его скорчиться и застонать. Схватив за шиворот, его поставили на ноги.

– Что ты здесь делаешь?

– Ноги мою, – ошарашил Костя.

– Свинья, – протянул, брезгливо морщась, бандит. – Здесь люди воду пьют.

Новый удар в голову опрокинул его на спину. С трудом перевернувшись на живот, он закрыл лицо руками. Однако больше его не били. Снизу, от ручья, подошел еще один боевик:

– Кого он звал?

– Блефовал, – раздался спокойный голос. – Вокруг никого нет.

– Кто он?

– Не знаю. Форма новая, оружие. Может, дезертир?

– Куда ты шел? – Костю потрясли за плечо.

– Никуда, – едва слышно ответил он и втянул голову в плечи, опасаясь очередного удара. – Я от своих ушел…

– Как это? – раздался над ухом удивленный голос.

Костя лихорадочно обдумывал ответ. Он уже понял, что эти боевики не были в курсе событий, участником которых он оказался. Подсказанная ими версия давала шанс на очередной побег. Врать о том, что он не хочет воевать или желает быть наемником, чтобы заработать денег, опасно. Просто не поверят. Все и так знают, что боевикам, тем более из числа русских, если и платят, то очень мало и исключительно фальшивыми долларами. Мысли вихрем пронеслись в голове. Неожиданно перед глазами встал недавний эпизод, случившийся в части. Один из контрактников, прослуживший более двух месяцев, был арестован работниками военной прокуратуры и офицером ФСБ прямо на построении в парке автомобильной техники. Потом Костя узнал, что этот парень заключил контракт после того, как совершил преступление. Таким образом он думал спрятаться от правосудия. Но подельник был задержан, и на основе его показаний разыскали и второго соучастника. Тогда кто-то в шутку сказал, что надо было ему к бандитам бежать.

– Я из части ушел, – приподнявшись, прохрипел Костя. – Мне хана там. Следак из России приехал. Ребята предупредили… Я как раз в караул заступил. Прямо с поста и рванул.

Его схватили за плечи и усадили, прислонив спиной к дереву. Самый молодой чеченец нагнулся к нему:

– Что натворил?

– Это еще до призыва. – Костя сделал вид, что опасается признаваться.

– Не бойся. – Боевик оглядел своих товарищей и, улыбнувшись, вновь уставился на него: – Говори!

– Убийство на мне. – Он шмыгнул носом. – И несколько грабежей. Лучше здесь прикончи. Назад не вернусь. Мне пожизненное светит.

– Зачем такой молодой умирать собрался? – хмыкнул боевик. – Вставай. Если не врешь, мы тебе поможем. Ты в какой части был?

Догадавшись, что боевики не просто так задали этот вопрос, а наверняка собираются проверить, он назвал номер медицинского отряда и фамилию арестованного контрактника.

– Мохов.

– Как ты оказался здесь? – удивился боевик. – От Грозного два часа езды…

– На выезде из города дождался утра. – Череп вошел в роль и уже говорил уверенно. – Блокпост обошел и остановил попутку…

– Номер помнишь? – перебил его все это время сидевший молча на бревне чеченец.

Костю вновь охватило волнение. В голосе боевика проскользнули нотки недоверия. Действительно, слишком сказочно выглядит ситуация с попуткой. Чеченцы ни за что не остановятся, чтобы подвезти солдата. Разве только боевики или работорговцы.

– Я сделал вид, что стрелять собираюсь… Не верите? – Он разозлился на себя, но получилось, будто сдали нервы. – «ЗИЛ» с синей кабиной. Номер и не собирался запоминать!

– Ладно! – ближе стоящий к нему боевик похлопал по плечу. – Иди умойся. Пойдешь с нами. Считай, тебе повезло.

* * *

Увидев у входа в дом вооруженных людей, незнакомец вынул пистолет и замедлил шаг.

– Это свои, – поспешил его успокоить Лече, выйдя навстречу. – Где Белан?

Джабраилов непроизвольно переглянулся с Шамилем. Это не ускользнуло от внимания чеченца. Он подошел ближе, изучающе глядя на офицеров, изображающих из себя боевиков:

– Кто вы такие?

– Мы из отряда Весхана, – ответил за всех Вахид. – А ты?

– Судя по твоей реакции, брат, ты уже понял, что я от Англичанина, – настороженно ответил незнакомец. – Меня зовут Наби.

Вахид и его товарищи тоже представились. Они не стали называться другими именами. Была вероятность того, что Наби уже видел их когда-то. Сказали, что они родом из Курчалоя.

– Я давно ничего не слышал о Весхане, – пряча пистолет в висевшую на поясе кобуру, облегченно вздохнул Наби. – Говорили, он погиб?

– Да, – подтвердил Джабраилов. – Он умер, как подобает настоящему моджахеду – с оружием в руках. Нам тоже досталось. Два месяца мы скитались по селам, рискуя жизнями своих родственников, как волки, зализывали раны.

– Куда идете теперь?

– Мы ищем своих. Нашу землю топчет враг. – Вахид, словно ища поддержки своим словам, посмотрел на Ису и Шамиля.

– Значит, вам повезло. – Наби протянул руку Вахиду. – Давайте со мной. Заодно поможете. Утром мы попали в беду. Потеряли людей. Ранен Мациев. Ваше появление как раз кстати.

– Что нужно сделать? – Шамиль, изобразив на лице готовность к самопожертвованию, подошел ближе.

Однако Вахид понял – Батаев-старший намекнул ему, что не стоит сейчас брать боевика. Будет больше пользы, если они подберутся к Белану.

– Подождите здесь, – засуетился Наби.

Напряжение на его лице сменилось веселостью. Он проскочил в дом и через минуту вышел оттуда с ноутбуком в руках.

– Белан сказал забрать женщин. – Он выжидающе уставился на Лече.

Тот развел руками и, бросив быстрый взгляд на Вахида, вздохнул:

– Тебя опередили. С ними ушел мой племянник.

– Рамхзан?! – воскликнул Наби. – Белан ничего не знает!

– Это приказ Саида, – глухим голосом ответил Лече.

– Значит, поэтому его сегодня оставили здесь? – испытующе глядя в глаза хозяина дома, процедил сквозь зубы бандит. – Белан сначала очень удивился, зачем он понадобился Аюпу. Теперь все ясно. – Боевик сплюнул себе под ноги и зло посмотрел на Лече. – Твой родственник не прав. – Затем развернулся к Вахиду и махнул рукой: – Пойдемте со мной.

– А как ваш раненый? – неожиданно напомнил Лече.

Вахид на секунду растерялся, но тут же взял себя в руки:

– Он в надежном месте.

Сразу за забором, которым был огорожен сад, стоял темно-синий джип.

Незаметно Вахид оглядел подступившие с другой стороны к грунтовке кусты орешника. Однако никого из своих не увидел. Но он был уверен – Полынцев со Стромиловым здесь.

В машине, за задними сиденьями, на сложенном вдвое матраце лежал, подогнув под себя ноги, человек. Он был обнажен по пояс и накрыт сверху простыней, через которую проступали пятна крови.

– Как ты, командир? – Наби, встав коленями на сиденья, перегнулся через спинку и приподнял простыню. Мужчина был в бинтах. Почувствовав, как машину качнуло, он простонал. – Нужен срочно врач, – заботливо укрыв раненого, засуетился бандит, пересаживаясь за руль.

Вахид растерялся. Он узнал раненого. Белан Мациев собственной персоной. Протяни руку, и вот этот негодяй твой. Наби не в счет. С ним не придется возиться. Поверив новым знакомым, он не ожидает получить удар в спину. Но цель группы не ограничивалась пленением или уничтожением Мациева. Он готовил смертниц. По всем данным, эти женщины находились с ним. Сейчас, став свидетелем разговора Наби с хозяином дома, Вахид понял, что чеченок увез Рамхзан. По реакции нового знакомого было понятно: это сделано без ведома Мациева, и тот будет недоволен известием. Раз так, то можно рассчитывать на то, что, придя в себя, Белан постарается выяснить, куда дели его рабынь. Значит, в стане боевиков не все так гладко. По каким-то соображениям Мациева отодвигают в сторону. Появилась возможность разобраться во всем этом изнутри, а если хорошо подумать, то становится реальным выйти на Саида. Это гораздо крупнее улов, нежели превращенный в решето опальный Мациев.

Тем временем Наби завел двигатель и, проехав по поселку, вырулил на шоссе. Машину мелко затрясло. Виной тому гравийное покрытие. Белан начал стонать. Наби забеспокоился и поехал медленнее, почти со скоростью пешехода. Салон наполнился пылью.

– Куда ты едешь? – не выдержал Иса.

– В Эникали есть фельдшер, – неопределенно пожал плечами Наби. – Только, – он с опаской бросил взгляд в зеркало заднего вида и вздохнул, – сейчас в районе полно шакалов, а через лес плохая дорога…

– У меня есть промидол, – неожиданно предложил Иса. – Давно с собой ношу. Как-то, еще весной, колонну встретили, в ней врач ехал. Мы его чемоданчик прихватили…

Поймав на себе осуждающий взгляд Вахида, он осекся.

Наби съехал на обочину:

– Давай, уколи его. Если полегчает, то напрямую поедем.

* * *

Узнав, что от Яхяева до сих пор в селе никто не появился, Антон принял решение устроить в доме Лече Хадаева засаду. Он и Дорофеев расположились в одной из скромно обставленных комнат, окна которой выходили во двор и на улицу. Завьялов укрылся на крыше хлева. Полынцев занял чердак пустующего дома на другой стороне улицы. Стромилов остался во дворе, где они обнаружили вход в бункер. Лече сидел в простенке между окнами на стуле, перебирая четки. Женщин заперли во второй комнате. Единственное окно закрыли ставнями и подперли снаружи палкой.

Потянулись мучительные часы ожидания. Усевшись на диван, Дрон стал крутить найденный в одной из комнат кубик Рубика. Антон вышел на связь с Мишеневым и, уточнив обстановку, с безучастным видом уселся рядом с Дорофеевым.

На село опустились сумерки. Уже нельзя было разглядеть выражения лица Хадаева, когда заработала станция.

– Слушаю, Филин. – Антон встал и подошел к окну.

– Это Полынь, – раздался голос капитана. – «Нива» белая. Остановилась, не доезжая отворота в село. Вышли двое. Она поехала дальше… По-моему, прямо в лапы Мишени.

Антон едва открыл рот, чтобы ответить, как Лече, до этого смирно, словно изваяние, сидевший на стуле, бросился на него.

Отступив в сторону, Антон ткнул ему кулаком в солнечное сплетение. Охнув, чеченец согнулся и в тот же момент получил согнутым локтем в основание черепа. Сделал еще шаг и, удивленно хмыкнув, завалился на бок.

– Свяжи ему руки, – как ни в чем не бывало скомандовал Антон соскочившему с дивана Дрону и тут же стал уточнять задачу по радио: – Полынь, если пойдут по улице, ждешь, когда приблизятся к воротам. Мы их встретим в калитке. Злак, если направятся дворами, впустишь в дом и двигаешь следом. Брать, по возможности, обоих живыми.

– А что, Лече нельзя уговорить встретить гостей и проводить в дом? – удивился Полынцев.

– Он уже отдыхает, – посмотрев на неподвижно лежащего на полу хозяина дома, ответил Антон.

– Обходят село с тыла. Пойдут через сад, – неожиданно сообщил Полынцев.

– Хорошо, – Антон облегченно вздохнул. – В доме бандитов брать легче.

Неожиданно он вспомнил про радиостанцию, которую нашли в доме. Наверняка, подойдя ближе, боевики выйдут на связь, если уже не пытались этого сделать. Может, заставить ответить Хадаева?

Не сводя задумчивого взгляда с до сих пор не пришедшего в себя хозяина дома, взял ее со стола, щелкнул тумблером питания. Рисковать не хотелось. Лече вряд ли согласится обмануть своих. Скорее наоборот – постарается предупредить об опасности. Словно прочитав его мысли, станция запищала. Зажав рукой микрофон, он надавил и отпустил передачу. Станция заговорила на чеченском. Из обрывков знакомых слов Антон понял – боевики сообщили, что идут вдвоем.

Он опять нажал на передачу, ничего не говоря.

Вновь бандиты стали что-то спрашивать. Антон повторил несколько раз манипуляцию. Боевики, которые шли сейчас сюда, вместо ответов получали шум. Так бывает, когда батареи разряжены.

Вскоре Завьялов сообщил, что «гости» прошли мимо него.

Антон встал справа от дверей, Дрон слева. Послышались шаги и настороженные голоса. Тяжелые армейские ботинки загремели по дощатому настилу крыльца. В дверном проеме появился рослый бородач. Он шел, держа автомат за цевье. Антон сделал шаг в сторону бандита, подтянув левую ногу к груди и словно перешагивая через препятствие, наступил сверху на свисающий ремень. Оружие с грохотом вылетело из рук бандита на пол. В тот же момент он ткнул ему прямыми пальцами в глаза. Взвизгнув, боевик схватился за лицо и наклонился вперед. Толкнув его за затылок внутрь дома, на пол, Антон выскочил в дверь. Дрон в это время, словно гигантский кот, бесшумно прыгнул на спину чеченцу и, двинув кулаком по голове, стал заворачивать руки за спину.

На улице Завьялов уже восседал на втором госте. Он крался позади идущего вторым бандитом до тех пор, пока Антон не напал на первого. Это послужило ему сигналом к действию. Схватив боевика за ноги и уронив лицом о землю, он всей своей массой обрушился сверху. На все ушли секунды. По сравнению с тем временем, которое было потрачено на ожидание, – ничто.

Их связали и усадили, прислонив спинами к стене.

– Кто такие? – Антон перевел взгляд с одного бандита на второго.

– Пошел ты! – зло прошипел самый рослый. Это ему Антон ударил в глаза. Теперь бородач зло щурился и пытался вытереть о плечо слезы.

– Лече! – неожиданно крикнул второй. – Это и есть твои гости?

Снова заработала станция. Антон отошел в сторону.

– Слушаю, Первый.

– Это Мишень, «Ниву» взяли.

– Понял. – Антон на секунду задумался и, приняв решение, поднес радиостанцию к губам: – Забирай ее и подъезжай к дому Хадаева. Пора сворачиваться.

– Думаешь, «гостей» больше не будет?

– Думаю, нет, – ответил Антон и вернулся к пленникам.

На все попытки Дорофеева разговорить чеченцев те отвечали молчанием.

– Веди этого в сад. – Филиппов пнул по ногам боевика, которого брал Завьялов. – А с этим я сам поговорю. И уберите отсюда Хадаева. Он уже не нужен.

Дрон выполнил распоряжение. Оставшись наедине со связанным боевиком, Антон опустился перед ним на корточки:

– Как тебя зовут?

– Джабраил, – после небольшой паузы ответил пленник.

– Вас отправил сюда Аюп?

– Да, – покосившись на входную дверь, едва слышно ответил тот.

– Где он сейчас?

– Даже если бы знал, все равно не сказал.

– Утром он был еще в Гансолчу?

– Зачем спрашиваешь, если знаешь? – вопросом на вопрос ответил чеченец и отвернулся.

– Он покинул село до того, как туда пришли военные? – Схватив бандита за подбородок, Филиппов вынудил его смотреть на себя.

– Ты что, глупый, да? – Боевик зло уставился на Антона. – Я же сказал: не знаю.

– Я глупый, – подтвердил Антон. – Это ты точно подметил. А еще не люблю, когда мне об этом говорят в лицо. Но имей в виду, у тебя, умник, выбора нет. Либо ты будешь говорить, либо я прикончу тебя как вшивого пса.

– Думаешь, боюсь? – Чеченец криво усмехнулся.

– Конечно, боишься, – подтвердил Антон. – И рад бы сказать, где Яхяев, да сам не знаешь. Ведь ты для него обыкновенное быдло, и он перед тобой не отчитывается, куда и зачем исчезает, потому как не доверяет. Теперь тебе только и остается умереть в моих глазах героем. Но не получится. Я уже давно здесь и такой публики навидался. Ваши главари в последний момент всех бросают и уходят. Знают, что потом еще дураков найдут за фальшивые баксы воевать. Этим и объясняется их живучесть. Они никогда не делятся своими планами с вами, стадом баранов. Ты сколько здесь в месяц получал?

– Я воюю не за деньги, – гордо ответил Джабраил.

– А ты, оказывается, совсем дурак! – не выдержал Антон. – Яхяев за каждый день пребывания в Чечне получает на свой счет пять тысяч. Он даже может не воевать. Ему платят за то, что он есть.

– Откуда про Аюпа знаешь? – В глазах боевика появилось недоумение.

– Работа у меня такая, – хмыкнул Филиппов и прислушался.

Со двора доносились звуки ударов и вскрики. Дрон работал по-своему.

– Я правда не знаю, где Аюп сейчас, – неожиданно признался Джабраил.

– А кто знает? – удивился Антон. – Как ты его должен был найти, после того как отсюда вернешься? Или твой друг в курсе?

– Доку тоже не знает, – сокрушенно вздохнул боевик, – а вот Лече… Больше не спрашивай меня.

– Понял тебя. – Антон встал. – Не обманываешь?

– Незачем мне врать.

– Хорошо. – Антон направился было к дверям, но на полпути остановился и развернулся к боевику: – У тебя грехов много?

– Я недавно в отряд попал. Толком и не воевал. Больше прятались.

– Если все так, как ты сказал, я позабочусь о том, чтобы тебе не давали много.

– Спасибо. – Чеченец потупил взгляд. – И еще – извини за тупого.

– Думаешь, расплачусь? – Антон улыбнулся и вышел. – Дрон! – Оказавшись во дворе, подозвал он офицера.

Из глубины сада появился силуэт капитана.

– Я!

– Что-нибудь узнал?

– Молчит, как партизан. – Дорофеев провел тыльной стороной ладони по лбу.

– Сообщи Серому, пусть за ними присылает своих архаровцев.

– Что, отдадим? – зачем-то уточнил Дрон.

– Нам они ничем не помогут, – подтвердил Антон. – А вот Лече пока прихватим с собой. С ним нужно плотно поработать.

– Ты уверен?

Антон хмыкнул:

– Абсолютно.

Глава 7

Не доезжая километр до Эникали, Наби свернул с узкой грунтовки в заросли кустарника и заглушил двигатель. Большую часть пути они проехали по проселочным дорогам, через покрытые лесом и кустарником высокие холмы.

Спуски, чередующиеся с подъемами, и тряска измотали их, не говоря уже о раненом Белане, который то скрипел зубами, то стонал, то вскрикивал. Иногда он затихал. Тогда сидевший за рулем Наби просил Вахида посмотреть, живой или нет его командир. Было заметно, что он очень волнуется.

– Присматривайте за ним, – почти с мольбой в глазах просил, уходя в село, Наби. – Я быстро. Одна нога здесь, другая там…

– Может, заберем машину с Мациевым и рванем отсюда? – глядя, как силуэт Наби, удаляясь, растворяется в сумерках, осторожно спросил Иса.

Вахид оглянулся на стоящую позади них машину, потом на Батаева и сокрушенно вздохнул:

– Сам подумай, какой теперь с него толк? – Он потер глаза. – Все равно не жилец. Пять ранений. Его сейчас хоть в Склиф вези – бесполезно.

– Ты знаешь, – лицо Исы исказила брезгливая улыбка, – это нормальный человек от одного такого ранения загнется, а он еще нас с тобой переживет.

– Не торопи события, – предостерег его Вахид. – Иди лучше посмотри, может, загнулся. А кончить мы его всегда успеем. Хотя он нам нужен живым так же, как и этому Наби.

– Вот я тебе и предлагаю, – начал было Иса, но Джабраилов не дал ему договорить:

– В неволе он не принесет пользы!

Вздохнув, Иса отправился выполнять его распоряжение.

Наби появился глубокой ночью. Вахид дремал на переднем сиденье джипа, Батаевы сидели снаружи, делая вид, что оберегают его сон и раненого боевика.

– Ты почему один? – удивился Вахид, проснувшись и увидев бандита.

– Как он? – проигнорировав вопрос, с тревогой в голосе спросил Наби.

– Жив, но без сознания.

– Врача уже нашел. Он ждет, – усаживаясь за руль, сообщил Наби и завел двигатель.

Вопреки ожиданиям, в село не поехали. Выехав на шоссе, через несколько сот метров свернули с него вправо и вновь запетляли по грунтовой, давно не езженной дороге. По кузову застучали ветки.

Вахид не задавал больше вопросов. Между тем дорога пошла под уклон. Миновали небольшой ручей, проехали поле. Вновь оказались в лесу. При этом Наби уверенно вел машину, невзирая на темноту и множество разных отворотов. Вахид понял, что они едут в специально оборудованный боевиками лазарет, а бандит ходил в Эникали для того, чтобы сообщить об очередном раненом доктору. Тот, по всей видимости, уже выехал на место.

Спустя час, переехав еще одно шоссе, они свернули с едва видимого проселка и, протрясясь вдоль русла пересохшего ручья, остановились в небольшом овраге.

– Приехали! – облегченно вздохнул Наби, выходя из машины.

На лес давно опустилась ночь. С двух шагов нельзя было разглядеть человека. Взяв бесчувственное тело на руки, Шамиль и Иса направились следом за боевиком. Шли вверх, по крутому склону. Их провожатый безостановочно говорил, предупреждая о препятствиях и придерживая ветви.

Выбравшись из оврага, он с шумом перевел дыхание:

– Чуть-чуть осталось.

Через несколько десятков метров Наби остановился у каких-то камней и принялся шарить в траве руками. Одновременно Вахид ощутил странный запах разогретой пластмассы.

– Здесь схрон? – не удержавшись, спросил он.

– Угадал, – послышался громкий шепот Наби.

Неожиданно что-то заскрипело, и снизу их осветило слабым свечением.

– Давайте сюда! – придерживая тяжелую деревянную дверь, нетерпеливо прикрикнул Наби на Шамиля и Ису.

Они оказались в широком проходе, стены которого закрывали сплетенные из стволов тонких деревьев щиты, предотвращающие осыпание грунта. Коридор упирался в бревенчатый экран на случай взрыва на входе гранаты. Он защищал помещение от случайных осколков. Обойдя его, они оказались в довольно просторном блиндаже. Здесь все сияло белизной. Комната, стены, пол и потолок которой были затянуты белым материалом, была размерами с гараж на несколько легковых автомобилей. В ней не было привычных для схронов боевиков нар и пирамид с оружием. Вместо этого по центру был установлен настоящий операционный стол. Над ним хирургический осветитель. В углу – какие-то баллоны, от которых к центру операционной тянулись шланги. Вдоль другой стены располагались стеллажи с различным перевязочным материалом и лекарствами. Чуть сбоку, ближе к входу, на металлическом столе лежали накрытые марлей медицинские инструменты.

– Кладите его! – выскочил навстречу одетый в белый халат мужчина с седой головой. – Полностью все снимайте.

Шамиль и Иса с потными и красными от напряжения лицами опустили бесчувственное тело Мациева на топчан, установленный рядом со входом. Наби тут же стал расшнуровывать ему ботинки. Отодвинулся полог, закрывающий вход в противоположной стене, и оттуда вышла женщина. Она тоже была в белом халате, шапочке и маске. В руках держала наполненный водой таз.

– Пусть один останется здесь, – разрезая ножницами повязку, заговорил доктор. – Нужно будет после того, как его обмоем, помочь переложить на стол.

– Я все сделаю, – закивал головой Наби.

– А вы, – доктор бросил взгляд на Вахида, – пройдите туда, – он указал на полог, из-за которого появилась женщина. – До конца по коридору направо. Там увидите генератор. Его надо срочно запустить. Уже аккумуляторы садятся. Справитесь?

Вахид утвердительно кивнул головой и направился выполнять просьбу.

Госпиталь боевиков поразил Вахида. Здесь, кроме операционной, располагались палата на четырех человек, кухня, работающая от газа, и небольшая баня. Ему приходилось уже видеть схроны бандитов, в которых они проводят зиму или прячутся. Там также присутствовало все необходимое для жизни. Для них не существовало дефицита в рабочей силе. Однако здесь он был поражен чистотой. В воздухе отсутствовал даже привычный в таких местах запах земли.

Мини-электростанция была установлена в небольшом помещении с массивными дверями. Резиновый шланг выхлопных газов уходил куда-то наверх.

Немного повозившись, Вахид запустил генератор, вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь, и вернулся в операционную.

Мациев уже лежал на столе. Женщина перевязывала его правую руку.

Вахид прислушался. Звука работающего генератора в этой комнате даже не было слышно. Он непроизвольно хмыкнул. Доктор вскинул на него взгляд и тут же изобразил на лице недовольство:

– Если все сделали, идите наверх.

Наби и Батаевы, о чем-то вполголоса переговариваясь, сидели рядом с выходом.

– Как тебе наш госпиталь? – послышался из темноты голос нового знакомого.

– Хорошо все придумали, – направляясь в его сторону, ответил Джин. – Где оборудование взяли?

– Еще с первой войны осталось, – пояснил Наби. – Это был полевой госпиталь. Его русские ни разу не использовали. В колонне перевозили. Палатки тогда сгорели, да они нам и ни к чему, а оборудование мы забрали.

– Доктор здесь постоянно находится? – спросил Вахид, опускаясь рядом с ним на землю.

– Нет. – Наби цокнул языком. – Здесь недалеко его машина. Он ее в укрытие ставит. Тоже в овраге.

– Понятно, – вздохнул Вахид и поморщился, чувствуя, как влага с мокрой от росы травы пропитала брюки. – Мы чего ждем?

– Результатов, – ответил Наби. – Доктор сказал, к утру все сделает.

– И что, Белан жить будет? – раздался удивленный голос Исы.

– Он не таких штопал, – имея в виду доктора, усмехнулся Наби. – Из мозгов осколки доставал…

– Потом куда? – осторожно поинтересовался Вахид.

– Наверное, придется вывозить Белана из Чечни, – после небольшой паузы ответил чеченец. – Я думаю, в ближайшие полгода ему воевать не придется.

* * *

Несмотря на то что боевики, у которых оказался Черепанов, вроде как поверили в версию его дезертирства, оружие ему не вернули. После небольшого отдыха они направились в обратном направлении. К его ужасу, пересекли дорогу, на которой еще утром он расстрелял Мациева, пройдя всего в нескольких километрах от этого места. К вечеру добрались до развалин какого-то сооружения на краю заросшего кустарником поля. Южнее, в нескольких километрах, на возвышении, виднелось село.

– Это Хиди Хутор, – пояснил один из боевиков.

Черепа обдало жаром. Наверняка бандиты с наступлением сумерек собирались идти туда. Если это так, то они обязательно узнают о расстреле людей, ехавших в пассажирской «Газели», и то, что там были найдены тела не только боевиков, но и пленных. Такие вести быстро разносятся по Чечне. Костя был уверен: бандиты скоро догадаются, кто он на самом деле.

Отвязав от объемных рюкзаков прикрученные рулоны прорезиненной ткани и расстелив их на земле под остатками шиферной крыши, двое боевиков завалились отдыхать. Один остался снаружи. За весь день они лишь раз останавливались, чтобы перекусить. Из еды у бандитов были консервы, сникерсы и минеральная вода.

Быстро темнело. Костя сидел на земляном полу у стены, обхватив колени руками и размышляя над своим положением.

– Слышь, русский! – поворочавшись, окликнул его один из бандитов, которого все называли Канташ. – Ты родом откуда?

– Из Липецкой области, – шмыгнув носом, ответил Череп. – А что?

– Нам нужны такие люди, как ты, – выдержав паузу, сказал Канташ. – Права есть?

– Я водителем служил, – теряясь в догадках, что имеет в виду боевик, ответил Костя.

– Наверное, ты поедешь в Россию, – ошарашил чеченец. – Даже сможешь навестить родственников.

– Меня там поймают! – Костя сделал лицо испуганным.

– Сделают другие документы, кому ты нужен станешь? – хмыкнул боевик. – В России нужны надежные люди. Ты Москву знаешь?

– Так, был проездом, – пожал плечами Череп.

– Вот и хорошо. – Канташ сел. – Поедешь с нашими сестрами. Тебе не придется заниматься криминалом. Будешь снимать квартиры, возить их по разным делам.

Костя догадался, что чеченец пророчит ему судьбу террориста. Это хорошо. Они сами вывезут его из Чечни, а там он сразу сбежит. Еще и всю организацию сдаст!

– Только сначала тебя учить надо. – Канташ изучающе посмотрел на Костю и, вынув спичку, принялся ковыряться в зубах, одновременно продолжая развивать свою мысль дальше: – Чтобы не сбежал и стал надежным, кровью повяжем. Убьешь такого же, как ты, а мы на камеру снимем. Захочешь нас сдать – кассета куда надо попадет… Ты, говоришь, до армии преступление совершил. К нему добавится еще одно. Невыгодно будет тебе нас кидать…

Череп приуныл. Час от часу не легче.

– Ты слышал имя Шодди? – неожиданно спросил Канташ.

Костя кивнул:

– Конечно. Полевой командир ваш.

– И твой тоже, – заметил боевик. – Он ищет надежных людей, чтобы провернуть одно дело. Будешь все выполнять, что скажут, станешь скоро богатым…

– Террористов быстро ловят, – возразил Череп.

– Э-э, какой террорист?! – Канташ осуждающе посмотрел на него. – Ты фильмы про войну с немцами смотрел? – Дождавшись, когда он кивнет, Канташ назидательно поднял большой палец вверх: – Разве партизан называли террористами?

– Они с фашистами воевали, – не сдавался Череп. – А я русский, против своих буду.

– В России все давно друг с другом воюют, – усмехнулся Канташ. – Половина твоего народа платит нам, вторая воюет. Русские здесь сами себя уничтожают.

– Как это? – не понял Череп.

– Просто. – Канташ оживился, почувствовав у собеседника интерес к теме. – У меня родственник в Питере есть. Он, по-вашему, бизнесмен. Можно его назвать и по-другому – бандит. Рынок держит, автовокзал, гостиницу, много магазинов и казино. Все хозяева этих точек ему платят, а он часть денег сюда отправляет. Так во всех городах. Твоя мама в магазине хлеб купила, хозяин с этой булки процент «крыше» отдает. А крыша – мой брат. Все нам платят. Лишь бы воевали. Пока в России война, она слабая. Никому сильный страна не нужна. Ни Европе, ни Америке.

– Мы в Хиди Хутор идем? – осторожно поинтересовался Костя.

– Зачем тебе знать? – Боевик сделал лицо удивленным и покосился на своего спящего товарища. – Отдыхай пока.

Когда на лес опустились сумерки, а в селе зажглись редкие огни, они вновь двинулись в путь. Идти было недалеко. Каких-то пару километров, но все время в гору. Бандиты повесили на Костю огромный рюкзак, и он едва передвигал ногами. Ко всему его ломало. Несмотря на небольшой срок употребления наркотиков, было плохо. Он даже хотел спросить у своих новых хозяев «дозу», но, пересилив себя, отказался от этой затеи.

Миновав небольшой виноградник, листья которого уже пожухли, они оказались в просторном дворе. В углу, на цепи, громко хрипя, заметался огромный пес. Не обращая на него внимания, Канташ направился в дом. Оставшиеся с Костей боевики прошли под навес летней кухни и расселись на низенькой скамейке, стоящей рядом с железной печкой. Она напомнила Косте о недавнем заточении в Шене. Он вновь ощутил страх. Возможно, и здесь оборудована такая же тюрьма, как и та, в которой он провел целую неделю.

Вскоре Канташ вновь появился на пороге в сопровождении какого-то молодого парня. Бандиты как по команде встали. Он что-то сказал им по-чеченски и показал на Костю взглядом. Один боевик взял его за локоть и подвел к нему.

– Пока не узнаем, правду ты говоришь или нет, посидишь здесь.

В это время второй бандит и мальчишка отодвинули в сторону крыльцо. Под ним оказалась деревянная крышка люка, запертая на замок.

«Значит, там уже кто-то есть», – догадался Костя.

Его охватила тоска.

– Не волнуйся, – похлопал его по плечу стоящий рядом бандит. – Это недолго.

Тем временем подросток открыл замок, поднял крышку и выжидающе посмотрел на Канташа.

Костя хотел попроситься в туалет перед заточением, но его грубо толкнули в спину.

Спустившись по вертикальной лестнице в прямоугольный бетонный колодец, он оказался в проходе, который упирался в дощатую дверь. Рядом спрыгнул парень. Протиснувшись между стеной и Костей, он отодвинул металлический засов, открыл вход и посторонился, уступая дорогу.

Внутри небольшого бетонного саркофага на перевернутом вверх дном ящике из-под снарядов горела свеча. В нос ударил уже знакомый запах нечистот. Воздух был спертым и влажным. Костя прошел в комнату и огляделся. Здесь не было нар. В углу, на соломе, сидел, поджав под себя ноги, обросший и худой человек. Света было недостаточно, чтобы разглядеть черты его лица, но Костя понял, что это чеченец.

Скрипнула, закрывшись, дверь. Загремел засов. Он развернулся к своему сокамернику и присел на ящик, заслонив желтоватый свет огарка.

– Меня Костя зовут.

– Ты русский? – разочарованно проговорил мужчина и поерзал. – Я Весани.

– Тебя за что здесь держат?

– Какой разница. – Чеченец, кряхтя, поднялся и, оттолкнувшись от стены, подошел на прямых ногах к ящику. Не обращая внимания на Костю, взял стоящую рядом с ним пластиковую бутылку с водой и сделал несколько глотков.

Он был худой, словно скелет, обтянутый кожей. Грязные спутавшиеся волосы торчали в разные стороны. Косматая борода. Лицо в едва заживших ссадинах. Одет в какие-то лохмотья.

– Давно здесь? – попытался завязать разговор Черепанов.

Пленник и на этот раз промолчал. Закашляв, он вернулся на свое место и отгреб ногой половину слежавшейся соломы:

– Забери. Будешь спать, пол холодный.

* * *

Как Аюп и обещал, ночью от него пришел посыльный и передал Мациеву распоряжение оставить Рамхзана в селе. Белана это не насторожило. Зная, что его хоть и условный компаньон приходится родственником жившего по соседству Лече, который пользуется у Аюпа большим авторитетом, он лишь изобразил на лице недовольство, сообщая об этом Хадаеву.

Сразу после того как боевики забрали с собой пленных и ушли, Рамхзан приказал девушкам собираться. Обычно, когда банда на время оставляла село, за хозяйством оставался присматривать молодой чеченец-инвалид. Несмотря на увечья, он хорошо умел стрелять левой рукой. Сообщив ему, что увезти женщин из села приказал сам Яхяев, Рамхзан покинул дом со своим небольшим гаремом.

Как и было договорено, в условном месте, у ручья, их поджидала машина. На видавшем виды «жигуленке», за рулем которого сидел угрюмого вида усатый мужчина, они направились на юг, в горы. Рамхзан хорошо знал места, по которым ехали. Эта дорога обрывалась в сорока километрах от границы с Грузией. Дальше нужно было идти пешком. Перевозивший их мужчина заверил, что все необходимое для этого загружено в багажник. Несмотря на небольшое расстояние до аула, от которого им предстояло двигаться самостоятельно, ехали долго. Несколько крупных сел пришлось объехать. Рамхзан не задавал лишних вопросов водителю, прекрасно понимая, что тот опасается постов чеченского спецназа МВД. Они все время двигались в гору. Постоянно, словно в самолете, закладывало уши. Вскоре привычная для Чечни гравийная трасса закончилась. Похожая на тропу дорога не позволяла разъехаться даже двум легковым машинам. Они подолгу крались со скоростью пешехода вдоль обрывов, прижимаясь к отвесным стенам. Сидящие на заднем сиденье девушки выглядели испуганными. Пару раз пришлось остановиться. Не привыкшей к подобным путешествиям Комете Саласовой становилось плохо. Вскоре за поворотом появилось небольшое селение, примостившееся на склоне горы. Древние каменные постройки напоминали издали небольшую крепость. Подъехав к одному из домов, машина свернула во двор.

– Все, – заглушив двигатель, облегченно вздохнул водитель и посмотрел на Рамхзана. – Не люблю я сюда ездить.

– Почему? – насмешливо спросил тот.

– Ночью нельзя, запросто можно свалиться в пропасть, а днем боюсь милиции.

– А русских?

– Они в этих краях – редкие гости. – Водитель поскреб пальцами шею. – БТР и танк на этой дороге не средство передвижения, а железный гроб. А вот спецназ МВД на «уазиках» сюда заезжает…

– Понятно. – Рамхзан вышел из машины и подошел к багажнику.

Здесь лежали автомат, рюкзак и несколько пар кроссовок. Он усмехнулся. Неделю назад Аюп попросил его узнать размеры обуви девушек. Рамхзан очень удивился, но без лишних вопросов выполнил просьбу. Теперь он понял, зачем.

– Сегодня тебе нужно дойти до верхнего пастбища, – вздохнул мужчина и посмотрел в сторону казавшихся серыми на фоне неба вершин. – Там переночуешь и двинешь через перевал. К вечеру следующего дня, если хорошо идти, будешь в Грузии. В рюкзаке станция. Дойдешь до Глухого Ключа – выйдешь на связь с Майбеком. Позывной «Тахир». Он отправит за тобой машину к Козлиным воротам. Знаешь, где это?

– Конечно, – кивнул Рамхзан. – А документы?

– Все получишь там.

Спустя полчаса трое девушек во главе с Хадаевым начали подъем по узкой каменистой тропе. На будущем руководителе подполья в Новороссийске был надет рюкзак. В руках он нес автомат. Девушки семенили следом в непривычных для них спортивных костюмах. Каждая несла по небольшому узелку со своей традиционной одеждой.

С первых минут Рамхзан понял, что переход займет гораздо больше времени, чем казалось сначала. Его попутчицы едва поспевали за ним, и это стало злить. Он много раз переходил границу в этом месте, но всегда делал это с боевиками, привыкшими к длительным и изнурительным маршам. Несмотря на природную выносливость и суровое воспитание, чеченки уже через каких-то пару километров с трудом карабкались между россыпей гигантских камней. Стараясь не обращать на это внимание, он пошел медленней.

Для Рамхзана было полной неожиданностью решение Аюпа отправить его одного. До последнего момента он надеялся, что в ауле будут поджидать еще люди. Этого не произошло. Сейчас Рамхзан пытался найти объяснение такому развитию событий. Возможно, Аюп решил свести до минимума количество людей, которые будут знать о смертницах, а может, посчитал, что три девушки и мужчина меньше насторожат обитающих в округе «стукачей». Не исключен вариант, что этим, далеко не легким и ответственным поручением он дал понять, что верит в Рамхзана. Был еще один вариант. Он больше всего походил на основную причину, но Рамхзан не хотел принимать его как факт. По сути, женщин увели без ведома Мациева. Несмотря на то что у Яхяева было достаточно власти и авторитета, чтобы просто приказать Белану отправить их с Рамхзаном, он не сделал этого. Все говорило о нежелании общаться с занявшим место командира отряда Англичанином и попытке продемонстрировать к нему пренебрежение со стороны руководства. Дядя вскользь затронул тему разговора, на котором присутствовал и Рамхзан, но стоял вместе со всеми в стороне от Аюпа и Мациева. С его слов, там как раз обсуждался вопрос о передаче женщин. Белан дал понять, что не имеет желания расставаться с ними просто так, и затребовал деньги. Сделав вид, будто согласен с его условиями, Аюп уже вечером получил какие-то указания по поводу зарвавшегося боевика. Что решили с ним сделать?

От размышлений отвлек вскрик и шум осыпающихся камней. Он обернулся. Шедшая следом за ним Хеда Закриева оступилась и упала. Играя желваками, он некоторое время наблюдал, как Комета и Роза помогают ей подняться. Поймав на себе ее виноватый взгляд, он изобразил на лице недовольство и, развернувшись, двинулся дальше.

Постепенно с подъемом лес редел. Скоро деревья сменит кустарник. За ним пастбища, упирающиеся в кажущуюся на расстоянии неприступную каменную гряду. Там сейчас уже холодно. Он посмотрел на часы. Светлого времени оставалось немного. Вновь обернулся. Девушки отстали. По раскрасневшимся от усердия лицам он видел: они не филонят и стараются идти наравне с ним, но это им удается с трудом. Еще пара километров в таком режиме, и они окончательно выдохнутся. Сокрушенно вздохнув, он оглядел небольшую, заросшую густым кустарником расщелину слева от тропы, выбирая место для привала. Нужно было подкрепиться. Заодно это облегчит рюкзак. Рамхзан сделал несколько шагов и неожиданно почувствовал, как по голени правой ноги что-то скользнуло. Одновременно рядом раздался хлопок. «Откуда здесь растяжка?» – с досадой подумал он, оттолкнувшись от земли ногами и бросив тело по склону вниз. Какое-то мгновение он видел удивленные лица шедших гуськом девушек. «Слава Аллаху, – мелькнула мысль, – они еще далеко». Рамхзан словно нырнул в бездну.

* * *

Почти растворились в темноте покрытые лесом горы. Небо украсилось сотнями звезд. Подул прохладный ветерок. Оставаться в селе с каждой минутой было все опасней. Связавшись с начальником разведки дивизии, Филиппов коротко проинформировал его о результатах работы в Шене и ее окрестностях. Формально он действовал самостоятельно и в свои предыдущие командировки не особо оглядывался на группировку федеральных сил, если их цели не совпадали. Выполняли задачи в основном в районах, не подконтрольных военным и еще слабой милиции. Когда нужно было, обращались с просьбой выделить вертолет или обеспечить транспортом. Получали необходимую информацию о минных полях и сигналы взаимодействия с армейской авиацией. Обычно основанием служила заранее поступившая из Москвы в Ханкалу директива. Хотя и тогда не обходилось без эксцессов. Были случаи, когда попадали под огонь своей артиллерии, принявшей выдвигающуюся колонной по одному группу за банду боевиков. Пару раз приходилось уносить ноги от заходящего на боевой разворот вертолета, лежать под плотным пулеметным огнем, дожидаясь рассвета у блокпоста. Сейчас положение изменилось. Военные и подразделения МВД республики достаточно хорошо контролировали ситуацию на большей части территории Чечни. В лесах предгорья запросто можно было нарваться на разведчиков дивизии, спецназ МВД, поисковые и мобильные отряды мотострелков. Отсутствие взаимодействия могло привести к боестолкновениям со своими либо срыву операции, как это случилось в Беное. Антон еще не знал, чем закончится эта история. Предстояло объясниться по поводу инцидента с Родимовым.

Захваченных в плен боевиков было принято решение доставить утром в комендатуру. Дождавшись, когда он закончит говорить по телефону, подошел Мишенев:

– Какие планы на ближайшее время?

Антон посмотрел через его плечо в сторону сидевших рядом со входом в дом боевиков и Лече, затем на часы:

– Ты на трофейной «Ниве» едешь за нашим транспортом. С собой берешь Стромилова, Волкова и Завьялова. Перегоните машины к месту, откуда разошлись утром. Там посмотрим. Здесь оставаться опасно. Мы так и не знаем, зачем к Лече приезжали эти люди.

– Ты же хотел разобраться с нашими чеченцами? – удивился Максим.

– Судя по всему, эти дома часто используют боевики как перевалочный пункт. Неизвестно, куда направился Аюп из Гансолчу и какой численности отряд обеспечивает его безопасность на этот раз. Может, эти двое искали место для его новой базы?

– В таком случае мы можем это проверить, – не унимался Мишень.

– Теперь если боевики войдут сюда, то уже не парадным маршем. – Антон посмотрел на него, как на несмышленого ребенка. – Неужели непонятно: раз гонцы не вышли на связь, в селе творится что-то не то?

– Хорошо. – Мишенев окликнул Злака и направился к воротам, за которыми оставил машину.

Антон подошел к Дрону и Полынцеву. О чем-то вполголоса переговариваясь между собой, они стояли рядом с пленниками.

