Вы здесь

Уничтожить взрывом

Уничтожить взрывомМеждународные террористы решили устроить теракт, который поставит Россию на грань ядерной катастрофы. Они планируют захватить атомную электростанцию и взорвать ее. Для выполнения такой масштабной операции уже подготовлена специально обученная группа боевиков. Руководит ею майор спецназа ГРУ Антон Филиппов. Именно он должен привести боевиков к пункту назначения. У него нет другого выхода – террористы взяли в заложники его жену и ребенка. Пока все идет по плану, но бандиты еще не знают, что спецназовец готовит им прощальный сюрприз…

Спецназ ГРУ

Альберт Байкалов
Уничтожить взрывом

Глава 1

Антон Филиппов раньше почувствовал приближение человека внутренним, понятным ему одному чутьем, чем тот успел выдать себя.

Он осторожно раздвинул густую траву и в образовавшийся просвет увидел Джабраилова.

Мягко ступая, Вахид крадучись пробирался по кромке болота, вдоль зеленого камыша. Следом, словно материализовавшись из воздуха, появился Полынцев. Камуфлированная одежда, спрятанные под повязкой из того же материала волосы и «грим» делали их почти невидимыми. Антон опустил взгляд, опасаясь, что его может почувствовать «условный противник». Капитаны Джабраилов и Полынцев сегодня находились в роли «диверсантов». В их задачу входило десантироваться в ночных условиях с вертолета, совершить двадцатикилометровый переход в район условной базы боевиков и осуществить корректирование работы армейской авиации.

Командир группы майор Филиппов, старший лейтенант Завьялов, лейтенанты Иса и Шамиль Батаевы «играли» за противника.

Седьмой боец их подразделения – Василий Дорофеев – временно был отстранен от практических занятий ввиду травмы, полученной на занятиях по рукопашному бою. Еще двое в отпусках.

Лето было в самом разгаре. Больше месяца группа Филиппова не привлекается ни на какие мероприятия, сутками оттачивая свое боевое мастерство. Местом тренировок мог быть как Солнечногорский учебный центр, так и какой-нибудь район столицы, с лабиринтами подземных коммуникаций, либо судно Балтийского пароходства. На прошлой неделе под видом журналистов и работников аэровокзала они нейтрализовали «террориста», который пытался проникнуть на самолет.

Уже почти год, как Антон вернулся в армию и возглавил сформированную по новому типу группу «Кавказ». За это время молодым подразделением было проведено несколько блестящих операций в рамках «антитеррор». Сейчас временное затишье.

Вообще, новой она считалась не столько из-за того, что в ее составе впервые были выходцы из Чечни, а по причине увеличения функций, хотя появление чеченцев также сыграло свою роль в изменении стратегии ее использования командованием.

Бывший капитан милиции Вахид Джабраилов еще год назад возглавлял отделение внутренних дел в Курчалоевском районе. Это был невысокого роста, коренастый мужчина, тридцати двух лет, со сросшимися на переносице густыми черными бровями и массивным подбородком. В группе он был самым старшим и уже по годам имел критический для такой работы возраст. Однако с присущим кавказцам самолюбием умело скрывал от своих земляков и бывших подчиненных, что раньше их утомляется при совершении маршей и больше тратит времени на запоминание огромного количества необходимой для разведчика информации. Два брата – Шамиль и Иса Батаевы, до того как оказались в группе, работали в его подчинении. Шамиль был оперуполномоченным, а Иса – водителем патрульно-постовой службы. Несмотря на родственную связь и внешнюю схожесть, Батаев-старший был более рассудителен, чем его брат. Иса же своей гибкостью и подвижностью больше подходил под образ танцора кавказских фольклорных групп. Черные брови, тонкий с горбинкой нос и острый подбородок делали его похожим на мальчишку-подростка. По-видимому, зная об этом, он постоянно носил небольшие усики.

В результате умело спланированной операции, в ходе которой чеченские милиционеры убедительно сыграли роль предателей, якобы перейдя на сторону боевиков, был уничтожен отряд полевого командира Магомеда Шамаева. Войдя в доверие к Арви Евлоеву – эмиссару Эдрисса, арабского наемника, имеющего большое влияние на положение дел в Чеченской республике, им удалось в конечном итоге организовать его пленение. Были проведены операции на территории самой России и в Англии. Несмотря на небольшой возраст группы и то, что чеченцам попутно с выполнением боевых задач приходилось одновременно учиться, приобретая новую специальность, авторитет у подразделения был большой.