– Уходим. – Антон перевел взгляд на боевиков. – Этих с собой. Дрон вперед. Осмотрись.

Вернувшись на место, где провели первую половину дня и куда Мишенев должен был пригнать машины, Антон отвел Лече в сторону от захваченных у него в доме бандитов, надеясь его разговорить.

Однако чеченец твердо стоял на своем. Он ничего не знает ни об Аюпе, ни о своем родственнике Рамхзане. На вопрос, что за женщины проживали вместе с боевиками и кого держали в бункере под сараем соседнего дома, лишь разводил руками:

– Я туда вообще не ходил.

Антон пришел к выводу – Лече далеко не тот человек, за которого они приняли его поначалу. Это было заметно и по настороженному взгляду боевика, который намекнул об этом. Филиппов был уверен, что бандит не солгал.

Скоро в темноте, среди деревьев, замелькал свет фар и послышался звук приближающихся машин.

– Куда ты собираешься меня везти? – спросил Лече.

– Тебя? – машинально переспросил Антон и посмотрел в сторону сидевшего у дерева чеченца. – Никуда. С твоих слов – не за что.

– Тогда развяжи руки! – потребовал Лече.

– Ты не так меня понял. – Антон подошел к нему и присел на корточки, пытаясь разглядеть в темноте лицо. – Если этих двоих я точно не зря потащу с собой, то с тобой дела обстоят по-другому. Они, например, официально задержаны с оружием, и с ними будут разбираться. Против тебя у меня ничего нет. Но, с другой стороны, я уверен, что ты как раз намного более важная птица, чем эти две заблудшие овцы.

– Э-э, командир, – раздался из темноты возмущенный голос одного из пленников. – Зачем так говоришь, а?

Послышался глухой удар.

– Заткнись! – прошипел Дрон.

Подъехали машины. Посмотрев в сторону дороги, на которой они остановились, Антон вновь развернулся к Лече:

– В общем, Лече, мне будет намного спокойнее, если я тебя убью. Пусть суд не сможет доказать твою причастность к действиям боевиков, но мы оба знаем, что это не так.

– Не пугай, – спокойным голосом заговорил Лече. – Как ты говоришь, мы оба знаем, что не убьешь.

– В этом ты ошибся. – Антон почувствовал злость. Хадаев был прав: слишком много свидетелей, начиная от членов семьи, заканчивая пленными боевиками. Сейчас в Чечне дотошно разбираются с гибелью каждого человека. Если в этом случае брать во внимание всего лишь заявление жены, то уже этого больше чем достаточно, чтобы выйти на группу. Примеров тому полно. Но Антон знал много других способов вынудить человека обменять жизнь на информацию.

– Можем выдвигаться, – сообщил подошедший Мишенев.

– Визитеров грузите, а мне дай свой автомат.

– Зачем? – не понимая, в чем дело, спросил Максим.

– Сейчас узнаешь, – едва слышно ответил Антон, провожая взглядом удаляющиеся к машинам силуэты боевиков в сопровождении Дрона.

– Что ты задумал, командир? – В голосе Максима появилась тревога.

В памяти еще были свежи воспоминания, как Антон оказался под следствием за самосуд и чудом избежал срока.

– Не волнуйся, – успокоил его Антон, беря автомат. – Лече живой еще много вреда принесет, а так – просто поставим на его биографии точку. – Считая вопрос закрытым, он повернулся к чеченцу. – Знаешь, чем обернется твоя смерть? Теперь из твоих дочерей шахидок сделают. Только узнают, что тебя нет, и сразу заявятся с призывами отомстить за отца. Возможно, и жене придется пояс с тротилом примерить. Аюп будет считать, что делает это из лучших побуждений, – с этими словами Антон поднял ствол вверх и нажал на спусковой крючок. Короткая очередь разорвала тишину.

На шум выскочили Завьялов и Волков. Увидев, как Филиппов методично разряжает в воздух оружие, они переглянулись и удивленно уставились на Мишенева.

– Все, – раздался в неожиданно наступившей тишине возбужденный голос Филиппова. – Развяжите этому барану руки.

– Зачем? – теряясь в догадках, Мишенев обошел Лече со спины и, вынув нож, перерезал веревки.

– Значит, так, – оставив его вопрос без внимания, заговорил Антон. – Сейчас я вручу ему твой автомат и застрелю. Вы все подтвердите, – он перевел взгляд на Волкова и Стромилова, – что этот товарищ, воспользовавшись темнотой, освободился от веревок. Когда Мишенев подошел, напал на него и завладел оружием. Перед тем как я его грохнул, успел сделать несколько выстрелов.

Хадаев попятился задом, но налетел спиной на Мишенева. Тот толкнул его животом.

– Не суетись.

– Вам не поверят! – стараясь скрыть волнение, нарочито громко сказал Лече и посмотрел в сторону машин.

– Оттуда ничего не видно, – догадавшись, о чем подумал чеченец, успокоил его Антон. – Твои земляки лишь смогут рассказать о стрельбе. Не более.

Антон вынул пистолет. Раздался щелчок предохранителя.

Чеченец неподвижно стоял в ожидании развязки.

«А ведь не заговорит!» – с досадой подумал Филиппов и выстрелил ему в бедро.

Вскрикнув, Лече согнулся, зажав руками рану. Антон был уверен – пуля прошла вскользь, едва задев кожу.

– Первый раз я пытался тебя остановить, стараясь попасть в ногу, – прокомментировал он свои действия. – Следующая будет в голову.

Чеченец медленно опустился на землю и скрипнул зубами.

– Хорошо. Только после этого ты меня точно в живых не оставишь. Где гарантии того, что я буду молчать?

– Гарантии всегда есть. – Антон убрал пистолет. – Ты молчишь о том, что я в тебя стрелял, а я никому не рассказываю, откуда информация о Яхяеве и твоем племяннике. В крайнем случае, все будут думать, что об этом поведали те двое. Тебя же я отпущу. Но если обманешь…

– Я согласен. – Лече вздохнул. – Спрашивай. Только Яхяев, не получив от меня «добро» после прихода его разведчиков, – он показал рукой в сторону машин, куда отвели захваченных в доме бандитов, – ушел.

– Понятно. – Антон не особо расстроился. Он уже чувствовал, что Лече ответит именно так. – Куда отправился твой племянник?

– В Грузию, – после некоторых раздумий едва слышно ответил чеченец. – Точно не могу сказать, в какое село, но предполагаю, что это Омагли.

– Снова темнишь? – сквозь зубы процедил Мишень.

– Нет. – Лече наконец убрал руку от раны и выпрямился. – Когда Аюп решал, где определить женщин, то больше склонялся к Омагли. Конечное решение мне неизвестно.

– Сколько пленников жило в Шене?

– Четверо. – Чеченец вздохнул. – Последний месяц между Аюпом и Мациевым возникли разногласия. Белан совсем перестал подчиняться руководству и стал не нужен. Я подбросил рядом с местом, где жили пленные, несколько патронов, чтобы они смогли ликвидировать его людей. Это легко было сделать в их положении.

Глава 8

Остаток ночи, пока шла операция, разведчики просидели недалеко от входа в подземный лазарет боевиков. Изрядно продрогнув и почти не отдохнув, с молитвой встретили рассвет. Их новый знакомый сильно волновался за жизнь Мациева. Могло показаться, что они близкие родственники. Наби несколько раз спускался в блиндаж, но быстро возвращался назад. Доктор не разрешал находиться даже в проходе.

Когда туман развеялся, Вахид наконец смог точно сориентироваться. Место для госпиталя было выбрано удачно. Он располагался на крутом склоне, среди россыпи огромных камней, между двумя глубокими распадками, по дну одного из которых бежал ручей, а по другому проходила едва заметная дорога. До ближайшего села несколько километров. Район глухой. Местные жители сюда не совались, военные вряд ли могли предполагать о наличии такого объекта у боевиков в предгорье, а милиции хватало своих дел.

– После того как здесь построили госпиталь, – словно догадавшись, о чем думал Вахид, заговорил Наби, – Белан запретил даже проходить через этот район. Стоит кому-то засветиться, и русские начнут тут искать.

– Ты давно воюешь? – Вахид испытующе посмотрел на него.

– Как Белан приехал, – пожал плечами Наби. – Он предложил сначала просто его возить. Я хорошо эти места знаю. Англичанин долго не говорил, с какой целью вернулся домой. Сначала искал Хадаева. Рамхзан почти весь свой отряд угробил и отсиживался в Шене. Совсем не воевал…

– Мациев давно знает Рамхзана? – удивился Вахид.

– Нет. – Наби покачал головой. – Белан привез с собой деньги. Шодди сказал – Рамхзану нужна помощь. – Он цокнул языком. – А теперь, когда Белан ранен, Рамхзан сбежал, забрав с собой его женщин.

– Лече говорил, будто это – воля Яхяева, а значит, так решил Шодди. – Джабраилов изобразил на лице недоумение.

– Неправда. – Наби поморщился. – Аюп прикрылся Шодди, но на самом деле это его затея. Он давно знает Лече и иногда идет у него на поводу. – Задрав голову вверх, боевик посмотрел на небо. – Просто у Белана больше нет денег, а Лече желает видеть своего племянника во главе отряда…

– Я слышал, что Белан очень богат, – возразил ему все это время молчавший Шамиль.

– Деньги эти за границей. Те, что привезли сюда, давно съела война.

– А куда ушел Рамхзан и зачем ему женщины? – как бы между прочим поинтересовался Иса.

– Женщины, которых он увел, готовы на все. – Наби внимательно посмотрел на Батаева-младшего, пытаясь угадать, дошел ли до него смысл сказанного. Догадавшись, что Иса не понимает, к чему он клонит, криво усмехнулся: – Это дорогой товар.

– Понятно. – Иса сделал вид, что наконец понял. – Так бы и сказал – шахидки. А то женщины! И что, их теперь нельзя найти?

– Я думаю, можно, – на секунду задумавшись, ответил Наби. – Наверняка они ушли в Грузию. Шодди там организовал что-то вроде перевалочной базы для таких людей. Оттуда через соседние страны их переправляют в Россию. Только какой смысл искать? Вот если поймать Рамхзана… – он мечтательно закатил глаза.

– Сам же говоришь, он приказ выполнял, – удивился Вахид.

– Хадаев сначала рассказал все своему дяде, а тот Аюпу. Он много вреда принес…

Со стороны входа в лазарет послышался шум. Наби встрепенулся. Появился доктор. Он был уже без халата и маски. Одетый в защитного цвета куртку и штаны, в папахе, этот человек совершенно не походил на хирурга.

– Ну как он? – Наби вышел навстречу, пытаясь по выражению лица доктора определить, как прошла операция.

Вахид и Батаевы тоже поднялись с земли. Изобразив на лице беспокойство, подошли ближе.

– Дней пять пусть будет здесь. – Мужчина потер воспалившиеся после бессонной ночи глаза. – Сейчас он еще спит. С ним будет Кока. Мне пора в село, могут хватиться.

– Он будет жить?

– Не волнуйся, – доктор похлопал Наби по плечу, – самое страшное позади. Ранений много, но все они не очень опасны. Просто потерял много крови…

– Что делать нам? – Наби бросил быстрый взгляд на Вахида.

– Уходите отсюда, – хирург махнул рукой. – Придете через неделю, в самый раз будет.

– Куда теперь? – глядя вслед уходящему к машине врачу, спросил Вахид.

– Ждать буду. Белан скажет, что делать, – словно удивившись вопросу, ответил боевик.

Вахид задумался. Зря потратили время. Наби ничего не знает. Судя по всему, Мациев также отрезанный ломоть. Банда полностью разгромлена. Рамхзан увел женщин. Связи с другими отрядами нет.

Он вздохнул:

– Значит, остаешься?

– Да, – кивнул чеченец.

– Тогда довези нас до Первомайского.

– Хорошо, – согласился тот.

Они направились к машине.

– Неужели, кроме одной женщины, с раненым никого не останется? – спросил Иса.

– А зачем? – вопросом на вопрос ответил Наби. – Место глухое. Продуктов здесь надолго хватит. Чем меньше людей, тем безопасней.

Они дошли до джипа, и он достал ключи.

– Дай сюда! – Вахид бесцеремонно взял их из его руки. – Шамиль!

Однако Батаевы уже сами догадались о намерениях Джабраилова. Схватив бандита за локти, они ловко завернули ему за спину руки и забрали пистолет.

– Вы что? – пытаясь вырваться, опешил боевик.

– Ничего, – перетягивая запястья веревкой, усмехнулся Шамиль. – Теперь не мы с тобой, а ты с нами поедешь!

* * *

Когда Рамхзан открыл глаза, то какое-то время не мог понять, где находится. Первым делом увидел склонившееся над ним женское лицо на фоне затянутого облаками неба. Попытался приподняться на локтях, но, охнув от боли из-за попавшегося под руку острого края камня, рухнул обратно. Движение отозвалось болью в затылке. Он с удивлением обнаружил, что веки мешают смотреть, а переносица словно налилась свинцом.

С трудом вспомнив последний перед потерей сознания момент, заволновался:

– Я ранен?

– Нет. – Хеда Закриева покачала головой и прижала к его лбу кусок тряпки. – Вы прыгнули далеко. Это спасло вам жизнь, но разбили голову и лицо о камни.

Рамхзан взял за запястье ее руку и, убрав от своего лба, сел.

Он оказался на небольшом клочке земли, окруженной огромными серыми валунами. Рядом, потупив взгляд, стояли Комета и Роза. Вид девушек был испуганным и виноватым. Рамхзан про себя усмехнулся. Так уж устроены чеченки, что теперь будут считать, будто он пострадал из-за них.

«Интересно, – подумал Рамхзан, – а если бы я резал кому-то из них горло и поранил руку, все равно они так же думали? – Его охватила злость. – Почему такие тупые? В глазах только покорность. Ничего, скоро в них будут гнев и ненависть!»

Он представил Комету Саласовой, идущую в толпу сытых и разодетых москвичей. Ему даже показалось, что он ощутил теплую волну взрыва. Люди превращаются в окровавленные, бесформенные куски. У еще живых во взгляде ужас и безысходность. От этих мыслей боль отступила. Рамхзан осторожно поднялся и огляделся. До места, где разорвалась граната, было несколько метров. Он понял, что ему спасло жизнь. Высотой с полуметр камень преградил путь осколкам. Интересно, какой дурак поставил здесь растяжку? Заметить на фоне камней проволоку очень легко. Рамхзан просто отвлекся поисками места для привала, поэтому налетел. Кроме того, этой тропой пользуются не только боевики, но и мирные люди. Она ведет в высокогорный аул и служит единственной нитью, связывающей его с большой землей. Раз в неделю по ней ходит за солью и мукой дед Мурат. Почти девяностолетний старик был прадедом его жены.

Рамхзан потрогал лицо. Поморщился. Глаза заслезились от боли. Кожа на лбу и скулах свисала клочьями и кровоточила. Заметив, с каким вниманием следят за ним девушки, он упрекнул себя за слабость и направился в расщелину, которую за мгновение до подрыва облюбовал для отдыха. Осторожно ступая и внимательно глядя себе под ноги, отошел по ней от тропинки. Снял рюкзак.

– Идите сюда! – Он обернулся к девушкам.

Быстро перекусив, снова тронулись в путь. Однако, пройдя каких-то полсотни метров, Хадаев вновь наткнулся на растяжку.

– Какой шайтан это сделал? – Гневно блеснув глазами, он обезвредил ее. Немного подумав, отправил вперед Розу.

– Хорошенько смотри под ноги, – напутствовал он девушку: – Не за себя боюсь. За вас. Если со мной что случится, вы погибнете. Кому нужны такие женщины?

К счастью, больше на пути никаких сюрпризов не было. Поднявшись почти на самый хребет, повернули вдоль него. Здесь дул сильный и холодный ветер. С каждым шагом становилось идти все тяжелей. У Кометы пошла из носа кровь.

Рамхзан не обращал на это внимания. В сумерках они подошли к нескольким каменным строениям, прижавшимся к крутому, почти отвесному склону. Стоящие впритык друг к другу, с узкими окнами они напоминали ласточкины гнезда. Казалось, что здесь никто не живет.

Рамхзан вошел во двор, огороженный невысоким забором из обломков серых камней, и постучал в почерневшие от времени доски входных дверей. Послышалась возня, и на пороге появился старик. Одетый в старое пальто и папаху, он некоторое время, близоруко щурясь водянистыми глазами, разглядывал гостя. Затем, словно что-то вспомнив, кивнул головой и посторонился, пропуская в дом.

Шайахмед Сайдаев хорошо знал Рамхзана. В слабоосвещенной «летучей мышью» комнате он уселся за стол и, дождавшись, когда гость снимет рюкзак, вздохнул:

– Мне передали, ты придешь не один.

– Да, – подтвердил Рамхзан, оглядывая обмазанные глиной и побеленные мелом стены. – Со мной три женщины. Нам надо переночевать.

– В соседней комнате все необходимое. Я сегодня один, поэтому пусть устраиваются сами.

– На тропе были мины. – Рамхзан испытующе посмотрел на хозяина дома. – Кто мог их поставить?

– Странно, – пробормотал старик после небольшой паузы. – О том, что ты придешь, мне сказал сосед. Твой родственник. К нему приходил внук и принес это известие.

– Где он сейчас? – насторожился Рамхзан.

– Еще вчера спустился в низину.

– Значит, растяжки установили совсем недавно?! – удивился Рамхзан и вышел позвать девушек.

Аскетический образ жизни живших в ауле людей поражал даже привыкшего ко всему Рамхзана. В доме было лишь самое необходимое. Минимум посуды. Почти отсутствовало постельное белье. На нескольких самодельных деревянных полках умещалось все нажитое. В этом месте даже радио не принимало ничего кроме «Маяка». Пожелтевший от времени приемник «Альпинист», работающий от батареек, служил Шайахмеду единственной связующей с миром нитью. Несмотря на это, он был в курсе почти всех событий в Чечне. Этому способствовало то, что через его аул постоянно ходили боевики. Этот процесс прекращался лишь на какое-то время зимой, когда на перевале выпадал большой снег. Но и тогда ему не приходилось скучать. Мелкие группы моджахедов нередко пережидали здесь зиму. На случай внезапного появления военных или милиции на единственной тропе выставлялся секрет с радиостанцией. Задняя стена дома закрывала собой вход в небольшую пещеру. За все время войны еще ни разу никому не удавалось найти здесь моджахедов. Пока русские, обнаруженные на дальних подступах, подходили к аулу вплотную, исчезала лишняя посуда, заметались следы, проветривались комнаты. Навыкам конспирации Шайахмед был обучен своим дедом. Укрытие, которым пользовалось нынешнее поколение, было оборудовано сто с лишним лет назад.

Дождавшись, когда женщины устроятся, Рамхзан направился проведать родственника. Здоровенный пес Казбек заметался в тесном дворе, виляя хвостом. Несмотря на то, что было уже совсем темно, он узнал Хадаева. Рамхзан, улыбнувшись, потрепал его по огромной голове и поднялся на крыльцо. Неожиданно из-за дверей раздались голоса:

– Во дворе кто-то есть… Пойди посмотри.

– Почему тогда собака не лает?

– Она знает Рамхзана. Иди.

Голоса были незнакомы Рамхзану. Более того, оба говоривших заметно нервничали. Между тем он не слышал родственника.

«Может, убили?» – мелькнула мысль, но он тут же ее отверг. Тогда бы собака почуяла.

Бесшумно пройдя под небольшой навес слева от входа, он присел рядом с каким-то ящиком.

Послышались шаги. Одновременно к Рамхзану подскочил пес и ткнулся в лицо холодным носом. Схватив его за морду, он оттолкнул:

– Цыть!

Собака могла выдать его присутствие.

Между тем дверь распахнулась, и двор перечеркнула полоса бледно-желтого света. К счастью, пес, отвлеченный этим, замер. На пороге появился мужчина. В руках он держал пистолет.

– Этот шайтан, наверное, сейчас развлекается с девушками, – окинув взглядом улицу, зло сказал он.

– Не говори так, – послышался голос изнутри. – Среди них моя сестра…

– Все равно ты убьешь ее вместе с этим шакалом, – вздохнул незнакомец.

Дверь закрылась. Рамхзана обдало жаром. Он догадался, что каким-то образом кто-то из родственников одной из его пленниц узнал о планах Аюпа. Наверняка и растяжки на тропе – это их рук дело.

Стараясь не дышать, он подкрался к двери. -…Если в течение часа не придет, то пойдем сами, – донеслось до его слуха. – Отец, он что, правда твой родственник?

– Зачем спрашиваешь, если знаешь? – послышался ответ.

Рамхзан вконец растерялся. Значит, они связали Мурата и ждут его здесь! Цель ясна – отомстить за сестру, а заодно избавиться от позора. Что делать? Уходить прямо сейчас – нереально. Девушки устали, а в темноте они быстро переломают ноги. Устроить засаду в доме Шайахмеда? Рамхзан задумался. А что, если старик знает о намерении этих людей? Почему так бегали его глаза, когда он говорил о внуке, ушедшем вчера в долину? Но как могли пронюхать о том, куда направляется Рамхзан? Дядя заверил его, что, кроме Аюпа, никто не знает об этом. Неожиданно его осенило: водитель «Жигулей»!

От бессилия и злобы он сдавил рукоять пистолета с такой силой, что хрустнули суставы пальцев.

Патрон в патроннике Рамхзан держал постоянно. Щелкнув предохранителем, он рванул дверь на себя, перешагнул порог и вскинул руку.

За столом, у единственного, похожего на бойницу окна сидели двое мужчин. Один из них бросился к стоящему у стены автомату. Выстрел, и он растянулся на полу. Мгновение – и второй мужчина уронил на руки голову, а стена окрасилась в красный цвет.

– Дед Мурат! – позвал он и тут увидел родственника. Старик сидел на брошенной в углу бурке. Руки его были связаны.

* * *

Антон спал, когда в комнату вошел Полынцев и сообщил, что вернулись чеченцы.

– Все целые?! – соскочив с кровати, спросил Антон, натягивая ботинки.

– Угу, – подтвердил тот. – Они на машине Мациева приехали.

– Как это? – не понял Антон, направляясь к выходу.

– Оказывается, ты был прав, – едва поспевая следом за Антоном, усмехнулся Полынь. – Беланчик наш в джипе был. Ранен. Его в полевом госпитале штопали.

– Он тоже здесь?

– Нет. – Полынцев перевел дыхание. – Там остался. Нетранспортабельный. Вахид побоялся, что загнется.

Они вошли в кабинет начальника разведки комендатуры. Молодой усатый майор при их появлении встал и вышел навстречу:

– Ну, твои чеченцы дают! – он пожал Антону руку. – Мациева не стали забирать!

– Что с него мертвого толку! – раздался от окна голос Джабраилова. Он и Батаевы сидели с хмурыми лицами на стульях.

– Да черт с ним, что сдохнет! – продолжал распыляться майор. – Туда ему и дорога.

– Еще, как минимум, неделю он будет в лазарете, – возразил ему Шаман. – Боевики даже не подозревают, что мы об этом знаем. Когда за ним не явится водитель, то это сделают другие. Можно засаду устроить.

– Ты будешь там все это время сидеть? – возмутился Полынцев. – Неделю! Ну даете! Час от часу не легче.

Филиппов прошел к столу и сел. Вернулся на свое место начальник разведки.

– Мациев – фигура заметная, – задумчиво проговорил Антон, взвешивая все «за» и «против» предложения Вахида. – Если его не заберет плененный вами боевик, то врач наверняка сообщит об этом кому-то еще. – Его лицо оживилось. Он с интересом посмотрел на Полынцева: – По-моему, стоит подумать.

– Времени много потеряем. Вдруг напрасно?

– Нам нужен человек, который наведет на след Хадаева. Все, что удалось узнать на сегодняшний день, это то, что он от Шены убыл вместе с тремя женщинами. Предположительно в Грузию. Где будет переходить границу, в каком селе они там остановятся, неизвестно. Со слов Лече, только два человека знают, где их искать – это Аюп и Шодди. – Антон выдержал паузу, словно давая возможность присутствующим самим догадаться, к чему он клонит, и вздохнул. – Шодди нам вряд ли удастся обнаружить. Он не выходит в эфир и общается со своими полевыми командирами через доверенных лиц. Одно из них – это Аюп. Именно он может проявить интерес к раненому Мациеву.

– Не хотите это дело предложить дивизии? – неожиданно поинтересовался начальник разведки.

– У Серова сейчас своих проблем выше крыши, – возразил ему Антон. – А для этих целей ему, как минимум, придется разведроту оторвать. – Он хлопнул себя по коленям и поднялся. – Ничего, посидим сами. Не сахарные.

Полынцев приуныл. Понятно, кому хочется невесть сколько торчать в лесу, изображая из себя кучу листьев, при этом прием пищи и туалет совмещая в одном укрытии, круглые сутки пялясь в набивший оскомину пейзаж?

* * *

Вопреки ожиданиям, уже на второй день у лесного госпиталя боевиков появился хирург. Оставив машину в овраге, он торопливо прошел к россыпи камней. Воровато оглядев окрестности, взял в руки небольшой камешек, убрал с дощатой крышки лаза слой прошлогодней листвы и выбил замысловатую дробь.

Антон и Полынцев, находящиеся всего лишь в нескольких десятках метров от него, в зарослях папоротника, переглянулись:

– Явился делать перевязку, – выдвинул предположение Полынь.

– Или сейчас привезут очередного боевика штопать. – Антон сдул ползущего по запястью муравья.

Потянулись мучительные часы ожидания. Антон давно заметил: можно относительно незаметно провести в засаде довольно долгое время, но, когда появляются какие-то изменения в обстановке, оно словно растягивается. Кажется, солнце и стрелки часов начинают двигаться медленнее. Быстрее устаешь находиться в одном положении, а комары и мухи становятся назойливее.

Легкий ветерок лениво перебирал пожухлой листвой. Метались с ветки на ветку какие-то серые птички.

– Возможно, раненых сюда привозят ночью, – закусив губу, пробормотал Полынь.

Он уже изнывал от бездействия и просто хотел, чтобы Филиппов опроверг его опасения. Сидеть до наступления темноты не хотелось. Антон ничего не успел ответить. В наушнике переговорного устройства послышалось постукивание.

– Слушаю, Первый, – прижав пальцем микрофон к самым губам, ответил он.

– Это Дрон. По дороге в нашем направлении движутся «Жигули». В салоне двое.

– Понял. – Антон многозначительно посмотрел на Дрона. – Будем брать, как откроют вход. Дашь сигнал Мишени.

Мишенева они засыпали прошлогодней листвой в небольшом углублении в земле всего в полутора десятках метров от лаза. Почти двое суток капитан мужественно терпел все неудобства, не подавая никаких признаков своего присутствия. С позиции Полынцева и Филиппова хорошо было видно это место. Ночью Максим выбирался на некоторое время из своего укрытия и, разминая затекшие конечности, устраивал небольшие прогулки. Приседал, стараясь не издавать никаких звуков, размахивал руками. Это веселило Полынцева. Он в буквальном смысле прилипал к ночному биноклю. В зеленоватом свечении электронно-оптических преобразователей Мишенев в такие моменты напоминал шамана.

Мимо прошагали Вахид и Батаевы. Вновь изображая боевиков, они должны расположиться на том месте, где ждали с Наби результатов операции Белана.

– Машина встала, – начал комментировать события Дрон. – Водитель и пассажир выволокли раненого. Ногами сам перебирает, но они его поддерживают. У одного автомат.

Антон понял: Дрон намекает, что у обоих сопровождающих руки заняты. Это лишние секунды. Меньше вероятности того, что с перепугу пальнут по Вахиду и Батаевым. В таком положении успеют разобрать, что перед ними не русские. Другое дело, если бы шли, держа оружие наготове и прислушиваясь к каждому шороху. Нервы на пределе. Сами себя накручивая, люди при любой неожиданности сначала стреляют. Здесь они уверены, что опасности нет. Видели машину хирурга, который приехал раньше, и успокоились.

До слуха Антона донесся шум шагов. Послышались приглушенные голоса. Почти сразу из оврага появились сначала головы, затем он увидел бандитов по пояс, и, наконец, в полный рост вышли три боевика. Двоим было не больше сорока. Без бород и головных уборов. С двух сторон, закинув на свои плечи руки, они вели третьего. У этого верхняя часть лица была скрыта бинтами. Не видно даже глаз. В том месте, где нос, на повязке расплылось огромное кровавое пятно. Он шел, широко открыв рот, словно воздух был раскален. Губы выдавали, что человек испытывает сильную боль. Все остальное без видимых повреждений. Он довольно резво переступал ногами, из чего Антон сделал вывод, что ранение только в голову.

Увлеченные подъемом чеченцы не заметили расположившихся неподалеку Вахида и Батаевых. Услышав окрик на родном языке, присели, с опаской глядя в сторону Джабраилова.

Держа автомат на уровне живота, он направил ствол в сторону боевиков.

– Вы раненого привезли?

– Разве не видишь?! – ответил один из бандитов.

– Помогите им, – обернувшись к Исе и Шамилю, небрежно бросил Вахид и выжидающе уставился на боевиков.

Шамиль подошел к парню, у которого был автомат.

– Давай помогу!

Тот безропотно отдал оружие и взял раненого двумя руками. Иса сменил второго боевика, взвалив на себя его ношу.

– Где это его? – Джабраилов с сочувствием вздохнул.

– В Улие, – сквозь зубы ответил освободившийся от ноши боевик и направился к лазу.

Антон не сводил глаз с Джабраилова.

По всем расчетам, врач не должен был оказать сопротивления. Но Антон опасался, что женщина, которая ему помогает, имеет пояс шахида. Неизвестно также, в каком состоянии Мациев. Обычно такие люди, как он, едва придя в себя, уже требуют оружие. Возможны проблемы, если бандит к этому времени стал самостоятельно передвигаться. По описаниям побывавших внутри чеченцев, от небольшой палаты с нарами на четыре человека до входа около тридцати метров. Двери, полог и бревенчатый экран не позволят услышать ему возню на входе, но громкий крик или выстрел насторожит.

Тем временем бандит постучал. Вахид подошел к нему и встал рядом. Сам выход надежно закрывали от посторонних глаз валуны и густой кустарник. Однако людей, стоящих рядом с ним, было видно по пояс. Послышался шум открывшейся крышки люка. Бандит нагнулся и, что-то спросив, повернулся в сторону висевшего на Исе и втором боевике раненого. В этот момент Батаев-младший убрал с себя безвольно болтавшуюся руку. Раненый, вскрикнув от неожиданности и боли, повис на бандите. Шедший позади них Шамиль прикладом автомата ударил ничего не успевшего понять боевика в затылок. Не издав ни единого звука, тот упал на живот, увлекая за собой раненого.

Вахид вырвал из рук бандита, рядом с которым стоял, пистолет и, толкнув за шею в сторону Исы, спрыгнул в лаз. Батаев-младший, встретив полетевшего на него боевика ударом ствола автомата в солнечное сплетение, сложил его пополам.

– Мишень, работай! – скомандовал Дрон.

На том месте, где сидел Мишенев, земля словно вздулась. Сначала из нее выросла огромная кочка, из которой торчал ствол автомата, и быстро заспешила к лазу, рассыпая во все стороны листву. Антон тоже вскочил и устремился вперед.

Врач лежал в проходе на боку и, выкатив глаза, пытался обернуться на Мишенева, который, придавив его коленом, вязал за спиной руки.

Не задерживаясь, Антон проскочил дальше. Миновав перегородку, он увидел Вахида. Прижав женщину к операционному столу животом, он лапал ее за талию, пытаясь найти адскую машинку.

Ударив Филиппова плечом, мимо пронесся Дрон и скрылся за пологом.

Через минуту все было кончено.

Антон зря опасался за Мациева. Он еще едва мог внятно отвечать на вопросы, не говоря уже о том, чтобы оказать хоть какое-то сопротивление. Лежа на спине, некогда грозный полевой командир с нескрываемым страхом смотрел на Дорофеева, приняв его за старшего над ворвавшимися в комнату людьми.

– Прохлаждаешься, Беланчик! – Дрон сорвал с него клетчатый плед.

Грудь боевика была перетянута бинтами. На правой руке, выше локтя, и бедре также наложены повязки. За время после ранения он сильно исхудал. Бледная кожа, выпирающие ребра и ключицы, острые коленки. На фоне болезненного вида тельца голова казалась неимоверно большой. Шеи не было видно из-за густой, черной как смола бороды.

– Добегался, Черномор! – Усаживаясь с краю, Антон снял с головы косынку и вытер лицо. Окинув брезгливым взглядом Белана, развернулся ко входу, где переминался с ноги на ногу в ожидании дальнейших указаний Полынцев.

– Осмотрите здесь все, пленных разведите по комнатам и допросите. Особенно меня интересует раненый. Где и при каких обстоятельствах его так разукрасили. Джин со своими пусть останутся наверху. Может, еще кто пожалует.

Филиппов был уверен: Белан не имел никакого понятия, где сейчас находятся девушки и Рамхзан. В истории с пленными солдатами белых пятен почти не осталось. Судя по информации, которую удалось получить от водителя Мациева, он даже не знает, где прячется Аюп. По сути, еще до того, как этот человек оказался в их руках, интерес к нему не пропал только со стороны следственных органов. Повлиять же на дальнейший ход операции его показания не могли. Но Филиппова интересовал вопрос, который, в сущности, выходил за рамки его полномочий, но из-за спортивного интереса он хотел получить на него ответ. Позже, в следственном изоляторе, оклемавшись и придя в себя, бандит будет менее разговорчив. Сейчас самое время «прессануть» его. Тем более если он не выдержит «беседы», это можно списать на естественную смерть от ран. Появление в лазарете российских военных означало для этого человека окончание войны. Впрочем, она для него закончилась даже раньше, когда он попал в немилость руководству боевиков.

За границей у него деньги. Теперь он будет преследовать одну цель: отвертеться от пожизненного заключения. Станет валить все свои злодеяния на еще не пойманного Хадаева. Возможно, что на такой случай он имеет какую-то информацию, которую попытается обменять на выгодное решение суда. Такая категория людей всегда на что-то рассчитывает. Им известно о начавшейся предвыборной гонке на пост президента России. Через три года к власти придет другой человек. Не исключено, что находящимся в изгнании олигархам удастся посадить на это место своего ставленника. Люди, которые сейчас в открытую помогают боевикам, не оставят в беде тех, кого финансировали и чьими руками толкали страну в хаос. Наверняка будет амнистия, и он из отщепенца-бандита превратится в национального героя.

Поставив руку у изголовья Мациева, Антон наклонился над ним:

– Кто из миссии ОБСЕ сотрудничал с тобой?

По враз изменившемуся лицу Антон понял, что бандит ожидал какого угодно, но только не этого вопроса.

– Не понимаю, о чем ты говоришь! – Он удивленно захлопал глазами.

– Сейчас поймешь! – Антон повернулся к Дрону: – Сними с него бинты. Будем изучать анатомию.

Дрон будто ждал этой команды. В руках у него, словно у фокусника, появился нож. Еще мгновение, и он ловко разрезал бинт на груди боевика. Снял повязку с предплечья.

– Зачем так делаешь?! – ужаснулся Белан. – Фашист!

– Вот это да! – воскликнул Антон, не скрывая восхищения наглостью бандита. – Ты, наверное, забыл, как сам с людьми поступал? Так я тебе напомню.

– Я никого не знаю в организации, о которой ты говоришь! – захрипел Белан.

– Дрон, действуй! – Антон поднялся, уступая место Дорофееву.

Василий вынул из автомата шомпол и вогнал его в шов над ключицей. Выгнувшись, Мациев взревел. Лоб покрылся крупными каплями пота.

– У тебя нет выбора! – Антон отодвинул Дрона, заняв его место. – Я тебя еще и кастрирую заодно. Тогда вообще жизнь всякий смысл потеряет.

– Тебя за это самого посадят! – выл от боли и бессилия бандит.

– Дурак! – Антон вновь присел рядом. – Последний раз спрашиваю!

– Рихард Корриган! – выдавил из себя Мациев. – Еще в Англии я встретился с представителем отца его жены.

– Адвокат «Мега-нефть»? – уточнил Антон.

– Ты ведь знаешь! – опешил Мациев. – Зачем пытаешь?

– Затем, чтобы ты официально признал, чей заказ здесь выполнял.

Он встал и, подойдя к двери, выглянул в коридор:

– Мишень! Видеокамеру принеси.

– Командир! – окликнул Антона Злак.

Он допрашивал раненого в кухне.

Антон подошел к нему:

– Что?

– Послушай, что мой поет!

Они прошли в небольшое помещение с обшитыми деревом стенами. Небольшая газовая плита, вытяжка, сделанная из таза и трубы, стол. В углу на полке посуда. Посреди этого помещения сидел раненый пленник. Антон едва удержался, чтобы не рассмеяться. На повязке, закрывающей верхнюю часть лица, черным фломастером были нарисованы широко открытые глаза, обрамленные длинными ресницами. Это придавало ему немного жутковатый вид.

– Зачем ты так? – стараясь скрыть охватившую вдруг веселость, спросил Антон Завьялова.

– Не могу говорить с человеком, когда он на меня не смотрит, – на полном серьезе ответил Игорь. – И потом, глаза – это зеркало души.

– Хватит! – Антона вдруг разозлила выходка капитана. – У нас мало времени. Вместо того чтобы допрашивать, ты здесь рисованием занимался!

– Повтори то, что мне говорил! – ткнул пленника в бок Завьялов.

– Моя фамилия Закриев. – Раненый, по-видимому, плохо слышал, оттого говорил громко, глотая окончания. – Мою сестру похитил Англичанин. Рамхзан Хадаев должен был отвести ее в Грузию через Улие. Мы решили его там встретить. Два дня караулили на тропе, потом в ауле. Он пришел поздно. Его ждали в соседнем доме. Там жил дед жены. Он узнал об этом…

– Где он сейчас? – не сводя глаз с замотанной бинтами головы, спросил Антон.

– Он шел в Грузию…

Глава 9

За время нахождения Кости и его нового знакомого Салмана в подвале им трижды приносили еду. Вернее, пластиковую бутылку воды и лаваш.

По этим редким визитам подростка он мог лишь предположить, что с момента, как его сюда поместили, прошло двое суток. Невозможно было определить – утром, днем или вечером им спускают пищу. На попытку узнать, который час, парень ответил взглядом, от которого стало не по себе, и молча удалился.

Сидевший вместе с ним чеченец почти все время молчал. Он лишь в первый день назвал свое имя. Кто, откуда и почему его держат свои же, оставалось тайной.

Чем больше Костя находился в подземелье, тем сильнее его одолевали сомнения по поводу правильности своего поступка. Назвав боевикам имя арестованного контрактника, он не подумал о проверке, которую устроят чеченцы. Если им удастся заполучить какую-либо информацию об этом человеке, то они сразу догадаются, что Костя не тот, за кого себя выдает. Любой солдат может подтвердить – да, Мохов служил в их части, но был арестован и отправлен в Россию. Легенда, придуманная Черепановым, рухнет как карточный домик. С другой стороны, боевики наверняка узнают, если это уже не произошло, что рядом с местом, где его обнаружили, был бой, который развязали пленные солдаты.

Послышался шум. Кто-то вновь спускался к ним. Еду принесли совсем недавно. Значит, это за ним. Сердце забилось с такой силой, что казалось, будто его удары слышны снаружи. Он поднялся с ящика, на котором сидел. Двери распахнулись.

– Русский, пошли. – Все тот же парень отошел от выхода, уступая ему дорогу.

Костя подчинился. Протиснувшись по коридору, подошел к лестнице. Наверху, на фоне квадратного куска неба, маячила чья-то голова. Он смог разглядеть только силуэт, но и этого было достаточно, чтобы узнать Канташа.

– Давай быстрее! – поторопил его парень, закрыв за собой дверь и щелкнув щеколдой. – Лезь!

Костя подчинился. Уже оставалось совсем немного, две или три перекладины, когда от света заслезились глаза.

Он зажмурился, преодолев это расстояние на ощупь.

Выбираясь наружу, невольно съежился в ожидании удара по лицу. Но его не тронули. Он открыл глаза. Канташ безучастно стоял рядом с люком, крутя в руке четки. Рядом с ним еще один боевик. Он тоже уже был знаком Косте. Выглядят вполне миролюбиво. Без оружия.

– Хорошо отдохнул? – Канташ расплылся в ехидной улыбке.

Не зная, как ответить, чтобы вновь не разозлить бандитов, он неопределенно пожал плечами.

– Пошли. – Канташ кивком указал на вход в дом.

В комнате за обеденным столом, на котором лежала карта, сидел угрюмого вида мужчина. На вид ему было за пятьдесят. При появлении Кости он пригладил пышные усы, провел рукой по бороде, придав ей таким движением форму клинышка, и, обведя его с ног до головы изучающим взглядом, хмыкнул:

– Не особо ты на убийцу похож.

С души у Кости словно свалился камень.

«Значит, они по-прежнему верят в мою историю!» – обрадованно подумал он.

Черепанов покорно опустил голову, словно провинившийся школьник, лихорадочно перебирая в голове варианты ответа.

– Мы его, можно сказать, спасли, – раздался из-за спины голос Канташа. Он положил ему на плечо руку. – Еще немного, и тебя бы поймали. Недалеко от того места был бой. Русские оцепили район. Ты направлялся прямо им в руки.

– Удалось узнать, что там произошло? – спросил мужчина.

– Нет. – Канташ обошел Костю и встал с другой стороны стола. – Сейчас опасно появляться в селах с расспросами. Возможно, это были люди Англичанина. До сих пор на всех дорогах посты. Много милиции. Ищут Белана. Мы все эти дни не выходили из дома. Я не решался отправить сына, чтобы узнать, что случилось. Это может вызвать подозрение, и тогда обыщут дом.

– Сегодня же уходите отсюда, – вздохнул мужчина в папахе и пристально посмотрел на Костю. – Его тоже забирайте с собой.

– Как быть с Висани?

– А что? – встрепенулся мужчина. – Этот стукач еще жив?

Канташ развел руками:

– Вы уехали, ничего не сказав по поводу него.

– Я не думал, что тебе понадобятся дополнительные указания, – нахмурился мужчина. – Сегодня же отправить его в ад!

Канташ перевел задумчивый взгляд на Костю.

– Вот как раз ты это и сделаешь!

– Что? – не понял Костя.

– Убьешь своего дружка, с которым сидел эти дни в подвале, – раздалось из-за спины.

– А что он натворил? – немея от страха, спросил Костя.

– Какая теперь разница? – хмыкнул Канташ и, перейдя на чеченский, о чем-то спросил мужчину.

Костю толкнули в спину. Он обернулся.

– Пошли! – махнул ему рукой стоящий сзади боевик и направился к выходу.

Костя подчинился.

Его отвели в сарай. Судя по налипшей к стенам шерсти, в нем раньше стригли баранов.

– Посидишь пока здесь, – пояснил боевик. – Как стемнеет, примешь присягу.

– Какую еще присягу? – растерянно спросил он. Однако чеченец уже закрыл за ним двери, и вскоре его шаги удалились в сторону дома.

Устроившись на сложенных в кучу дровах, Костя задремал. Сказалось нервное перенапряжение. Проснулся он оттого, что двери кто-то открыл.

– Русский, выходи! – раздался в темноте голос Канташа.

Костя на ощупь двинулся на звук. Оказавшись на улице, огляделся. Темным силуэтом на фоне звездного неба вырисовывался дом. Ни в одном окне света не было. Справа и слева шелестели листвой деревья.

– Пошли. – Взяв его за локоть, чеченец увлек следом за собой.

Они перелезли через забор, который примыкал к сараю, прошли каким-то переулком и вскоре оказались за селом. Вновь их путь лежал в сторону видневшихся вдали на фоне звездного неба гор. Начался лес. Идти стало труднее. То и дело Костя налетал лицом на ветки, спотыкался о камни и корни деревьев. Чеченец шел быстро. Казалось, он видит в темноте, как днем. Череп едва поспевал за ним, на ходу не переставая удивляться его смелости. Канташ как ни в чем не бывало шагал впереди, не опасаясь того, что Костя может напасть. Наверняка чеченец попросту таким образом решил его проверить. Что он может сделать с вооруженным до зубов человеком, на две головы выше его и не измученного многодневным голодом? А может, уверен, что Костя не причинит ему вреда?

Впереди послышались голоса. Деревья расступились, и они вышли на небольшую полянку. Черепанов разглядел еще троих чеченцев. Один из них оказался Висани. Вспомнив слова боевика в доме, Костя испугался. Его начал бить озноб.

Однако, вопреки ожиданиям, Черепа не стали заставлять расправиться с этим человеком. О чем-то посовещавшись, боевики двинули дальше. Пробравшись через густой кустарник, очутились на лесной дороге. Пошли быстрее. Через час ходьбы свернули в лес и, немного углубившись в него, остановились.

Один бандит растворился в темноте. Остальные, присев на корточки, о чем-то стали вполголоса переговариваться. Костя последовал их примеру, стараясь по интонации угадать смысл разговора.

Вскоре в том направлении, куда ушел один из бандитов, хлопнула дверь машины. Желтым пятном вспыхнули закрытые кустарником фары. Заработал двигатель. Спустя минуту из чащи выехал «УАЗ».

Хрустя ветками и надрывно ревя мотором, армейский внедорожник проскакал по кочкам, обдав запахом выхлопных газов, и заглох рядом с бандитами. Боевики торопливо поднялись со своих мест. В их голосах послышалось возбуждение. Отчего-то у Кости защемило под сердцем. Он посмотрел в сторону Висани и вдруг все понял. Чеченец стоял на коленях, развернувшись лицом к востоку. По-видимому, он молился. Бандиты говорили на чеченском, и этот человек в отличие от Черепанова уже знал, что его казнят. Свет фар освещал его спину и покорно опущенную голову. Из машины вышел чеченец. В руках у него был какой-то предмет. Повертев его в руках, он направил его в сторону, и Костя увидел крошечный зеленый огонек. «Видеокамера!» – обожгла страшная догадка. Во рту пересохло, а земля поплыла из-под ног. Бежать бесполезно. Его все равно догонят, и тогда здесь останутся два трупа. Неужели ему придется убить, чтобы выжить самому?! Еще месяц назад такое не могло присниться в самом страшном сне.

В это время к Висани решительным шагом подошел Канташ. Схватив его за шиворот, он поволок его, словно котенка, в центр светового пятна. Несчастный не кричал и не пытался сопротивляться. Он лишь громко сопел.

Оказавшись на свету, Канташ повалил беднягу на землю и, подняв голову, стал вглядываться в то место, где остался Костя. Черепанов догадался: бандит, оказавшись в свете фар, не видит его. Скованный ужасом, он сидел, затаив дыхание, наивно надеясь, что его не найдут. Как в детстве, когда прятался ночью под одеялом от пугающей темноты.

К нему подошел еще один боевик и толкнул ногой в спину:

– Иди!

– Куда? – заплетающимся языком спросил Костя, задрав на него голову.

Вместо ответа, глядя сверху вниз, бандит вытащил нож и протянул ему:

– Давай быстрее, нам надо торопиться. – Он ткнул его рукоятью в переносицу. – Чик по горлу, и все.

– Я же с ним сидел! – попытался он убедить чеченца. – Висани не сделал мне ничего плохого.

– Ты много говоришь! – Чеченец всучил ему в руки кинжал. Сразу, словно опасаясь, что, заполучив оружие, Костя бросится на него, отошел в сторону: – Живее!

Немея от страха, Костя выпрямился. Противным и мерзким звуком отозвались на это движение суставы. На ставших чужими ногах он приблизился к Канташу.

«А если ударить его ножом и забрать автомат?» – мелькнула мысль.

Он отчетливо видел, что бандит оставил оружие своему напарнику, но машинально искал оправдание неизбежности предстоящего убийства в собственных глазах. Он не хотел думать о том, что теперь уже неминуемо произойдет. Может, для того, чтобы потом, вспоминая эти чудовищные моменты своей жизни, быть уверенным, что до последнего пытался найти выход из этого положения.

– Сядь рядом! – Канташ указал ему рукой слева от себя.

Костя подчинился, опустившись на корточки. Теперь голова Висани была прямо у его ног. Он увидел округлившиеся от ужаса глаза, почувствовал мелкую дрожь этого человека. От приговоренного исходил резкий запах пота и еще чего-то непонятного.

«Наверное, так пахнет настоящий страх!» – подумал он, стараясь не смотреть под ноги. Яркий свет автомобильных фар, словно колпак, закрыл его, боевика и приговоренного к смерти от остального мира, обозначив своими границами кусочек преисподней. «Палач, жертва и дьявол», – представив картину со стороны, подумал он. Перед лицом проплыл зеленый огонек. Косте показалось, будто это – глаз страшного чудовища из детских снов. Интуитивно чувствуя наведенный в лицо объектив видеокамеры, он отвел взгляд в сторону.

– Ты готов? – с нетерпением в голосе спросил Канташ.

Костя вздрогнул, не зная, как ответить, но оказалось, этот вопрос адресован не к нему.

– Да, начинайте! – ответил боевик с видеокамерой.

– Смотрите и запоминайте! – заговорил с металлическими нотками в голосе Канташ. – Этого человека зовут Висани Удугов. Он из Хиди Хутора. Его сын воюет на стороне неверных. Но это не такой большой грех. Вместо того чтобы смыть с себя позор, Висани Удугов тоже стал предателем. По его доносу арестован один наш брат, а один убит. Именем шариатского суда он приговаривается к смерти. Это позорная смерть! Мои братья по оружию даже брезгуют марать об него руки. Его убьет наш русский товарищ Мохов Костя. Этот человек хоть и не чеченец, но с уважением относится к нашему народу и хочет заслужить право воевать в наших рядах! – С этими словами Канташ всем своим весом навалился на Висани и толкнул в бок Черепанова: – Убей его, как ты сам этого хотел!

Костя замер в оцепенении. Он ведь совсем не желает смерти этого несчастного. Зачем Канташ так сказал? Между тем чеченец еще раз толкнул его в бок. Уже сильнее. Костя едва удержался, чтобы не завалиться на бок.

– Режь! – крикнули из темноты.

«Еще немного, и я окажусь на его месте», – с ужасом подумал он.

Дальше все происходило словно в тумане. Взяв двумя руками нож, Костя, не размахиваясь, ударил Висани острием в шею, но промазал. Лезвие стукнуло о камень. Испугавшись, что этим он выдает себя, снова занес его над головой.

Канташ перехватил его за запястье:

– Не так. Одной рукой режь горло, другой держи за волосы!

Желая быстрее покончить с этим кошмаром, Костя принялся пилить шею несчастного. Однако, дернувшись, Висани прижал к груди подбородок.

– Э, совсем ничего не можешь! – зло прошипел Канташ и с силой завернул голову мужчины назад. – Режь!

Костя судорожными движениями стал резать горло. Горячие струи брызнули на подбородок и руки. От запаха парной крови, который он почувствовал даже своими легкими, к горлу подступил тошнотворный комок. Стараясь не дышать, он давил на рукоять, с остервенением двигая лезвием вверх-вниз. Когда из несчастного с хрипом вырвалась пена, тошнотворный свет автомобильных фар потонул во мраке. Он видел лишь пробивающийся сквозь него зеленый свет лампочки работающей видеокамеры. Этот огонек словно проник в голову, в самый мозг, подобно сверлу, вгрызаясь в сознание.

– Все. – Костя вздрогнул от того, что его похлопали по плечу. – Вставай. Пора отсюда убираться!

Он посмотрел на Висани. Неестественно завернув назад голову, с чудовищной раной на шее, из которой, еще пульсируя, вытекала на землю казавшаяся черной кровь, тот лежал, уставившись перед собой ничего не видящими глазами. Одна нога была вытянута и едва заметно подергивалась. Вторая согнута в колене. Он походил на выбившегося из сил человека, упавшего на землю от усталости.

С трудом поднявшись, Костя отошел к машине.

* * *

Развязав деду Мурату руки, Рамхзан помог ему подняться:

– Давно они меня ждут?

Старик молча подошел к убитому за столом парню и, взяв его за подбородок, заглянул в лицо:

– Он еще живой.

– Не может быть! – воскликнул Рамхзан.

Недоверчиво глядя на старика, он снял с крюка висевшую по центру потолка керосиновую лампу и подошел ближе. Рамхзан отчетливо видел, как в момент выстрела из-за головы чеченца вылетели брызги крови.

«У старика плохое зрение, а труп еще совсем теплый, вот и подумал, что живой», – мелькнула у него мысль.

Однако, подойдя ближе и более внимательно осмотрев результаты своего попадания, он с удивлением обнаружил, что родственник прав. Пуля попала под левый глаз, перебила переносицу, изрядно разворотив встретившиеся на пути хрящи и кости, а вышла под правым глазом, изуродовав нижнее веко. Сейчас уже невозможно было определить, остались ли целыми глаза. Все распухло и было залито кровью. Верхняя губа, приподнявшись, обнажила зубы. Изо рта с каждым выдохом вытекала кровавая пена.

– Не жилец! – констатировал Рамхзан, с опаской покосившись на второго бандита. Тот точно был мертв. Не надо было даже щупать. Он протянул деду Мурату лампу: – Подержите. Я выволоку его во двор и там прикончу.

– Нет. – Старик неожиданно выставил вперед руки, словно желая закрыть собой раненого. – В нашем роду не принято убивать беззащитных.

– Этот шакал недостоин жизни, – возразил ему Рамхзан. – Он посмел связать руки человеку, которому годится в правнуки! Я убью его!

– Он не виноват! – продолжал настаивать на своем Мурат. – Я сам вынудил его так поступить, едва не пристрелив. Просто отсырел порох…

Только сейчас Рамхзан увидел стоящее в углу, за спиной раненого парня, старинное ружье. Оно было ненамного младше своего хозяина. Дед Мурат приобрел этот раритет еще в далекой молодости. С тех пор, сколько Рамхзан себя помнил, оно украшало стену соседней комнаты. Там же, на ковре ручной работы, всегда висел кинжал отца Мурата.

– Что вы будете делать с ним? – удивился Хадаев.

– Для начала надо остановить кровь. – Старик поставил на стол лампу и, шаркая ногами, подошел к небольшому деревянному шкафчику, висящему на стене. В нем он хранил бинты и йод. Больше никаких лекарств Мурат в доме не держал.

Сокрушенно вздохнув, Рамхзан убрал пистолет и, подойдя к трупу второго бандита, взял его за ноги.

– Ты уходи, – неожиданно заговорил старик. – Тебя ждет трудная дорога. Я сам здесь уберу.

Как ни пытался Рамхзан убедить деда, что ему не составит труда спрятать убитого, тот все же выставил его за дверь.

* * *

Еще до наступления рассвета Хадаев вместе с девушками покинули село. Пока темно, нужно было успеть укрыться за ближайшим хребтом. Мало ли кто может увидеть уходящих в сторону границы людей. Шли почти на ощупь. Несколько раз какая-то из девушек спотыкалась и падала. Рамхзан не обращал на это внимания. Дальше будет еще тяжелей. Узкий, шириной чуть больше человеческой ступни выступ, тянущийся вдоль отвесной скалы, был серьезным испытанием для бывалых мужчин. Он почувствовал несвойственное ему волнение за женщин. Если у кого-то из них закружится голова, не миновать беды. Очень легко свалиться вниз.

Следствием гибели даже одной девушки может стать немилость Аюпа. Наверняка, отправляя Рамхзана одного, он тем самым отвечал ему на вопрос о доверии руководства. У Хадаева не было денег, подобно другим полевым командирам, успевшим сколотить за годы войны целое состояние. Он не имел такого образования, как тот же Мациев. Скупое покровительство Аюпа – все, что довольно долго держало его во главе созданного им же самим отряда. Как ни парадоксально, но после того, как он обзавелся преданными боевиками, а его вылазки начали приносить плоды, на власть в отряде стали претендовать другие. Его много раз упрекали, что он требует мало денег от Шодди, а хорошие отношения с Аюпом лишь усугубляют плачевное материальное положение боевиков.

Упорно ходили слухи, будто Аюп больше платит строптивым полевым командирам, опасаясь с их стороны различного рода пакостей, тогда как Рамхзан может и потерпеть. С самого начала он воевал за идею, мало уделяя внимания материальной стороне дела. В его отряде не было даже видеокамеры, которые другие боевики считали обязательным атрибутом и инструментом выколачивания средств. Она появилась с приходом Мациева. Почти сразу увеличились размеры вознаграждения за труды. Постепенно Белан своими «подвигами» затмил заслуги Рамхзана, который стал ощущать себя выскочкой, быстро уйдя на вторые роли. Наверняка так думал и Шодди. Рамхзану неведомо мнение этого человека о себе. Аюп может многое недоговаривать. Но он, бесспорно, ценил устаревшие взгляды Рамхзана. Сейчас, когда все чаще слышно о победах русских и новой милиции и все реже радуют слух подвиги боевиков, далекие покровители скупее платят чеченцам. Вновь на передний план выходят такие, как он. Снова о них вспомнили. Возможно, Аюп увидел в нем человека, который будет даже в России без денег бить врага, а может, это своеобразное качество есть гарантия надежности? Сколько Рамхзан ни думал над ситуацией, в которой оказался, не находил ответа ни на один вопрос.

За размышлениями он не заметил, как они подошли к узкой тропинке, идущей по уступу над пропастью, и уже преодолели почти треть ее длины. Рамхзан спохватился, когда почувствовал, что за ним уже никто не идет, а сам он локтем левой руки задевает отвесную стену.

Он остановился и посмотрел назад. Хеда Закриева, прильнув животом к скале, перебирая руками, медленно шла в полусотне метрах позади него, боясь посмотреть вниз. Роза вовсе остановилась. Зажмурив глаза, она стояла, прижавшись к камням спиной, не давая пройти Комете.

«Началось!» – с тоскою подумал он и двинул обратно.

Рамхзан знал: кричать и уговаривать бесполезно. Придется тащить ее за руку, в любой момент рискуя нырнуть вниз, если она вдруг сорвется. Завидев, что он возвращается, Хеда остановилась. Дойдя до нее, он понял, что обойти в этом месте девушку не удастся.

– Возвращайся назад! – стараясь скрыть злость в голосе, скомандовал он.

Медленно передвигая ногами, Хеда подчинилась. Резкий порыв ветра, словно схватив за рюкзак, дернул назад. Его бросило в жар. Едва устояв на ногах, он перевел взгляд на Комету. Закрыв глаза, она что-то шептала.

«Неужели решила сброситься», – обожгла страшная догадка. Он невольно посмотрел в ущелье. На тридцатиметровой глубине, среди камней, бежал едва заметный ручеек. Ни травинки, ни кустика. Вновь перевел взгляд на девушку:

– Не делай этого! – Рамхзан старался говорить спокойно.

Любая неосторожная фраза может стать толчком к ее решению. Она не испугалась высоты, как он подумал сначала. Просто решила покончить с жизнью. Одним махом поставить точку на всем, покинув этот серый и безликий мир.

– Комета! Это большой грех, который ляжет на всю вашу семью. И расплачиваться за него будут твои близкие. Подумай о них! Или ты просто испугалась? Аллах благосклонен к людям, которые за веру в него идут на смерть. Он не возьмет тебя к себе, если ты против его воли распрощаешься с жизнью! Одумайся.

Комета открыла глаза и посмотрела вверх. Над ними было по-осеннему синее небо. Солнца не было видно. Его закрывала скала. Но девушка, казалось, смотрит куда-то дальше, словно желая увидеть всевышнего и найти в его глазах подтверждение словам Рамхзана.

Он замер, не сводя с нее взгляда. Наконец, она медленно двинулась вдоль скалы.

– Молодец, Комета! – подбодрил Рамхзан, одновременно удивляясь своим словам. – Осталось совсем немного.

Спустя час они шли в пологий подъем. Самое страшное позади. Ноги ныли от напряжения. В намокшей от пота одежде теперь было холодно. Здесь, в тени от камней, можно было уже увидеть легкий пушок снега. Ближе к обеду он превратится в мокрые темные пятна, повторяющие форму валунов, за которыми прятался от солнца.

* * *

Пока Полынцев оформлял захваченных в плен боевиков, Антон направился в комнату, где поселили группу. Нужно было написать рапорт и доложить о результатах командировки Родимову. Но прежде хотелось, сняв с себя снаряжение, умыться. Однако не успел он дойти до кровати и освободиться от разгрузочного жилета, как следом вошел Вахид. Прикрыв за собой двери, он остался стоять, словно не решаясь пройти.

– Ты чего? – Антон удивленно посмотрел на Джина.

– Антон, – переминаясь с ноги на ногу, чеченец отвел взгляд в сторону, – я почти два года дома не был…

– И что теперь? – Занятый своими мыслями, он не сразу понял, о чем речь.

– Батаевы вообще в двух минутах ходьбы от комендатуры живут. Проведать родных разреши.

Взяв в руки полотенце, Антон опустился на кровать.

– Как ты это себе представляешь? – Он потер переносицу. – Завтра о вашем визите будет знать вся Чечня, а нам можно будет смело возвращаться в Москву. Ты ведь деньги домой отправляешь!

– При чем тут деньги? – Вахид обиженно надул губы. – Шамиль до сих пор сына не видел. Он у него еще весной родился.

– Ваши близкие считают, что вы боевики, – напомнил ему Антон.

– Я в этом сомневаюсь, – неожиданно возразил Вахид. – В моей семье скорее поверили в то, что я убит.

– Ага! – Антон повеселел. – А деньги Аллах присылает!

– Ты меня не так понял. – При упоминании Аллаха Джин помрачнел. Как и любой другой чеченец, он не любил подобных шуток. – Они знают меня. Скорее догадались, что мы с Батаевыми работаем в какой-то силовой структуре…

Антон хмыкнул. Вахид был прав. С момента исчезновения милиционеров, которыми раньше были чеченцы, ГРУ даже не позаботилось о том, чтобы пустить слухи об их дальнейшей судьбе. Все как-то само собой заглохло. В этом была его вина. Вовремя не напомнил об этом Родимову. Закрутившись в череде тренировок, занятий, командировок, упустили важный момент. Время в спецназе летит быстро. Казалось, совсем недавно Вахид стоял перед ним в форме капитана милиции, и вот тебе на – полтора года. Чечня, Англия, снова Чечня, Конго, кувырки вокруг атомной станции, снова тренировки и инструктажи. Антон вздохнул:

– Может, в конце командировки? – Он поймал себя на мысли, что непроизвольно задал этот вопрос, одновременно обнадежив чеченца, будто можно прямо сейчас. С другой стороны, он знал – скажи «нет», и все, разговор окончен. Будут эти трое офицеров с тоской во взгляде слоняться по внутреннему двору комендатуры, как это было уже не раз, и смотреть в такое родное и далекое небо…

– Давай сейчас! – также почувствовав, что командир, непреклонный в своих решениях, дал слабину, покачал головой Вахид.

– Не сейчас, а как стемнеет, – уточнил Антон. – Что скажешь родным?

– Ничего, – повеселел Вахид. – Главное, что приду. У нас не принято задавать вопросы, если на них не хотят отвечать.

– Проинструктируй Шамиля и Ису. – Антон снял ботинки и всунул ноги в пляжные тапки. Некоторое время с удивлением смотрел на сморщившуюся от мокрых носков кожу на пальцах. – Я еще окончательно не решил, но, возможно, пойдем следом за Рамхзаном.

– В Грузию? – спросил Вахид.

– Угу, – задумчиво произнес Антон. – Дядя Хадаева подтвердил, что там создана база подготовки террористов. Цель – активизировать подрывную деятельность в России зимой. Он даже назвал примерный район ее местонахождения. Будут готовить не только смертниц с боевиками, но и агитаторов. Руководителей ячеек подполья.

– Серьезно, – нахмурился Джабраилов, присаживаясь на край кровати напротив.

– Скорее последние истерики, – возразил Антон. – Затухает их возня, и денег, судя по всему, меньше на эту войну выделять стали…

Умывшись, Антон вернулся в комнату, где, к своему удивлению, застал Серова. На его полевой куртке уже были генеральские погоны. Застыв у дверей, Антон сдернул висевшее на шее полотенце:

– Разрешите?

Серов сидел за столом, вполоборота развернувшись к нему.

– Вы оружие как храните? – не поворачивая головы, спросил новоиспеченный генерал.

– Ящик у нас есть. – Антон, словно желая убедиться, заглянул под свою кровать, где стоял так называемый металлический сейф. Во внеслужебное время пистолеты, автоматы и гранаты укладывались в него и запирались на два массивных замка. После этого ящик делался неподъемным. Его невозможно было оторвать от пола даже четверым. Он был чуть ниже сетки, и когда Антон ложился спать, то упирался в его крышку спиной. Ощущения были примерно такими, как если бы он спал на полу. Из-за этого в первый же день командировки застелил постель двумя матрацами.

– Тем не менее я зашел и увидел вот это безобразие. – Серов, не оборачиваясь, показал за спину большим пальцем в сторону кровати Антона. Сверху, на одеяле, лежала разгрузка, из которой торчали рукоять «стечкина», нож. Рядом автомат.

– Виноват, товарищ генерал. – Антон про себя чертыхнулся.

Существовал определенный порядок – в помещении, где живут спецназовцы, всегда должен кто-то находиться. Кроме оружия, здесь были и ноутбук с достаточно серьезной информацией, средства связи, топографические карты. Заговорившись с Вахидом, он впервые упустил этот момент. По закону подлости как раз черт принес комдива. Антон до сих пор испытывал неловкость перед ним за необдуманные действия в первый день командировки.

– Ладно. – Серов с шумом поднялся. – Я не за этим пришел. – Он смерил Антона изучающим взглядом. – За Мациева спасибо. Будем считать, вы в моих глазах после Беноя реабилитировались.

– Разве он представляет для вас какой-то интерес? – Антон неподдельно удивился.

– Эта мразь компрометировала дивизию, – напомнил ему Серов. – Материалы, которые ты передал начальнику разведки, – хороший удар по имиджу боевиков. До этого мы знали, что аресты и глумление над местным населением – хорошо спланированная акция бандитов, но не имели доказательств. Теперь можно заткнуть рты защитникам прав человека.

– Вы уже в курсе насчет Рихарда Корригана? – осторожно поинтересовался Антон, заранее зная – раз к Серову попал материал, то он его дотошно изучил и проанализировал. Просто он уже был наслышан – этот человек не останавливается ни перед чем, если речь заходит о подлости, и ему было интересно узнать дальнейшие планы комдива в отношении миссионера.

– Мерзавец еще не знает, что Мациев сдал его, – выдержав паузу, проговорил Серов. – Если эта информация просочится в прессу, то он попросту будет заменен на другого человека, а сам уедет на родину. Пока я думаю, как можно его прищучить.

– Значит, вопрос остается открытым. – Антон почему-то расстроился.

Возможно, Серов давно принял для себя решение, просто не хочет говорить об этом. Антон даже допускал, что за использование боевиков в интересах западных компаний Рихарда где-то случайно пристрелят.

– Сейчас меня этот человек интересует меньше всего, – закрыл тему генерал. – Среди убитых пленных на трассе Хиди Хутор – Курчалой не обнаружен Черепанов Константин Васильевич. Водитель медицинского отряда специального назначения МВД России. Был захвачен в плен две недели назад. Установлено, что он был на месте боя. Вместе со своими погибшими товарищами участвовал в нападении на боевиков. Возможно, даже идея побега принадлежала ему. По крайней мере, так утверждает обнаруженный там раненый бандит. Кроме этого, есть запись, сделанная им. На ней начало боя. Происходило все за «Газелью», которую их заставили остановить. Но по отдельным моментам можно сделать вывод, что пленный не ошибается.

– Куда же он мог деться? – удивился Антон. – Может, был серьезно ранен, но смог достаточно далеко уйти. Потом…

Он не договорил. Однако Серов догадался, что хотел сказать офицер.

– Я приказал прочесать очень большой район. На всех дорогах и даже тропах выставили посты. Как в воду канул.

– А не мог заблудиться? – высказал предположение Антон.

– Он давно в Чечне. Много раз ездил в Курчалой и села, находящиеся в его окрестностях. Да и как там заблудишься? На равнину выйдет даже ребенок. – Серов прошел из угла в угол комнаты. – Есть информация, что через этот район из Грозного уходили остатки банды Рузалиева. Они пытались устроить там теракт. Обстрелять самолеты. В последний момент замысел раскрыт, огневые точки и ПЗРК были обнаружены милицией на крышах домов. Оставшись без средств ПВО, покинули город.

– Думаете, он нарвался на них?

– Не исключаю, – подтвердил предположение Антона Серов, – поэтому, когда будете работать, имейте это в виду.

– Ясно.

– И еще. – Серов, не спеша, подошел к Антону. – Для меня не является секретом, что ты собираешься ставить перед своим начальником вопрос о разрешении работы в Грузии.

– У меня в мыслях не было скрывать это от вас, – признался Антон.

Он понимал, что, проанализировав полученную группой информацию о Мациеве, комдив самостоятельно придет к такому выводу. По большому счету, если не разрешат, группе делать в Чечне больше нечего.

– Если что, я заброшу тебя своей вертушкой туда, – ошарашил комдив. Заметив удивление на лице Антона, усмехнулся: – Не волнуйся, не первый раз.

Серов вышел. Антон с нескрываемым восхищением посмотрел ему вслед.

* * *

Костя последним вылез из «уазика», в котором ему пришлось ехать за задними сиденьями, устроившись на каком-то ящике, среди сваленных в кучу рюкзаков, канистр с бензином и гаечных ключей. Разминая затекшие ноги, боевики принялись ходить вдоль каменистой дороги.

Двигатель машины был заглушен, но, несмотря на это, Костя не мог избавиться от ощущения, что это не так. Обойдя машину спереди и убедившись, что на него никто не обращает внимания, он положил на капот руку. Вибрации не было. Гудело в голове. Он огляделся.

Холодное полуденное солнце и горы, покрытые редкими островками густого кустарника с пожухлой листвой. Издалека они казались облаками, прижавшимися к обрывам.

Дальше проехать невозможно. И без того узкая дорога до половины засыпана подмытым грунтом и щебенкой. На ней отчетливо можно было разглядеть цепочку человеческих следов, тянущихся дальше, наверх.

Костя несколько раз глубоко вздохнул, по-прежнему ощущая запах крови, который, казалось, забился в самую глубину легких. Голова закружилась. Он едва удержался на ногах, невольно пошатнувшись.

– Что, Мохов? – послышался насмешливый голос. – Пьяный стал от воздуха?

Костя ничего не ответил, лишь натянуто улыбнулся. Ехали всю ночь и полдня, делая лишь короткие остановки по нужде и один раз для того, чтобы заправиться. Канистры с бензином сильно воняли, и Костя с трудом переносил езду, несмотря на солидный для его возраста водительский стаж.

Чеченцы стали прощаться с водителем.

Костя тоже подошел. Нужно было становиться своим. Чем натуральней это будет выглядеть, тем легче бежать. Его не остановит запись. Не на того напали. Этот чеченец уже был приговорен, а его вынудили исполнить приговор. В чем он виноват? В том, что хотел жить? Это никому не запрещено. Что было бы, если он отказался? Два трупа. Мать получит страховку, а дальше? В конце концов почему здесь нет тех, кто затеял эту войну? Они по-прежнему живут вдалеке от этих кошмаров и делают свое дело. Никто не вспоминает о тысячах русских убитых, изнасилованных, просто ограбленных и выброшенных из своих квартир. За время службы Костя своими глазами увидел расхождение между тем, что творится в республике на самом деле и как это преподносят средства массовой информации. Он успел изнутри увидеть изнанку этой войны. Боевики, к которым он попал поначалу, убивали только из-за денег. Ему хватило нескольких дней, чтобы понять: не будет Чечни – они пойдут в другое место.

Водитель пожал протянутую Костей руку и подбодряюще похлопал по плечу:

– Давай, Мохов! Удачи! Ты попал к хорошим людям.

– Все! – Канташ вышел на середину дороги. – Пора идти, пока светло.

Машина завелась и, напоследок посигналив, покатилась назад, к небольшому расширению на дороге, чтобы развернуться. Костя проводил ее с тоскою во взгляде и направился следом за чеченцами.

С первых же минут ходьбы он понял, что ему придется туго. Со стороны казалось, будто бандиты идут не спеша. Однако первое впечатление было обманчивым. Уже скоро он почувствовал одышку, а еще через километр начал отставать.

Он шел в середине колонны из четырех человек. На всех были надеты рюкзаки. Косте дали какой-то мешок. Он был не особо тяжелый, но в отличие от ноши бандитов неудобен для переноски. То и дело перекладывая его с одного плеча на другое, Костя старался не подавать виду, что ему тяжело. Отойдя на почтительное расстояние от места остановки, устроили привал. Рацион боевиков не удивил Костю. Из его мешка достали сникерсы, вручив каждому по одному, и по пачке галет из армейского сухпайка.

– Где взяли? – осторожно поинтересовался Костя у Канташа, ожидая услышать рассказ о продажных тыловиках.

– Гуманитарная помощь, – на полном серьезе ответил тот. – Тушенку и консервы тоже привозят, но ее тяжело носить с собой. Мы меняем ее в селах на деньги.

– А кто вам все это присылает? – удивился он.

– Мы все лето в Грозном жили, – не оборачиваясь, пояснил сидящий к нему спиной бандит. – Легально. Я вообще днем таксистом работал.

– Ну вы даете! – Черепанов даже перестал жевать. – Почему сейчас уходите?

– Мы не уходим. – Канташ покончил со своим обедом и теперь вступил в разговор. – Меняем место дислокации.

– Нам далеко идти?

– Не близко. – Он поднялся и закинул автомат за спину. – Заканчивайте.

Шли весь остаток дня и вечер. Лес сменился кустарником, потом горными лугами. Уже в сумерках Черепанов разглядел очертания домов. Аул казался продолжением россыпи огромных валунов. Он словно приземлился здесь подобно терпящему бедствие самолету, до полной остановки растеряв половину своих частей. В нескольких окнах было заметно бледное свечение. Из дворов доносился редкий лай собак.

Костя знал: несмотря на обманчивую близость селения, до него еще около часа ходьбы. Расстояние скрадывал спуск и подъем, а звуки – чистый воздух, скалы и тишина.

Сразу в аул не пошли. Свернув с тропы, спустились в ложбину. Дома вновь пропали из виду. Сбросив с себя рюкзаки, боевики обступили своего главаря. Канташ о чем-то заговорил на чеченском. Все это время Костя стоял в стороне, чувствуя себя не в своей тарелке. Мало ли что они обсуждают. Он уже не удивится, если его оставят здесь в рабство, несмотря на обещания, а убийство Висани окажется простым издевательством. Это очень хитрый народ. Им ничего не стоит убедить его в благосклонности своих намерений, но сделать это только из-за того, чтобы исключить вариант побега. Да и скажи об этом раньше, еще в Хиди Хуторе, пришлось бы тащить пленника со связанными руками. Лишние проблемы им ни к чему.

Между тем по интонации главаря Черепанов понял: разговор подходит к концу. Наконец Канташ хлопнул в ладоши и замолчал, пристально глядя в глаза одному из боевиков, словно пытаясь угадать, дошел ли до того смысл сказанного. Тот медленно кивнул, переваривая услышанное, после чего, прихватив автомат, ушел в сторону селения.

Земля была холодной. Сев на корточки, остальные стали вполголоса что-то обсуждать, не обращая внимания на Черепа. Быстро стемнело. Отрывистая чужая речь и наступление ночи вызвали новый прилив тоски, перемешанной с тревогой. Вновь перед глазами встала картина произошедшей накануне расправы. Попытался отвлечься и подумать о доме. От этих мыслей стало еще хуже. Как это все далеко! Неужели он никогда не увидит мать, отца, любимую девушку? Чего стоит этим полуграмотным отморозкам ради забавы прикончить его прямо здесь? Разве ради этого его растили? Как это несправедливо! И никто никогда не узнает, где он закончил так и не успевшую начаться жизнь. К горлу подступил комок. Зажмурившись, Костя задрал голову вверх и открыл глаза, пытаясь подавить приступ плача. В тот же момент словно порыв ледяного ветра ворвался в воспаленный мозг и, не задерживаясь, унесся дальше, унося с собой мысли. От восхищения Костя открыл рот, напрочь забыв обо всем на свете. Прямо над ним гигантской перевернутой чашей низверглась бесконечность Вселенной. Он никогда не видел столько звезд. Завороженный красотой, он отвлекся от боли в стертых ногах, голода и страха.

«Бог есть! – пульсировало необъяснимым теплом где-то в глубине груди. – Это он!»

Костя не мог понять, сколько времени находился в состоянии непонятного и доселе не испытанного им транса. Может, секунду, а может, час. Окрик чеченца и шум шагов вернули его в реальный мир.

Он обернулся. Со стороны аула в их сторону спускался человек. Он догадался – это разведчик, которого отправлял Канташ. Он еще раз удивился своему состоянию. Прошло не меньше часа, как этот чеченец ушел.

– Вставай, – его толкнули в спину. – Чего сидишь?

Он поднялся, забросил за спину мешок и догнал уходящего вверх боевика.

Глава 10

В селении Омагли, где разместил Рамхзана и девушек встретивший после перехода человек, кроме грузин жило много чеченцев. В основном это были женщины, старики и дети. Все они оказались здесь из-за войны. Одни бежали, потеряв кров и устав от непрекращающейся бойни, в надежде найти в Грузии вторую родину. Других переправили отцы, мужья и братья, вернувшись обратно воевать. Часть из них уже давно сгинула в огненном месиве, оставив выживать семьи в мире, который никак не изменился с их гибелью, другие мотали огромные сроки в тюрьмах и лагерях, третьи собирались пополнить эти ряды. Сейчас, перед наступлением холодов, в село потянулись боевики. Соблюдая негласную договоренность с грузинскими силовиками, они вели себя относительно тихо. Не появлялись на виду у местных с оружием, не хвастались своими подвигами в Чечне, что могло расцениваться как пропаганда войны. У многих здесь были семьи. Кто-то селился у знакомых и родственников, кто-то снимал комнату. Часто можно было увидеть относительно молодых инвалидов. Без рук, ног, одноглазые, они ничуть не стеснялись своих увечий, даже напротив – гордились. Впрочем, зачастую это было все, что дала им война. Рамхзан не хотел признавать бессмысленность существования этих чеченцев, выброшенных из-за ненадобности на обочину жизни. В первый раз он оказался в этом селе пять лет назад. Тогда ему казалось, что пройдет немного времени, и все они вернутся на родину, где станут уважаемыми и заслуженными людьми, а новая страна назначит им пенсии, построит дома. Но время шло, а долгожданная победа становилась просто несбыточной мечтой. В этом виноваты сами чеченцы, считал он. Несмотря на слабую образованность, он понимал: за деньги невозможно победить. Когда за войну платят, ее конец будет оттягиваться, а идеи отойдут на второй план, потому как она становится источником обогащения. Он мечтал собрать и объединить людей, которые не будут преследовать корыстных целей, но постоянно наталкивался на непонимание. Да, все громко говорили о высоких идеях, только и всего. Стоило появиться Англичанину, как авторитет Рамхзана упал, и вскоре он стал объектом беззлобных насмешек. Что было бы, если таких, как он, были не десятки, а тысячи? Разве посмели бы русские второй раз прийти в его страну? А сейчас? Даже женщины, которых он привел, умрут по принуждению. Что бы там ни говорили, но прежде всего они будут не жертвовать собой, а убегать от позора, преследуя собственные интересы.

Он проснулся на рассвете от крика петухов. Здесь, в Грузии, их было много, в каждом дворе. Потянулся, ощутив боль в натруженной спине и ногах. Откинув одеяло, сел. В доме было холодно. На стене тикали часы со сломанной кукушкой, показывая начало седьмого.

Кроме старинной кровати с панцирной сеткой в комнате стояли почерневшее от времени трюмо, шифоньер и стол-«раскладушка». На стенах, где не было окон, – ковры. Он вышел на улицу. Под сколоченным из сгнивших досок навесом, у печи, возилась хозяйка. По двору расползался запах дыма. Женщина была глуха. Когда-то она жила в Грозном и работала на железнодорожном вокзале. Имела большую семью. В дом попал снаряд и поставил точку на старой жизни. Старший сын вывез ее сюда и на последние деньги купил эту развалюху. Сам вернулся назад. Она ничего о нем не знает. Человек без прошлого и будущего, живущая одним днем и надеждой, что он, может, еще вернется. Если бы не боевики, которые до этой поры останавливались у нее, старуха бы уже умерла с голоду. Теперь она будет получать деньги за то, что в ее доме будут учить террористов. Она даже не догадывается об этом, считая поселившихся поздним вечером женщин такими же жертвами войны, как и сама. Хотя, наверное, так оно и есть.

Из комнаты, где спали девушки, появилась Комета. В руках она держала кувшин с водой и полотенце. Вопросительно посмотрев на Рамхзана, она вдруг улыбнулась. Сделав вид, что не заметил этого, он направился умываться.

После завтрака пришел Майбек. Они уселись за недавно убранный стол.

– Как прошла ночь на новом месте? – проводив взглядом пропорхнувшую мимо Хеду, сощурился Илисханов. – После перехода у тебя хватило сил на этих красоток?

Рамхзан, не скрывая неприязни, посмотрел на Майбека. Это был крепко сложенный сорокалетний чеченец с высоким лбом и широким носом. Маленькие глаза в глубоких глазницах делали его внешность отталкивающей. Нижняя часть лица была покрыта щетиной, но не более. Майбек никогда не носил усы и бороду, словно демонстрируя свой уродливый подбородок, разделенный глубокой ямочкой, причем на две неравные части, отчего лицо казалось искривленным. Когда Рамхзан впервые увидел этого человека, то подумал, что ему попросту вырвало часть плоти осколком.

– Зачем так говоришь?

– Скажи еще, что ты ни одну из них не пробовал? – продолжал допытываться чеченец, следя за выражением лица Хадаева.

Рамхзан вскипел:

– Ты пришел говорить о деле или трепаться, как женщина?

– Не горячись, – поспешил его успокоить Майбек. – Я пошутил. Ты совсем злой. Это виновата дорога. Но я не сержусь.

Он слегка отодвинулся от края стола, словно опасаясь, что Рамхзан ударит его.

– У тебя есть для меня новости? – стараясь побыстрее узнать цель визита Илисханова, а заодно поставить точку на неприятной для него теме, спросил Рамхзан.

– С завтрашнего дня к тебе будет приходить Гамлет. Он займется женщинами. Это духовный наставник, – сменив развязную речь на деловой тон, заговорил Майбек. – Кроме этого, с ними буду заниматься и я.

– Кто такой Гамлет? – насторожился Рамхзан не столько незнакомому имени, сколько его оригинальности.

– Это кличка, – пояснил Майбек, заметив у него в глазах недоумение. – На самом деле его зовут Гафур. Он араб. Воевал на Ближнем Востоке, в Таджикистане и у нас. Сейчас занимается обучением диверсионных групп. Насколько мне известно, все поедут в Россию. Куда конкретно, не знаю, но уже через месяц мы повезем девушек в Тбилиси. Сюда они не вернутся. Там, на конспиративной квартире, будут ждать оформление документов и виз. Дальше, по-видимому, в Турцию. Оттуда легче, не привлекая внимания спецслужб, оказаться где угодно. Ко всему, если у Москвы появится компромат на грузин, они могут прекратить смотреть сквозь пальцы на нашу деятельность. – Он внимательно посмотрел на Рамхзана и, убедившись, что пока тому все ясно, продолжил: – Пока планируется подготовить и отправить три группы. По числу женщин. В каждой будут еще несколько мужчин. Шодди настаивает, чтобы по возможности они были кем угодно, только не чеченцами. Ты старший. Пока это все, что мне известно.

– Скажи, – пристально глядя в глаза Майбеку, едва слышно проговорил Рамхзан, – сколько тебе платят?

– Зачем ты хочешь это знать? – нахмурился Майбек. – Не больше, чем тебе.

– Откуда ты знаешь, сколько я зарабатывал? – растягивая слова, удивился Хадаев.

– Всем платят, – пожал плечами Майбек, уходя от ответа.

* * *

С того момента, как Антон доложил о результатах работы группы и свои предложения по поводу базы подготовки террористов в Грузии, прошли сутки, а ответа из Москвы так и не было. Он не удивлялся этому. Легче принять решение о проведении специальных мероприятий в любой другой стране, чем на территории большинства бывших союзных республик. Приобретя самостоятельность, политические карлики по поводу и без него поднимали визг о нарушении суверенитета. Объяснялось это потворством террористам всех мастей взамен спокойствия на собственной территории. Руководство таких стран прекрасно понимало: стоит только дать слабину, как тут же всплывут каналы поставки оружия и боеприпасов боевикам, их зимние квартиры, базы, незаконное оформление загранпаспортов и виз, лечение после ранений и многое другое.

Заложив под голову руки, Антон лежал, глядя в потолок. Успевшие отдохнуть офицеры маялись от безделья. Выйти было некуда, заняться нечем. «Основная часть ребусов разгадана, на решение новых команды не поступило», – пошутил в обед Дрон, бросая на стол газету недельной давности.

Вернувшись под утро, Вахид и Батаевы выглядели хмурыми. Сказалась не только бессонная ночь, но и разговор с покинутыми полтора года назад семьями. Отец Джабраилова и вовсе пытался вернуть деньги, которые он пересылал. Старик не верил, что они заработаны честным трудом. Кое-как Джину удалось убедить родственников, что это не так. Пришлось пойти на хитрость, сказав, будто руководство МВД на самом высоком уровне решило их на время спрятать в России из-за угрозы мести за секретную операцию.

– Антон, – под Завьяловым заскрипели пружины кровати, – может, сам на шефа выйдешь?

Антон перевернулся на бок и удивленно уставился на капитана.

– Ты что, его не знаешь? – Он медленно сел. – Родимов со мной согласился, значит, теперь дело за Красновым.

– Почему он тянет? – не унимался Злак.

Он прекрасно понимал, что генерал Краснов также птица подневольная. Над ним Генеральный штаб. У того тоже только в книжках власть неограниченная. Начнутся консультации, проверка достоверности информации. На каждом этапе перестраховщики.

– Я вот что подумал. – Антон потер лицо, словно оно у него замерзло. – Рихард Корриган еще здесь. О пленении Мациева ему неизвестно. Может, пока ему устроить пакость?

– А что! – подхватил идею сидевший за столом Мишенев. – Надо. Хватит такие вещи без внимания оставлять. Только как?

– Просто. – Антон посмотрел на Джабраилова. Чеченец в свободное время штудировал языки. Странное пристрастие появилось после возвращения из Англии, где ему пришлось туго. С языком туманного Альбиона в объеме разговорной речи он справился на удивление быстро. После этого взялся за немецкий, не обращая внимания на язвительные шутки Дрона. Причина была банальна – он не любил читать, не смотрел кино, а время убить надо.

Почувствовав на себе внимание, Вахид перестал шевелить губами, про себя проговаривая слова, и оторвался от разговорника:

– Я все слышу.

– Как ты на это смотришь?

– Положительно. – Вахид захлопнул книгу и отложил на стоящий рядом с кроватью табурет. – Заодно поупражняюсь в английском.

На следующий день, в полдень, недалеко от разрушенной больницы на Ленинградской появился среднего роста, крепко сложенный чеченец. В пиджаке, одетом на синюю футболку, серых штанах и до блеска начищенных туфлях, он, нервно оглядываясь по сторонам, стал прогуливаться вдоль тротуара. Редкие прохожие проходили мимо, не обращая внимания на странного субъекта.