Организационно оно входило в состав специальных подразделений ГРУ, но большей частью задействовалось для выполнения задач объединенного контртеррористического штаба, в который были включены представители всех силовых ведомств.

Антон трижды постучал по микрофону переговорного устройства ногтем, что означало «внимание»:

– Второй, ориентир три, вправо двадцать, «гости».

– Понял, Первый, – едва слышно отозвался Иса. – Встречаю.

Расстояние до Батаева-младшего было метров сто. Он находился сейчас как раз на пути движения условного противника. По замыслу тренировки, «противник» будет считаться уничтоженным, если из специального травматического пистолета, выполненного под «АПС», по нему будет произведен выстрел с расстояния, не превышающего двадцати пяти метров. Причем необходимо попасть резиновой пулей в один из расположенных на груди и спине кружков, размером чуть больше диаметра пивной банки, сделанных из специального, легко деформируемого материала. Такие мишени были у всех. Задача осложнялась тем, что Шамиль, заняв с вечера позицию на дереве у кромки болота, был далеко от Исы. Тот, в свою очередь, вряд ли сможет быстро поразить обоих «диверсантов», так как каждый из них вооружен аналогичным пистолетом и не хуже его владеет им. Ко всему данный тип оружия относился к спецсредствам и, несмотря на бронежилет, запросто мог свалить человека, а попаданием в глаз сделать и инвалидом.

Так что «мандраж» у офицеров был почти такой, какой бывает при выполнении реальных задач.

Первые положительные баллы подгруппа Антона уже получила, с высокой точностью разгадав маршрут движения «диверсантов». Дело оставалось за малым – уничтожить их.

– Третий, я Первый, как меня слышишь?

– Хорошо, – отозвался Шамиль.

– Клиентов видишь?

– Минут пять веду…

– Нагнать можешь, пока они до Исы доберутся?

– Постараюсь, – ответил чеченец.

В наушнике ПУ послышались возня и шорохи. Антон догадался, что Шамиль, которому с легкой руки сослуживцев прикрепилось прозвище Шаман, ставшее его позывным, спускается с дерева.

– Второй. – Антон поискал взглядом островок густо растущего кустарника прямо на опушке леса, под которым укрылся Батаев-младший. – Все понял?

– Понял…

Несколько минут спустя по тому месту, где прошли Джабраилов с Полынцевым, прокрался Шамиль.

Прошло еще несколько томительных минут, когда эфир вновь ожил:

– Второй, я Третий, на счет «три»…

Через некоторое время одновременно перед изумленным Вахидом вынырнул Иса, а позади раздался шорох поднявшегося из зарослей Шамиля. Два одновременных хлопка и вскрика поставили точку в занятиях.

– Как ты нас вычислил, командир? – стирая специальной салфеткой с лица маскирующую краску, тяжело дыша, спросил Полынцев.

Антон весело взъерошил его соломенного цвета волосы, мокрые от пота, и улыбнулся:

– Просто. Ты думаешь так, как бы я думал в реальной, боевой обстановке. – Он уселся прямо на землю и принялся перешнуровывать ботинок. – После высадки у вас было два варианта. Либо идти через болота, практически непроходимые, при этом делая большой крюк, либо через лес, где скорость передвижения выше и большая вероятность остаться незамеченными. Способов вашего обнаружения также было два: поиск либо расчет маршрута выдвижения, и организация на нем засады. Предсказать действия противника, хорошо зная его качества, применяемую тактику, нелегко, но можно. Изучив меня, ты был уверен, что я не клюну на преимущества леса, а буду ждать тебя там, где наиболее сложный маршрут. Зная, что это ты знаешь, я поступил наоборот.

Антон рассмеялся.

– Неинтересно с тобой, командир, – смущенно пробормотал Джабраилов.

– Интересно или нет, дело не в этом. Мы потратили уйму времени на то, чтобы нашпиговать на всякий случай сигналками и болото. – Филиппов посмотрел на Шамиля: – Сейчас берем схему в зубы и идем их снимать, заодно обрадуем Завьялова, что ему сегодня не удалось отличиться.