Вахида Джабраилова интересовал выход со двора недавно отремонтированной пятиэтажки. В ней, на первом этаже, размещались склады медикаментов, поступающие в республику по линии гуманитарных организаций. Напротив, у обочины, стоял джип, на котором утром сюда приехал Рихард Корриган. Он появился здесь неслучайно. Накануне вечером «некий сотрудник ФСБ», по телефону, побеспокоил миссионера вопросом о партии дорогих препаратов для хирургических операций. Якобы сразу в нескольких частях Грозного были задержаны люди, занимающиеся торговлей ими. Вежливо попросив уточнить, нет ли на находящихся под его опекой складах пропаж, он отключился. Естественно, звонившим был Антон. Номер телефона он получил через Серова. Педантичный англичанин появился здесь утром. В дневное время по городу он перемещался без охраны. Склад охранялся милицией, въезд во двор был свободным. Заранее просчитав все варианты, еще час назад Вахид передал водителю записку для его босса и ждал, когда она попадет в руки иностранца.

Вскоре Рихард появился из ворот. Быстро перейдя через дорогу, высокий и энергичный молодой человек в очках, с рыжей кучерявой шевелюрой запрыгнул на переднее сиденье машины. Вахид скользнул по лобовому стеклу взглядом и заметил, как водитель, указав на него, передал послание.

Джин напряженно следил за выражением взгляда миссионера. Записка была следующего содержания: «Я от Бела. Нужно срочно встретиться. Есть хорошие новости». Внизу была приписка: «Сам приехать не смог, у племянника свадьба».

Со слов Мациева, последнее служило паролем, что человек, который просит о встрече, именно от него. Все было написано синим карандашом, что также являлось подтверждением подлинности.

Как правило, последний месяц встречи происходили на следующий день, недалеко от одного из рынков города в строящемся здании больницы.

Проводив машину взглядом, Вахид направился прочь. Пройдя квартал, свернул во двор разрушенной пятиэтажки, задержался, пропуская самосвал, доверху забитый строительным мусором. За углом уселся на заднее сиденье старенького «жигуленка».

– Ну как? – заводя двигатель, обернулся Шамиль.

– Все нормально, – вытирая шею рукой, вздохнул Вахид. – Завтра поговорим с этим козлом.

* * *

Обхватив колени руками, Костя сидел на остатках каменного забора, безучастно наблюдая за плавающим в синеве холодного и неприветливого неба орлом. Он то опускался ниже, сливаясь и становясь невидимым на фоне серых и безликих склонов гор, то вновь взмывал высоко вверх, словно материализовавшись из ничего. Приевшийся за двое суток пребывания в ауле пейзаж наводил тоску. Все это время Костя выполнял мелкие работы по дому, где поселились боевики. В основном он возил на небольшой деревянной арбе с мотоциклетными колесами воду с небольшой речки, которая протекала в полукилометре от селения. Два алюминиевых бидона плюс каменистый подъем, похожий на старинную брусчатку, только из гораздо больших камней, забирали за один рейс больше часа. Но уже совсем скоро приходилось идти снова. Вода шла на стирку обмундирования бандитов, мытье и приготовление пищи. После этого он помогал хозяину дома, древнему старику, отгонять овец и лошадь на водопой. По сравнению с подвозом воды это казалось прогулкой. Всю работу выполняли собаки. Их было две. Они заворачивали отбившихся от небольшой отары животных, сгоняли их в кучу. В сущности, от него никто не требовал в третий раз за день возвращаться к реке, но он сам не мог долго оставаться в доме. Чеченцы почти не говорили на русском. Занятые нардами или просто бездельничая, они не обращали на него никакого внимания. У Кости даже появилась идея бежать. Однако, поразмыслив, он отогнал эту мысль прочь. Слишком далеко они забрались. Без еды, не зная местности, он вряд ли дойдет. Скорее снова нарвется на бандитов. Кроме них, в этих краях мало кто появляется.

Позади него послышались шаркающие шаги. Он обернулся. Опираясь на отполированный руками посох, подошел старик. Костя не мог точно определить, сколько ему лет, но предполагал, что под сто. Он был худой и высокий. Спина прямая, как доска, ни намека на сутулость. Морщинистое лицо было серым, на котором странно выделялись выкрашенные сединой борода и усы. Он походил на камень, которые здесь были повсюду. Такой же холодный, неприветливый и крепкий.

– Ты – предатель? – спросил он, глядя куда-то вдаль.

Старик плохо выговаривал слова, и до Кости не сразу дошел смысл сказанного. Он не знал, что ответить. До этого старик почти не разговаривал с ним. Только спросил, как зовут и кто родители.

– Почему вы так решили? – Он ответил таким же безразличным тоном, каким был задан вопрос.

– Канташ сказал. – Старик поменял на посохе руки. – Это плохо…

– У меня нет выхода.

Вялая попытка оправдаться вызвала на лице старика едва заметную насмешку:

– Выход всегда есть. – Он тронул сморщенными пальцами папаху, словно проверяя, на месте ли она. – Мужчины моего рода предпочтут смерть, но не измену.

Черепанов разозлился. Он ничего не мог ответить этому человеку. Не потому, что старик был прав. Так Костя не считал. Просто жизнь уже осталась за плечами этого горца. Теперь можно позволить себе говорить что угодно.

– Пойдем со мной, – неожиданно позвал старик и, развернувшись, направился в сторону дома. Оказавшись во дворе, что-то крикнул на чеченском. Из-за угла, со стороны кошары, выскочила преклонного возраста женщина. За все время Костя так и не понял, кем она приходится деду. Для жены молода, для дочери он очень грубо ведет себя с ней. Да и боевики отпускали в ее адрес шуточки. Смысла их он не понимал, но по громкому хохоту, которыми заканчивались реплики, было понятно, что она объект насмешек.

Пока старик что-то быстро ей говорил, она кивала, с рабской покорностью глядя себе под ноги. Наконец он перевел взгляд на Константина:

– Там за домом больной. Помоги ей, – с этими словами, словно поторапливая, чеченец бесцеремонно толкнул его в спину палкой.

Все строения размещались на довольно крутом склоне. Даже в центре двора нельзя было поставить ведро на землю. Оно запросто могло опрокинуться. Хозяйственные постройки, которые находились за домом, располагались ступенями, уходящими в гору.

Теряясь в догадках, Костя направился следом за женщиной. Пройдя узкими, захламленными лабиринтами, они вошли в кошару. Днем она пустовала. Было сыро и холодно. В нос ударил терпкий овечий запах. Он уже был здесь. Размерами с кубрик, где Костя жил со своим взводом до плена, это помещение наполовину было сделано из дерева, наполовину из камня. Низкий потолок позволял ходить здесь, даже с его ростом, пригнувшись. Дальний угол был отгорожен почерневшими от времени досками. Поначалу Костя считал, что там держат родившихся ягнят, но, как оказалось, ошибся. Пройдя за перегородку, он оказался перед закрытой сверху деревянной решеткой ямой. Вернее, это был неправильной формы колодец, образованный двумя каменными пластами, стоявшими вертикально и словно выползшими из недр горы.

Женщина посторонилась, уступая ему проход. Он заглянул вниз, но ничего, кроме пугающей темноты, не увидел. Она толкнула его в плечо и знаками дала понять, чтобы он убрал решетку.

«Либо немая, – подумал он, – либо по-русски совсем не понимает».

Вытащив из проушины металлический штырь, расположенный на приличном расстоянии от края ямы, он поднял импровизированную крышку и поставил ее вертикально. Снова посмотрел на свою провожатую. Скрестив на животе руки, она наблюдала за ним.

Удивленно хмыкнув, Костя осторожно опустился на четвереньки и заглянул в зиндан. От запаха нечистот глаза заслезились.

– Есть тут кто? – спросил он, разглядев на трехметровой глубине какое-то серое пятно.

Снизу послышалась возня, раздался хрип. Тем временем женщина столкнула в яму некое подобие веревочной лестницы, конец которой был привязан к столбу. С опаской посмотрев на нее, Костя осторожно начал спуск. Перекладин было всего четыре, но располагались они почти на метровом расстоянии друг от друга. Лестница крутилась. Несколько раз больно ударившись о стену спиной, оказался на дне. Было жутковато.

Глаза быстро привыкли к мраку. Оглядевшись, Костя увидел человека. Подтянув к животу худые колени, он лежал на боку, накрытый каким-то тряпьем, и, не мигая, смотрел на незнакомца. На нем была одеты драная камуфлированная куртка и некое подобие штанов из мешковины. Ступни грязных ног казались неестественно большими.

– Вы кто? – осторожно спросил Череп.

Мужчина медленно сел, навалившись спиной на стену, и тут же зашелся глухим, отрывистым кашлем.

Наконец он успокоился. Отдышавшись, поднял на незнакомца полный безразличия взгляд:

– Ты пришел за мной?

Костя опешил:

– Нет.

– Но ведь ты русский? – Пленник спросил, но прозвучало это так, словно он хотел его в этом убедить.

– Русский, – подтвердил Череп. – Но такой же, как ты.

– Значит, теперь нас будет двое?

– Нет. – Костя, вздрогнув, посмотрел вверх. Но женщина не собиралась закрывать его здесь.

Продолжая держать одной рукой лестницу, словно это не позволит чеченке оставить его в этой яме, он нагнулся к пленнику:

– Что я должен сделать? – Череп выдержал паузу, не зная, как объяснить, зачем он здесь. – Меня отправил старик и сказал помочь женщине. Она ничего не говорит.

– Эта женщина – моя мать, парень! – захрипел мужчина. – Она пришла, чтобы забрать меня!

Не веря своим ушам, Костя некоторое время переваривал услышанное.

– Как мать? – Он пытался разглядеть глаза этого человека, но видел лишь силуэт косматой головы.

– Помоги мне выйти отсюда! – занервничал пленник. Он проворно перевернулся на живот и подполз к его ногам.

Костя отпрянул. Он не знал, что делать. Зачем старик послал его сюда с этой странной женщиной, не объяснив ничего толком?!

Между тем, обдав Черепанова ужасным запахом, мужчина ухватился за нижнюю перекладину, повиснув на ней.

Костя увидел, как его провожатая отошла в сторону.

«Может, и правда этого парня надо отсюда вытащить?» – подумал он и, схватив пленника, стал поднимать, одновременно поражаясь его весу. Он был легче подростка.

Одежда была мокрой и источала запах мочи. Наконец пленник перевалился через край ямы. Быстро перебирая руками, Костя последовал его примеру.

– Меня Костя зовут, – оказавшись снова в кошаре и вытаскивая лестницу, представился Череп.

– Старший лейтенант Разгуляев, – отрапортовал пленник.

Если этот человек говорит правду, то ему максимум двадцать пять. Вид же у него был такой, словно он ровесник старика, который сюда отправил Костю.

Теперь Черепанов его разглядел. Перед ним лежал обтянутый кожей скелет. Глаза гноились. Цвета спутавшихся волос невозможно было определить из-за грязи. Нижняя часть лица покрыта клочьями редкой поросли. Вместо зубов из воспалившихся десен торчали пожелтевшие пеньки.

Костя попытался поставить узника на ноги, но он отмахнулся и пополз по земле, волоча за собой ноги.

Едва Разгуляев оказался во дворе, из дома высыпали боевики. Окружив лежащего на земле старшего лейтенанта, они принялись громко ржать и кричать. Один из них пнул его по ногам. Перевернувшись на спину, он сел и с возмущением посмотрел на обидчика.

Не в силах смотреть на эту сцену, Костя отвел взгляд в сторону. В голове застучало. Его охватила ярость. Он стоял, тяжело дыша, боясь броситься на эту толпу скотов.

– Убей этого дурака! – словно в тумане раздался голос.

Костя медленно развернулся. Сбоку от него стоял Канташ и протягивал пистолет.

Мир перевернулся. Ярость вырвалась наружу, сметая на своем пути все инстинкты самосохранения и чувства. Вырвав из рук бандита оружие, Костя с диким криком запустил его через забор. Развернувшись вокруг своей оси, рванул на груди куртку:

– Нет! Звери! Он же уже ничто! – Подавившись лязгом собственных зубов, он полетел на спину, больно ударившись головой о землю, но тут же вскочил и, сжав кулаки, развернулся лицом к Канташу: – И ты называешь себя воином?! Старик назвал меня предателем! А вы еще хуже!

Сразу несколько боевиков рванули к нему.

– Стойте! – неожиданно крикнул Канташ, подняв руку. – Не трогайте его!

Чеченцы недовольно зароптали. Косте показалось, будто у них в зрачках сверкают маленькие молнии.

«Вот и пришел конец! – почему-то спокойно подумал он, вмиг обмякнув и едва держась на ногах. – В лучшем случае, буду через пару месяцев ползать подобно Разгуляеву».

– Иди, принеси ствол! – громом среди ясного неба прозвучали слова чеченца.

Не веря своим ушам, Костя со страхом посмотрел на него.

Канташ выжидающе смотрел в ответ.

Теряясь в догадках, что бы это могло значить, Костя медленно направился со двора. Все время, пока он, шаря по камням взглядом, ходил кругами в том месте, куда, по его мнению, улетел пистолет, не давала покоя мысль: зачем Канташ так поступил? Неужели он был незаряженным, а его просто хотели в очередной раз проверить? Наконец, в пожухлой траве он заметил блеск вороненой стали. Взяв оружие в руки и отерев от пыли и налипшей глины, бросил быстрый взгляд в сторону дома. За ним никто не наблюдал. Странно. Черепанов вернулся и протянул главарю пистолет.

Вынув обойму, тот глянул на поблескивающие желтизной патроны, со щелчком загнал ее ладонью обратно в рукоять и вернул обратно:

– Почистишь, потом отдашь.

Опешив, Костя взял из его рук «ПМ».

* * *

Обхватив руками руль и навалившись на него грудью, Вахид с задумчивым видом наблюдал за тем, как, падая на лобовое стекло, капли дождя медленно скатываются вниз, оставляя за собой зигзагообразные дорожки.

На заднем сиденье дремал Шамиль. Оба чеченца были одеты в обычные поношенные костюмы и рубашки. Возле машины, накинув на голову капюшон болоньевой куртки, топтался Иса.

Час назад Дрон и Мишень угнали этот «Москвич» от дома на другой окраине Грозного и передали им. В нескольких кварталах, в переулке, соединяющем две параллельные улицы разрушенных пятиэтажек, стояла почти новая «Нива». Ее подогнал и оставил Полынцев. На ней им придется доехать практически до выезда из города. Там они пересядут в «УАЗ» группы.

Не поворачивая головы, Джин посмотрел на часы. До приезда Рихарда Корригана оставались считаные минуты. Если ему неизвестно о том, что Мациев находится в плену, то обязательно явится. По крайней мере, были приняты все меры, чтобы это не стало достоянием гласности. Белан заверил, что не обманул разведчиков о порядке оповещения, и представитель миссии ничего не заподозрит. В этом случае он оставит машину и водителя за домом и направится к месту встречи пешком. Ему приходилось рисковать, идя на такие встречи. Джип с номерами иностранных наблюдателей бросается в глаза, поэтому полкилометра до здания, в котором назначались встречи, он преодолевал пешком. Именно на этом участке его и решили перехватить разведчики.

Все прекрасно понимали, чем может обернуться провал операции. Филиппов еще накануне сказал, что просто не хочет об этом думать. Разотрут в порошок и развеют не только группу, но и весь руководящий состав ГРУ на пару с Генеральным штабом. Не поможет даже то, что там попросту не были в курсе плана Антона.

Боковым зрением Джин заметил, как Иса развернулся в сторону въезда во двор и медленно пошел навстречу бегущему по лужам человеку с зонтом.

– Шамиль! – стараясь скрыть охватившее вдруг волнение, позвал Вахид. – Идет.

Поерзав, Шамиль вынул мешок из плотной ткани.

Корриган поравнялся с машиной. Пора! Дальше все действовали по отлаженной и давно продуманной схеме, выполняя каждый свою работу.

Джабраилов повернул ключ в замке зажигания и, выжав сцепление, включил передачу. Забегали, противно скрипя по стеклу, «дворники». В салоне от этого сразу стало светлее.

Иса в это время, оказавшись на расстоянии вытянутой руки от иностранца, вынул баллончик и брызнул струей аэрозоля ему в лицо. Охнув, тот схватился за глаза. Зонт полетел в сторону. В тот же момент Шамиль открыл двери. Взяв «миротворца» за шиворот, Иса втолкнул его на заднее сиденье и нырнул следом, успев прихватить зонт. Вахид отпустил сцепление, и машина послушно устремилась прочь. В это время на голове пленника уже был надет мешок, а сам он лежал таким образом, что снаружи его почти нельзя было разглядеть между двумя чеченцами.

Проехав по безлюдным улицам, «Москвич» затормозил рядом с «Нивой». Пересадка заняла меньше минуты. На покрытых специальным составом ручках двери, рулевом колесе и всем, чего могли касаться руки, остались отпечатки пальцев только хозяина машины…

* * *

– Вы не имеете права! – обведя взглядом стены взорванного и вновь отреставрированного за ночь схрона, взвыл Корриган.

Его глаза покраснели и слезились. Он до сих пор плохо видел. Со связанными за спиной руками, бесцеремонно брошенный в угол англичанин был страшно напуган.

Шамиль и Иса с надетыми на лицо масками, напротив, веселились. Они нарочито громко говорили между собой на родном языке. Шамиль, улучив момент, когда иностранец будет смотреть на него, провел по своей шее ребром ладони, делая вид, будто речь идет о его дальнейшей судьбе. Когда психологическая обработка европейца была в самом разгаре, а Иса зачем-то размахивал ножом перед лицом онемевшего от страха пленника, вошел Вахид. Его лицо также было закрыто. Обвешанный оружием Джин рыкнул на своих помощников, и те враз угомонились, встав у стены. Он присел на перевернутый ящик, положил на сколоченный из обломков стол автомат и некоторое время смотрел на потерявшего дар речи Рихарда.

Часто моргая глазами, тот громко икнул.

– Вы совершили непростительную ошибку! Я сотрудник миссии ОБСЕ. Вас все равно найдут!

– Заткнись! – спокойным голосом оборвал его Вахид. – Ты, чудо заморское, можешь говорить здесь только с моего разрешения. Понимаешь?

Вздрогнув, Корриган съежился, подтянув под себя ноги.

– Фамилия, имя, отчество!

– Мое имя Рихард Корриган! – Несчастный громко всхлипнул. – Я протестую!

– Иностранец! – словно удивляясь, воскликнул Вахид.

– За такого и сто миллионов могут отвалить, – не удержался Иса.

Вахид строго посмотрел на него, затем снова перевел взгляд на пленника:

– Ты англичанин?

– Я гражданин Объединенного королевства Великобритании, – подтвердил упавшим голосом Рихард. – Но родился в Америке.

– Кажется, зря мы его взяли, – сокрушенно вздохнул Вахид.

– Конечно! – схватился за соломинку Корриган. – Отпустите, где взяли.

Он поперхнулся собственной слюной.

– Да нет. – Вахид поднялся и подошел к Батаевым. – Куда вы смотрели? Это не тот, кто нам нужен.

Шамиль растерянно развел руками:

– Как?

– Вот так! – зарычал Вахид. – Не видишь, это иностранец. Разве бывают в России нерусские журналисты?

– Та, я не шурналист! – воскликнул Корриган, пытаясь встать.

От волнения он стал говорить быстро и от этого многие буквы произносить неправильно.

– Если узнают, в какое дерьмо мы вляпались, нас размажут по стенке, – зло продолжал Вахид.

– Та, та, так и есть! – приободрился пленник, не переставая трясти головой.

– Его надо убить и тщательно спрятать труп, – приказал своим помощникам Джин. – Забудьте про этот день.

Из угла раздалась нечленораздельная речь.

Стоя за перегородкой, которой закрыли до половины засыпанный обломками перекрытий и грунта проход, Антон едва сдерживал смех. В углах комнаты, где происходили события, были установлены видеокамеры и микрофоны. Убедив Корригана, что перед ним настоящие боевики, чеченцы должны его вынудить говорить на нужную тему. После окончания записи ничего не подозревающего правозащитника отвезут обратно и извинятся. Предварительно попытаются договориться о сотрудничестве. А через пару дней шокирующий видеоматериал рванет с экранов телевизоров. Причем о том, что в реальности Корриган общался вовсе не с боевиками, а с российскими разведчиками-диверсантами, никто никогда не узнает. В довесок пойдут показания Мациева. В совокупности все должно выглядеть таким образом, будто, потеряв Белана, Корриган решил найти ему замену. Самое главное, если не произойдет никакого сбоя, иностранец до конца жизни будет верить в то, что это так и было.

– Не надо меня убифать! – воскликнул Рихард. Ему наконец удалось встать, и он сделал шаг к Вахиду. – Я давно сотрудничать с ваша оппозиция! Я даю много денег!

– Погоди. – Вахид недоверчиво посмотрел сначала на Шамиля и Ису, словно ища у них подтверждения, что он не ослышался, затем вновь перевел взгляд на иностранца. – Деньги?! А ну-ка развяжите ему ручонки!

Шамиль вынул нож, и через мгновение Рихард уже растирал затекшие запястья.

– Садись. – Вахид указал ему на ящик, с которого только что поднялся.

Англичанин одернул легкий пуловер, пригладил волосы и, с благодарностью посмотрев на Вахида, сел:

– Спасибо! – Акцент снова пропал. – Видите, мы быстро разрешили все недоразумения.

– Ошибаешься. – Вахид сел по другую сторону стола. – Пока я только сказал развязать тебе руки. Теперь постарайся доказать, что мне будет выгодно оставить тебе жизнь.

– Уверен, мне удастся вас убедить. – Рихард загадочно посмотрел на Батаевых. – Я представляю интересы деловых кругов Запада, которых, так же как и вас, не устраивает политика России на Кавказе.

– Докажи, – недоверчиво потребовал Вахид.

– Мной неоднократно передавались большие суммы денег эмиссару Шодди, Яхяеву, Аюпу. Белан Мациев вообще работает на меня…

* * *

Чистя в дровяном сарае пистолет Канташа, Костя никак не мог поверить в происходящее. Бандит ничего не сделал за отказ убить пленного – раз. Стерпел почти пощечину, когда он выбросил его оружие, – два. И третье – доверил чистить пистолет, а сам вернулся в дом, при этом не забрав боеприпасы. Возможно, патроны приведены в негодность. Это больше всего объясняет его поведение. Тем более на это у боевиков было достаточно времени. Стоит подержать их пару часов в кипящей воде, и можно выбрасывать. Одновременно на мысль о хорошо спланированной проверке наводит просьба старика выпустить Разгуляева. Сидел он там невесть сколько, а появился Костя, и на тебе – выпустили. Так или иначе, даже если оружие исправно, бежать в таком положении бессмысленно. Четверо вооруженных автоматами боевиков не дадут этого сделать. С другой стороны, можно просто ворваться в дом и начать их валить, пока кто-то не продырявит ему голову. Но это также утопия. Пока он пройдет через двор, его десять раз увидят. Как хорошо все получается в кино, с тоскою подумал он. Постепенно его мысли вернулись к Разгуляеву. Интересно, кто он и как сюда попал? Почему так странно ведет себя женщина? Она не могла быть его матерью. В этом Костя не сомневался. Разгуляев – русский, она – чеченка. Просто парень тронулся головой. Пока он ходил искать пистолет, пленного убрали со двора. Интересно, куда? Наверняка обратно в яму. Он вздохнул.

Когда Костя вошел в комнату, где разместились боевики, Канташ сидел, скрестив ноги, на единственной здесь деревянной кровати. На ней он и спал. Остальные, в том числе и Череп, отдыхали на полу, настелив соломы и закрыв ее куском большого брезента. В центре стояла железная печь с наложенными сверху камнями. В первую ночь они сильно натопили ее, и один из булыжников лопнул, издав звук, похожий на выстрел из пистолета с глушителем. Все вскочили и схватились за оружие. Когда разобрались, в чем дело, долго смеялись, пока из соседней комнаты на них не прикрикнул старик.

Костя подошел к чеченцу и молча протянул оружие. Кивнув, тот спрятал его под подушку, продолжая о чем-то говорить с лысым боевиком. Не зная, как поступить, Костя прошел в угол и сел на скамейку.

– Что, русский, пожалел сумасшедшего, да?! – криво усмехнулся молодой бандит. – Чеченца не пожалел.

Сидя на полу у стены, он расковыривал ногтями засохшую на пятке мозоль.

– А кто он? – не удержался Черепанов. – Правда старший лейтенант?

– Да, – подтвердил Канташ. – Его полгода назад взяли. Он на БМП на мине подорвался.

– Это у него из-за контузии ноги не работают? – Костя вопросительно уставился на чеченца.

– Два месяц назад бежать, собака, пытался, – ответил за него лысый. – Били.

– Он говорит, что женщина – его мать, – осторожно сказал Костя.

Боевики содрогнулись от дружного хохота.

– Ишак его мать, вот кто! – давясь от смеха, произнес молодой.

– Эта женщина здесь в соседнем доме живет, – заговорил Канташ. – Муж у нее был. Они вместе с ним помогли ему ночью из ямы выйти и на дорогу лепешку дали. Мы как раз сюда шли. Он нам прямо в руки попался. Мужа ее я убил, а ей пуля вот сюда попала, – он ткнул себе пальцем в основание нижней челюсти рядом с ухом, – и через рот вышла. Дед добить не дал. Сказал, пусть живет. Она теперь говорить совсем не может. Если платок снимет, увидишь шрам.

– Ест тоже кое-как, – добавил лысый.

– Лейтенант себя сильно винил, – продолжил Канташ. – А когда с ума сошел, ее мамой стал называть.

– Где он сейчас? – осторожно поинтересовался Костя.

– Она его к себе забрала. У него совсем ноги отказали. Куда он теперь денется? Работать тоже не может. Будут теперь вместе с голоду умирать.

– А если бы я его убил? – не выдержал Череп.

– Мучился бы меньше, – пожал плечами Канташ, задумчиво глядя куда-то мимо Костиного плеча.

Воцарилась тишина. О чем-то вполголоса переговариваясь, двое бандитов стучали нардами. Костя вновь вернулся во двор. Солнце зависло над горизонтом, сделавшись бордовым. Дул холодный, пронизывающий до костей ветерок. Костя поежился. Взвешенное состояние между неволей и свободой, неопределенность не давали покоя. Сзади скрипнули двери. Он обернулся. На крыльцо вышел Канташ. Окинув взглядом горизонт, он посмотрел на Костю:

– Пойдем со мной, – и быстро сбежал к калитке.

Пройдя с полкилометра в сторону речки, он остановился и вынул пистолет.

– Ты собрался меня пристрелить? – безрадостно пошутил Череп, заранее видя, что это не так.

– Видишь вон тот камень, – пропустив его вопрос мимо ушей, указал чеченец стволом в направлении большого серого валуна.

– Ну, – проследив за его взглядом, подтвердил Костя.

– Иди поставь на него четыре вот таких, – он пнул носком ботинка голыш размером со страусиное яйцо.

Костя выполнил просьбу и вернулся обратно.

Вскинув руку, Канташ дважды выстрелил. Два камня, поставленные Костей, слетели.

– Сможешь? – Он хитро посмотрел на Черепанова.

– Не знаю, – откровенно признался Костя, беря из его рук оружие.

Повторить результаты не удалось, даже разрядив оставшиеся шесть патронов. Лишь одна из пуль слегка задела голыш, развернув его вокруг оси.

– Ничего, – подбодряюще улыбнулся чеченец, пряча пистолет. – Еще научишься.

– Мы долго будем здесь сидеть? – осторожно поинтересовался Костя.

– Не знаю, – пожал плечами боевик, разворачиваясь в сторону домов. – Нам нужен проводник, чтобы идти дальше. Он сейчас в Грузии. Должен давно вернуться.

– Мы идем в Грузию?! – опешил Костя.

Известие его шокировало. Он надеялся, что, отдохнув, боевики направятся обратно. Туда, откуда легче бежать.

– Почему удивляешься? – насторожился Канташ.

– Далеко. – Костя отвел взгляд в сторону, испугавшись, что тот угадает, о чем он подумал.

– А ты смелый, – зачем-то сказал Канташ. – Я много видел людей в твоем положении. Так себя еще никто не вел.

– Почему ты не испугался доверить мне оружие? – осторожно спросил Костя.

– Если бы ты захотел меня убить, то не успел, – спокойно ответил он.

Глава 11

Рихард Корриган был доставлен в Грозный таким же способом, как и вывезен из него, а именно: с мешком на голове, не увидев лиц своих похитителей. Его высадили недалеко от гостиницы, где жили сотрудники ОБСЕ. За время разговора правозащитник несколько раз призывал Вахида снять маску, но тот категорически отказывался, мотивируя это тем, что, пока англичанин на деле не подтвердит искренность своих слов, он этого делать не будет.

Большую помощь в беспрепятственном возвращении Корригана оказал Серов. К тому времени известие о похищении сотрудника миссии поставило все силовые структуры на уши. Комдив «случайно» оказался на въезде в город. Он же продиктовал названия улиц, по которым Вахид смог беспрепятственно проехать. При этом все было сделано таким образом, что, кроме Серова, никто не знал, кого провезли на армейском «уазике» без номеров.

На следующий день Корриган нагло врал журналистам, что его никто не похищал. Исчезновение было вызвано конфиденциальностью разговора с представителями оппозиции, которые передали ему материалы, касающиеся грубейшего нарушения прав человека в республике. Информация на данный момент проверяется и после установления достоверности будет обнародована.

В это время Волков уже летел в Москву, везя оригиналы записи встречи, где новоявленный борец за права человека агитирует неизвестного террориста работать на него, рисуя радужные перспективы и ставя в пример Мациева. Снят Корриган был с двух точек. Подавленным не выглядел, а даже наоборот. Скудное освещение переделанного в съемочную площадку схрона скрыло легкое покраснение век после использования слезоточивого газа.

– Попал, сволочь, по полной! – злорадствовал Дрон, шагая из угла в угол комнаты после возвращения на следующий день в комендатуру. – Теперь что бы ни случилось, однозначно не зря съездили.

– Не мельтеши, – поморщился Атон, не отрывая взгляда от карты.

С утра он занимался проработкой возможных маршрутов в Грузию. Рядом стоял включенный ноутбук.

Заработал спутниковый телефон. Беря трубку, Антон многозначительно посмотрел на Дрона.

– Приветствую, это я, – с металлическим отзвуком, который появлялся, когда работали по закрытым каналам связи, заговорил генерал. – Добро на твой запрос получено. Сразу предупреждаю, что решение вопроса далось с большим трудом и, как всегда, с огромным количеством оговорок. Ты понимаешь, каких.

– Конечно! – Антон подмигнул застывшему посередине комнаты Дорофееву и показал большой палец. – Не волнуйтесь, все будет хорошо.

– Я знаю, – не дал ему договорить Федор Павлович. – Ты решил, как туда переправишься?

– Да, – подтвердил Антон, вспомнив обещание Серова. – За это не беспокойтесь. Кстати, сегодня у вас будет Волков. Встречайте.

– Не понял! – В голосе генерала появились нотки растерянности. – С какой целью?

– Везет донесение и мое решение, – уклончиво ответил Антон.

Несмотря на то что расшифровать разговор по используемой линии связи было невозможно, Антон не решился доверять технике «бомбу» в лице Рихарда Корригана. С другой стороны, он был уверен: теперь до прилета прапорщика в Москву Родимов будет на взводе. Отправка любого материала нарочным уже сама за себя говорит о чрезвычайности информации.

– Хорошо. – Выдержав паузу, Федор Павлович вздохнул: – До связи.

Антон отключил компьютер, свернул карту.

– Рязань, со мной. – Он оглядел расположившихся на кроватях офицеров. – Остальным готовиться к маршу. Дорофеев – старший.

– Ты же сказал, что Серов обещал подкинуть? – осторожно напомнил Мишенев.

– Я на память не жалуюсь. – Антон надел разгрузку. – Только ты имей в виду, что с утра дождь идет. Не будет погоды, пойдем ножками.

Проехав через село, они оставили позади милицейский блокпост. За рулем был Рязанцев. Дождь был не сильный, но встречные машины поднимали над шоссе брызги грязной воды, и «дворники» с ней не справлялись. Промозглая погода окрасила все в уныло-серые цвета. Незаметно подкрался вечер. Шоссе быстро пустело. Уже в Гелдагене двигатель начал чихать, а машина дергаться.

Антон настороженно посмотрел на Вадима:

– Что это?

– Бензин дрянь! – отмахнулся тот, не отрывая взгляда от дороги.

Скользнув взглядом по приборной доске, Антон успокоился.

Миновали очередной блокпост. Вдалеке, за водяной взвесью, появились редкие огни Цоцен-Юрта. Вдоль дороги замелькали деревья и кустарник. Зеленых листьев уже почти не осталось. Сделавшись бурыми, они скрючились на ветках, словно их полили кислотой. Теперь заросли напоминали сказочный лес, в котором живут злые духи. Проведя аналогию, Филиппов повеселел. Действительно, духи здесь есть, только в отличие от тех, которые всплыли в памяти из далекого детства, намного злее и чрезвычайно опасные. Может, от этого и природа в этих краях не радует осенью глаз веселыми цветами, сразу из зеленого перекрашиваясь в буро-коричневые тона? Чисто националистический окрас. Даже местность в республике располагает к таким мыслям.

За размышлениями он не обратил внимания на ехавший сзади легковой автомобиль. Лишь когда Рязань чертыхнулся, ослепленный его фарами в зеркале заднего вида, Антон глянул назад. За ними пристроился старенький «Москвич». Из-за густых сумерек и моросившего дождя цвет невозможно было разобрать, но, судя по всему, он был темный.

– Пропусти ты его! – не удержался Антон.

– Так ведь уже пробовал, – хмыкнул Рязань. – Он как на привязи. Теперь до упора тащиться так будет.

Но Вадим ошибался, приняв водителя и пассажиров этой машины за загостившихся людей, опасающихся ездить по ночным трассам в одиночку. Это стало ясно буквально в тот момент, как он закрыл рот. В салоне стало светло от фар неожиданно вплотную приблизившегося «Москвича», и в тот же момент чавкнуло лобовое стекло, задернувшись паутиной трещин. Машина вильнула, и Антон, схватившийся было за лежащий на коленях автомат, почувствовал, как Рязань наваливается на него плечом.

– Черт! – Ухватив левой рукой руль, он грубо оттолкнул Вадима. – Ты чего?!

Вместо ответа капитан уткнулся в дверь и уронил на грудь голову.

Одновременно вести машину, сидя слева от водителя, и при этом стрелять из автомата невозможно. Антон вынул «АПС» и, сняв его с предохранителя, не глядя назад, принялся разряжать обойму прямо через тент, одной рукой пытаясь удержаться на трассе. Тем временем нога Рязанцева соскочила с педали газа. Скорость резко упала. Огни двигающейся сзади машины поплыли влево. Теперь бандиты пытались либо поравняться с ними, либо обогнать.

– Хрен тебе! – сквозь зубы прорычал Антон, выворачивая руль.

Потеряв ход, дергаясь и фыркая, «УАЗ» выехал на середину дороги. Бросив на пол разряженный пистолет и дернув на себя ручник, Антон схватил автомат. В тот же момент раздался удар, звон осыпающегося стекла, и машину качнуло. Он слился со звуком открытой Филипповым двери. Выкатившись на дорогу, при этом сильно ушибив плечо и локти, Антон перевернулся на живот и дал короткую очередь по легковушке, врезавшейся в «уазик». Тут же вскочил и перебежал к обочине. Снова выстрелил. Снова перебежал. Он был уже на фоне превратившегося в сплошную темную полосу леса. Опустившись на колено, уже более прицельно дал очередь по салону «Москвича». Внутри, на заднем сиденье, кто-то шевелился. Со стороны водителя двери были открыты, а из подступившего к обочине кустарника послышался шорох. В это время сразу с двух сторон появились машины. Заметив неладное, они встали, не доезжая до места перестрелки. Одна, взревев мотором, стала пятиться назад. Света их фар было достаточно, чтобы увидеть убегающего от шоссе человека. Антон прицелился и нажал на спуск. Однако расстояние и ветки не давали уверенности, что попал.

С опаской посмотрев в сторону продолжавшей стоять машины, он достал из нагрудного кармана радиостанцию. Отойдя со света, включил. Она ответила тишиной.

«Неужели так сильно ударил?» – мелькнула досадная мысль.

Трубка спутникового телефона была в бардачке. Добежав до «Москвича», он открыл дверь со стороны пассажира. В салоне были двое. Раненые или убитые, выяснять некогда. Главное – они больше не представляли опасности. Развернулся к своей машине. Рязанов был мертв. Пуля попала аккурат в затылок и вышла посредине переносицы. Скрипнув зубами, Антон достал телефон.

Первыми подъехали машины комендатуры и милиции. Вскоре скрипнула тормозами «Нива» разведчиков.

Антон стоял, навалившись спиной на багажник легковушки, и безучастно смотрел на дорогу.

– Ты сам как? – раздался из темноты голос Дрона.

– Нормально, – выдержав паузу, нехотя ответил Антон. – Рязанцев убит.

Он посмотрел на милиционера. Светя фонариком в салон «Москвича», чеченец что-то диктовал мужчине в штатском. Тот, положив на папку лист бумаги, записывал.

– Они что, – Дрон проследил за его взглядом, – и протоколы на родном оформляют?

– Не знаю, – буркнул Антон. – Бандитов трое было, – он кивнул в сторону леса. – Один уходил, прикрываясь кустарником. Я в него стрелял. Посмотреть надо.

– Понял. – Дрон поправил висевший на плече автомат и махнул рукой столпившимся неподалеку офицерам: – Полынь! Злак!

Растянувшись цепью, двинулись в том направлении, куда показал Филиппов. Пройдя с полсотни метров, остановились.

– Вроде чисто, – хмыкнул Полынь и вздрогнул. Вспышка и громкий хлопок со стороны дороги заставили всех обернуться. Дернулись деревья. Вздохнула пожухлой листвой взрывная волна. Сверху обрушился водопад воды.

– Вот это да! – протянул Завьялов.

– Теперь понятен маневр с обстрелом, – проговорил сквозь зубы Антон. – Планировали бросить после всего заминированную машину. Дождались, когда все съедутся, и шарахнули.

Его обдало жаром. Он огляделся, пытаясь увидеть Стромилова. На «Ниве» приехали четверо. Когда офицеры пошли осматривать лес, прапорщик крутился рядом со следователем.

– Стромилов! – Антон зло выругался и, не разбирая дороги, двинул обратно.

На фоне багровых отсветов мелькали силуэты людей. Кто-то громко стонал. Отовсюду доносились команды и крики. Стекла «Москвича» были выбиты, а крыша неестественно вздулась. Справа и слева от него ярким огнем горели островки земли.

«Канистра с бензином еще была», – догадался Антон, подбежав к лежащему на земле человеку.

Им оказался какой-то солдат. Из рассеченной щеки хлестала кровь. Он дышал, но был без сознания. Филиппов огляделся и увидел еще одного. Над ним уже кто-то склонился. Пощупав тело, человек медленно выпрямился и стянул с головы косынку. Антон узнал Полынцева.

– Сергей!

– Это Док, – не оборачиваясь, ответил тот.

Антон зарычал от злобы и бессилия. Со времен спецоперации в Таджикистане, где погибла в полном составе одна из групп, спецназ ГРУ еще не нес таких потерь. Максимум два человека. Пусть с кучей раненых, и то – в бою. Здесь же, включая Лепутовича, просто напоролись.

Он посторонился, уступая место прапорщику с бинтом. Не обращая на него внимания, тот стал останавливать солдату кровь.

Стромилов, так же как и Рязань, умер сразу. Он стоял или проходил сбоку от машины. Осколок угодил ему в голову над ухом. Каким-то чудом на него не попал бензин.

– Пострадали в основном только те, кто находился напротив открытых задних дверей, – глухим голосом заговорил подошедший через некоторое время Мишенев. – Взрывное устройство находилось на сиденье. Там же небольшая емкость с бензином.

– Менты же смотрели! – вскипел Антон. – Неужели запаха не почувствовали?

– В том-то и дело, что с них теперь не спросишь, – вздохнул он. – Старлей полез в хозяйственную сумку, в этот момент и шарахнуло.

– Отложить придется наше мероприятие, – покачал головой Антон, отойдя в сторону. – Три человека убито, одного я отправил. С учетом того, что на всякий пожарный нужно оставлять эвакуаторов, остается трое. Как ты себе это представляешь?

– Не знаю. – Мишень присел на корточки, стукнув прикладом об асфальт. – Тебе решать.

* * *

Вглядываясь в темноту, Рамхзан осторожно направлялся по пустынной улице села. Под ногами чавкала грязь. То и дело приходилось обходить и перешагивать небольшие лужи, светлыми пятнами выделяющиеся на фоне раскисшей земли. Из-за затянутого облаками неба и мелкого настырного дождика было так темно, что иногда он останавливался, чтобы определить, где находится. Вроде здесь, справа, должен быть переулок, в конце которого находится дом, куда Рамхзана и женщин больше недели назад поселил Майбек. Иногда ему начинало казаться, что он проскочил поворот. Первое время Рамхзан и днем умудрялся плутать, теряясь среди множества похожих друг на друга деревянных и саманных построек с одинаковыми дворами. Эта деревня была достаточно большой. Здесь почти не было каменных зданий. Основным строительным материалом служили дерево и саманный кирпич. Заборы из досок заменяли плетни.

Пытаясь сориентироваться, Рамхзан долго вглядывался в светящиеся тоскливо-желтым светом окна. Сегодня весь день не отключалось электричество. Было оно и сейчас. Несмотря на это, свет горел лишь в нескольких домах. Напряжения не хватало. Люди в отдаленных грузинских селах давно обходились печами, дедовскими утюгами, в которые засыпался уголь, самодельными свечами и самоварами. Это его удивляло. Несмотря на то что в Чечне уже который год идет война, там все иначе. Электричество сейчас есть почти постоянно, а большинство сел газифицировано. Уровень жизни людей также не шел ни в какое сравнение. Конечно, все идет из России. Но чеченцы смогли бы сами построить электростанции и найти газ. Или покупать все это за границей. Ведь сколько у них нефти! Выкопал яму, и вот она, как в колодце.

Сейчас Рамхзан был у Майбека. Он поселился здесь с семьей не один год назад, но в доме нет даже стульев. Сколоченные лавки днем используются для того, чтобы сидеть, на ночь их сдвигают, чтобы уложить младшего сына. «Может, он копит деньги на свое возвращение? – подумал Хадаев. – Но, кроме милиции и прокуратуры, за совершенные в середине девяностых годов подвиги его желают увидеть и кровники».

Интересно, а стали бы грузины воевать, как чеченцы, если бы оказались на их месте?

Неожиданно он увидел габаритные огни грузовика и понял, что наконец добрался до поворота. Машина стояла на середине дороги, как раз напротив ворот. Его охватила тревога. Кто мог приехать?

Вдоль забора по небольшому возвышению тянулась тропинка. Оказавшись на ней, он пошел быстрее, правой рукой касаясь полусгнивших досок.

– Долго еще нам здесь торчать? – донеслось на русском с кавказским акцентом со двора. – Может, он вовсе не придет?

– Не знаю, – послышался голос хозяйки. – Ушел и ничего не сказал.

Бросив настороженный взгляд на машину, Рамхзан вынул пистолет и вошел в калитку.

На незастекленной веранде горела керосиновая лампа. Пряча оружие за спину, он подошел ближе.

За длинным столом сидели двое в военной форме. Рядом стояла хозяйка. Одного он сразу узнал – это был так называемый участковый. Он заявился на третий день пребывания Хадаева в селе и без обиняков назначил таксу за проживание четырех человек без регистрации. Рамхзан уже был проинструктирован и отдал двести долларов. Пятьдесят за каждого. Деньги на эти расходы ему передал Аюп. В следующий раз полицейский обещал прийти через месяц. Вообще, все чеченцы платили по десять. Но у Хадаева особый случай. Три женщины и мужчина – это не семья и сразу вызывают подозрение. Получив плату, грузин еще несколько минут инструктировал, как себя вести. Главным требованием было меньше появляться на людях днем. От него он также узнал, что эти меры предосторожности вызваны не опасением того, что могут нагрянуть с проверкой из МГБ республики, а, как ни странно, русскими.

Увидев его, полицейский переменился в лице. Рамхзану даже показалось, что он побледнел.

– Ты где ходишь?! – строго спросил он, поднимаясь.

– К землякам ходил. – Пряча оружие за пояс, Хадаев обошел ограждение и поднялся по ступенькам.

– Знакомься, – полицейский показал рукой на незнакомца, – это мой начальник Девис Зурабович.

Рамхзан более внимательно посмотрел на широколобого грузина в кожаной куртке поверх камуфляжа, пытаясь угадать, сколько он затребует за право здесь жить. Но Девис не собирался заводить разговор на эту тему. Дождавшись, когда хозяйка уйдет, он опустил голову и стал колупать ногтем доску на крышке стола.

– Мы, конечно, понимаем, положение чеченцев и всячески стараемся помогать вам в борьбе с русскими, но с каждым днем делать это сложнее.

Девис цокнул языком и перевел взгляд на своего помощника, давая понять, чтобы тот продолжил.

– В общем, весть, что в этом селе готовят шахидок, быстро разнеслась по округе, – пояснил полицейский. – Одно дело – когда у нас просто живут боевики. Совсем другое – смертницы.

– Кого вы боитесь? – удивился Рамхзан.

– Россия пугает не только санкциями. С каждым днем растет угроза, что она начнет бомбить наши приграничные села.

– Если хотите, я заплачу больше, – предложил Рамхзан.

– Нет, – снова заговорил Девис. – Мы даже вернем тебе то, что взяли, только уезжайте быстрее.

– Я дам ответ завтра, – немного подумав, кивнул Рамхзан.

Когда полицейские уехали, он уселся на их место и задумался. Все это время с девушками проводил время Гафур. Духовный наставник подолгу беседовал с ними, постепенно утверждая их в мысли, что умереть они, конечно, должны, только их смерть станет искуплением грехов в том случае, если это произойдет в нужном месте и в нужный час. После Гафура приходил Майбек. Он научил смертниц надевать пояс шахида и осуществлять подрыв. Объяснял, как выбрать место, чтобы было больше убитых. Ведь от их количества будет зависеть жизнь девушек на том свете.

В сущности, Рамхзан не понимал, зачем ему здесь еще находиться. Нужно ехать туда, где планируется акция, и на месте заниматься организацией теракта. Там же учить смертниц тонкостям. Ни Гафур, ни Майбек ничего не могли толком объяснить по поводу дальнейших действий. Все ждали вестей от Аюпа. Фотографии на паспорта были сделаны прямо в доме. Для этих целей Майбек привозил сюда фотографа. Он же переправил их в Тбилиси. Сегодня заверил, что паспорта уже готовы.

Можно, конечно, не обращать внимания на грузинских силовиков. Они ничего не будут предпринимать против Рамхзана и его женщин. Об этом его уже предупредил все тот же Майбек. Даже если бы чеченцы не платили им денег, на их пребывании в Грузии это никак не отразилось. К деньгам грузин они приучили сами. Это потом те стали назначать цены. Стоит только прекратить давать, и все. Грузии не нужна головная боль на севере, а чеченцы такой народ, что могут устроить ее в считаные часы. Однако сам факт приезда силовиков был неприятен.

Утро началось с того, что во дворе Рамхзан наткнулся на Хеду. Держась за ствол груши, она выглядела нехорошо.

«Неужели заболела!» – ужаснулся он, подходя ближе.

Заметив его, она заволновалась. Утерла губы платком и отвела взгляд в сторону.

– Что с тобой? – Рамхзан заглянул ей в глаза.

– Ничего. Просто…

– Беременная она, – раздался от крыльца голос хозяйки.

– Как беременная? – Он поперхнулся собственной слюной.

Час от часу не легче! Его охватила злость. Чертов Белан! Это он развлекался с ней! Теперь Рамхзану придется расхлебывать. Что, если и остальные так же залетели, а впереди долгая дорога? Да и одобрит ли Шодди ее смерть во имя Аллаха в таком положении?

Сжав кулаки, Рамхзан едва удержался, чтобы ни ударить девушку:

– Не вздумай рассказать Гафуру! – пригрозил он то ли старухе, то ли Хеде и направился прочь.

* * *

Ухватившись за ствол протянутого боевиком автомата и стараясь не смотреть вниз, Костя со стоном, напрягаясь из последних сил, перебросил тело через край выступа и быстро, словно опасаясь, что идущий следом чеченец сдернет его обратно, отполз на четвереньках от кромки обрыва. Только после этого огляделся. Серый, однотонный цвет скал и неба, сильный порывистый ветер, злые, раскрасневшиеся от напряжения лица боевиков. Он медленно встал. Холодный колючий воздух обжигал легкие. Костя жадно хватал его ртом.

Канташ уже поднимался вдоль отвесной скалы по неширокому уступу. Едва передвигая ногами, Костя двинул следом, не переставая удивляться выносливости боевиков. В отличие от него они тащили на себе оружие и рюкзаки.

Два дня назад пришел проводник. Невысокий и еще достаточно молодой мужчина сказал, что Костю уже заждались в Грузии, и уточнил, был ли он когда-нибудь в Новороссийске.

Сутки отдохнув, вчера он повел их через границу, так толком больше ничего и не объяснив. За день они прошли около десяти километров, добравшись до самого опасного перевала. Ночь провели в небольшой расщелине. Холод и пронизывающий ветер не дали как следует отдохнуть. Сейчас голова кружилась, а затылок ломило. Проводник заверил, что к вечеру они уже будут в Грузии и начнется спуск, но подъему, казалось, не будет конца.

Уже начинало смеркаться, когда вышли на относительно пригодную для ходьбы тропу. Идти стало легче. Косте не верилось, что этот кошмар остался позади.

– Это опасный маршрут, – глядя вдаль, устало вздохнул Канташ. – Зато нет постов.

– Нам еще долго? – проследив за его взглядом, настороженно спросил Костя.

– Сейчас спустимся в этот распадок. – Чеченец указал рукой вниз. – Еще несколько километров, и по нему начинается дорога. Там нас уже будут ждать.

Не веря своим ушам, Костя зашагал дальше.

Селение, к которому они подошли в сумерках, уже было грузинским. Но только фактически. С десяток домов с узкими окнами, глядевшими в сторону долины на пологом спуске, пустовали. Лишь в одном из них жили люди. Рядом с ним стоял видавший виды «уазик».

Престарелая семейная пара и их сын Салават, сорокалетний, невысокого роста чеченец, встретили гостей сдержанно. Было заметно, что жившие здесь люди давно привыкли к подобным визитам. Покинутое грузинами много лет назад селение стало своего рода перевалочной базой боевиков, где они приводили себя в порядок, ели, отдыхали, а потом отправлялись на «уазике» дальше. Что-то вроде горного отеля с такси.

Уже спустя полчаса в огромном казане посреди двора варилась баранина.

Узнав, что пришедший с боевиками русский служил водителем, Салават отвел его к машине:

– Плохо заводится и не едет, – объяснил он, испытующе глядя на Черепанова.

– Надо фильтр посмотреть и зажигание, – вздохнул Костя, открывая капот.

Спустя полчаса все было готово. Чеченец завел двигатель и проехал вдоль аула. Работой он остался доволен, хотя виду не подал.

В дом возвращаться не хотелось. Пока Костя возился с машиной, боевики поужинали. Он не ел вместе со всеми. Везде его кормили отдельно, хотя и не обделяли.

Когда уже совсем стемнело, со двора вышла хозяйка. В руках она несла железную тарелку мяса с бульоном, посыпанным нарубленным луком, и лепешку. Близоруко щурясь, отыскала его взглядом и, что-то сказав на чеченском, поставила ее на капот. Кивком поблагодарив женщину, он принялся за еду.

Неожиданно появился Канташ:

– Как тебе у нас?

– В смысле? – не понял Костя, спешно сглотнув кусок и от этого едва не подавившись. – У боевиков или в горах?

– И в том, и в другом.

– Тяжело, – откровенно признался он.

– Считай, что тебе повезло, – после паузы заговорил чеченец. – Еще в Хиди Хуторе, когда ты сидел в подвале, сам Шодди распорядился после проверки доставить тебя в Грузию. Я отвечал за это головой. Отсюда ты вернешься в Россию.

– В каком качестве?

– Мы уже говорили с тобой на эту тему. Ты поедешь в Новороссийск. Там надо снять квартиры для наших сестер, подготовить тайники. Много работы. Тебя будут сначала учить.

– Далеко еще идти?

Канташ некоторое время молчал, словно размышляя, стоит ли раньше времени доверять пленнику информацию, затем почесал шею и вздохнул:

– Завтра нас отвезут в Омало. Это село, где тебя ждут. Дальше не знаю.

– А ты потом куда? – Костя протер тарелку остатком лаваша и отправил его в рот.

– Обратно, – хмыкнул Канташ.

Костя удивился:

– Так вы из-за меня тащились в такую даль?

– Не совсем, но это так. Здесь мы должны забрать ракеты и вернуться с ними обратно.

– Ты не боишься все это мне рассказывать?

– Теперь нет, – хмыкнул Канташ. – Если в Чечне тебя еще могли у нас отбить или ты сам бы сбежал, то из Грузии еще никто не возвращался. Здесь тебе некуда идти. Сам преодолеть перевал не сможешь. Выйдешь на грузинских военных или пограничников – умрешь.

– Почему? – Косте сделалось нехорошо.

– Если грузины вернут тебя русским, то этим подтвердят, что мы скрываемся на их территории, – спокойно пояснил чеченец. – У них приказ – сдавать таких, как ты, в МГБ. После этого ты исчезнешь. Но, как это чаще всего бывает, просто снова окажешься у нас.

* * *

Как Антон и предполагал, после гибели еще двоих спецназовцев Родимов распорядился приостановить подготовку к операции. Он мотивировал это тем, что вслед за этим обязательно последуют разного рода разбирательства и даже не исключал отправки в Чечню (для проведения собственного расследования) нескольких офицеров. Инцидент насторожил руководство. Не исключалась адресная работа в отношении группы. Если это так, значит, есть вероятность, что каким-то образом боевики разгадали планы ГРУ. В принципе, это было не сложно сделать. Группа уверенно шла по следу переправленных в Грузию женщин и могла быть замечена организаторами этого мероприятия. Однако, анализируя ход операции, Антон все больше склонялся к версии, что нападение на его «УАЗ» во время следования в расположение штаба дивизии – случайность. По всей видимости, боевики давно ждали одиночную машину с представителями федеральных сил и не планировали напасть конкретно на разведчиков. Косвенно этот факт подтверждало спонтанно принятое решение о поездке. Блокпост на выезде из Гелдогены злополучный «Москвич» не проезжал. Скорее всего, он находился в укрытии недалеко от дороги. Когда кто-то предупредил боевиков по радио о подходящем объекте, те выехали и начали преследование.

Установили личности находящихся в «Москвиче» людей. Ими оказались жители Сержень-Юрта, с начала года объявленные в розыск по подозрению в совершении терактов. Машина была угнана за неделю до инцидента из этого же села. Неизвестным оставался водитель, скрывшийся с места происшествия. Версия, что именно он, удалившись на безопасное расстояние, привел в действие взрывное устройство, также не подтвердилась. Оно сработало в момент, когда милиционер попытался открыть сумку. Небольшой заряд пластида, начиненный болтами, по расчетам боевиков, должен был инициировать подрыв осколочного снаряда танковой пушки. По каким-то причинам он не сдетонировал. Там же лежала и пластиковая бутылка с бензином. В результате погибло всего двое. Один милиционер и находящийся рядом с открытыми дверями машины Стромилов.

– Какого черта он там делал? – вздохнул Антон.

– Ты это о ком? – встрепенулся Полынцев.

– Да Ефим…

Они сидели в машине напротив отдела милиции, куда недавно привезли родственников погибших боевиков. Был разгар дня. Ливший накануне дождь закончился еще ночью, и теперь остатки облаков разгонял поднявшийся ветер.

– Ты не думаешь, что Лече, после того как рассказал нам о чеченках, покаялся перед Аюпом? – неожиданно спросил Полынь.

– Думал уже над этим. – Антон открыл дверь и сплюнул на землю. – Не в его интересах.

– Смотря с какой стороны посмотреть. – Лицо Сергея сделалось злым. – Если эти козлы действовали по наводке, то ветер может дуть только оттуда.

– Ответить на этот вопрос может только скрывшийся участник нападения. – Антон достал карту и, разложив ее на коленях, задумался.

Расстояние до ближайшего населенного пункта от места, где их обстреляли, около трех километров. Если бандиты планировали все заранее, то наверняка поблизости находилась еще одна машина. Ведь они были уверены, что, после того как все закончится, «Москвич» с начинкой придется оставить.

Он еще раз прокрутил события минувшего вечера. Перед глазами вновь появился силуэт убегающего в чащу человека. Он дал по нему две короткие очереди. Два и три выстрела. Хотя бы одна из пуль должна была бандита задеть. Причем бандит, несмотря на стрельбу, бежал не от дороги, а наискосок, принимая вправо.

Он еще раз посмотрел на карту. Как раз в том направлении пунктиром обозначен проселок, идущий от небольшой речки. Дальше дорога на Автуры. На ней, в районе птицефабрики, милицейский блокпост. По дороге в Курчалой тоже. Если брать во внимание грязь, то наверняка на грунтовке остались следы. Зная тип машины и время, когда она проезжала один из двух контрольных пунктов, можно узнать номер. Стоп! Зачем ехать через посты федералов, если спокойно можно проскочить по руслу Бох-Джаги до дороги на Ники-Хиту? – осенило его.

– Заводи, – скомандовал Антон, пряча карту.

С утра поступило жесткое распоряжение не допускать езды одиночных машин. Поэтому сначала пришлось заехать в комендатуру. Оставив на связи Ису, разведчики в сопровождении БТР выехали на место взрыва, а спустя полчаса прочесывали зеленку в направлении отхода уцелевшего бандита. Вскоре предположение Антона подтвердилось. Сначала Дрон наткнулся на брызги крови, а пройдя еще немного, нашел примятую траву и упаковку из-под бинта.

– Значит, все-таки попал! – облегченно вздохнул Антон. – Здесь он себя перевязал.

– Судя по отпечаткам, бежал не хромая. – Мишень пощупал углубление, оставленное каблуком. – Значит, ноги целые. Размер примерно сорок второй…

Пройдя еще немного, они оказались на дороге.

Как Антон и предполагал, бандит здесь сел в машину. Пройдя по каменистому, давно не езженому проселку, они в конечном итоге пришли к выводу, что это была «Нива». Самым ценным из всего оказался найденный на пятачке глины отчетливый отпечаток протекторов. Рисунок на задних колесах оказался разный.

– Дрон, – Антон догнал капитана, – запроси комендатуру, пусть свяжутся с блокпостами и уточнят, не проезжала ли вчера после двадцати трех «Нива».

Повернули обратно к машинам. Не успели дойти до шоссе, как поступил ответ на запрос Антона. Он подтверждал его версию, что боевики не сунулись в расположенные поблизости села, а воспользовались руслом реки.

– Какие будут указания? – с иронией глядя на Филиппова, спросил Дрон.

– Сопровождение пусть возвращается, а мы проскочим до Ники-Хиты. Возможно, там и прячется наш раненый.

– Почему так уверен? – удивился Мишенев. – Дорога сквозная.

– Пока не могу сказать, но чувствую, – садясь в машину, сказал Антон. – По крайней мере, тачку по горячим следам мы еще найти можем.

Он очень хотел выйти на ускользнувшего вчера бандита. Дело было не только в мести, нужно было как можно скорее получить ответ, чье поручение выполняли налетчики и какие цели преследовали.

Неожиданно в окошке появилось взволнованное лицо лейтенанта комендантского взвода:

– Товарищ подполковник, я не могу вас оставить! – Глаза офицера бегали. – Меня комендант порвет!

Антон чертыхнулся.

– Ладно, поехали.

Ники-Хита представляла собой небольшое село из двух параллельно идущих улиц, расположенных между высокими, покрытыми лесом холмами. Людей на улицах почти не было видно. Лишь рядом с одним из домов возились у разобранного трактора «Беларусь» двое чеченцев.

Оставив на окраине машины, разведчики, изображая из себя праздно шатающихся военных, направились вдоль улиц, осматривая въезды во дворы. Один из них сразу привлек внимание тем, что съезд с дороги был тщательно выметен. Однако осмотр двора ничего не дал. Машин здесь не оказалось вообще, а хозяин утверждал, что просто навел порядок.

– Первый, это Дрон, – неожиданно заговорила радиостанция. – Кажется, есть!

Он выдвигался с бойцами комендантского взвода по соседней улице.

– Ты где находишься?

– Второй дом от школы.

– Понял. – Сердце учащенно забилось. – Пока ничего не предпринимай, идем к тебе.

Дом, который привлек внимание Дрона, стоял в глубине двора, огороженного высоким металлическим забором.

– Вас заметили, когда вы шли? – Антон настороженно посмотрел на капитана.

– Вряд ли. Даже не задержались. Протопали мимо, и все.

– Так тебе здесь и поверили. – Антон усмехнулся. – Валяй с Мишенью через школьный двор. Зайдете с тыла.

Проводив офицеров взглядом, Антон в сопровождении Полынцева подошел к калитке и, не нагибаясь, посмотрел на настороживший Дорофеева след. Его обдало жаром. Есть! Ошибки быть не могло. Мало веря в такую удачу, Филиппов огляделся. Из ворот соседнего дома вышел старик в осеннем пальто и сел на скамейку у забора. Вскоре на улицу вырулил БТР.

– Мы на исходной, – едва слышно доложил Дрон.

– Принял, – не вынимая станцию из кармана, ответил Антон и несколько раз стукнул прикладом в калитку.

На удивление, привычного в таких случаях лая собак не последовало. Послышались шаги, звякнул засов, и перед ним предстала средних лет женщина. Прикрывая нижнюю часть лица уголком платка, она испуганно смотрела на Антона.

– Кто еще, кроме вас, есть в доме? – бросив взгляд поверх ее головы, спросил Антон.

Он сразу увидел заднюю часть зеленой «Нивы», загнанной под навес из шифера.

– Никто. – Женщина часто заморгала глазами.

– А чья машина? – продолжал допытываться Антон. Его целью было сейчас отвлечь внимание находящихся в доме людей на себя.

Изнутри двора послышались шум и крик. Женщина отпрянула от калитки, развернувшись назад. Антон присел и бросился следом за ней. Раздался хлопок выстрела из пистолета. По железному листу ворот шлепнула пуля. Пытаясь определить, откуда выстрел, он принялся шарить взглядом по крыше и окнам, одновременно перебежав к машине. Из открытых дверей веранды донесся шум упавшего ведра и голос Мишенева:

– Шевели ногами!

Антон облегченно вздохнул. Значит, они уже внутри!

На пороге появился худощавый мужчина, ровесник встретившей их чеченки. На давно не бритом лице были недоумение и испуг.

Антон вышел из-за машины:

– Пусть снимет рубашку!

Однако Мишенев и без подсказки Филиппова рванул того за отворот. На землю с треском полетели пуговицы, и Антон увидел бинты.

– Ах ты, сука! – взвыл от ворот Полынцев и бросился на чеченца.

Путь ему преградила хозяйка, расставив в стороны руки:

– Нет!

С улицы уже доносились шум голосов и окрики солдат комендантского взвода, которых Антон озадачил обеспечить работу группы. Обычная история. Безжизненно выглядевшее село вдруг забурлило. Родственники, соседи и старейшины – все как один высыпали из домов, возмущенные беспределом военных.

Завыла, громко причитая на чеченском, женщина, сорвав с себя платок. По спине рассыпались красивые черные волосы.

«Жена, наверное», – подумал Антон и, схватив ее за локоть, оттащил в сторону.

– Ты успокойся! – рявкнул он на Полынцева, которого уже держал Дрон.

– Порву, как грелку, урод! – не унимался офицер.

Антон поморщился и развернулся к Мишеневу:

– Дом осмотрели?

– Когда? – удивился тот. – Этот гад еще пушкой размахивал.

– Дрон, Полынь! – Антон строго посмотрел на офицеров: – Осмотреть дом.

Задержанного надо было везти в комендатуру, но перед этим Антон хотел получить ответ на главный вопрос: какова была цель нападения на машину?

Он подошел к парню. Тот отвел испуганный взгляд в сторону, однако державший его за руку Мишенев, схватив за шею, вынудил его смотреть Антону в глаза.

– Ты знаешь, почему этот человек хотел тебя убить? – процедил сквозь зубы Антон.

– Потому что я чеченец, – фыркнул парень.

Опешив от такой наглости, Антон покосился в сторону женщины. Обессилев, она опустилась на землю в нескольких шагах от них и, безучастно глядя перед собой, беззвучно шевелила губами. Он догадался: жена была в курсе того, чем занимался вчера ее муж, и ждала этого визита. Это было заметно еще и потому, как она быстро перегорела, выпустив весь пыл.

По пятнам крови на бинтах парня Антон догадался, что выпущенная им пуля прошла со стороны спины выше лопатки, перебив на выходе ключицу. Немудрено – он стоял на дороге, которая проходила по насыпи, и стрелял немного сверху вниз. Сомнений не было: это тот человек, который участвовал вчера в теракте и был виновником гибели его офицера и прапорщика.

– Ты вчера убил нашего товарища. – Взяв чеченца за подбородок, он заглянул ему в глаза. – Знаешь, кто вчера стрелял в тебя?

– Это меня в лесу ранили, – отдернув голову, ответил чеченец. – Я за дровами ходил.

– Нет. – Антон злорадно улыбнулся. – Это я в тебя стрелял, когда ты к своей машине драпал. Кстати, а кто за рулем сидел?

– Не знаю, о чем ты говоришь. – Произнеся это, парень не удержался и посмотрел на «Ниву». – Я на машине сто лет не ездил.

– А это мы сейчас проверим. – Антон окликнул с улицы командира комендантского взвода: – Скажи своим бойцам, пусть откроют ворота и выгонят машину. Проведем разбор полетов на месте. И свяжись с комендатурой, пусть туда же отправят тех, кто занимается расследованием.

На крыльцо вышел Дрон. В руке он держал кастрюлю.

– У тебя что, пластид? – догадался Антон.

– Угу, – подтвердил тот. – В подвале еще танковый снаряд. – Дорофеев зло усмехнулся. – Только он учебный. Такие используют на занятиях танкисты, когда тренируются загружать автомат заряжания. В общем, кусок железа без тротила. Не знаю, где они умудрились такой в Чечне достать.

– Теперь понял, почему ваша машинка вчера не сработала? – Антон перевел взгляд на бандита.

– Врешь, – зло прошипел чеченец.

Схватив бандита правой рукой за горло, Антон, словно тряпичную куклу, оторвал его от земли и поволок на улицу к машине.

Глава 12

Мнение Рамхзана о том, что наличие в Грузии хорошо подготовленных баз всего лишь вымысел, который существует, чтобы создать иллюзию о большой финансовой помощи сопротивлению и этим поднять его имидж, было развеяно по окончании второй недели его пребывания в селе. Утром вместо Гафура первым во дворе появился Майбек. Поздоровавшись с Рамхзаном, он показал рукой в сторону улицы:

– Сегодня я на машине. Надо отвезти женщин на наш полигон. Пусть научатся стрелять из пистолета.

– Для чего? – удивился Хадаев. – Они же смертницы! Или ты считаешь, что на том свете им пригодится умение убивать?

– Поторопись. – Сделавшись серьезным, Майбек пропустил его слова мимо ушей.

Место, которое Майбек назвал полигоном, находилось в десяти километрах от села, за высокой горой. Небольшой распадок, по дну которого текла речка, пересекала проселочная дорога. На склоне противоположной возвышенности виднелись полуразрушенные строения, за которыми начинались брошенные сады. Место довольно глухое, надежно спрятанное от глаз посторонних.

Въехав на небольшую возвышенность, лишенную всякой растительности, они выбрались из дышавшего на ладан «уазика».

– Ты когда-нибудь бывал здесь? – Майбек испытующе посмотрел на Рамхзана.

– Нет. А почему ты спрашиваешь?

– Как говорит Шодди, это наш «Вест Поинт».

– Что такое… – Рамхзан хотел повторить замысловатое иностранное словосочетание, но не смог и удивленно уставился на провожатого.

– В Америке так называется военное училище, – пояснил Майбек, отчего-то смутившись.

Рамхзан догадался, что он сам плохо представляет то, о чем сказал. Это вызвало у него улыбку. Майбек воспринял ее по-своему:

– Здесь учат наших братьев! Вот ты, например, никогда не задавался вопросом, чем занимаются целыми днями чеченцы, которые живут в селе?

– Достают меня требованиями дать им для развлечений женщин, – нахмурился Рамхзан. – И сидят по домам, когда у них дома война. Я не считаю их чеченцами.

Майбек повеселел. От такой реакции Рамхзан растерялся:

– Я не прав?

– Вот именно так думают русские и даже большинство грузин. Поэтому до сих пор только и говорят, что здесь существует база подготовки террористов, но никто ее не видел. Это благодаря конспирации. Чеченцы, которые попадают в расположенные поблизости села, с самого начала учатся жить на нелегальном положении. В этом нам помогают грузинские военные. Они периодически теребят людей, которые чаще других попадаются на глаза. Шума много не поднимают, но штрафы бьют по карману. Стипендия у моджахедов здесь маленькая.

– Не понял. – Рамхзан удивленно уставился на гида. – Им еще и платят?

– А как ты думал, – хмыкнул Майбек. – Тебе ведь тоже дали денег.

– Я – другое дело, – проворчал Рамхзан.

– Сейчас здесь занимается двенадцать боевиков, – пропустив его слова мимо ушей, продолжил Майбек. – Целый отряд. Рано утром, еще до наступления рассвета, они уже с оружием выдвигаются сюда. Одни стреляют, другие устраивают засады, учатся минировать дороги, уходить от преследования. Есть здесь и оборудованные схроны. С наступлением темноты – переход обратно в села. За день они преодолевают до тридцати километров.

Позвав из машины женщин, они спустились в небольшой овраг. В конце него, на кусках жести, прибитых к врытым в землю столбикам, размещались несколько нарисованных черной краской от руки мишеней. При ближайшем рассмотрении Рамхзан догадался, что это были старые газеты. Неподалеку дремал на траве молодой чеченец. Услышав шум, он вскочил.

– Все готово? – Майбек строго посмотрел на парня.

– Да, – тот утвердительно кивнул головой.

– А оружие?

– Все здесь. – Парень вынул из стоящего рядом рюкзака два пистолета Макарова и протянул им.

Неожиданно совсем близко ухнул взрыв. Рамхзан удивленно посмотрел на своего провожатого. Почти сразу раздалась автоматная стрельба.

– Я же говорил тебе – это занятия, – успокоил его Майбек и развернулся в сторону сбившихся в кучку женщин: – Кто раньше стрелял из пистолета?

Занятия как такового не было. Майбек объяснил, что это оружие можно использовать на небольшом расстоянии, затем вкратце рассказал и показал, как заряжать обойму, вставлять ее в пистолет.

После этого девушки по нескольку раз проделали это самостоятельно. Умение обращаться с пистолетом чеченкам давалось с большим трудом. Новоявленный инструктор то и дело покрикивал на них, вырывал пистолеты из рук, заново показывал, как правильно делать. Когда с этим справились, он нарисовал на песке цель и положение целика во время стрельбы.

Немного постреляв с огневого рубежа, обозначенного прочерченной на земле каблуком сапога линией, он сменил задачу. Теперь чеченки должны были подойти к мишени на расстояние двух-трех шагов, быстро достать спрятанный под кофту пистолет и выстрелить.

– Почему у тебя такое лицо?! – злился он на Хеду. – Представь: ты в городе. Вокруг много людей. Навстречу тебе идет враг. Он ведь по глазам догадается, что ты собираешься его убить! Смотри до последнего мимо. Не привлекай к себе внимания!

Вскоре Рамхзан пришел к выводу, что толку от этого занятия почти никакого. Скорее Майбек притащил всех сюда, заметив его настроение. После визита полицейских он упал духом.

– Ну, как тебе наш полигон? – спросил он, когда, намучившись, они возвращались к машине.

– Здорово придумали, – не кривя душой, ответил Рамхзан. – Я, честно, не ожидал.

– Шодди до мелочей все продумал, – удовлетворенный ответом Майбек уселся за руль. – Ведь именно так теперь действуют наши братья в Чечне. Живут в селах, ничем не привлекая внимания соседей, а в один из дней, по сигналу, выходят и делают свое дело.

Он дождался, когда девушки заберутся на заднее сиденье, и завел двигатель.

– Самое интересное здесь начинается, если приводят пленных русских. – Он бросил на Рамхзана быстрый взгляд и, убедившись, что тот его слушает, усмехнулся: – Тогда мы устраиваем настоящую войну. Ты видел развалины села?

Дождавшись, когда Рамхзан кивнет, он продолжил:

– Мы даем им автомат со сбитым прицелом и изношенным стволом, а из патронов отсыпаем немного пороха. Он не может уже стрелять очередями, и если из такого оружия попасть в человека, то на сто шагов оно едва пробивает одежду. Однако делает очень больно. Пленники в течение нескольких дней изображают блокпост. За это время их должны без шума уничтожить или захватить в плен. А насчет полиции ты не беспокойся, – неожиданно сменил он тему разговора. – Не придут они больше.

* * *

Канташ вышел из «уазика» и сделал Черепу знак рукой, чтобы тот следовал за ним. Костя спрыгнул на землю и поморщился. От долгого сидения в машине ноги затекли, и сейчас по ним побежали мурашки.

Они приехали на окраину какого-то села. Сразу за дорогой росли грецкий орех и акация. В отличие от Чечни, где к этому времени уже невозможно было увидеть зеленую листву, в Грузии еще не было заметно осени. Салават остался в машине. На прощание пожав ему руку, Костя побежал догонять чеченца.

Пройдя узкими переулками, разделяющими собой сады, они оказались на небольшой улочке, где было всего несколько домов. Из них только один имел глухой забор, остальные окружали неказистые изгороди из жердей. Подойдя к нему, Канташ бесцеремонно постучал носком ботинка в калитку. Почти сразу она распахнулась. Невысокая полная женщина, замотанная темным платком так, что видны были только одни глаза, без лишних вопросов пропустила их во двор.

Костя сделал вслед за чеченцем несколько шагов и обомлел. Его словно ударило током. Во рту пересохло, а ноги сделались непослушными. Он не мог поверить своим глазам – у входа в дом стоял Рамхзан. От неожиданности Костя даже мотнул головой.

– Это и есть твой русский? – Рамхзан испытывал то же, что и Костя. Он был ошарашен встречей.

– Да. – Обернувшись на Костю, Канташ подошел к Хадаеву. – Это Мохов. Он бежал от своих. В России его ждет тюрьма.

– Где вы его взяли? – приходя в себя, спросил Рамхзан. Он никак не мог поверить в происходящее и выглядел растерянно.

Костя догадался, что первой мыслью у чеченца было, что Белан Мациев убедил его работать на террористов. Однако объяснения Канташа сбили Рамхзана с толку.

– Что-то не так? – наконец заметив странную реакцию на появление русского, насторожился Канташ.

– Какой такой Мохов! Вах! Я этого солдата сам в плен брал! – протянул Рамхзан, приближаясь к онемевшему от ужаса Косте. – И фамилию его помню. Черепанов. – Подойдя вплотную, он схватил Костю за отворот куртки и пригнул к земле. – Ну-ка расскажи, как тебе удалось обмануть Белана?

– Что ты говоришь, брат? – округлив глаза, подскочил Канташ. – Ты ошибся!

– Разве я совсем выжил из ума?!

Обезумев от страха, Костя обхватил голову руками и тут же получил ногой по согнутым локтям.

Рамхзан поволок его в дом.

– Рассказывай, как тебе удалось всех обмануть! – бросив его на давно не крашенный пол, рядом с прямоугольной железной печью, приказал Хадаев и сел на стул рядом со столом.

Костю охватили обида, бессилие и злоба одновременно. Он покосился на стоящего у дверей Канташа и вздохнул:

– Я бежал, но потом меня схватили люди этого человека. Пришлось врать.

После этих слов озверел Канташ. Он набросился на Черепа, без разбору принявшись наносить беспорядочные удары ногами. Костя из последних сил пытался закрываться и отворачиваться от грязных и тяжелых подошв армейских ботинок, пока в очередной раз чеченец не попал ему по зубам. Боль и хруст разорвали голову пополам, и он потерял сознание.

– Как я теперь объясню Аюпу! – словно издалека донеслись восклицания Канташа. – Он убьет меня. Мне пришлось тащиться сюда из-за этого шакала! Сколько времени было потрачено зря!

Несмотря на то что Костя пришел в себя, он изо всех сил старался не выдать этого. Чувствуя, как веки и губы наливаются тяжестью, он лежал, боясь пошевелиться, замерев и слушая негодования. Наконец, перейдя на родной язык, чеченцы успокоились. Поговорив еще немного, они схватили его под мышки и, протащив по полу, столкнули, словно мешок с картошкой, в некое подобие подпола.

Больно ударившись о землю и едва не свернув шею, Костя дождался, когда сверху закроется крышка, и только после этого открыл глаза.

В свете, проникающем через многочисленные щели в половицах, он разглядел несколько бочек, стоящих в углу, какие-то овощи, небольшой кучкой лежащие рядом, и целый ряд пустых банок.

Между тем Рамхзан продолжал ходить сверху. Под его тяжестью доски скрипели и прогибались. Судя по приглушенным голосам, он понял – бандиты успокоились и сейчас обсуждают, как рассказать о казусе Шодди.

Усевшись, он ощупал лицо. Оно было словно чужое. Из рассеченных бровей, разбитого носа и губ текла кровь. Осторожно, чтобы не было слышно сверху, он сплюнул крошку зубной эмали и поморщился. Резкую боль вызывал даже вдох, словно по кромке обломков передних зубов проводили оголенным проводом под напряжением.

Постепенно шум наверху стих. Бандиты вышли из дома.

Навалившись на земляную стену спиной, он обхватил колени руками и задумался.

С того времени как он оказался в плену, прошел почти месяц. Все это время его прятали в селах, возили по Чечне и Грузии на машинах, водили по горам. Удивляло, что ни разу не встретили военных. Даже вертолетов, так часто летавших раньше, не видно. Ему начало казаться, что все части ушли. Получили приказ и в один день покинули эту страшную республику, бросив на произвол судьбы тех, кто по собственному ротозейству или глупости оказался в руках бандитов. Несмотря на то что этого попросту не могло произойти, такие мысли наводили тоску. Последнее время даже сны были на одну и ту же тему. Костя вдруг оказывается в Грозном и отыскивает место, где базировался их отряд. Однако его встречают пустые комнаты с почерневшими потолками. Ветер таскает по ним обрывки пожелтевших газет, а из-за остатков бетонного забора за ним со злорадством наблюдают боевики.

Ранний подъем, переезд и крушение планов о побеге в совокупности с побоями сделали свое дело – постепенно он впал в забытье. Воспаленный и перегруженный мозг переставал выдерживать страх и потрясения.

Шум дверей и звуки шагов вернули Черепанова в реальный мир. Словно кто-то невидимый пихнул в спину, напомнив, что даже для того, чтобы заслужить легкую смерть, в этой жизни нужно еще пройти много испытаний.

Тело от нахождения в одном положении ломило.

Сначала у Кости появилась идея лечь в то положение, в котором его оставили боевики. Пусть думают, будто он свернул шею. Но, немного поразмыслив, а главное, отряхнув остатки сна, похожие на бред, он отказался от этой затеи.

Загремела крышка, заставив его втянуть голову в плечи.

– Слышь, урод, – раздался голос Рамхзана. – Расскажи, когда ты видел последний раз Белана.

– Когда стрелял в него из автомата! – неожиданно выкрикнул Костя, почувствовав, как то ли от обиды, то ли от яркого света, неожиданно хлынувшего в подвал через люк, глаза заволокло слезой.

– Как?! – В голосе боевика послышались нотки растерянности. – Ты правду говоришь?

– Да, – сморщившись от резкой боли в зубах, выкрикнул Костя. – И тебя также замочу, если возможность появится. Так что ты меня лучше убей сразу.

Неожиданно Рамхзан улыбнулся. Злость на его лице сменилась каким-то странным выражением восхищения и уважения одновременно.

– Вылезай, – скомандовал он и отошел в сторону.

С трудом Костя выбрался наверх и, не поднимаясь на ноги, вопросительно уставился на своего истязателя.

– Повтори, что ты сказал. – Рамхзан уселся на стоящую сзади него кровать, всем своим видом давая понять, что бить он больше не собирается, а его очень интересуют подробности последнего дня Мациева.

* * *

Антон с офицерами группы приехал намного раньше сотрудников прокуратуры и милиции, которые занимались расследованием происшедшего накануне террористического акта. Этого запаса времени хватило для того, чтобы расспросить у боевика подробности. Особо он не запирался и после нескольких затрещин Дрона, прижатый неоспоримыми уликами в виде отпечатков колес собственной машины в совокупности с ранением, заговорил.

Как Антон и предполагал, чеченцы не планировали напасть именно на машину спецназовцев. За неделю до случившегося из соседнего села к парню приехали двое родственников и попросили оставить у себя на время пластид и два снаряда, которые якобы приобрели неподалеку от одной из воинских частей. Бандиты объяснили, что собираются устроить ловушку для федералов и ментов. За это им уже заплатили аванс по пятьсот долларов. Основную часть работы они выполнили, раздобыли взрывчатку и все необходимое, чтобы устроить взрыв. Дело осталось за малым – найти машину, водителя и подходящую цель. Парень согласился. Несколько дней подряд в вечернее время они выезжали на исходную позицию, недалеко от блокпоста, через который проходили машины из Курчалоя, и ждали удобного случая. Для этих целей они угнали «Москвич». «Нива» постоянно находилась там, где Антон с офицерами и обнаружил следы. Если ничего не получалось, ближе к полуночи, когда трасса «вымирала», перегоняли машины в село. Где-то в Курчалое у его знакомых был свой человек. Он, с их слов, жил прямо у дороги. Именно его сигнала они и ждали. Накануне этот человек, наконец, сообщил им о проехавшем в сторону блокпоста «уазике» без всякого сопровождения, а главное, с армейскими номерами. Дальше Филиппову уже все было известно.

Он облегченно вздохнул. Целью боевиков была любая машина. Теперь оставалось сообщить обо всем Родимову и готовиться к рейду.

Передав пленника подъехавшим следователям, Антон выехал к Серову…

* * *

– Значит, поступим следующим образом, – выслушав Филиппова, сидя за столом своего кабинета, задумчиво протянул комдив. – Выброшу вас в излучине Игули. Туда вертушка пройдет между хребтов. Постов пограничников поблизости нет, а от дальних вы будете прикрыты высотами.

Он развернулся к висевшей на стене карте.

– До интересующего вас селения оттуда километров тридцать. Но на пути встретите небольшой перевал. Мои разведчики уже проходили тем маршрутом. Ничего сложного.

– Раньше вы мне об этом не говорили, – хмыкнул Антон.

– И сейчас ничего не сказал. – Комдив едва заметно улыбнулся. – Я не планировал устраивать там разгром баз боевиков. Сам понимаешь, после такого шума от меня осталась бы одна пыль. Да и невозможно осуществить такое мероприятие малыми силами, без поддержки. Просто надеялся, что после предупреждения министра обороны о нанесении превентивных ударов они могут последовать. Тогда понадобится информация. Но сразу скажу: наши там ничего не нашли.

– Хорошо искали? – спросил Антон.

– Старались. – Он нахмурился. – Но все равно, я уверен, что там что-то есть. Нет дыма без огня. Хотя до сих пор никто из пленных не называл ваше село.

Заранее поблагодарив генерала за помощь, причем такого характера, что в случае чего он запросто слетит с должности, Филиппов вышел.

Группу Антон разделил на две части. Он, Дрон, офицеры-чеченцы и Мишенев летят к границе вертушкой. Полынцев ждет возвращения Волкова, после чего перегоняет с ним машины к точке возврата основной группы. На случай непредвиденных обстоятельств им же придется обеспечивать отход. Вдвоем этого сделать они не смогут, но и тут не обошлось без помощи Серова. Он поставил задачу своему начальнику штаба к этому времени спланировать специальную операцию по розыску военнопленных в высокогорных аулах, находящихся в этом районе. По первой команде задействованные для этих целей подразделения будут переориентированы на встречу спецназа.

Антон уже собирался ложиться спать, когда заработал спутниковый телефон.

«Неужели старик передумал?» – беря трубку и разворачивая антенну, подумал он.

Полчаса назад они уже говорили на тему предстоящей операции. Генерал даже не дал повода думать, что у него еще есть какие-то сомнения по этому поводу. Однако Родимова волновал другой вопрос.

– Получил я твою «посылку», – устало проговорил он. – Как удалось собрать такой урожай?

Антон с ходу догадался, что Федор Павлович имеет в виду запись разговора Рихарда Корригана с боевиками, а также приложенный к этому видеоматериал допроса Мациева.

– Лето было хорошее и семена дорогие, – усмехнулся Филиппов.

– Ты понимаешь, что это бомба? – вздохнул Родимов.

– Конечно. – Антон удивился тону генерала. Так говорят люди, которые находятся в легкой растерянности. Шеф редко впадал в такое состояние.

– Ты не подумал, что действовать с такой наглостью ему позволяет аналогичный компромат на военных. Эти люди всегда оставляют пути отхода.

Антон предполагал такое развитие событий. Обычно негодяи такого уровня, как Рихард, всегда идут на подлости, имея в запасе варианты безболезненного выхода из игры. Но он предусмотрел и это. В его распоряжении осталась еще одна запись. Он знал, как поступить с ней, если у шефа на этот счет возникнут опасения.

– Запускайте материал через неделю, – прикинув в уме, что родственникам погибших от рук Мациева этого времени будет достаточно, чтобы отправить на тот свет человека, стоявшего за убийствами, уверенно ответил Антон.

Распрощавшись с генералом, он подошел к кровати Вахида. До сегодняшнего дня чеченцы ночевали дома, однако сегодня из-за предстоящей операции Антон запретил им отлучаться.

– Джин, – он толкнул майора в плечо. – Вставай.

Пока Джабраилов приходил в себя, протирая глаза и вращая косматой головой, Антон достал из ящика небольшой кейс.

– Что случилось, командир? – заспанным голосом спросил Вахид.

– Сейчас берешь Шамана и Ису. – Антон бросил на подушку рядом с ним видеокассету. – Едете в Беной. Находишь родственников…

– Я тебя понял. – Вахид поднялся и натянул штаны. – Сколько у них времени?

– Только неделя.

– Этого больше чем достаточно, – кивнул он.

– Скажете, будто вы из отряда Белана Мациева.

– Не учи. – Вахид сонно улыбнулся и толкнул в бок Ису. – Подъем!

* * *

Строго-настрого предупредив хозяйку никому не говорить о находящемся в доме пленнике, Рамхзан с Майбеком выехали в Тбилиси.

Им нужно было забрать новые паспорта, встретиться с представителем Шодди, который должен привезти конкретные инструкции для работы в России и деньги.

В столице Грузии они поселились в старом квартале, недалеко от центра города. Построенные еще в начале прошлого века дома, соединенные между собой многочисленными переходами, были не выше трех этажей, с отдельными выходами из квартир на балконы, опоясывающие здание по периметру. Лабиринты улочек шириной с габариты легковых автомобилей с утра заполнялись шумом и гамом. Везде, где только можно было, сушилось белье, словно хозяйки только и занимались стиркой. На клочках свободной от асфальта земли в самых неожиданных местах можно было увидеть виноградник.

Оказавшись здесь, Рамхзан почувствовал себя муравьем в огромном муравейнике.

Квартира, в которой они остановились, находилась на втором этаже двухэтажного дома. Одна треть похожей на пенал комнаты была отгорожена выгоревшей занавеской. За ней располагались две железные кровати с панцирной сеткой, старинный цветной телевизор на древнем комоде и тумбочка, на которой стоял телефон. Во второй половине была кухня, столовая и прихожая одновременно. Пищу готовила хозяйка, жившая по соседству. Причем делала она это на керогазе, отчего специфический запах сгоревшего керосина въелся даже в одежду гостей.

В России уже ударили первые заморозки. Поменяв в первый день доллары на лари, Хадаев приобрел себе костюм и кожаный плащ. Теперь он всерьез волновался, что никакой одеколон не перебьет аромат этого жилища.

Рамхзан сидел на кровати, листая журнал «Огонек» двадцатилетней давности, который он нашел в выдвижном ящике забитого ненужным хламом комода. С замусоленных страниц на него смотрели счастливые и улыбающиеся лица давно минувшей эпохи. Он хорошо знал историю Ичкерии. Мог по памяти перечислить всех борцов за независимость со времен царской империи, их победы и поражения. Сейчас нисколько не утратившие от времени своего лоска репродукции заставляли смотреть на них с позиции его народа. Статья с рисунком гренадера девятнадцатого века дала повод считать, что именно так выглядели русские завоеватели во времена Шамиля. Черно-белые фотографии военных лет, на которых были запечатлены эпизоды какого-то наступления Красной армии, заставили вспомнить рассказы деда о переселении в холодные казахские степи, где родился отец Рамхзана. Он вглядывался в веселые лица пионеров восьмидесятых и представлял их лежащими в неестественных позах в девяностых на улицах Грозного.

Осторожный стук в дверь заставил отложить журнал в сторону и посмотреть на часы. Ровно три. Именно в это время должен прийти связной. Поднявшись, он прошел к дверям и отодвинул задвижку.

На пороге стоял невысокий мужчина в шляпе и сером, в полоску, костюме. Маленькие усики, острый тонкий нос, умные глаза.

– Проходите. – Рамхзан пропустил гостя мимо себя.

Он знал, этого человека звали Весхан Мурдашев. Полтора года назад он был задержан в России по подозрению в организации теракта на рынке одного из городов. Спустя несколько месяцев его оправдал суд присяжных. Теперь он занимался работой с боевыми группами, убывающими в Россию через Грузию. Разрабатывал маршруты, инструкции, обеспечивал денежными средствами, оружием, адресами нужных людей и явочных квартир на месте предстоящих действий.

Оказавшись в комнате, Мурдашев прошел к окну и, развернувшись к нему спиной, присел на край тумбочки. На улице вовсю светило солнце, и лившийся со спины свет сделал лицо почти невидимым. Рамхзан понимал, гость сделал это не специально. Ему незачем было скрывать свою внешность от него, тем не менее это вызвало у него непонятное чувство робости и тревоги. Тяжело общаться с человеком, не видя его глаз.

– В конце этой недели ты должен доставить всех женщин сюда, – без вступления заговорил Весхан. – Их поселят на квартирах, и некоторое время они будут вживаться в новый образ. Нужно приучить дикарок к городу. Поменять внешность. Потом они вылетят в Россию. Каждая отдельно.

– Ни одна из них никогда не была даже близко от аэропорта, – забеспокоился Рамхзан.

– Это не твои проблемы, – успокоил Мурдашев. – Они полетят в компании, под видом родственников своих провожатых. Мы это предусмотрели при оформлении паспортов. У них будут более цивилизованные сестра, мать или брат. В Новороссийске в течение недели ты должен приобрести билеты на рейсы, вылетающие в один день на Новокузнецк, Москву и Самару. Номера я тебе укажу дополнительно. Через час с небольшим все трое окажутся в воздухе. Дальше от тебя потребуется лишь позвонить на их мобильные телефоны, и все.

– Значит, эти самолеты и есть цель акции? – удивился Рамхзан. – Зачем тогда Аюп спрашивал, как знаком мне порт?

– Этот вариант мы пересмотрели. – Весхан сдвинул шляпу на затылок. – Я принес тебе часть денег на подготовку девушек к отъезду. Одежда, еда и все такое. Встретимся после того, как переправишь их сюда.

* * *

Щурясь от поднятого в воздух винтами мусора, пыли и мелких камней, Антон помахал на прощание пилотам рукой и, развернувшись, догнал начавших подъем офицеров.

Едва забрезжил рассвет и стали видны очертания хребтов, они вылетели к границе. До этого времени Вахид успел съездить в Беной и, передав кассету родственникам убитых Мациевым чеченцев, вернуться. Ему даже удалось несколько часов поспать.

Сразу решили, что Джабраилов и Батаевы будут выдвигаться отдельной группой впереди, изображая из себя боевиков и одновременно осуществляя разведку маршрута. На случай встречи с бандитами придумали легенду. По ней чеченцы должны выдавать себя за остатки отряда полевого командира Мациева. В данный момент идут за одним из своих родственников, переправленных месяц назад для лечения.

За ними шли Мишенев, Дрон и Филиппов. Двигаться приходилось хоть и на значительном удалении, но в зоне видимости. В противном случае радиостанции УКВ-диапазона уже не работали, а значит, и пользы от такого головного дозора не было бы никакой. Маскировка под боевиков позволяла выиграть время в случае внезапной встречи с противником.

Следя за тем, как чеченцы карабкаются между нагромождениями гигантских камней к вершине хребта, Антон хлопнул по плечу Дрона:

– Наши абреки так обросли, что я уже опасаюсь в бою перепутать кого-нибудь из них с настоящим бандитом.

– А что такое абрек? – Дрон вопросительно посмотрел на Антона.

– Изгой, – ответил за него Мишень, рассматривая вершины в прицел «винтореза». – Выгнанный из деревни за какие-нибудь проступки чеченец. Кажется, так.

– Блин, – протянул Дрон. – А я Вахида только что так называл.

– Он у нас современный. – Антон усмехнулся. – Сам, наверное, не знает, что это такое.

– Мишень. – Дрон дождался, когда тот оторвется от своего занятия и посмотрит на него. – Тебе надо было с ними идти. Ты бы за главаря легко сошел.

– Язык плохо знаю, – отшутился капитан.

Лысый, с покрытым рыжей щетиной квадратным подбородком, он нередко принимался местными за своего, и те обращались к нему на чеченском.

– Все. – Антон поправил лямки рюкзака и посмотрел на часы. – Мишень вперед, Дрон в замыкании.

Первую половину дня шли довольно быстро. Потом начали подъем на самый большой на этом участке перевал. Местами приходилось карабкаться практически по отвесным стенам. Тридцатиметровую скалу преодолели не без помощи горного снаряжения, комплект которого до этого волок на себе Мишенев. После нее, сделав небольшой привал, двинули дальше.

День подходил к концу, когда неожиданно вышел на связь Вахид:

– Вижу вооруженную группу. Идут навстречу.

– Вас заметили? – чертыхнулся Антон.

– Кажется, да, – виноватым голосом подтвердил Джин.

– Сколько их? – пытаясь увидеть на горизонте людей, о которых говорил Вахид, спросил Антон.

– Около десяти.

– Попытайся пропустить мимо себя, – принял решение Антон. – Когда окажутся между нами, накроем с двух сторон.

– Хорошо.

Поднявшись на небольшое возвышение, Антон наконец увидел и своих офицеров, и боевиков.

Прикрываясь камнями, Дрон начал карабкаться по склону вверх, подыскивая себе позицию справа от Филиппова.

Нагнал шедший в замыкании Мишенев. Оглядев глубокий распадок, где как на ладони было видно группу боевиков и прекративших движение спецназовцев, он присел на корточки:

– Может, пару мин бросим?

– До них почти километр. – Антон отрицательно покачал головой. – Сейчас они несколько минут протрепятся с Вахидом и разминутся. Не успеем. Да и смысла не вижу.

– А если что заподозрят?

– Не должны. – Антон перевел взгляд на Дрона, укрывшегося в камнях, снял висевший на шее наушник переговорного устройства и закрепил его на голове: – Дрон, двое в середине колонны.

– Понял!

Антон перевел взгляд на Мишеня:

– Твой второй, мой первый. Остальных чеченцы завалят.

– А языка? – удивился Максим. – Они же как раз из Грузии чешут.

– На такой дальности все равно раненые будут, – успокоил его Антон. – Да и как ты сейчас к ним подберешься?

В это время боевики сблизились с Вахидом и Батаевыми. Было заметно, что они о чем-то оживленно беседуют. Некоторые повалились на землю.

Антон поднес к глазам бинокль. Джабраилов разговаривал с высоким чеченцем с зеленой повязкой на голове. Выражение лица бандита было спокойным. Он облегченно вздохнул. Неожиданно у двоих боевиков он увидел длинные, замотанные тряпками трубы.

«Эти черти тащат "стрелы"! – догадался он. – В ящиках тяжело, к тому же они громоздки, а так можно повредить. Вот они и намотали поролон!»

– Уже не зря сходили. – Он присел рядом с Мишеневым. – Они «ПЗРК» волокут.

– Да ты что! – обрадовался Максим. – Нормально!

Антон постучал по микрофону «ПУ»:

– Дрон, наблюдай. Как разойдутся, скажешь.

– Понял.

Глава 13

Боевики общались с офицерами-чеченцами недолго. Во-первых, это было не в интересах Вахида, который чем больше говорил, тем сильнее рисковал сгореть на какой-нибудь мелочи. Во-вторых, до темноты и те и другие надеялись спуститься в низину, одни по одну, другие – по другую сторону перевала, где ночью еще относительно тепло.

Уже через каких-то десять-пятнадцать минут Дрон сообщил, что обе группы возобновили движение.

– Джину надо было задержаться, – пробормотал Антон, выглянув из-за кромки камня и увидев, как офицеры-чеченцы направились в противоположную боевикам сторону.

Однако, пройдя несколько десятков метров, Джин словно прочитал мысли Филиппова и остановился. Шамиль и Иса подошли к нему и стали о чем-то говорить. Вот Вахид обернулся. Антон догадался: чеченец прикинул расстояние до удалившихся бандитов, чтобы воспользоваться радиостанцией. Словно в подтверждение его словам пискнул тон вызова.

– На связи! – ответил Антон, держа в поле зрения и боевиков, и спецназовцев.

– Они идут в Грозный, – быстро ответил Джин. – Несут несколько «ПЗРК» «стрела». Главарь банды Канташ Муртазалиев.

– Понял. – Антон покосился на Мишенева.

Максим, устроившись между двумя валунами и натянув на лицо шапочку с прорезями для глаз, наблюдал за боевиками через оптический прицел. На фоне казавшимися почти черными скал его сейчас невозможно было разглядеть даже с нескольких десятков шагов. Антон последовал его примеру, расправив края своей маски, и снова посмотрел в сторону долины. Уже можно было различить элементы одежды двигающихся в направлении засады людей. Они шли точно на спецназовцев. Место, где находился с офицерами Филиппов, издалека выглядело как проход между двумя относительно высокими возвышенностями. Своеобразные ворота.

– Джин, примите на всякий случай правее, вы почти на линии нашего огня. И отпустите их до… – Антон выдержал паузу, пытаясь отыскать видимый с обеих точек ориентир, но, не найдя ничего, кроме одинаково серых, нагроможденных друг на друга валунов, вздохнул: – Еще сто метров, и огонь.

– Понял тебя.

Антон отложил радиостанцию и взял в руки автомат.

Невооруженным глазом стали видны лица. До слуха донеслось несколько фраз на чеченском.

Бандиты дошли до самой нижней части этой каменистой долины и начали подниматься. Пора. Он поймал в прорезь прицела грудь шедшего первым боевика:

– Поехали!

Почти одновременно грохнул залп из двух автоматов и сухо звякнул «винторез» Мишенева. Трое шедших впереди бандитов, взмахнув руками, повалились на землю, сразу слившись с камнями. Антон перенес огонь на следующего. Однако, побросав свой багаж, бандиты быстро рассредоточились и ответили дружным автоматным огнем.

Антон посмотрел в сторону Вахида. Чеченцы не стреляли. По их поведению он догадался, что им попросту не видно боевиков.

– Черт! – выругался он, вслух кляня себя, что не учел особенности местности. Вечернее солнце ярко светило с его стороны прямо в лицо Джину и Батаевым, тогда как боевики вошли в тень, создаваемую горой, на склон которой поднялся Дрон.

Антон дал еще одну короткую очередь. В тот же момент, чуть левее, с характерным шлепком врезалась пуля и рикошетом ушла вверх. Бандиты обнаружили засаду и быстро пристрелялись. В отличие от группы Джабраилова, им не светило в глаза солнце, и они отчетливо видели, откуда по ним ведут огонь. Между тем Батаевы и Вахид двигались обратно. Они словно собирались нагнать банду. Неожиданно Антона осенило. Он вновь взял радиостанцию:

– Джин, это Первый!

– Слушаю, – тяжело дыша, ответил Вахид.

– Попробуйте сымитировать, будто вы им на помощь идете! Получится?

– Мы так и решили! – огорошил тот и отключился.

Антон перебежал правее, за следующий камень.

Бандиты отвечали короткими очередями, медленно пятясь назад. По всей видимости, они уже поняли, что наткнулись на небольшую группу, но приняли ее за разведдозор какого-то подразделения и поэтому начали отход. Между тем Джин и Батаевы начали постреливать в сторону спецназовцев и что-то кричать бандитам.

Боевиков осталось пятеро. Один из них, перебегая от одного укрытия к другому, заметно хромал. Второй, схватив сразу две замотанные «стрелы», спешно отходил в сторону Вахида. Антон несколько раз пытался срезать его в соблазнительно появляющуюся спину, но он, словно чувствуя это, в самый последний момент исчезал. Было заметно: встретившаяся на их пути банда довольно организована и в ней нет новичков.

Теперь вся надежда была на Вахида. В противном случае они надолго застрянут в этом месте.

Наконец боевики приблизились к Батаевым и Джину почти вплотную. На какое-то мгновение возникла пауза, и новый взрыв очередей, усиленный эхом, раскатился по окрестностям. Через минуту все стихло. Антон не торопился выходить на связь. Если Вахид жив, он сделает это сразу, как у него появится возможность.

– Первый, – прохрипела станция мало похожим на Вахида голосом, – у нас чисто.

– С тобой все нормально? – уже выходя из-за укрытия, уточнил Антон.

– Да.

По пути осмотрев трех убитых первыми боевиков и не найдя у них ничего интересного, Антон бегом направился к Джину.

Дорофеев тем временем собрал «ПЗРК», освободил их от тряпок и кусков поролона, переписал номера. Затем стал тщательно все снимать на видеокамеру.

Из всех боевиков в живых осталось только двое. Но и они были ранены. Остальные застыли там, где их застала смерть. Морщась от боли, пленники сидели на земле, прислонившись спинами к гигантскому валуну.

– Как ты нас обманул! – цокнул один из них языком, посмотрев на Вахида. Штанина на его правой ноге была окровавлена выше колена.

– Работа у него такая, – подойдя ближе, ответил за Джина Антон. – Кто такие, куда шли, а главное – откуда?

– Пастухи мы, – зло сощурился сидящий рядом с раненным в ногу бандит.

Его бороду трепал ветер. В глазах была смертельная тоска. Обеими руками он держался за живот.

– Пастухи нам не нужны. – Антон не целясь выстрелил ему в грудь и как ни в чем не бывало перевел взгляд на второго. – Тот же вопрос.

– Меня зовут Зелемхан. Я из Толстой-Юрта. Наш командир Канташ Муртазалиев. – Он сглотнул слюну и посмотрел через плечо Антона в сторону, где были застрелены первые три боевика. – Он уже убит.

– Понятно, – кивнул Антон. – Продолжай.

– Шли из Грузии. – Пленник вдруг вздрогнул.

Дрон рванул трофейные «стрелы».

– С этого места поподробнее, – проследив взглядом за падающими неподалеку обломками комплексов, потребовал Антон. – Конкретно откуда?

– Омало. – Пленник осторожно отодвинулся от трупа своего товарища. – Забрали «стрелы», и все.

– В этом селе есть база, где готовят подобных тебе уродов? – спросил Антон.

– Не видел. – Бандит съежился, справедливо полагая, что за такой ответ его отправят следом за «пастухом».

– А что там есть?

– Не знаю. – Боевик завороженно следил за рукой Антона, в которой тот держал «АПС».

– Нравится? – заметив это, хохотнул подошедший Дрон.

Бандит отвел взгляд в сторону и нахмурился.

– Как не знаешь? – удивился Антон. – А у кого «стрелы» взяли?

– Ночью привезла какая-то машина.

– Вы ночевали в деревне?

– Да, – подтвердил бандит.

– С тебя тоже никакого толку. – Антон изобразил на лице разочарование.

– Когда туда шли, русский пленный с нами был, – спохватился бандит.

– Так, – протянул Антон. – Это уже интересно. И где же он сейчас?

– Сначала Канташ говорил, что он в Россию поедет. Когда в Грузию пришли, выяснилось, что он разведчик.

– Имя, фамилию помнишь?

– Костя, – наморщив лоб, ответил бандит. – Фамилия Мохов. Потом Канташ сказал, что он обманул.

Антон развернулся в сторону Дрона:

– Сориентируйся.

– Уже. – Дрон опустился рядом на одно колено и протянул карту. – Мы здесь.

Антон посмотрел туда, куда тот указывал кончиком ножа, и кивнул:

– Хорошо.

– Что с ним делать?

– Как раз над этим вопросом думаю. – Антон встал и огляделся.

Мишень и Шамиль, заняв позиции на небольших возвышенностях, наблюдали за подступами к месту недавнего боя.

Пленный им был больше не нужен. Но и отправить его обратно не представлялось возможным.

– Дрон, – не оборачиваясь, окликнул Антон Василия, – догонишь.

Разведчики, не сговариваясь, все, кроме Дорофеева, направились прочь.

Спустя минуту раздался одиночный выстрел.

– Никак не могу привыкнуть к этому. – Филиппова нагнал Вахид. – В бою одно, а вот так…

– Работа у нас такая, – закидывая ремень автомата на плечо, вздохнул Антон. – Оставить пленного до возвращения здесь, значит, постоянно бояться, не наткнулся ли на него кто-то из бандитов, надумавших сходить в это самое Омало. Через час о нашем переходе будут знать не только в Грузии. Ты это прекрасно понимаешь. – Он бросил быстрый взгляд на Джина. – К тому же он тебя и Батаевых срисовал. Об этом не подумал? Его через месяц суд присяжных освободит, думаешь, он работать пойдет?

– Ладно. – Джин сокрушенно вздохнул. – Я понимаю.

* * *

Трое суток ходьбы по горам, на которых местами уже лежал снег, сильно вымотали разведчиков. Изредка покуривающий Мишенев на одном из привалов выбросил несколько пачек сигарет, которые брал в дорогу. Антон с ужасом отгонял прочь мысль о предстоящем возвращении. Казалось, что сил не хватит даже на то, чтобы дойти до злополучной деревни. Было такое чувство, будто землю потряс какой-то катаклизм, изуродовав поверхность, и теперь вся планета покрыта камнями. Горные луга сменялись холодными и неприступными скалами, скалы – затяжными подъемами и спусками.

Еды брали с собой по минимуму. Ограничились питательными брикетами из белковой массы, несколькими банками каш, шоколадом и витаминами. Холодными ночами это давало о себе знать. Костры не разводили, с большой осторожностью используя горелки на сухом спирту, да и то чтобы вскипятить воду, а потом растворить в ней брикет. Последний день шли, механически передвигая ноги. Стало заметно теплее, а на пути все чаще попадались заросли кустарника, небольшие рощицы берез и дуба.

Когда до цели оставались считаные километры, Антон объявил большой привал неподалеку от горного ручья. Время было на вес золота, но приступать к основной фазе операции сразу после перехода было опасно. Местом для отдыха выбрали длинный и извилистый овраг, заросший густым кустарником. Остаток дня и ночь, меняясь в охранении, выспались, а утром даже умылись.

Перевалив через невысокий хребет, вышли к расчетной точке.

Селение Омагли оказалось достаточно большим. Около сотни утопающих в садах дворов располагались на южном склоне горы, покрытой еще до конца не утратившим своего зеленого одеяния лесом.

Антон снова разделил группу на две части. Сам с Дорофеевым и Мишеневым занял позицию для наблюдения на относительно свободной от растительности возвышенности, уступом нависшей над деревней. С этого места село было как на ладони и хорошо просматривались дворы. Чеченцы обошли Омагли с другой стороны и разместились на его южной окраине, вблизи с единственной дорогой, идущей через него. Вариант пройти им в село под видом боевиков он отложил на потом, до детального изучения обстановки.

Двое суток непрерывных наблюдений принесли поразительные результаты. Во многих домах жили чеченцы. Причем их средний возраст не превышал двадцати лет. Был здесь даже свой мулла. Его утренний и вечерние призывы к молитве были хорошо слышны на большом расстоянии.

Уже первый рассвет дал повод для размышлений. В сумерках деревню покинули с десяток вооруженных людей и скрылись в лесу. Они направлялись не в сторону границы, а параллельно ей. Отчего поначалу Антон сделал вывод, что за перевалом есть удобная для перехода дорога, на которой боевиков поджидает транспорт. Не исключил он и возможность, что это формирование грузинской армии, занимающееся своей деятельностью в этом районе. От мысли проследить за ними отказался. Задачей группы теперь было установить наличие в селе уведенных Рамхзаном смертниц. Это кончик нитки, который вырвался из их рук в Чечне, и теперь здесь его нужно было заново найти и ухватить. Правильность принятого решения подтвердил вечер. Вооруженная группа вернулась с наступлением сумерек в прежнем составе. Теперь можно было брать в расчет третий вариант – они уходили на занятия, которые проводятся где-то в окрестностях. Это было косвенным доказательством правдивости слов Хадаева.

Дежурили по очереди. Один наблюдал за селом, второй за подступами к позиции, третий отдыхал.

Был полдень, когда наступило время Филиппова. Поменявшись местами с Мишеневым, который коротко пересказал обо всех изменениях в обстановке и тут же уполз будить Дрона, Антон поднес к глазам бинокль.

С большинства дворов поднимался дым. Люди готовили обед. За это время внимание всех без исключения офицеров привлек дом в середине села. В нем не было привычной суеты, не бегала ребятня. Хозяйством занималась одна и та же полная женщина, судя по походке и движениям уже далеко не молодая. Но кроме нее во дворе изредка появлялись и несколько молодых. Вынырнув из дверей, они спешно пересекали двор и запущенный сад, скрывались в уборной и снова возвращались в дом. С утра туда приходил один мужчина, после обеда его сменял другой. Спецназовцы определили дома, в которых жили эти люди. По странному совпадению, тот, что приходил первым, жил примерно в том месте, откуда раздавался голос муллы.

Сзади послышался шорох, и вскоре рядом опустился на живот Дрон.

– Мне кажется, надо отработать эту фазенду, – заспанным голосом прохрипел он. – Давай я пройду к клозету и попробую увидеть лицо хотя бы одной. Если узнаю, задача выполнена.

– Я думал уже об этом. – Антон подпер подбородок биноклем, задумчиво глядя вниз. – Там негде укрыться. И потом, не видно Рамхзана.

– Но ведь так можно здесь до самой зимы сидеть! – В голосе Дрона проскользнули нотки раздражения. – Пусть тогда кто-то отработает духов. Может, на учебном центре у них есть жилье и Рамхзан находится там?

Он не сомневался, что уходившие утром и возвращающиеся вечером люди где-то неподалеку проходят обучение. Об этом говорили их возраст и экипировка.

Антон немного отполз от края площадки, на которой они устроились, и внимательно посмотрел на офицера.

Измученное недосыпанием лицо Дорофеева за это время сделалось почти черным. Веки покраснели, а на глазных яблоках появилась мелкая сеточка сосудов. Покрытый недельной щетиной, он выглядел удручающе. Но это только внешность. Антон знал: этот человек не измотан даже на треть.

– Согласен, – наконец принял решение Антон. – С утра все двинем за ними.

Распорядок не поменялся. Как и два утра подряд до этого, с рассветом колонна мужчин из двенадцати человек углубилась в лес. Они действовали по всем правилам организации пешего марша. Велась разведка маршрута, присутствовало замыкание.

Группа Филиппова выдвигалась параллельно, на значительном расстоянии. Наблюдать за селом остался один Мишенев.

За время преследования удалось точно установить, что эти люди общаются между собой на чеченском, а значит, не могут иметь отношение к каким-либо вооруженным формированиям Грузии.

Через два часа перевалили через хребет и спустились в долину, со всех сторон окруженную горами и разделенную пополам небольшой речкой. Изрезанные глубокими оврагами берега были покрыты сплошным кустарником. На лишенном всякой растительности кургане виднелись остатки разрушенных зданий из камня. Дальше был лес.

Боевики устроили привал. Слышались смех и негромкая речь. Через некоторое время стало ясно, что они кого-то ждут. Рассредоточившись вдоль опушки леса, разведчики наблюдали.

Вскоре на дороге появился старенький «уазик». Прогромыхав по каменистому берегу, он остановился. Вышедший из него человек оглядел окрестности и пружинистым шагом направился к поднявшимся с земли боевикам.

Антон поднес к глазам бинокль. Широкое холеное лицо, сросшиеся на переносице брови. Казалось, протяни руку – и вот оно, рябое лицо Абу Хабса. Антон почувствовал, как его охватило чувство нетерпения и радости охотника, давно поджидающего дичь и вдруг увидевшего ее. Считалось, что ставленник арабского востока находится на лечении после подрыва на мине в конце лета в районе Аргунского ущелья и еще не скоро встанет в строй. Сомнений нет – они нашли то, что искали. Один из лучших подрывников, террорист с мировым именем не может просто так, ради забавы, кататься в окрестностях Омало.

Вышли из машины и его телохранители. Эти люди также были известны Антону. Среди них два родственника террориста, Халим и Фарух.

Решение созрело быстро – вернуться отсюда в село уже никто не должен. Даже если не удастся установить точное местонахождение смертниц, гибель этого человека надолго перевернет все планы боевиков. К тому же личности девушек уже установлены и переданы в ФСБ. Перевезти их в Россию теперь проблематично, а задержание будет делом техники.

Антон стукнул ногтем по микрофону:

– Дрон. – Он поискал взглядом место, где, по его мнению, укрылся Василий, заранее зная, что это практически невозможно.

– На связи, – раздался в наушнике знакомый голос.

– Ждешь окончания занятий и берешь на себя «студентов». Ни один вернуться не должен. Следы убрать. Пусть думают, что они испарились. С тобой Шаман и Иса.

– Понял.

– Джин. – Антон, поморщившись, вынул из-под себя камень. – Наша с тобой машина. Начинай уходить к дороге. Там встретимся.

– Филин, – неожиданно раздался удивленный голос Дрона, – у них пленный.

Антон перевернулся и выглянул из-за дерева.

Из «уазика» выволокли молодого светловолосого паренька со связанными за спиной руками. Под обоими глазами красовались синяки. Лицо было землистого цвета и сильно распухшим. Это было заметно даже невооруженным взглядом. На нем были грязная камуфлированная куртка и штаны. На ногах ботинки.

«Интересно, что они задумали?» – Антон нахмурился. Араб как ни в чем не бывало что-то объяснял обступившим его чеченцам. Те сосредоточенно слушали. Тем временем, грубо подталкивая в спину прикладами автоматов, пленника повели к развалинам домов.

– Всех касается. – Антон поправил микрофон, последний раз взвешивая все «за» и «против» нового решения, и вздохнул: – Снимаю задачу. Дрон, обходи эти руины с тыла. Кажется, они туда его ведут.

Отдав распоряжение, Антон смерил взглядом открытое пространство, которое нужно было обойти Дорофееву. Крюк получался около трех километров.

Тем временем Дрон выполз из своего укрытия и, не сводя взгляда с бандитов, начал пятиться задом, углубляясь в лес.

Прошло около получаса. За это время пленника довели до руин и развязали руки. Один из охранников араба всучил ему автомат. Сам Абу Хабс закончил свой инструктаж и вернулся в машину. Так называемые курсанты продолжали толпиться, бросая настороженные взгляды в сторону развалин. Люди араба уже возвращались назад, оставив пленника.

Антон догадался: боевики решили максимально приблизить условия своих тренировок к боевым. Пленник теперь будет изображать из себя в этих строениях небольшой гарнизон, щекоча атакующим нервы из явно неисправного оружия.

* * *

Рихард Корриган с нетерпением ждал этого утра. До саммита «Большой восьмерки» оставались считаные дни. Не за горами пресс-конференция главы миссии в Чечне. Со всех сторон его торопили. Фактов, которые ему удалось раздобыть, было явно недостаточно, чтобы обвинить Россию в геноциде, как это планировалось раньше. По сути, даже если удастся убедить общественность в достоверности видеоматериалов, на которых запечатлены незаконные аресты и издевательства над мирными гражданами, этого еще очень мало для большого скандала. Нужно было придумать и претворить в жизнь нечто шокирующее и оригинальное, что могло бы заодно оправдать работу иностранных наблюдателей в республике. План такого мероприятия у него был. Поначалу он надеялся, что всплывет Мациев. Но время шло, а от бандита не было никаких вестей. Возможно, это было связано с тем, что Рихард не пришел в условное место после того, как получил от Белана записку. Такое развитие событий могло насторожить чеченца. Но в этом случае Рихард не считал себя виноватым. Кто знал, что какие-то бандиты перепутают его с журналистом, и это произойдет за несколько часов до встречи с Мациевым? Виновники этой ситуации, которые похищали его, а затем вернули обратно в Грозный, также не торопились идти на контакт.

Наконец вчера, снова через водителя, он получил известие. Сегодня утром его будут ждать недалеко от железнодорожного вокзала.

За окном недавно отстроенной гостиницы сияло солнце. Радостно щебетали воробьи. На куче строительного мусора что-то вынюхивал бродячий пес.

Быстро приведя себя в порядок, Рихард выпил чашку горячего кофе, натянул легкий свитер и спустился к машине.

– Туда? – испытующе глядя в глаза, спросил водитель.

Он был в курсе всех дел своего пассажира и за это получал кроме установленного жалованья еще и значительные гонорары от своего хозяина.

– Да, – бросил Корриган, окинув настороженным взглядом улицу.

Ничего подозрительного. Редкие прохожие спешат по своим делам. Разбрызгивая лужи после прошедшего ночью дождя, снуют машины, петляя между выбоинами на дороге.

Выехав на шоссе, они сразу направились в условленное место. Быстро отыскали будку сапожной мастерской, указанную в записке, свернули возле нее между домами и оказались на строительной площадке.

Несмотря на выходной день, здесь полным ходом шла работа. Занятые своим делом строители с безразличием во взгляде проводили проехавшую мимо машину.

Дальше пустырь, посреди которого разрушенное здание. От когда-то пятиэтажного дома сейчас остались лишь стены и потолочные перекрытия. Везде валялись кучи битого кирпича, куски железа и другого хлама.

Корриган оглянулся по сторонам. Место было безлюдным. От оживленных улиц его отделяли какие-то руины. Стало не по себе.

– Жди меня здесь, – он хлопнул водителя по плечу и вышел наружу.

Осторожно ступая по островкам относительно сухой земли, перешагивая через строительный хлам, добрался до крайнего подъезда. Оглянулся на машину. Водитель безучастно наблюдал за ним через опущенное окно.

Он развернулся в сторону дома. Войдя в подъезд с закопченными стенами, снова остановился. Его охватила непонятная тревога. Втянул носом воздух, наполненный запахами гари, сырости и чего-то тухлого.

На площадку первого этажа выходило четыре дверных проема. Ему прямо. Поднялся по ступенькам, миновал некое подобие прихожей и вошел в комнату. У противоположной стены, между окон, стоял человек.

На вид ему было около сорока. Среднего роста, крепкого телосложения, он, не мигая, смотрел на Рихарда из-под косматых бровей.

– Здравствуйте! – От волнения он начал растягивать слова. – Вы назначали встречу?

– Да. – Чеченец словно ожил. Смерив Рихарда изучающим взглядом, он показал ему на пролом в стене. – Пройдемте со мной.

После случая с похищением Рихард еще больше уверовал в свою безопасность. И теперь безбоязненно направился следом за чеченцем, справедливо считая, что если совершенно незнакомые бандиты отпустили его, то сознательно пригласивших на встречу и вовсе бояться нечего. Возможно даже, этот человек один из тех, кто разговаривал с ним в лесу. Только сейчас он уже был без маски. Хотя его голос даже отдаленно не походил на голоса похитителей.

Они вышли на другую сторону здания. Снаружи него, напротив полностью обрушившейся стены, стоял грузовик, до самых бортов загруженный кирпичом. В кузове сидели, выжидающе уставившись на Рихарда, еще двое парней в рукавицах.

Он едва открыл было рот, чтобы спросить, зачем здесь машина, как сзади послышался едва уловимый шорох и мощный удар по голове размазал по стенам, людям и машине сознание.

В себя Рихард пришел, уже связанный по рукам и ногам. Парни проворно затащили его в кузов машины. Посреди уложенных ровными рядами кирпичей была прямоугольная яма. Всунув его в нее, его заложили досками. Послышался грохот. Он понял, что его прячут под кирпичами. То ли от охватившего ужаса, то ли от стука он потерял сознание.

* * *

С того момента как Дрон начал выдвижение на противоположную сторону своеобразного полигона боевиков, прошло около двадцати минут. Поначалу за это время он планировал преодолеть весь маршрут. Однако в лес пришлось отползать намного глубже, чем думал сначала. Голые стволы тонких деревьев, начавших ронять свои листья, и желто-бордовый фон покрытой ими земли делали его заметным для глаз боевиков. Когда расстояние позволило выпрямиться во весь рост, через дыры на штанах можно было увидеть грязные колени. Не обращая внимания на эти нюансы, он еще несколько сот метров уходил крадучись и, только удалившись на расстояние, которое не позволяло услышать хруст случайно попавшейся под ногу ветки, перешел на бег. Вскоре миновал речку. Ледяная вода обожгла ноги и, попав в ботинки, стала противно хлюпать. Казалось, что этот звук слышно даже в селе. Между тем со стороны развалин донеслось несколько выстрелов. Почти сразу заговорил Антон:

– Дрон, ты меня слышишь?

Не останавливаясь, Василий лишь простонал в сбившийся на шею микрофон что-то нечленораздельное.

– Они атакуют бойца. Ты сейчас где?

– Еще немного, – выдохнул он, и клейкая слюна вылетела на подбородок.

– Понял.

Слышимость была отвратительной. Переговорные устройства обеспечивали относительно устойчивую связь на открытых участках местности не более чем до километра, и то при условии новых элементов питания. Исходя из этого он пришел к выводу, что топать ему еще столько же. Отпустив мысленно пару крепких словечек в адрес не вовремя появившегося пленника, он побежал быстрее. Между тем стрельба нарастала. Лес начал редеть. Теперь, описав дугу, он бежал практически в направлении укрывшихся разведчиков. Впереди, между деревьями, стали видны белеющие стены руин. Уже можно было различить «уазик».

Он перешел на шаг, пытаясь восстановить дыхание.

– Дрон, – вновь ожил наушник, – где ты находишься?

Теперь слышимость была хорошей, и от неожиданности Василий даже присел. Ему показалось, что голос командира эхом разлетелся по лесу, словно тот крикнул в рупор.

– На исходной. До цели триста. Вижу в створе машину.

– Понял. – Антон облегченно вздохнул. – Не маячь. Относительно тебя слева группа деревьев. Видишь?

Дорофеев нашел несколько толстых берез, росших от одного корня.

– Вижу.

– За ними ложбина. По ней двое обходят руины. Как понял?

– Понял, – бросил в эфир Дрон, одновременно прикинув, закрывают ли его остатки стен от глаз оставшихся у машин боевиков. Убедившись, что с той стороны он надежно прикрыт, пригнулся и устремился к развалинам.

Стрельба прекратилась. Все словно ждали, когда он добежит до спасительных стен. В этой тишине только отчетливо скрипел ботинок.

«Как бы меня этот хлопец не укокошил!» – мелькнула мысль, когда он уже ухватился за нижнюю часть оконного проема.

Подтянувшись, первым делом Дрон вновь посмотрел в том направлении, откуда велась атака. Убедившись, что и сейчас его не видят, он опустил взгляд вниз и обомлел. Словно в замедленном кино в его сторону разворачивался всем телом стоящий на одном колене перед проломом в стене пленник. Сердце екнуло, и одновременно из направленного в грудь ствола вылетел сноп искр. Летя на спину, он почему-то не думал о том, что пуля ударила в грудь и наверняка если не убила, то серьезно ранила. Его удивили искры. До этого он никогда днем их не видел. Удар головой о землю, как ни странно, вернул в реальный мир. Перевернувшись на живот, он вскочил и прижался спиной к стене, одновременно ощутив боль в грудной клетке. Не сводя взгляда с оконного проема, потрогал разгрузку и почувствовал под ней что-то твердое. «Неужели пуля?» – осенило его. Поднес пальцы к лицу. Крови не было. Кричать ополоумевшему от страха и отчаяния пленнику было опасно. Даже негромкий разговор уже было слышно от того места, где, по словам Антона, пробирались боевики.

Вынув гранату, не вынимая кольца, он метнул ее в окно и сразу сиганул следом.

Едва опустился на ноги, как сразу откатился в сторону, больно ударившись о россыпи обломков.

В углу, обхватив голову руками, сидел пленник. Вздрагивая всем телом, он что-то шептал. Сбоку лежал старый «АК-47».

Не теряя времени даром, Дрон бросился к нему:

– Тише, свои!

Пленник оторвал от лица руки и нерешительно посмотрел на Дрона. В ответ тот подмигнул ему и, подобрав отлетевшую в угол гранату, сунул в карман разгрузки:

– У вас здесь «зарница»?

Вместо ответа пленник лишь часто закивал головой. Нижняя губа затряслась, а расширенные от удивления глаза наполнили слезы.

Дрон снял косынку и вытер ею лоб. Затем закрепил на голове слетевший в момент падения микрофон и поправил наушник:

– Филин, это Дрон, я на месте.

– Принял. Мы начинаем.

Василий развернулся к парню:

– Как зовут?

– Костя.

– Вот что, Костя. – Он осторожно выглянул в пролом, напротив которого сидел пленник. – Расскажи в двух словах, какие условия игры?

– Какие условия? Я обороняюсь, они наступают. Араб сказал духам, будто я разведчик и у меня магазин патронов. Кто получит ранение, того он добьет и бросит здесь. Задача – грохнуть меня.

– А что у тебя с головой? – удивился Дрон, обратив внимание, как прямо над переносицей набухает гигантская шишка.

– Так ведь я когда выстрелил в вас, хотел посмотреть. – Костя потрогал лоб и грустно усмехнулся: – Тут граната. Прямо меж глаз.

– Так, значит, ты не с перепугу в угол улетел?! – Дрон беззвучно рассмеялся. – Ладно. Говоришь, они сказали, что здесь настоящий разведчик? Будет им еще и диверсант.

– Дрон, – послышался голос Антона, – готовься. Со стороны южного окна встречай. Один, дальность сто.

– Принял. – Дрон кивнул, словно это Антону было видно, и, привстав, прошел к окну. Вынув из кармана похожее на стоматологическое зеркало, осторожно приподнял его над подоконником таким образом, чтобы не поймать «зайчика». Солнце как раз висело в том направлении. Сразу увидел перебегающего от берез к небольшому овражку боевика.

Вернувшись к Косте, протянул ему пистолет:

– Сиди здесь и не высовывайся.

Выбравшись наружу через двери, он прошел вдоль стены и, выглянув из-за угла, выстрелил. Ползший боевик, подобно игрушке на батарейках, перестал двигать конечностями. Вернулся к другому углу и сразу увидел еще одного. Вытянув шею, тот пытался увидеть, откуда стреляли. Еще один одиночный выстрел, и, резко откинув голову назад, бандит словно с размаху воткнулся лицом в землю.

– Филин, это Дрон, минус два.

– Понял, вижу. Ты сильно не усердствуй. Заподозрят.

– Где араб?

– Рядом с нами.

Вернувшись обратно, Дрон застал Костю за тем, что тот кого-то высматривал через щель в стене.

– Что увидел? – Он присел рядом.

– Вон еще один. – Уступая ему место, Костя сплюнул. – Притаился за камнем и ждет, когда кто-нибудь высунется.

– Сейчас мы это ему устроим. – Дрон поискал под ногами взглядом подходящий булыжник и ткнул Костю в плечо. – Берешь этот камень и по моей команде ставишь на подоконник. Только башку убери. Если в него попадет, то он тебе голову расколет. – С этими словами Василий перебежал к самому дальнему окну. – Давай!

Едва Костя поставил размерами примерно с человеческую голову обломок, Дрон приподнялся и, поймав в прицел высунувшегося по пояс из укрытия духа, нажал на спуск.

* * *

После того как Дрон доложил, что убрал троих из двенадцати атакующих, Антон дал команду на захват араба.

К этому времени все так называемые «курсанты» уже ушли за речку и, увлеченные атакой, скрылись в зарослях кустарника и многочисленных оврагах. Абу Хабс в компании своих телохранителей наблюдал за ходом боя. Ни он, ни его окружение не заметили никаких перемен в обстановке. Большое расстояние и лес не позволяли разглядеть детали, а арабы не могли даже предположить, что против новоявленных моджахедов ведет бой офицер спецназа. Поэтому внезапно рухнувшие на землю помощники сначала вызвали у Абу Хабса оцепенение. Этих секунд было достаточно, чтобы прокравшийся, прикрываясь машиной, Шамиль молниеносным броском сшиб его с ног и обезоружил. Уже лежа на земле, тот продолжал крутить головой, пытаясь понять, что происходит. Тем временем Джин и Иса короткими перебежками двинули к реке, чтобы выйти в тыл увлеченным игрищами боевикам.

Поднявшись с земли, Антон подошел к машине. Шамиль уже связал арабу за спиной руки и, подтащив к колесу, прислонил к нему пленника.

– Здравствуй, Хавчик. – Антон поднял из кучи оружия и личных вещей, которые выложил из карманов Шамиль, записную книжку. – Давненько тебя не видел.

– Кто ты такой?! – Сверкнув глазами на Антона, тот уставился на Шамиля. – Ты чеченец?

– Шаман, работаем быстрее, – опасаясь потерять время, поторопил Антон. – Отключи его и приготовь вену. Некогда рассусоливать.

Араб даже не успел понять, в чем дело, как Шамиль двинул ему в висок кулаком. Голова поникла на тонкой шее. Вспоров ножом рукав, чеченец вопросительно уставился на Антона. Вынув небольшой пластиковый контейнер со шприц-тюбиком и развинтив его, Филиппов ввел в вену араба иглу.

До начала действия скополомина от трех до шести минут. Антон выглянул из-за машины в сторону развалин, но ничего не увидел. Там было подозрительно тихо. Вахид и Иса, уже перейдя речку, скрылись в кустарнике. Спохватившись, Антон схватил двумя пальцами микрофон:

– Дрон, осторожно. Иса, Джин работают у тебя.

– Вижу, – успокоил Дрон.

Немного постояв, он развернулся к арабу и пнул его по ноге:

– Хватит ночевать. Иса, приведи его в чувство.

Чеченец принялся хлестать Абу Хабса по щекам.

Простонав что-то нечленораздельное, он открыл глаза. Взгляд араба был мутный и блуждающий.

– Развезло, – присаживаясь на корточки, констатировал Антон и взял его за подбородок. – Я твой хозяин Хусейн. Скажи, как тебя зовут?

– Ты не… – Араб перешел на родной язык.

Антон опешил.

– На русском говори!

– Это язык собак, брат! – четко ответил араб.

– Все равно говори на русском, – медленно, отчетливо проговаривая каждый слог, потребовал Антон.

– Откуда ты знаешь язык? – По лицу араба пробежала судорога, похожая на усмешку. – Ты же тупой!

Вколоть так называемую «сыворотку правды» – это еще полдела. Даже его самая малая часть. Нужно еще и умело использовать результаты ее действия. Спровоцировать человека на уровне подсознания отвечать, сосредоточив его внимание на интересующих вопросах, – это целое искусство. Необходимо подобрать слова, способные заставить сделавшееся больным воображение работать в нужном русле.

– Меня зовут Рамхзан Мациев, – нагнувшись к самому уху араба, продолжал Антон. – Я не знаю, что мне делать. Хеда Закриева…

Араб отчетливо заговорил на чеченском. Чертыхнувшись, Антон снова хотел «столкнуть» его на русский. Неожиданно Шамиль схватил его за плечо и прижал палец к губам, давая понять, что «клиент в нужном русле» и он его понимает.

Через некоторое время араб стал бормотать уже неразборчивые фразы, вздрагивать и что-то выкрикивать.

Шамиль вытер выступивший на лбу пот:

– Рамхзан должен отправить их в Тбилиси. Оттуда в Новороссийск. Русские самолеты должны сгореть в огненном аду одновременно. – Он пожал плечами. – Все.

– Не густо. – Антон сплюнул на землю.

– Может, надо было сначала с ним просто так побеседовать? – глядя снизу вверх на Антона, спросил Шамиль.

Антон криво усмехнулся:

– Бесполезно. Я эту публику знаю. На него времени много уйдет. Да и зачем? – Он отряхнул штаны. – Ты что, прокурор и сажать его собрался?

– Филин, мы закончили, – раздался в наушнике голос Вахида.

– Хорошо. – Антон вышел из-за машины и посмотрел в сторону развалин. – Возвращайтесь.

Почти одновременно увидел спускающегося к речке Дорофеева, с которым шел пленник.

Спустя полчаса застреленные арабы были спрятаны в одном из оврагов и присыпаны землей. Тела молодых, так и не вкусивших крови «духов» надежно скрывала растительность.

За это время Антон успел расспросить пленника. Как оказалось, это и был тот самый Костя, о котором рассказал боевик уничтоженной им банды Канташа. Несколько дней его держали в подвале дома, который вызвал интерес у разведчиков. С его слов, Рамхзан действительно жил там. Два дня назад он пропал, а сегодня за Костей приехали эти люди. Никаких девушек он не видел, но был уверен, что не сегодня-завтра Хадаев вернется. По словам хозяйки, у него есть еще какие-то дела в селе.

Оставалось узнать у Мишенева, который все это время присматривал за селом, с какого именно двора вывезли пленника. Ведь Костя мог ошибаться.

Антон подошел к «уазику». Расположившись на заднем сиденье, Вахид снаряжал магазин пистолета.

– Джин, – Антон открыл дверь шире, – сейчас забираешь Батаевых и едете к селу. Когда обогнете гору, выйди на связь с Мишенью. Если слышимость будет, ищите укрытие и ждите моего сигнала.

– Потом мы под видом боевиков должны будем проникнуть во двор? – уточнил Вахид.

– Нет. – Антон покачал головой. – Мы все сделаем сами. Вы в резерве. Мало ли кто еще остался в деревне. Потом надо будет вывезти Рамхзана, если повезет, и девушек.

– Ты что, их собрался с собой тащить? – сощурился чеченец.

– Придется, – подтвердил его предположение Антон. – Солдат, которого мы освободили, знает другую дорогу. По ней его провели за двое суток.

– Э! – протянул Вахид, выбираясь из машины. – Как он может знать, один раз прошел!

– В горном селении, куда можно добраться на машинах, есть чеченская семья. Там проводник.

– Хорошо. – Чеченец неожиданно успокоился. – Только на этой развалине не смогут уехать все. Она на крутой подъем не поднимется.

– Сделаешь два рейса, – успокоил его Антон.

– Но ведь в селе есть еще машины! – услышав разговор, напомнил Иса, подходя сзади.

– Исключено. Мы легко засветимся, и грузинские спецслужбы быстро вычислят, откуда дул ветер, – возразил ему Антон.

– Ну ты даешь! – Иса непроизвольно окинул взглядом место, где только что были уничтожены боевики. – А это тогда на кого повесят?

– Они не дураки, – возразил ему Антон. – Кто захочет признать, что на их территории убит известный террорист со своими помощниками? Люди, которых они готовили, все чеченцы. Да и найдут ли их в ближайшие дни – неизвестно.

Глава 14

Едва перевалили через хребет, Антон вышел на связь с Мишеневым. Рассказ пленника подтвердился – утром, примерно через час после ухода разведчиков, именно к дому, во дворе которого видели женщин, подъезжал «уазик». По словам Максима, он отчетливо видел, как двое мужчин спустя некоторое время вывели оттуда третьего и усадили в машину.

– Вы мне не поверили? – обиженно спросил шедший следом за Филипповым Черепанов, когда тот закончил говорить.

– Почему? – Антон замедлил шаг и, поравнявшись с парнем, похлопал его по плечу. – Поверил. Только надо было убедиться – вдруг мы говорили о разных домах. Село ведь большое. А то, что ты мне на пальцах объяснил, это еще не факт.

Детали захвата обсудили, вернувшись на место, и сразу, не теряя времени даром, принялись за его осуществление.

На этот раз наблюдать за селом остался Дрон вместе с вызволенным им из плена Костей.

Пришедший в дом мужчина, по всем расчетам, перед обедом должен был его покинуть. Во второй половине дня появлялся другой. Черепанов ничего не знал об этих людях. Антон принял решение воспользоваться промежутком, когда их не будет.

Использовать для движения улицы было невозможно. С первых шагов на них обратят внимание. Сначала Антон планировал поручить все Вахиду, но в последний момент отказался от этой затеи и, внимательно изучив сверху расположение хозяйственных построек, дворов и сады, вдвоем с Мишеневым начал спуск.

Густой кустарник подступал почти к самой дороге, за которой был каменный забор, отделявший от нее сад. Притаившись в «зеленке», они натянули на лица маски и стали ждать, когда Дрон даст «добро» на начало движения.

На пути к цели им надо было преодолеть семь таких преград, за каждой из которых можно было наткнуться на хозяев или их собак.

Наконец в наушнике раздался голос Василия:

– Чисто!

Метнувшись через открытое пространство, бесшумно нырнули за каменную ограду. Огляделись. Среди деревьев виднелся следующий забор. Пробежав вдоль какой-то траншеи, перемахнули через него. Сердце от внезапных рывков вылетало из груди.

– Бег с препятствиями, – едва слышно прошептал Мишень, озираясь по сторонам.

Спустя десять минут они уже были за летней кухней нужного им двора. Дом был построен буквой «Г» и имел два входа. Один вел в комнату, где находился подвал, в котором держали Черепанова. Второй располагался рядом. Именно из него появляются молодые женщины. Сюда же приходят двое мужчин, сменяя друг друга. Оба имели общее крыльцо.

Неожиданно в небольшом сарае слева от кухни раздался шум и наружу вышла пожилая женщина с небольшой охапкой хвороста. В сером платке, закрывающем лоб, и такого же цвета платье. Шаркая ногами, она направилась в их сторону.

– Черт! – прошипел Дрон. – Как я ее упустил?

Антон поморщился, не оборачиваясь показав в сторону наблюдательного поста кулак, и толкнул в бок Мишень.

– Что? – одними губами прошептал тот, обернувшись.

Антон знаком дал понять, чтобы он нейтрализовал старуху. Кивнув, тот вынул скотч.

Одновременно выскочив из укрытия, Антон бросился в дом, Мишень к женщине.

От неожиданности она выронила дрова. Мгновение, и ее рот был заклеен. Развернув ее обратно в сторону сарая, Максим подтолкнул в спину:

– Только тихо.

Спустя минуту, оставив хозяйку со связанными руками и заклеенным ртом сидеть на куче хвороста в захламленном сарае, Максим подпер снаружи двери обрезком какой-то трубы и рванул за Филипповым.

Тем временем, проскочив небольшой и темный коридор, Антон толкнул дощатые двери и заскочил в комнату.

Стол, на котором лежал Коран, две кровати и шкаф. У окна, выходящем во двор, три девушки с испугом глядят на ворвавшегося человека в маске. Он догадался, что они заметили их еще раньше.

– Всем сесть за стол! – скомандовал Антон.

Видя, что до чеченок плохо доходит его требование, подошел к стоящей ближе всех и, взяв за предплечье, подтолкнул.

Не издав не звука, девушки подчинились.

– Где Рамхзан?

– В город уехал, – едва выговаривая русские слова, ответила одна из них, по виду самая старшая.

Он уже узнал в этих забитых горянках участниц всех видеозаписей.

На пороге появился Мишень.

– Вызывай Джина, – не оборачиваясь, скомандовал Антон.

Пока Максим выполнял приказ, Антон связался с Дроном:

– Черепанова отправь к дороге. Скоро мимо поедет Вахид. Пусть покажет дорогу.

Пока ждали машину, Мишень осмотрел дом, но ничего интересного не нашел. Антон пытался расспросить чеченок о мужчинах, которые к ним приходят. Они упорно молчали. Вскоре с улицы донесся скрип тормозов. Послышались шаги, и в комнате появился Вахид.

– Забирай. – Антон кивнул в сторону девушек.

– А вы?

– Нас позже и не отсюда, – отмахнулся Филиппов, опускаясь на стоящий у стены стул.

Через несколько минут комната опустела. Вскоре вернулся Мишенев, уходивший проследить за тем, как отъедет машина. Впрочем, это было необязательно. Дрон хорошо видел, что происходит внизу, и сообщал об этом Антону. Положив на стол автомат, он уселся на скамейку и задумался.

Они ждали появления мужчины. Антон не был уверен, что это Рамхзан. Не походил этот человек под описания боевика. Скорее он занимался обучением смертниц. Только чему их учить? Может, языку? Но за такое время просто нереально это сделать. Неожиданно Антон вспомнил про хозяйку.

– Ты старуху допросил? – он посмотрел на Мишенева.

– Как-то не подумал, – поднимаясь со своего места, протянул тот.

– Сиди. – Антон махнул рукой. – Я сам.

Когда он вошел в сарай, женщина сидела с округлившимися то ли от страха, то ли от темноты глазами, не мигая глядя на него.

– Вы знаете русский? – заранее спросил он, желая, перед тем как снять скотч, убедиться, что это будет не напрасно.

Она утвердительно кивнула.

– Кричать, звать на помощь не советую. – Антон сделал лицо строгим. – Церемониться не буду.

С этими словами он осторожно оторвал кусок ленты. Женщина, отдышавшись, одернула платье и попыталась встать.

– Сидите. – Антон вернул рукой ее на место. – Кто, кроме девушек, живет в этом доме?

– Никто, – наклонившись к нему, проговорила она едва слышно.

– А зачем утром и после обеда сюда приходят мужчины, и кто они?

Старуха некоторое время, близоруко щурясь, вглядывалась в его лицо, словно не поняла вопрос.

Он догадался, что у нее проблемы со слухом. Словно в подтверждение его мыслям она сдвинула платок за ухо и слегка развернула голову.

Вопрос пришлось повторить.

Вместо ответа она замотала головой.

– Опять обманываете? – Антон вздохнул.

Они оказались в непростой ситуации. По сути, став невольным свидетелем появления в доме русских, женщина подписала себе приговор. Слишком много поставлено на карту этой операцией, в том числе и человеческих жизней, чтобы рассуждать о нормах морали. Трупы с пулевыми отверстиями – еще не повод обвинить Россию в незаконном переходе границы, а вот очевидец…

– Вы убьете меня? – неожиданно спросила она.

– Не хотелось бы, – откровенно признался Антон, пряча взгляд.

– В доме есть тайник. – Она поднялась. – Пойдемте.

Мишень продолжал сидеть за столом, о чем-то сосредоточенно размышляя.

Женщина прошла к противоположной стене и постучала ногой по половой доске:

– Здесь.

Антон сдвинул кровать и, приподняв, отодвинул половицу.

Под ней лежало несколько пластиковых пакетов. Подошедший Мишенев осторожно достал их и перенес на стол.

Вернув доску на место, Антон отряхнул руки и вопросительно посмотрел на хозяйку:

– Все?

– Да.

– Может, теперь скажете, кто сейчас должен прийти?

– Его зовут Майбек. Он чеченец. Больше ничего не знаю.

– А Рамхзан? – Антон подошел к столу.

Мишенев выложил содержимое пакетов. С десяток видеокассет, дискеты в пластиковом контейнере, упаковки каких-то ампул и одноразовых шприцов. Много брошюр.

– Он должен скоро приехать. – Скрестив на груди руки, женщина безучастно наблюдала за тем, как Мишенев рассматривает найденные вещи.

– Вы знали, зачем этих юных девушек здесь держали? – продолжал допытываться Антон.

– Они смертницы. Рамхзан не говорил, но я догадалась.

– Вам их не жалко?

– Что я могу сделать? – Она потупила взгляд. – Мое дело убирать, готовить.

– Вы давно из Чечни?

– Семь лет.

– Знаете, что там происходит?

– Да, конечно.

– Давайте договоримся. – Он опустился на стул. – Перед уходом мы вас свяжем и оставим в сарае, причем, в случае чего, вы сможете сами освободиться от веревок. Когда вас найдут, скажете, что в дом ворвались люди в масках и увели девушек. Говорили мало, на чеченском. У боевиков такое часто случается. Пусть думают, что их выследили родственники шахидок.

– Кто мне поверит? – удивилась она.

– А кто поверит, что здесь были русские? – усмехнулся Антон, ловя на себе недоуменный взгляд Максима. – У меня в России мать вашего возраста, поэтому я не хочу вас убивать. Не она, не вы не виноваты в том, что их дети стали убийцами.

– Ты хорошо сказал, солдат. – На глазах у старухи появились слезы. – Сейчас придет Майбек. Вам надо уже меня связывать.

* * *

Переезд в загруженной стройматериалами машине превратил высокого и энергичного англичанина в жалкое существо с затравленным диковатым взглядом. К тому же он почти ничего не слышал, а отдавленные конечности плохо слушались своего хозяина.

Двое рослых чеченцев, разобрав верхний ряд кирпичей, спустя час извлекли его на поверхность и, встряхнув, бесцеремонно столкнули из кузова на землю. Как ни странно, он не почувствовал боли и каким-то чудом ничего себе не сломал. Встав на четвереньки, огляделся.

Машина стояла среди полуразрушенных строений барачного типа. Вокруг небольшие возвышенности, покрытые уже почти потерявшим листву лесом. Сколько Рихард ни напрягал память, он не мог даже приблизительно определить, куда его привезли.

«Наверное, те же самые чеченцы, – с тоской подумал он. – Тупые бараны. Не поверили и решили просто выбить за меня выкуп. Только почему не прячут лиц?»

Справа и слева спрыгнули парни и, не сговариваясь, подхватив его под локти, поволокли куда-то по остаткам неширокой асфальтированной дорожки. Обошли ближайшее здание и оказались на заросшей бурьяном волейбольной площадке.

«Пионерлагерь!» – осенило его. Они на окраине Сержень Юрта! Рихард запомнил очертания гор, речку, часть которой сейчас видно через пролом бетонной плиты забора, когда они ехали в Беной. Да! Именно туда, когда Белан Мациев разыграл очередной спектакль по его сценарию.

Он неожиданно вспомнил удивленные лица чеченцев, которых тогда увезли и убили. Рихард не присутствовал при казни, но это было именно его требование. Замученные тела вскоре подбросили к одному из блокпостов русских. Белан долго ломался, когда Рихард убеждал его, что нужно убивать людей, а не церемониться с ними. Избитые и изувеченные чеченцы давно набили оскомину в информационных блоках новостей. Пропавших без вести не только в Чечне, в России давно не считают. К этому привыкли. Больше ста тысяч человек бесследно пропадают в этой стране, в десять раз перекрывая количество погибших за все время войны в Афганистане.

«Нет человека – нет проблем», – говорил в свое время один из диктаторов. А так нет человека, есть труп и огромный ажиотаж.

Между тем его провели через какую-то калитку. Он попытался обернуться назад, но шедший справа чеченец грубо толкнул его в бок.

– Двигай ногами!

Рихард бросил на него взгляд и неожиданно поймал себя на мысли, что уже где-то видел этого мужчину.

«Все-таки это те же люди, что уже похищали меня, – почему-то с облегчением подумал он. – До чего глупый народ!»

Неожиданно они остановились перед какой-то свежевырытой ямой. Он поднял удивленный взгляд и вздрогнул: по ее другую сторону, прямо на земле, лежал грубо сколоченный гроб. Рядом стояло еще четверо мужчин. Лица хмурые. Какой-то старик, опираясь на сучковатую палку, с ненавистью и презрением смотрел на Рихарда.

– Что вам нужно?! – Ноги Корригана подкосились, а во рту пересохло. – Я английский подданный!

– Хоть американский, – раздался сбоку голос. – Мой брат Кока был чеченец. Чем он хуже тебя? А ты приказал Мациеву, этому сыну собаки, убить его! Кто ты такой! Зачем ехал сюда?!

– Я ни в чем не виноват! – взвыл Рихард, вдруг догадавшись, почему этот парень показался ему знаком. – Это недоразумение! – Последнее он прокричал на английском.

Один из мужчин обошел яму и, схватив его за локоть, поволок к гробу.

Он попытался вырваться, но его лишь подхватили на руки, и через минуту он уже лежал в ящике, пахнущем свежей стружкой.

– Мы не будем тебя убивать, – словно издалека донесся старческий голос. – Никто не хочет марать о тебя руки. Умри своей смертью.

Проявив невероятную прыть, он вскочил, однако в ту же минуту сразу несколько пар сильных рук вернули его в исходное положение. Он завыл. Сверху опустилась крышка. Застучали молотки. На какое-то время Рихард потерял сознание. Когда пришел в себя, штаны были мокрыми.

Гроб подняли и вскоре опустили в яму. Сверху застучали комья земли.

* * *

Едва женщину закрыли в сарае, как хлопнула калитка и со двора послышались шаги. Протопали по крыльцу. Скрипнула дверь. Стоящий рядом со входом Антон оказался за спиной вошедшего мужчины. Толкнув его мимо себя за шею в объятия Мишенева, он выглянул во двор и закрыл двери.

Чеченец уже лежал, раскинув по полу руки, а Максим, уткнув глушитель пистолета ему в затылок, ловко обыскивал карманы.

– Майбек, – Антон схватил его за волосы и приподнял голову, пытаясь заглянуть в глаза, – где Рамхзан?

– Не знаю я такого! – прошипел он, испуганно таращась на странного мужика в маске.

– Может, тебе и Хеда Закриева не знакома, Комета Саласовой? – Он выдержал паузу, дождавшись, когда Максим свяжет ему руки, и перевернул на спину: – Отвечай!

Зажмурившись и втянув голову в плечи, чеченец затрясся.

– У нас мало времени! – Разозлившись, Мишень ударил его ногой по ребрам.

Охнув, он попытался перевернуться, но Антон не дал ему этого сделать, удержав за волосы.

– Рамхзан в Тбилиси! Сегодня должен приехать!

– Зачем он там?

– Паспорта… – Мужчина вдруг замолчал.

Антон догадался – чеченец теперь испугался уже своих покровителей.

– Продолжай! – Антон двинул его по голове.

– Я… меня…

– Хочешь сказать, тебя убьют, если расскажешь?

Вместо ответа тот часто закивал.

– А если мы убьем – не страшно?

– Кто вы?

– Смерть твоя, – сквозь зубы прошипел Максим и вынул нож. – Дай его руку.

– Погодите! – Майбек затрясся. – Что вы хотите?

– Ты что, издеваешься?! – не выдержал Антон.

Схватив чеченца за плечи, он приподнял его и двинул затылком об пол.

– Женщины должны ехать в Россию. Там планируется теракт. – Его глаза забегали. – Вы отпустите меня, если все расскажу? У меня дети…

– Посмотрим. – Антон схватил его за отворот куртки и подтащил к стене. – Выкладывай все по порядку.

– Рамхзан знает задачу, – тяжело дыша, словно только что пробежал несколько километров, заговорил Майбек. – Я всего лишь их учил языку. Они почти не говорят на русском. Стрелять тоже… Пользоваться сотовым телефоном…

– Можешь не продолжать. – Антон плюхнулся на скамейку. – Твоя фамилия Мурдашев?

Чеченец вздрогнул. Он перестал трястись и, как показалось, не дышал.

«Понятно, – подумал про себя Антон. – Наследил в Чечне. Испугался, что за ним пришли».

– Ты знаком с Абу Хабсом?

– Если вы оставите мне жизнь, я скажу, где он сейчас.

– Так! – протянул Антон. – Вижу, не зря я сразу тебя не убил!

– Я много могу рассказать! – Чеченец с опаской посмотрел на Мишенева, который без подсказки достал небольшую, размерами с детскую ладонь видеокамеру.

Он как в воду глядел, когда забирал ее у Дрона. Появился шанс вербовки, и теперь она была как раз кстати. Пусть несчастный не знает, что араба уже нет в живых. Когда узнает, то будет считать виновным в его смерти себя, а поэтому молчать.

– Говори! – Мишень навел на него объектив.

– Он сейчас…

– Стоп! – оборвал его Антон. – Не так. Мишень. – Он посмотрел на Максима. – Потренируй.

Спустя несколько минут чеченец сидел за столом, напротив которого устроился с видеокамерой Мишенев.

– Я, Мурдашев Майбек, желаю проинформировать органы военной разведки России о местонахождении арабского террориста Абу Хабса. Сейчас он находится в лагере подготовки боевиков в Цирогали…

После этого признания Филиппов устроил небольшую паузу, вызванную тем, что сделал вид, будто вышел на связь с несуществующей группой и приказал проверить информацию.

Боевик в течение часа отвечал перед видеокамерой на вопросы, интересующие Антона. После этого, предупредив о последствиях отказа от сотрудничества, Филиппов вручил ему пятьсот долларов и даже заставил расписаться в соответствующей ведомости. Эти деньги предназначались для создания агентурной сети, однако никто из разведчиков не верил, что такой случай может подвернуться. Женщине они также заплатили.

Теперь Антон знал если не все, то почти все.

Как он и предполагал, так называемый учебный центр начал свою работу недавно, в начале осени. Сначала там готовили боевиков из числа чеченцев, проживающих на территории этой республики. Ввиду отсутствия работы юноши, вывезенные из Чечни еще в детстве, охотно шли сюда. Кроме тактики, подрывного дела, огневой подготовки и топографии, здесь, как оказалось, их откармливали, на что специально выделялись деньги. Почти все до этого жили в нищете.

Две недели назад привезли первую партию женщин. Дав прийти в себя после изнурительного перехода, их научили пользоваться «поясом шахида», стрелять из пистолета, отвечать на вопросы в аэропорту сотрудникам таможни. Основное время уходило на изучение ислама. С утра и до вечера им вбивали в голову, будто смерть для них высшее состояние и искупление греха. Причем, заранее создав такие условия, при которых каждая из них самостоятельно приняла решение уйти из жизни, теперь под него подводили религиозную почву, основой которой служил исламский фундаментализм.

Долго сидели молча. Антон переваривал услышанное, а Майбек изнывал от неопределенности. Он сильно нервничал, то и дело косясь на окно, за которым уже наступил вечер. Бандит не мог понять, почему после того, как он все подробно рассказал, русские ничего не предпринимают. Может, решили убить, пожалев деньги?

В полной тишине и неведении прошло еще почти два часа. День был до предела насыщенный. С рассвета успели пройти около двадцати километров, устроить бой, вывезти шахидок. Мишень дремал, прислонившись спиной к стене рядом с окном.

Пискнул в кармане спутниковый телефон. Не сводя взгляда с Майбека, Антон развернул антенну и приложил трубку к уху.

– Это Джин. Мы в двух километрах от аула.

– Там все нормально?

– Да. – Он вздохнул. – Что нам делать дальше?

– Найдите надежное укрытие. Черепа с Шаманом оставь с женщинами, сам возвращайся. Встаньте, не доезжая села, и будьте в готовности вывезти нас. Как, кстати, дорога?

– Ни души, – догадавшись, что интересует Антона, ответил Вахид и отключился.

Антон сложил антенну и задумчиво посмотрел на пленника.

– Ты был прав. – Он убрал телефон в карман разгрузки и перевел взгляд на Мишенева. – Наши только что отчитались. По его информации проверили район и обнаружили Абу Хабса. С ним были два родственника, Фарух и Халим. Проводили занятия с двенадцатью кандидатами в моджахеды. Все уничтожены.

Говоря это, он заметил, как переменился в лице новоиспеченный агент. Антон умышленно врал, что выход на арабского террориста не обошелся без помощи Майбека. Никто не может знать, что у чеченца на уме. Выпустят они его за ворота, а он, уверенный в том, что ошибку можно исправить, поднимет шум. Гораздо легче, взяв или уничтожив русских диверсантов, потом говорить, будто он раскололся, чтобы оказаться на свободе и предупредить своих, чем всю оставшуюся жизнь трястись, работая на врагов.

– Ты можешь идти, – Антон показал Майбеку взглядом на дверь.

– А Рамхзан?

– Это не твоя забота. Подумай лучше, как объяснишь своим покровителям исчезновение женщин. Хотя, – Антон достал телефон спутниковой связи и начал набирать номер Родимова, – это намного проще и безопасней, чем признаться в том, что сдал Абу Хабса со всеми потрохами.

– Зачем ты так, командир? – Майбек встал, затем снова сел. – Скажу, пришел, никого нет. Думал, Рамхзан забрал.

– Ты иди пока. – Антон передумал общаться с генералом и нажал отбой. – Хотя погоди.

Майбек остановился.

– Десятого числа каждого месяца, ровно в полдень, ты должен будешь стоять у второго посадочного терминала аэропорта Тбилиси. – Филиппов показал пальцем на лежащую с краю видеокамеру. – В противном случае эта запись попадет куда надо. Знаешь аэропорт?

– Да, – охрипшим голосом ответил чеченец.

– Дрон, у нас все чисто?

Получив утвердительный ответ, махнул Майбеку:

– Теперь пошел вон!

* * *

Уже смеркалось, когда Дрон сообщил, что к дому свернула белая «Нива». К этому времени вернулся Джин. Он поджидал команду в километре от села.

Антон перешел в ту половину дома, где, по словам хозяйки, жил чеченец. Мишень на всякий случай остался в женской половине.

Рамхзан не заставил себя ждать. Усталой походкой он прошел через двор и поднялся на крыльцо. Задержавшись, окинул взглядом сад.

Затаив дыхание, Антон вслушивался в каждый шорох. «Неужели что-то заподозрил?!» – не давала покоя одна и та же мысль.

Наконец скрипнули половицы в коридоре, и на полу в бледной полосе света появилась тень.

Антон уловил едва заметный запах давно немытого тела и шагнул из-за стены.

Через согнутую в локте правую руку Хадаева был переброшен пиджак, в левой небольшой чемоданчик. Увидев перед собой силуэт человека, он что-то спросил по-чеченски.

Одновременно сзади вынырнул Мишень. Видимо, почувствовав это, Рамхзан замер. В тот же момент Антон двинул ему магазином автомата в кадык. Схватившись за горло, боевик повалился в объятия Мишинева. Едва Максим перевернул его на пол, как того вырвало. Тесное помещение веранды сразу заполнил тошнотворный запах.

С трудом оторвав его руки от горла, они перевели ему их за спину и связали. Втащив в комнату, бросили на пол.

– Допрыгался? – разглядывая лицо террориста, спросил Антон.

– Кто вы такие?

– Негостеприимный здесь народ. – Антон сел на перевернутое ведро. – Все спрашивают: кто? откуда? Мишень, проверь, что у него там.

Максим и без подсказки ворошил содержимое чемоданчика.

– Удивишься: пена, прибор для бритья.

– Не удивлюсь. – Антон усмехнулся. – Наш Рамхзанчик в Новороссийск лететь собрался. Там же нужно девок на самолеты посадить.

– Откуда знаешь? – прохрипел, опешив, Рамхзан. – Кто вложил?

– Видишь, даже не запирается, – повеселел Антон. – Те, кто тебя отправлял, те и сдали. Вчера Шодди в плен попал вместе с Аюпом. Так что в отличие от тебя они не молчат. Знают: чем больше скажут, тем меньше дадут. Это вас, баранов, молча умирать призывают.

– Я не баран! – взревел Рамхзан и принялся дергаться, пытаясь освободить руки от веревки.

– Рассказывай, с кем встречался, о чем говорили, кто с тобой в Новороссийске законтачить должен?

– Ничего не знаю, – неожиданно успокоившись, прошипел он.

– Дурак ты. – Антон вновь перевел взгляд на стол.

Кроме бритвенных принадлежностей, там уже лежали пара носков, новый сотовый телефон, Коран в кожаном переплете.

– Один хлам, – удивленно протянул Мишень и для верности потряс раскрытым чемоданом над столом.

– А в обшивке? – напомнил Антон.

– Да прощупал я, – расстроенным голосом ответил Мишень и посмотрел на Рамхзана. – Все в голове возит.

– Забыл тебе сказать, – спохватился Антон. – По наводке твоих дружков мы сегодня ухлопали весь местный гарнизон и Абу Хабса. Хочешь посмотреть?

Не дожидаясь согласия, Мишень вынул видеокамеру и, немного повозившись, развернул жидкокристаллический видоискатель к чеченцу.

Тот переменился в лице. В полумраке подсвеченное голубоватым лицо выглядело мертвецки-бледным.

– Зачем издеваешься? – не выдержал Рамхзан и перевел взгляд на Антона. – Убей сразу.

– Успею, – на полном серьезе ответил Антон. – Я сначала хочу узнать, все ли рассказал нам Шодди. Или он мастер только чужих сдавать? Насколько мне известно, у него родственник в Шатойском районе хозяйничал. Где он сейчас?

Разговор с пленным затянулся до темноты. За это время Дрон несколько раз с тревогой запрашивал обстановку. Наконец, Антон распорядился Джину выехать за ними. Быстро затащив полностью деморализованного и подавленного Рамхзана в машину, устремились прочь из села. На дороге их уже поджидал запыхавшийся Дрон. Отъехав на приличное расстояние в горы, тело Рамхзана перенесли подальше от дороги и сбросили в овраг.

* * *

На отдых разведчики расположились между двумя невысокими скалами, закрывающими от пронизывающего и ледянного ветра. С ними был и Костя. Женщин оставили в захваченной у Абу Хабса машине. Ее, насколько можно, откатили от дороги, укрыв в расщелине. Ночью ударил мороз. Спальники почти не спасали от исходящего от камней холода.

Было принято решение не обращаться за помощью к проводнику, а аул обойти. Освобожденный из плена Черепанов заверил, что запомнил дорогу на всю оставшуюся жизнь. Тем более имелись подробные карты, основанные на свежих данных аэрофотосъемки.

Утром Антон вышел на связь с Родимовым и коротко доложил о результатах операции. Он особо выделил уничтожение арабского террориста и то, что удалось заполучить ценного информатора. Но неприятной темы избежать не удалось.

– Зачем тащишь женщин с собой?! – голосом приговоренного к смерти спросил генерал. – Ты хоть понимаешь, чем это кончится?

– Но и оставить их здесь нельзя. – Антон почувствовал, как у него вспотели ладони. Кутаясь в накинутый на плечи спальник, он покосился на спящих офицеров. – Через неделю мы увидим шахидок в другом месте.

– Ты прекрасно знаешь, что нужно делать, чтобы этого не случилось, – прохрипел Родимов. – Семьи от них откажутся. Почему я должен объяснять тебе такие вещи? Лучшего подарка для негодяев и не придумаешь!

Антон понимал генерала и заранее был уверен в таком ответе. Три едва успевшие начать жизнь девушки даже не подозревали, что своим дальнейшим правом на существование могли коренным образом повлиять не только на судьбы и карьеру десятков людей, но и межгосударственные отношения. Они понятия не имели, что такое политика, суверенитет, а терроризм наверняка представляли как избавление от грехов. Самым страшным для них был позор, который ждет дома. Все остальное попросту не существовало. Их всю жизнь готовили стать матерями и заботливыми женами. Ненависть, злость, подлость, жажда наживы людей, развязавших войну и по ее неписаным законам всегда находящихся далеко от созданного их руками ада, ворвались в еще молодые и чистые души, смяв, растоптав и уничтожив целый мир.

– Но ведь это живые свидетели того, что Грузия потворствует террористам, – не сдавался Антон. – До каких пор мы будем это терпеть, имея на руках неоспоримые факты?

– Вот если бы они сами вернулись, взяв на себя убийство Мациева и арабов, тогда другой разговор. Но кто в это поверит?

– У меня есть идея, – ухватившись за подсказку, заторопился Антон. – Они подтвердят, будто их освободили чеченцы…

– Бред! Я не ожидал от тебя такого услышать, – не дал договорить Родимов. – В общем, здесь они не нужны…

Антон отключил телефон и прошел в сторону дороги. Выступившие на фоне сиреневого неба вершины гор словно подслушали разговор и теперь осуждающе смотрели сверху. Ему даже показалось, что они подкрались ближе, чтобы посмотреть, как он выкрутится из этого положения. А может, они решили навалиться и раздавить своей громадой этого русского за то, что вторгся в многовековой уклад жизни этого народа? Он поежился, ощутив себя человеком, оказавшимся на незнакомой планете, где даже законы физики другие.

Скрип камешков под подошвой обуви заставил обернуться. Над грядой, укрывающей от дороги машину, появился силуэт чей-то головы. Через минуту, вполголоса обменявшись фразами с Дроном, который остаток ночи охранял сон товарищей, подошел Вахид.

– Дальше пойдем без женщин, – глухим голосом проговорил он и, пощупав поверхность камня, торчавшего сбоку, сел на него.

– Нет, – твердо возразил Антон. – Переведем через перевал, проинструктируем и отпустим. Домой они попадут еще не скоро. Нас здесь не будет, а кто именно их притащил обратно, они не знают.

От принятого решения ему вдруг стало легче. Генерал не осудит. Просто он как всегда перестраховался, зная, что Антон найдет выход из положения.

– Ты меня не понял. – Вахид запрокинул голову назад и посмотрел в небо. – Они уже там…

– Как?! – По спине Антона пробежал озноб. Он невольно проследил за взглядом чеченца. В прозрачной пустоте еще ярко светились редкие звезды.

– Перед самым рассветом ушли к скале. – Джабраилов вздохнул. – В общем, сбросились в ущелье.

– Ты знал об этом? – не веря первым пришедшим на ум мыслям, осторожно спросил Антон.

– Иса слышал, как уходили, – подтвердил Вахид.

– Почему не остановил? – Антон тряхнул его за плечи.

– Ты не понимаешь. – Джин удрученно вздохнул. – Это же Кавказ!

Ничего больше не говоря, Антон направился к машине. Перейдя через дорогу и взобравшись на взгорок, он сразу увидел, что двери «уазика» открыты, а внутри никого нет.

Почти скатившись к нему, зачем-то заглянул внутрь. Пусто. Осторожно прикрыл двери и, оглядевшись, направился к обрыву. Для того чтобы до него добраться, нужно было около тридцати метров пройти вдоль крутого склона. Из-под ног полетели мелкие камни и щебень. Оказавшись на карнизе, нависшем над пропастью, он посмотрел вниз. Природа словно специально создала этот выступ. Именно в этом месте скала была почти отвесная. Дна не было видно. Сплошная чернота, на фоне которой словно зависли над бездной три девичьи фигуры. Казалось, они не долетели до конца, а были остановлены как в стоп-кадре неведомыми силами.

Сзади подошел Вахид. Глянув вниз, положил на плечо Антона руку:

– Не мучайся. Это было неизбежно.

– Я не понимаю, – Антон оглянулся в сторону машины, – как они в темноте нашли этот чертов трамплин?

– Когда я вчера привез их сюда, было еще светло.

С одной стороны, чеченки сами сняли с Антона проблемы. Но от этого не стало легче. Наоборот, лучше бы осталось все как есть.

Спустя час начали движение. Когда аул остался позади, далеко внизу, Дрон, шедший впереди Антона, остановился и, посмотрев назад, перекрестился.

* * *

Два дня спустя, забрав по пути пленного старшего лейтенанта, которого по причине болезни ног пришлось до вертушки нести на руках, группа без потерь вернулась на базу.

В первую же ночь, притащив в комнату видеомагнитофон и телевизор, взятый в расположении комендантской роты, Антон просмотрел оказавшиеся в их руках видеоматериалы.

В основном это были записи последних минут смертниц, обстрелов постов и колон. На двух кассетах во всех подробностях Абу Хабс и его подручные рассказывали, как собрать взрывное устройство на основе сотового телефона, пейджера и даже обыкновенного будильника. Некоторые чем-то напоминали учебные фильмы «Действия солдата в бою». Словно с того света арабы подробно объясняли, как выбрать огневую позицию в обороне и оборудовать ее. Затрагивались вопросы первой медицинской помощи и что говорить в случае пленения. Полуторачасовое выступление проповедника. Ничего интересного, по крайней мере, для себя, он не нашел и на дискетах. Здесь была обыкновенная бухгалтерия боевиков. Отчеты израсходованных денег на зарплату боевикам, информаторам, которые в общей графе «агентура» проходили под кличками. Он уже собрался отключить компьютер, как неожиданно одна из них привлекла его внимание – Ленин. Почему-то он подумал, что под этим прозвищем обязательно должен быть русский. Настораживали и суммы, расположенные напротив. Они значительно превосходили остальные. Если у Душмана средние размеры вознаграждений колебались от ста до трехсот долларов, то у Ленина фигурировали цифры с тремя нолями. Здесь имелась даже графа, в которой отмечались выплаты в фальшивых деньгах. Напротив Ленина таких пометок не было. Это говорило о большой ценности информатора.

Антон стал просматривать даты. Напротив каждой цифры их почему-то было две. «Может, платили частями? Вот, например, четыре тысячи. Десятое и пятнадцатое сентября. Стоп! – Он, боясь потерять мысль, не мигая, уставился на экран монитора. – Первая дата – аванс, вторая – за результат!»

– Дрон! – не оборачиваясь, позвал Антон.

Заскрипели пружины кровати.

– Чего?

– Напряги извилины: что произошло в Чечне между десятым и пятнадцатым сентябрем?

– Тринадцатого вертушку сбили, – не задумываясь, ответил Василий.

– Так! – протянул Антон, передвигая курсором таблицу. – А второго ноября еще одну! Правильно?

– Ну, – не понимая, к чему он клонит, подтвердил Дрон. Всунув ноги в пляжные тапки, капитан прошлепал к столу. – Во всех случаях с сотрудниками ФСБ на борту. Правда, второй раз никто не пострадал. Совершили вынужденную посадку. А что?

– Да вот разбираюсь, кто такой Ленин.

– Это как? – не понял Дрон.

– Шпион у боевиков имеется, кличка вождя пролетарской революции, – пояснил Антон.

– Ну ты даешь. – Он зевнул. – И надо тебе это? Отдай смежникам, у них думать лучше получается.

– Так и хочу сделать. – Антон отодвинул мышь и развернулся к Дрону: – Неужели этот крендель связан с авиаперевозками?

– Ты лучше скажи, Шодди когда будем брать? Кстати, он как раз на этот вопрос и ответит.

– Не брать, а проверять информацию о его местонахождении, – поправил Антон. – Рамхзан лишь назвал адреса, где устроены убежища для разного рода мрази. Используют ли их сейчас, неизвестно.

Антону не пришлось выспаться. Рано утром позвонил Родимов и сообщил о том, что к нему вылетел полковник Данилов с двумя офицерами. Он не сообщил, с какой целью, но и так было ясно – командировка связана с результатами рейда в Омагли. Рамхзан по памяти перечислил адреса, где были подготовлены укрытия для высшего руководства боевиков. Обычно старший офицер отдела появлялся накануне операций по захвату значимых фигур.

Умывшись, Филиппов вернулся в комнату. Офицеры бездельничали. Одни смотрели какой-то боевик, так и не вернув телевизор комендачам, другие валялись на кроватях.

– Запашок у нас. – Он потянул носом воздух. – Голимый носкаин.

– Баньку надо организовать, – не отрываясь от экрана, напомнил Полынцев.

– Вот и сходил бы к старшине комендантской роты и решил вопрос. – Антон толкнул его в спину.

– Так ты точно скажи: работа на сегодня есть или нет? – Полынь развернул в его сторону обиженное лицо. – А это мы мигом сообразим.

– Теперь от меня ничего не зависит. – Антон повесил на дужку кровати полотенце. – Как Серов решит. Я ему весь материал слил.

– Ну вот. – Лицо Дрона сделалось кислым. – Ты как будто не знаешь, как пехота операции готовит. Пока раскачаются, взаимодействие организуют, местную милицию подключат, то да се, этот чертов Аюп с Шодди десять раз уйти успеют.

– А ты что предлагаешь? – Антон неожиданно разозлился. – Рамхзан назвал семь населенных пунктов. Все разбросаны по Чечне. Одновременно блокировать и искать? Ты не подумал, что он блефовал? Тут трех дивизий мало будет. Начни возню хотя бы в двух селах, и до боевиков дойдет, что кто-то их базы выдал. Ищи потом…

Договорить не дал звонок телефона ЗАС, выведенный через коменданта. Его установили во время отсутствия группы специально для связи с командиром дивизии. Антон не любил такой тип аппаратов. Они сильно искажали речь, делая ее похожей на бульканье. Обычно, передавая информацию, слова проговаривали медленно, растягивая и повторяя по нескольку раз предложения.

– Подполковник Филиппов! – представился Антон.

– Это Серов, – пробулькала трубка. – Твои в форме?

– А чего с ними случится? – Антон окинул взглядом притихших офицеров.

– Адрес один подтвердился работой в эфире.

– Который?

– Ты знаешь, – комдив виновато кашлянул в трубку, – я даже этому телефону ничего не доверяю. Разверни карту, по кодировочной сетке дам квадрат. Этот населенный пункт там один.

– Зачем карта? – заторопился Антон. – Я их по списку помню, который вам передал. Какой по счету?

– Второй.

– Понял.

– Выходили дважды. Сначала работали с Ханкалой минуты две. Второй раз, почти сразу, приблизительно рядом. Возможно, это были одни и те же, с машиной. Сколько времени надо?

Антон мысленно прикинул маршрут. До села Бельты, о котором говорил Серов, по дороге было двадцать с лишним километров.

– Тридцать минут.

– В общем, надо срочно блокировать и проверять адрес. – Серов заторопился. – Они обычно после выхода на связь уходят.

– А о чем говорили?

– Использовали свои кодировочные таблицы.

– Понятно. – Антон сделал рукой знак, чтобы офицеры собирались. – Как будем работать?

– Я прямо сейчас вертушкой отправляю взвод разведчиков.

– Милиция?

– Брось! – Комдив отключился.

– Кто говорил, что пехота долго раскачивается? – Антон торжественным взглядом окинул офицеров.

Глава 15

В Бельты выехали двумя группами по двум направлениям. Джабраилов с Батаевыми на «Ниве» через Джугурты. Филиппов с остальными офицерами в сопровождении бронетранспортера комендантской роты выдвинулись по дороге, которая подходила к селу с севера.

Когда до конечной точки оставалось десять минут езды, Антон доложил об этом Серову, и в воздух были подняты вертолеты.

– Во дает! – хмыкнул Дрон, дождавшись, когда Антон закончит говорить по радио.

Село насчитывало с десяток дворов. От Ялхой Мохк его отделяла небольшая речушка Гумс. Окруженное садами, оно располагалось в небольшой ложбине.

Уже стали видны из-за взгорка крыши домов, когда над дорогой пронесся вертолет огневой поддержки, следом еще один.

– Поднажми. – Антон заволновался. – Они совсем голову потеряли!

Перед селом остановились и вышли из машин. С другой стороны, на въезде, уже стояла «Нива», на которой приехали Вахид и Батаевы. Солдаты, едва высадившись из вертолета в километре от села, который тут же вновь взлетел, устремились по кромке садов, перекрывая многочисленные выезды и тропы.

– Джин, – Антон постучал по микрофону «ПУ», – как меня слышишь?

– Нормально.

– Где объект?

– Средний дом справа.

Антон посмотрел в ту сторону. Сооруженный из красного кирпича, он находился за высоким забором из листового железа. Кроме него во дворе было еще несколько построек. За ними плодовые деревья, среди которых возвышалось развалившееся строение.

– Дрон, организуй связь с пехотой! – не оборачиваясь к офицеру, распорядился Антон и направился вдоль улицы. – Полынь, Мишень, обойдите с тыла.

Чем ближе подходил Антон к крашенным в зеленый цвет воротам, тем тревожней становилось на душе. Причем это не было связано с предстоящим мероприятием. Он четко осознавал, что упустил что-то важное раньше. Что? И тут его осенило. Он остановился. Не обращая внимания на шедшего справа Дрона, достал телефон спутниковой связи и нажал кнопку набора частоты Серова.

– Товарищ генерал, – едва Серов назвался, заговорил с волнением Антон. – Можете в экстренном порядке отменить вылеты в нашем направлении всех бортов?

– Это не в моей власти, – удивился комдив. – А что случилось?

– В общем… – Антон растерялся, не зная, как быстро объяснить все сразу – и про Ленина, и про второй выход на связь, и совпадения в выплатах, которые изучал ночью. – Как возьмем человека, который здесь, сразу отвечу.

– Хорошо, я постараюсь.

К калитке подошли одновременно с Вахидом. Батаевы, обменявшись фразами с вышедшим из ворот соседнего дома чеченцем, проскользнули внутрь. Дрон уже нырнул через палисадник дома, который стоял справа.

– Полынь, вы где?

– На месте, – шумно дыша, отрапортовал Полынцев.

Дом был окружен.

– Стучи. – Антон показал взглядом Вахиду на калитку.

Но тот не успел. Она бесшумно открылась, и перед ними предстал седовласый чеченец в пальто и папахе.

– Кто здесь живет? – спросил Антон, стараясь оглядеть двор.

– Я и жена. – Старик посторонился, словно предлагая военным убедиться в этом.

Джабраилов проскользнул во двор. Антон осторожно направился следом, оставив старика позади себя. С другой стороны, через сад, уже шли Полынцев и Мишенев. На крыше сарая, присев на одно колено, замер Дрон. Иса взбирался по приставленной лестнице на чердак.

– Кто вам нужен? – крикнул от ворот старик.

Не обращая на него внимания, Антон вошел в дом. Если верить Рамхзану, вход в бункер на кухне под сервантом. Скрестив на животе руки, у стены стояла преклонного возраста женщина.

Антон заглянул в соседнюю комнату и вернулся назад.

– Что у вас здесь? – он показал на шкаф с посудой.

Чеченка отвела взгляд в сторону:

– Ничего.

– Вахид! – Краем глаза наблюдая за поведением женщины, Антон сделал знак рукой, чтобы тот сдвинул сервант.

Под ним оказалась крышка люка.

– А говорите ничего! Откройте.

– Не могу. – Говоря это, женщина не шелохнулась. Она походила на каменное изваяние, лишь слегка двигающее губами. – Спина болит.

Не дожидаясь, Джин сдвинул крышку. Под ней оказался прямоугольный бетонный колодец, с металлическими скобами, вмонтированными в одну из стен.

– Там кто-нибудь есть?

– Нет, – спокойно ответила она.

Ответ и поведение женщины озадачили Антона. Она совсем не волновалась. Он хорошо разбирался в психологии. Чеченка вела себя так, словно уже пережила стресс и какое-то страшное событие осталось позади.

Вошел Мишенев и Иса.

– Ух ты! – Мишень безбоязненно подошел к люку и заглянул вниз. – Может, гранату?

– Там никого нет, – еще раз уже с нотками раздражения в голосе повторила хозяйка. – Зачем в доме взрывать?

Почему она так спокойна и уверена? Неужели ошибся?

Неожиданно Филиппов понял, что старик так и остался у ворот.

– Черт! – вырвалось у Антона, и он отчетливо представил его лицо.

В два гигантских шага он выскочил во двор. Дрон с удивлением посмотрел на него с крыши сарая.

– Где старик?

Василий растерянно огляделся по сторонам. Неожиданно его лицо исказила гримаса злости:

– Вот гад! – Он вскинул автомат и дал куда-то в сторону улицы очередь.

Антон выскочил за ворота.

Старик неторопливой походкой ковылял прочь из села в сторону стоящего у речки джипа.

– Он на «Ниве» колеса проколол, – крикнул Дрон, скатившись с крыши и догоняя Филиппова.

– Это не он, – переходя на бег, поправил Антон, – а Аюп.

Следом уже бежали остальные офицеры.

– Рассредоточьтесь! – крикнул Антон. – Его наверняка прикрывают!

Словно в подтверждение с крыши дома напротив раздалась автоматная очередь.

Полынцев, не останавливаясь, обстрелял чердак. С окраин по нему уже открыли огонь мотострелки. В это время джип тронулся навстречу Аюпу.

– Мишень, машину!

Максим опустился на одно колено и принялся стрелять по джипу. Лобовое стекло заискрилось на солнце трещинами. Резко свернув в сторону, он, дергаясь и потеряв ход, поехал по кругу. Замедлил шаг, а затем и вовсе встал Аюп.

– Куда же ты папаша с таким здоровьем да в бандиты? – Нагнав, наконец, старика, Антон схватил его за плечи и повалил на землю.

* * *

– Как ты догадался, что на связь с Аюпом выходил информатор, а тот потом дал команду своим зенитчикам? – спросил Серов, едва Антон вошел к нему в кабинет.

– В самый последний момент осенило. – Антон устало опустился на стул у стола для совещаний и стянул с головы косынку. – Все сбитые до этого борта шли с дозаправкой в Ханкале и именно сюда. Получается, что банда, которая обстреливала вертушки, жила в одном из сел, расположенных на этом участке перелета. Предатель был в курсе, кто летит, так как занимался заправкой лично. Другие машины садились и, заправившись, ждали вылета сколько угодно времени. Он просто терял над ними контроль. Остальные отправлялись в другие районы либо вовсе, не садясь в Ханкале, пролетали до места. Эти тоже никто не трогал. Отсюда вывод: если наши летели в Курчалой с дозаправкой и по времени уже запросили ее еще на подлете, значит, начальник ГСМ получил соответствующие указания. Именно об этом вертолете он и сообщил Аюпу, а тот дал команду своим уродам.

– Логично. – Серов взял в руки карандаш и, покрутив его, вздохнул: – Жаль, что Шодди не взяли.

– Аюп тоже неплохой улов. – Антон потер мочку уха. – А какой хитрый! Я безо всякого принял его за жителя деревни. Начни мы разбираться с подвалом, он бы исчез. Как поступим с остальными укрытиями?

– Я думаю, Шодди в них искать уже бесполезно. – Серов положил локти на стол и потер руки. – Легкость, с которой мы нашли укрытие в Бельты, насторожила боевиков. Уверен, им уже известно, что Рамхзан убит. Наверняка они свяжут все события воедино и вообще прекратят использовать эти убежища.

– На этот счет у меня есть одна идея. – Антон навалился грудью на стол, взвешивая все «за» и «против» своего предложения, и загадочно посмотрел на Серова.

– Говори. – Генерал нахмурился. – Не люблю, когда начинают строить рожи.

– Начните потрошить оставшиеся адреса. – Антон выдержал паузу, словно давая возможность Серову самому догадаться, к чему он клонит.

– Не тяни резину. – Комдив посмотрел на часы, давая понять, что торопится.

– Убежище Аюпа в Бельты мы не тронули. Оно сейчас в исправном состоянии и вполне пригодно для жизни.

– Хочешь сказать, что Шодди сунется туда?

– Снаряд в одну воронку дважды не попадет, – едва слышно проговорил Антон, давая генералу переварить предложение. – Из района ему уходить нельзя. Он остался без помощника и теперь станет светиться еще активней. По крайней мере, до тех пор, пока не найдет Аюпу замену. Возможно, даже попытается собрать главарей своих банд.

– Какие у него банды? – усмехнулся Серов. – Две-три шайки по нескольку человек.

– Я бы не сказал, – возразил Антон. – Желающих заработать можно найти быстро. К тому же те, кто сшибает вертолеты, нам неизвестны. Я не уверен, что Аюп сейчас их сдаст.

– Там были обнаружены кодировочные таблицы, – неожиданно напомнил Серов.

– Предлагаете ими воспользоваться, чтобы выманить бандитов? – догадался Антон. – А что, это идея. Давайте я этим займусь. Одновременно устрою у последнего пристанища эмиссара засаду.

– Справишься? – В голосе генерала проскользнули нотки недоверия.

– Должен, – кивнул Антон. – Вы мне только копии его переговорных таблиц дайте и станции, на которых он работал. Чем это быстрее произойдет, тем больше вероятность того, что его доморощенные стрелки-зенитчики окажутся у нас. Я далек от того, что они в курсе его поимки.

– Добро, – на секунду задумашись, согласился Серов.

Антон встал со стула:

– Тогда надо торопиться.

– Рихард Корриган пропал, – неожиданно, словно вспомнив что-то малозначительное, бросил вслед генерал. – Неделю приходится делать вид, что ищем его.

– Надо же! – Взявшись за ручку дверей, Филиппов развернулся вполоборота к столу. – А какой человек был!

* * *

– Как ты собираешься подделать голос? – удивился Вахид, выслушав предложение Антона. – У меня не получится, Иса и Шамиль тоже не смогут. Нужен старик.

– Вот поэтому я к тебе и обращаюсь. – Антон оглянулся на двери комнаты, в которой Полынцев, Мишенев и Иса собирались на засаду в Бельты. – Напряги память, есть у тебя родственники с похожим голосом? Ты же общался с Аюпом.

– Отец жены, – немного подумав, повеселел Джин. – И возраст такой же.

Спустя полчаса они уже были в Сержень Юрте, на окраине которого жил родственник Вахида. Старика не пришлось долго уговаривать. Он лишь попросил написать текст крупными буквами, чтобы подглядывать в него.

Быстро состряпали липовую радиограмму, в которой говорилось, чтобы «Тахир», а именно такой позывной был у корреспондента, с которым эмиссар общался перед пленением, прибыл к одному из мостов через Гумс.

Несколько раз проговорив текст без включения и уточнив возможные детали, дед вышел в эфир.

На позывной «Тахир» откликнулись почти сразу. Молодой парень на другом конце стал с ходу оправдываться, что произошло недоразумение, и они не смогли решить вопрос.

Антон догадался, что речь идет о так и не появившемся вертолете. Исполнители акции опасались, что их ждет строгий разбор.

Спецназовцы тут же подкорректировали текст и намекнули, что встреча необходима для передачи «стрелы».

Выбранное для задержания место было безлюдным. Дорога вела в небольшое село и не считалась оживленной. За время, пока разведчики поджидали бандитов, по ней проехал лишь один грузовик.

Люди Тахира подъехали на крытой «Газели».

Джабраилов сидел в стареньких «Жигулях», стоящих на обочине. В багажнике, скрючившись, лежал Дрон. Антон находился по другую сторону дороги. Укрывшись за остовом перевернутого трактора, он, затаив дыхание, наблюдал за тем, как вышедший из кабины чеченец, окинув окрестности настороженным взглядом, не спеша направился в сторону «Жигулей». На встречу ему вышел Вахид.

Антон, уверенный, что в зеркало заднего вида оставшемуся за рулем парню невозможно его заметить, а второй повернут спиной, начал осторожно приближаться к машине бандитов. Добравшись до насыпи, по которой проходила дорога, он упал на землю, вслушиваясь в доносившиеся звуки. Сигналом к его действиям должен был послужить момент появления Дрона.

С другой стороны притаились Завьялов и Шамиль. Они лежали практически у края проезжей части в небольших, заранее подготовленных углублениях, присыпанные сверху щебенкой и опавшей листвой. Эти офицеры ничего не могли видеть. Полагаясь только на слух и интуицию, они ждали команды Антона.

Голос Вахида сделался громче. Антон понял, что они обошли машину, встав у багажника, лицом в его сторону. Послышался едва уловимый слухом щелчок.

– Злак, Шаман, вперед! – выдавил он в микрофон, поднимаясь на ноги.

Бросок, и двери открыты. Сидящий за рулем парень испуганно-удивленно поворачивает голову в его сторону. В руке, на коленях, пистолет. В окне за его спиной появляется лицо Злака. Через мгновение, сверкнув подошвами кроссовок, чеченец вылетает из кабины, так и не успев ничего понять.

Тем временем Шамиль откинул полог на кузове и начал его осматривать.

Антон глянул в бардачок, вынул из-за спинки сиденья автомат и направился к Джину. Второй боевик стоял, широко расставив ноги и уперев руки в машину. Дрон обыскивал его карманы.

– Филин, – раздался в наушнике голос Шамиля. – В кузове чисто. Разный хлам, и все.

– Понял. – Антон дошел до «Жигулей». – Нашел что?

Вахид отрицательно покачал головой:

– Только пистолет.

– Понятно, – Антон проводил взглядом медленно проехавшую мимо машину и посмотрел на пленника.

Лет тридцати чеченец был очень худой. В глазах растерянность и испуг.

– За что? – заметив, что на него смотрят, спросил он.

– Он еще и спрашивает. – Дрон схватил парня одной рукой за волосы, другой за предплечье и, впихнув на свое место, хлопнул дверью багажника. Сзади завелась «Газель». Через минуту на дороге уже ничто не напоминало о произошедшем захвате.

* * *

С момента, когда был пойман Аюп, прошло трое суток. Все это время не прекращалась спецоперация по розыску Шодди. На это были переориентированы все силовые структуры. Проверили больше половины адресов, которые дал Рамхзан. Его информация подтверждалась. Во всех домах, развалинах пионерского лагеря и даже в бывшей поликлинике были обнаружены схроны. Бетонные, способные выдержать прямое попадание авиационной бомбы, из кирпича и дерева, с системой вентиляции, канализации, электропитания и обогрева – почти все они поражали оригинальностью инженерных решений и огромным размахом работ их создателей. В одном был даже обнаружен небольшой спортивный зал с велотренажером и беговой дорожкой.

Однако результат был нулевой: Шодди нигде не было. Полная тишина стояла и в эфире. И без того редко использующие радио бандиты, казалось, вообще отказались от средств связи.

Все это время трое спецназовцев дежурили на крыше давно брошенного дома, который стоял в глубине сада последнего укрытия Аюпа. В нем хозяева усадьбы жили до первой чеченской кампании. Впоследствии, отстроив новый дом, этот, частично разобрав, попросту оставили. Сейчас, заросший снаружи до самых окон лебедой, он стал удобным наблюдательным пунктом. Разведчики пробрались сюда перед самым рассветом. С почти уцелевшей крыши через дыры в шифере хорошо просматривались окрестности. Двор, расположенный напротив фасада, был как на ладони.

Все это время дискомфорт вызывала единственная проблема – туалет. На вторые сутки пребывания в селе, когда стало ясно, что застряли они здесь, по всей видимости, надолго, Полынцев спустился вниз и занялся поисками места для нужника. Пол в доме почти во всех комнатах отсутствовал. Сразу под ним были наполовину засыпанные землей подвалы. В одном из них он вырыл достаточно глубокое углубление и, отыскав среди разного хлама кусок жести, приспособил ее под крышку.

В сторону развалин никто из домочадцев не ходил. Сад уже давно опустел, даже собранные в кучи листья сожгли. Но чем черт не шутит. Запах в любой момент может насторожить кого угодно.

Убрав за собой следы и вернувшись обратно, Полынь уселся на брошенный в углу спальник.

– Филин не выходил на связь?

Сидевший на перевернутом вверх дном ящике Иса, не отрывая взгляда от двора, отрицательно покачал головой.

– Странно, – вздохнул он. – Такое впечатление, что нас забыли.

– А чего попусту тарахтеть, – хмыкнул Мишень. – Чехи тоже не дураки. Следят за эфиром.

– Тоска, – вздохнул Полынь и, улегшись на спину, уставился в потолок.

Сквозь дыры в шифере виднелось холодное осеннее небо.

– Может, нас заметили, когда мы сюда шли? – Он неожиданно сел. – Старуха словно что-то чувствует. Когда во дворе возится, сюда даже не смотрит.

– А зачем ей по сторонам глазеть? – пробурчал Мишенев, переворачиваясь на бок. – Человек занят хозяйством. Да и с чего ты взял, что нас могли заметить? Ни одна собака не тявкнула.

– Их здесь, наверное, вовсе нет. – Полынь расшнуровал ботинки и осторожно снял. Носки были мокрыми. На пятках появились мелкие дырочки. Пошевелив пальцами, словно убеждаясь, что они никуда не делись, он улегся, сложив на животе руки.

На какое-то время воцарилась тишина.

Вновь со двора послышался шум. Несмотря на то, что очередь дежурить была Исы, все трое приникли к щелям.

Двое подростков прикатили на тележке воду. Сгрузив две алюминиевые фляги, они затащили их в дом.

– Это что за пацаны? – просто так, от нечего делать спросил Полынь.

– Соседские, – вздохнул Мишенев. – Каждый день привозят.

– Тимуровцы, – хмыкнул Полынцев.

– Возможно, родственники, – предположил Иса.

– Слушай, а ведь она одна живет. – Неожиданно Мишень заволновался. – Мы три дня сидим, три дня они эти фляги сюда таскают. Она же максимум за все время ведро вынесла.

– Пьет много, – усмехнулся Полынцев. – А может, они воду привозят, а отвозят самогон. Сам же видел: до половины ночи печь топилась.

– Какой самогон? – не понял шутки Иса и удивленно посмотрел на Полынцева. – Стирает, моет. Что ей еще делать. Одна живет.

– Аюп ей не родственник? – почему-то спросил Мишенев.

– Нет. – Полынцев вернулся на свое место и снова лег. – А ловко он Филина с Джином развел. Кто здесь живет? Я и жена. Сам ноги в руки – и к машине. Еще бы немного – и чухнул старичок…

– Ты в подвале был? – неожиданно перебил его Иса.

– Я – нет. – Полынь ткнул пальцем в Мишенева. – Вот у нас диггер. Они с Филипповым там целый час лазили.

– Брось. – Мишенев поморщился. – Спустились и поднялись. Пять минут на все ушло.

– Что внизу? – вновь приникнув к щели, спросил Иса.

– Две комнаты, – вздохнув, начал перечислять Мишень. – В одной – стол, два стула. Во второй – нары вдоль стены. На противоположной – полки с разным барахлом.

– Канализация есть? – вспомнив свой недавний поход для благоустройства туалета, спросил Полынь.

– Сразу, как заходишь, справа, – подтвердил Мишень. – А что?

– Много нужно поработать, чтобы такое отгрохать. Считай, вторая квартира.

– Не говори.

Полынцев продолжал о чем-то рассуждать, а Мишенев, потревожив в памяти тот день, задумался. У него появилось странное чувство, что в бункере было что-то не совсем так. И это напрямую связано с их нынешним протиранием штанов на успевшей осточертеть крыше.

Он снова и снова прокрутил в голове каждый свой шаг, но не мог понять, что так его взволновало.

Вновь подумал о бидонах с водой. Может, женщина сливает использованную воду туда? Бред. Как она спустится, да еще с ведром. Да и зачем? Неожиданно он вспомнил, что в помещениях бункера отсутствовал запах жилого. На сколоченных из досок топчанах не было ни матрацев, ни подушек. Стол был чист, а в туалете ни намека, что им пользовались. Значит, Аюп жил наверху, а туда собирался, в случае чего, спуститься, но не успел? Об этом говорил и тот факт, что станция была найдена за диваном, в гостиной.

Мишенев закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, и по памяти, с самого начала, стал восстанавливать картинку. Обойдя дом, на крыше которого сейчас сидели, он отчетливо увидел спешащего к воротам старика, за которым стояли Филиппов и Вахид. Вот он пропускает Джина мимо себя, Антон что-то у него спрашивает и тоже проскальзывает во двор… Старик выходит за ворота… Спина у него явно выпачкана. Оглядывается именно на это сооружение. Не на вход, в котором уже скрылся Вахид, и не на крышу сарая, где восседает Дрон, а именно сюда! Откуда он вышел? В доме Аюп точно не ночевал.

Мысли все быстрее и быстрее крутились в голове. Мозг словно с бешеной скоростью складывал кубик Рубика, на котором вместо цветных сторон вырисовывались сцены непонятных моментов.

– Полынь, – окликнул он Сергея и, не дожидаясь, когда тот посмотрит на него, осторожно, стараясь не скрипеть половицами, пробрался на четвереньках к нему, – мне кажется, здесь есть еще одно укрытие!

От такого заявления Полынцев сел и удивленно уставился на Мишень.

– В том схроне никто не жил! – добавил Мишенев. – Он, скорее всего, для отвода глаз! А воду возят как раз для тех, кто живет в настоящем!

– И где он, по-твоему? – недоверчиво протянул Полынь.

– Я думаю, под нами!

Все, не сговариваясь, посмотрели вниз.

До наступления темноты офицеры решили не предпринимать никаких действий. Полынцев сначала собрался сообщить о своих подозрениях Антону и даже достал спутниковый телефон, но в самый последний момент передумал. Вдруг это массовый психоз от долгого нахождения здесь? Еще пара дней, и можно поверить во что угодно, лишь бы найти себе занятие.

– Так что мы, кажется, в самом центре осиного гнезда, – подвел итог сказанному Мишенев.

– Не паникуй, – дождавшись, когда Полынь сложит антенну, едва слышно проговорил Иса.

– Это я к слову, – смутился Мишенев, забеспокоившись, что его заподозрили в трусости. – Тем более наличие еще одного укрытия – это лишь предположение.

– Я, кажется, понял, – подал в сумерках голос Иса, – почему мы так легко подошли к этому дому. Ты еще пошутил, что даже собаки не услышали.

– Получается, мы, сидя сверху, сами того не подозревая, все это время были гарантом безопасности для тех, кто внизу? – наклонившись к Мишеневу, прошептал Полынь.

– Это только версия, – напомнил ему тот. – Единственно, что меня беспокоит в этой ситуации, – есть ли кто-нибудь на крышах соседних домов?

– Ты думаешь… – Мишень не договорил, но и так всем стало ясно, что тот имел в виду. Если в доме был Шодди, а боевики видели, как в село проходили разведчики, то крыша взята под наблюдение, а в случае чего их просто похоронят под обломками шифера.

– Может, выйдем отсюда в темноте, а завтра по всем правилам блокируем село? – неуверенно предложил Иса.

– Ага! – Мишень заерзал. – Потом окажется, что здесь ничего нет. Назовут параноиками.

Далеко за полночь, когда село окончательно уснуло, а с речки на сады наполз густой туман, Мишенев вместе с Полынцевым осторожно спустились вниз и направились к дому. Обойдя его вокруг и не найдя ничего, что могло бы указывать на существование здесь еще одного укрытия, они направились к сараю. Рядом с ним стояла прямоугольная емкость для воды, сделанная из оцинкованной жести. Она была пуста.

– Если под ней люк, то его можно спокойно открыть изнутри, – осенило Полынцева.

Для верности он взял ее за края и легко приподнял.

– Мишень, – едва слышно заговорил голосом Исы наушник переговорного. – В углу, справа от ворот, какое-то движение.

Полынцев тоже услышал предупреждение и незаметно вынул из разгрузки пистолет. Он стоял лицом к Мишеневу и пытался разглядеть, что творится у того за спиной.

– Не подавай виду! – прошептал он. – Давай в сарай!

Не оборачиваясь, Максим нырнул в приоткрытую дверь.

В тот же момент со двора раздалось несколько приглушенных прибором бесшумной стрельбы выстрелов из «АПС». Мишень повернул назад, но в тот же момент был отброшен влетевшим навстречу Полынцевым.

– Нас обложили!

В подтверждение его слов сразу с нескольких сторон грохнули автоматные очереди.

– Иса! Что происходит? – уже не таясь, крикнул в микрофон Мишень, морщась от грохота.

– Шодди точно здесь! – Послышался шум, словно чеченец катился кубарем по лестнице.

Мишенев догадался, что тот уносит ноги с крыши.

– Ты живой?

– Живой! – после небольшой паузы подтвердил Иса. – Теперь они не успокоятся, пока не вывезут Шодди!

– Вызывай Филина.

– Станция наверху осталась.

Максим чертыхнулся. Они также все оставили на крыше.

В это время Полынцев дал короткую очередь через приоткрытую дверь. Со двора донесся вопль на чеченском. То ли он попал, то ли это был призыв к атаке.

– Валить отсюда надо! – Мишенев толкнул в спину Полынцева.

Они оба поняли, что, заскочив в это строение, стали удобной добычей для бандитов. Стоит им кинуть гранату, и все. А во двор уже путь был отрезан. Здесь словно разливали сталь. Все вокруг сверкало и искрилось.

Мишенев достал фонарь и посветил. Тесное помещение было завалено старым ненужным хламом. В углу стоял разобранный мотоцикл.

– Выключи свет! – рявкнул Полынцев.

Но Мишенев уже карабкался по каким-то ящикам к крыше. Добравшись до верха, принялся разбивать шифер прикладом. Еще немного, и лаз был готов. Вынув гранату, швырнул ее так, чтобы она упала с другой стороны стены.

– Уходим! – рявкнул он и рванул наверх.

Через минуту оба выбрались на крышу.

Полынцев перебрался на край, с которого просматривался двор, и начал отвечать огнем на автоматные очереди бандитов. Мишенев спрыгнул на улицу и побежал, обходя двор снаружи по периметру. Растревоженное село шумело. Лаяли собаки, по улице топали какие-то люди. Раздавались голоса.

За забором молотили сразу из нескольких стволов. Рискуя в любой момент получить через него пулю, он вскоре оказался у ворот.

– Иса, ты где?

– Там же, только внизу.

– Понял. – Мишень вынул гранату и швырнул с таким расчетом, чтобы она упала по другую сторону дома, туда, где еще с крыши сарая он заметил вспышки выстрелов. Присел. Разрыв послужил сигналом к действию. Со словами: «Полынь, я в воротах!» – он вновь вбежал во двор.

Здесь после разрыва гранаты все стихло. Кто-то стонал со стороны сада. Осторожно ступая, он прокрался вдоль дома, пригибаясь под окнами. Выбитое стекло предательски хрустело под подошвами ботинок. Заглянул за угол. В нос ударил запах сгоревшего тротила. Темнота была такая, что с двух шагов ничего нельзя было разглядеть. Бандиты наверняка боялись открывать огонь, опасаясь перестрелять своих. Оставалось полагаться только на слух и чутье. Неожиданно в паре десятков шагов от него что-то хрустнуло. Присев на одно колено, он осторожно снял наушник. Послышался шорох. В его сторону крался человек. «Вдруг Иса?» – обожгла догадка. Полынь за это время сюда не смог бы добраться. Осторожно положив автомат на землю, он вынул пистолет и фонарь, направил их в сторону звука и включил. Средних лет, с взъерошенной бородой мужчина от неожиданности замер. Оружия у него не было. Двумя руками он зажимал рану на животе. Максим осветил его лишь на мгновение, выстрелил и нырнул за угол, подхватил автомат. В тот же момент в то место, откуда он ушел, врезалось несколько пуль. Понять, откуда они прилетели, он не успел. Про себя чертыхнувшись, направился обратно.

Глава 16

Когда в темноте уже стали видны очертания сарая, на котором остался Полынцев, Мишенев неожиданно услышал металлический скрежет. Подкравшись ближе к емкости, которую они с Сергеем пытались осмотреть, он вдруг увидел, как рядом с ней словно шевельнулась темнота.

– Мишенев, ты где?! – ожил наушник.

Максим боялся даже дышать, опасаясь вспугнуть выбирающегося на поверхность человека.

Между тем, высунувшись по пояс, тот огляделся. По-видимому, заметив силуэт Мишенева, замер, пытаясь понять, кто перед ним.

Максим бросился на него. Ноги боевика остались в люке, а сам он повалился на землю. В это время в саду вновь началась стрельба. Сопя и кряхтя, чеченец пытался освободиться от захвата Максима. Несколько раз приложив его головой о землю и почувствовав, что тело обмякло, Мишень огляделся.

Из-за угла сарая появилась тень. Он схватил лежащий сбоку автомат.

– Свои, – раздался голос Полынцева.

Он прокрался ближе и помог вытащить из лаза мужчину.

– Ты его убил?

– Не знаю, – честно признался Мишень. – Куда Иса пропал?

– Иду к вам, – послышалось в наушнике. – Вы где?

– Ползи к сараю! – громким шепотом ответил Мишенев и заглянул в люк, однако ничего, кроме темноты, не увидел. – Понастроили, дети подземелья, – чертыхнулся он.

Со стороны улицы послышались шаги. Убедившись, что идут двое, а следовательно, это не может быть Иса, Полынь дал длинную очередь сквозь забор. Почти одновременно, заметив вспышку, с крыши дома раздался выстрел.

Охнув, Полынь навалился на стену сарая. Отскочив в сторону, Мишень разрядил половину магазина по тому месту, откуда стреляли. Запахло дымом. Где-то что-то горело.

– Ты как? – Максим толкнул в бок Полынцева.

– Плоховато! – хрипя, ответил тот. – Плечо навылет.

Рядом хрустнуло.

– Свои! – завопил Иса, неожиданно разглядев в темноте силуэты офицеров.

В тот же момент из сада раздалась очередь.

Он присел:

– Ну как?

– Перевяжи Полыня, я вниз спущусь.

– Ты что, одурел?! – В руках у Исы треснул перевязочный пакет. – Там неизвестно что!

– Нас здесь обложили, – освобождая лаз от ног бандита, цокнул языком Мишенев. – Это сейчас они как слепые котята. Ползают и разобраться не могут. Чуть рассветет или ракету повесят, нам хана.

С этими словами он протиснулся в лаз. Нащупывая скобы, спустился. Почувствовав дно, встал на четвереньки и пополз по коридору.

Впереди замаячил бледный квадрат света. Послышались тревожные голоса. Мишень вынул пистолет и гранату. Разогнул зубами усики и выдернул кольцо. Прижимая предохранительную чеку к корпусу «РГД», двинул дальше. По всем подсчетам, он уже пробрался под сараем. Сверху был сад.

«К чему такой длинный лаз?» – удивился Максим и пополз медленнее. До самого бункера остались считаные метры. Неожиданно свет закрыл силуэт человека.

– Хамзат! – Догадавшись, что это окликнули того, кого они встретили сверху, Мишень выстрелил и, катнув гранату, уткнулся лицом в пол. Раздался оглушительный взрыв. Барабанные перепонки словно разорвались в клочья, а затылок и шею обдало горячей волной. Не теряя времени даром, быстро перебирая руками, добрался до входа. В голове стоял невообразимый звон, глаза слезились от гари.

Свет погас. Мишенев спрыгнул в помещение и, вынув фонарь, включил. На полу корчился раненный им боевик. Прислонившись спиной к противоположной стене, на полу, за перевернутым столом сидел не кто иной, как Шодди. Лицо и грудь его были окровавлены. Больше в этом помещении никого не было. Не веря в удачу, Максим подошел к чеченцу.

– Ты один?

Оглушенный взрывом боевик сидел, широко открыв рот, и, не мигая, глядел перед собой.

Бегло окинув взглядом помещение, в котором, кроме стола, находились несколько кроватей, телевизор, видеомагнитофон, изрядно попорченные взрывом, он взял фонарь в зубы и, схватив Шодди за липкий от крови отворот камуфляжной куртки, перевернул на живот. Нашарив в кармане шнур, быстро стянул ему за спиной руки. Метнулся обратно к лазу.

– Иса!

– Да!

– Здесь чисто. Давайте за мной.

После этого более тщательно осмотрел комнату. У стены находились два ноутбука. В отдельной кабинке – туалет со сливным бачком. Из стены, со стороны дома, – труба. Он хмыкнул. Стало ясно, почему такой длинный лаз. Кроме того, по которому пробирался он, было еще два. Один вел в дом, и по нему доставляли пищу, еще один выходил прямо в развалины. Они же, по всей видимости, наткнулись на запасной выход.

Полынцев наконец ввалился в бункер. Следом появился Иса.

– Ну и что мы здесь будем делать? – Полынь поморщился от боли, скользнул взглядом по телу боевика, с безразличием посмотрел на Шодди. – Они же нас теперь здесь зароют.

– Этот ход ведет к развалинам. – Мишень показал рукой на лаз, закрытый сверху брезентом. – Я попробую добраться до радиостанции, а вы сидите здесь. В случае чего первым делом мочите этого козла.

С этими словами, прихватив автомат, он полез в квадратное отверстие люка.

Проход был коротким. Через минуту Максим, осветив задвижку, открыл ее и приподнял крышку.

Как они и предполагали, выход располагался под развалинами дома, на котором они сидели, и был надежно закрыт от посторонних глаз остатками не разобранного пола. Прислушался. Со стороны двора доносилась быстрая речь. Пробравшись к тому месту, где досок не было, он встал и огляделся. Здесь было тихо. Осторожно полез наверх. Добравшись до перекрытий, прислушался. На чердаке, похоже, тоже никого.

На четвереньках прополз до сваленного в кучу снаряжения. Быстро нашел телефон. Развернул антенну.

– Филин, это Мишень!

– Слушаю! – раздался на другом конце тревожный голос. – Доложи обстановку.

– Шодди у нас, Полынь ранен, – удивившись, как мало понадобилось слов для того, чтобы описать почти полуторачасовые события, ответил Максим.

– Мы уже на подходе, – заговорил Филиппов. – Село в кольце оцепления. Держитесь.

– Как догадались?

– Боевики сами себя выдали, – пояснил Антон. – Они отовсюду помощи требуют. Считают, что вас много.

Едва Максим отключился, как снизу послышался шорох. Он осторожно встал, направив автомат под ноги.

– Мишень, – послышался голос. – Это Иса. Ты где?

– Сейчас спущусь. – Забрав телефон, он начал карабкаться обратно.

Шум и голоса привлекли внимание боевиков. Раздалась короткая очередь. Иса ответил и тут же перебежал, укрывшись стеной.

– Ну, как там, внизу? – опустившись на землю, спросил Максим.

– Запасной вход и лаз в сторону дома. Полынь минирует. Мы с тобой здесь рассвет встречать будем.

Однако взрыв в подвале, хорошо слышимый снаружи, по-видимому, дал повод бандитам считать, что Шодди убит. Судя по редким окрикам и топоту ног, они покидали село.

* * *

Вернувшись в полночь с Толстой-Юрта, где был найден и подвергнут осмотру очередной схрон боевиков, офицеры, едва умывшись, повалились спать. Несколько дней проверок адресов, которые назвал Рамхзан, измотали их. К каждой такой операции подходили со всей серьезностью. Село блокировалось несколькими кольцами оцепления. После этого спецназ МВД, ФСБ и группа Филиппова с разных направлений начинали в него осторожно входить, проверяя один за другим дома, и так до тех пор, пока не подбирались вплотную к нужному адресу. Затем следовал тщательный досмотр помещений и хозяйственных построек. Когда бункер обнаруживался, наступало чувство облегчения, что удалось обойтись без потерь, и одновременно досады, потому как он был пуст.

Раздевшись, Антон лег на кровать, закрыл глаза и тут же полетел в какую-то бездну без сновидений. Неожиданный звонок телефона вырвал его из этого состояния. Удивляясь легкости, с которой оказался у стола, он взял трубку аппарата «ЗАС».

– Это Президент, – раздался голос Верховного.

От неожиданности Антон лишился дара речи. Вытянувшись по стойке «смирно», он посмотрел на Дрона, который почему-то был одет и, сидя на кровати, корчил ему рожи.

– Подполковник Филиппов, – взяв себя в руки, представился Антон и показал Дрону кулак. – «Оборзел капитан, – мелькнула мысль. – Закончу говорить, накажу». В тот же момент откуда-то из неосвещенной части комнаты появился Рязань. «Он же убит! – ужаснулся Антон. – А может, меня разыграли?» – осенила другая мысль.

– Доложите, товарищ подполковник, за что вам государство платит деньги? Вместо того чтобы ловить Шодди, вы вместе со своими подчиненными спите!

– Владимир Владимирович! Господин Президент, – растерялся Антон, лихорадочно соображая, как обращаться к Верховному Главнокомандующему и одновременно ища слова в свое оправдание. Звонок еще одного телефона, точно такого же, как и первый, спутал все мысли. Почему их два?

– Филин. – Дрон соскочил со своей кровати. – Возьми трубку!

– Я с Президентом говорю! – не выдержал Антон и оттолкнул распоясавшегося капитана.

Неожиданно все исчезло, а он почувствовал, что лежит под одеялом и лицом ощущает подушку.

– Ты совсем загнался! – раздался над самым ухом испуганный голос Дорофеева. – К телефону тебя!

Антона потрепали за плечо.

– Черт! – Протирая глаза и приходя в себя, он сел.

Дрон в одних трусах стоял рядом с кроватью и протягивал ему трубку.

– Ну ты, шеф, даешь! – Василий настороженно заглянул ему в глаза. – Ответь «Сфере».

– Слушаю, Филиппов, – представился Антон, ловя себя на мысли, что за последнюю минуту делает это второй раз. Он бросил взгляд на часы и удивленно хмыкнул. С момента, как легли, прошло почти три часа.

Звонил дежурный группы боевого управления. Первым делом он уточнил, располагает ли Филиппов какой-либо информацией от своих офицеров, находящихся в Бельты.

– Нет, – насторожился Антон. Голос офицера был обеспокоенным. Что-то произошло, в чем он хотел разобраться. – Был доклад вечером, – уточнил Антон, – обстановка без изменений.

– Только что получено сообщение. – Дежурный выдержал паузу. Послышалась возня. Антон догадался, что тот готовится что-то зачитать с листа. – Вы хорошо слышите? – уточнил дежурный и, получив утвердительный ответ, вздохнул: – В районе населенного пункта Бельты активизировали свою работу радиостанции УКВ и КВ-диапазона. Содержание переговоров и характер информации говорит о боестолкновении в этом населенном пункте представителей незаконных вооруженных формирований с подразделением неизвестной принадлежности. Корреспондент с позывным «Легионер» просит помощи.

– Так, все понятно! – Антон сделал знак рукой Дрону, чтобы тот поднимал офицеров. – А откуда вам известно о моих людях?

Антон хотел узнать, каким образом о засаде узнал дежурный. Как было оговорено в самом начале, об этом знал лишь Серов.

– Я доложил командиру дивизии о радиограмме «Сферы», он поставил задачу проинформировать вас и уточнить этот вопрос.

– Понятно, – облегченно вздохнул Антон и, бросив трубку на аппарат, стал одеваться.

– Слушай, Антон, – прыгая на одной ноге и натягивая на вторую штанину, оскалился Дрон, – тебе какой сон снился?

– А что? – Антон улыбнулся.

– Я тебе трубку сую, а ты на меня орать: «чего, не видишь, оборзевший капитанюга, что я с президентом говорю!» Потом ему давай жаловаться, какой я разгильдяй.

– Плохой симптом. – Антон смутился. – Наверно, старею.

Разведчики уже направлялись к машинам, а Филиппов на ходу давал последние указания, когда на связь вышел Серов.

– Какое принял решение? – без вступления спросил он.

– Выезжаю, – забираясь на сиденье «уазика», ответил Антон. – Мои чеченцы попытаются подойти к дому под видом прибывших на помощь боевиков.

– В направлении Бельты выдвинулась бронегруппа. Прошла Хилы. Задача: блокировать до рассвета село.

– Понял.

Спустя полчаса, обогнав колонну армейцев, машины с разведчиками уже подъехали к западной окраине селения. В это время наконец с Антоном связался Мишенев. Известие, что все живы, успокоило Филиппова. Уточнив обстановку, они оставили машины и двинулись вдоль улицы. Неожиданно навстречу вышли двое. Из-за темноты невозможно было определить, кто это. Их окликнул на чеченском Шамиль. Мужчины остановились, настороженно глядя на приближающихся людей.

– Что случилось и зачем Шодди помощь? – спросил Вахид.

– Вы поздно пришли, – облегченно вздохнул один из бандитов, закидывая автомат за спину. – Он погиб. Здесь нечего больше делать.

Тем временем Вахид с Шамилем подошли к ним с боков. Ударом приклада в лицо Джин свалил одного чеченца. Шамиль просто ткнул в нос второму пистолет и что-то прошипел. Боевик медленно стал снимать с себя оружие. Через минуту, связав за спиной руки, их отволокли к забору.

– Сколько здесь боевиков? – спросил Антон.

– Было десять, – в один голос ответили чеченцы.

– По одному, – остановил их Филиппов, бросив по сторонам настороженный взгляд.

– После того как на нас напали, много погибло, – едва слышно сказал невысокого роста бородач. – Больше ничего не знаю…

– Понятно, – процедил сквозь зубы Антон, глядя в направлении дома, где укрывался Шодди.

Над ним было заметно свечение. Что-то горело.

Оставив рядом с пленниками Шамиля, двинули дальше.

Одновременно с тем, как светлело небо, село окутывал густой туман. Был слышен гул БТРов, объезжающих село с севера.

Антон попробовал выйти на связь с офицерами по переговорному устройству. Отозвался Иса:

– У нас все тихо. – Батаев-младший облегченно вздохнул. – Вы где?

– Рядом, – ответил Антон. – Будем заходить через двор.

– Понял.

Перемахнув через забор, Джин и Завьялов спустя несколько минут доложили, что все чисто.

За ними через калитку вошел Антон.

В углу двора он увидел силуэт Джабраилова.

– Час назад угомонились, – сидя рядом с лазом у сарая, рассказывал Полынь. – Решили, что Шодди уже не поможешь, и начали уходить.

Он поморщился и потрогал на плече повязку. Послышались шаги. Подошел Дрон и Иса.

– Все чисто. – Дрон устало опустился прямо на землю. – Жалко.

– Чего жалко? – не понял Антон.

– Опять стреляли, а я не успел…


Эпилог

До отлета оставалось еще несколько часов. Иса попросил остановить машину у рынка – купить фруктов. Филиппов и Джин тоже вышли. На ящиках, коробках и просто расстелив на земле куски брезента, люди торговали всем, начиная от спичек, заканчивая телевизорами.

Антон прошел вдоль ряда и, повернув обратно, неожиданно остановился. Рядом со входом в вагончик администрации рынка был установлен щит «Их разыскивает милиция».

Он подошел ближе. Хеда Закриева, Комета Саласовой, Роза Саратова…

– Ушла из дома и не вернулась, – прочитал он вслух и развернулся к стоящему сбоку Вахиду. – Это как? Неужели их еще ищут?

Джабраилов, нахмурившись, взял его под локоть и, бросив настороженный взгляд по сторонам, увлек за собой.

– Родственники обо всем давно узнали. – Он посмотрел на Антона, как на несмышленого ребенка. – Но так надо. Что они, по-твоему, соседям скажут?

ВложениеРазмер
Двоичные данные А. - Шахидки по вызову.fb2579.36 КБ