Он встал с земли и принялся поправлять на себе снаряжение.

Антону было тридцать пять лет. Сверстники, не прерывающие службу, давно ходили подполковниками. Среднего роста, с фигурой атлета, светловолосый, майор был профессионалом своего дела. Даже взгляд его серых глаз был оружием. Не раз разведчики были свидетелями того, как отъявленные отморозки терялись и уступали дорогу этому человеку, напрочь теряя желание даже находиться рядом, если он этого не хочет.

* * *

Шагнув из прохладного чрева самолета на трап, Кивинов Олег Юрьевич на секунду закрыл глаза и задержал дыхание.

Ослепительное полуденное солнце, жар, исходивший от раскаленных бетонных плит взлетно-посадочной полосы, на мгновение шокировали.

– Из огня да в полымя! – недовольно пробурчал он и снял со стоящего сбоку своего телохранителя Степана очки.

– Скорее наоборот, – пробасил тот и, окинув взглядом окрестности, ткнул пальцем в сторону здания аэропорта, размытого и колыхающегося в мареве горячего воздуха:

– Вон, Губа на машине едет!

– Почему едет? – начав не спеша спуск, проворчал Олег Юрьевич. – Он уже у трапа стоять должен.

– Меры безопасности новые. Пока самолет не покинет экипаж, машину к нему не выпускают, – виновато развел руками начальник охраны, следя, как размытое черное пятно на бетонке по мере приближения приобретает формы лимузина.

Он всучил стоящему у трапа турецкому таможеннику паспорт. Не глядя на фотографию, тот открыл нужную страницу, шлепнул печать и вернул его обратно.

– А чего эти обезьяны в этот раз снаружи нас встречают? – немного отойдя от трапа, Кивинов с интересом посмотрел на Степана.

В ответ на это тот лишь пожал своими могучими плечами и, вынув носовой платок, вытер пот со лба.

Кивинов Олег Юрьевич, высокий, крупный мужчина, со слегка одутловатым лицом, маленькими черными глазками и крупным, широким носом, больше напоминал комедийного артиста, нежели депутата Государственной думы. Прозванный за глаза Киви, он особо ничем не выделялся в кулуарах думских коридоров от своих собратьев, в свое время наобещав своим избирателям, в одном из округов за Полярным кругом, золотые горы и выкинув их из головы после получения мандата.

Наверняка и избиратели, большинство из которых представляли малые народы, ответили взаимностью, забыв, за кого отдали свои голоса, связывая предвыборную кампанию с обилием дармовой водки и долго качающейся, словно палуба огромного корабля, тундрой.

Депутатский портфель на первом этапе политической карьеры Олегу Юрьевичу был необходим, как спасательный круг тонущему в океане человеку. Ему нужна была депутатская неприкосновенность.

Его стремительный взлет к богатству и власти был типичен для подавляющего большинства современных миллионеров, умудрившихся не сесть в тюрьму, пережить отстрелы девяностых и научившихся переносить осуждающие взгляды представителей старшего поколения.

Хорошо вникнув в неразбериху сначала советского, а потом и российского законодательства, директор небольшого строительного кооператива за каких-то десять лет превратился в преуспевающего бизнесмена. Начав с перепродажи небольших партий строительного материала, в конечном итоге приобрел один из морских портов за стоимость, равную двум автомобильным покрышкам. Все бы ничего, но постепенно государство стало проявлять все большую активность. С недвусмысленными вопросами, пока еще к помощникам директора корпорации «Титан», стали обращаться представители налоговой полиции и прокуратуры. Но это были еще цветочки и вполне закономерное желание менее благополучной категории людей поживиться за счет более богатых представителей новой русской прослойки. Когда подул ветер со стороны Счетной палаты, океан, относительно спокойный, неожиданно заволновался, предвещая шторм. Прижатый тяжелыми мыслями о своей трагической судьбе и будущем «Титана», который в любую минуту грозил стать «Титаником», Киви быстренько озадачил своих помощников, а те, в свою очередь, оперативно состряпали ему предвыборную программу. На выборах главную роль играют деньги. У кого они есть, у того и власть. Пришлось стать сочувствующим КПРФ, перечислив на счета этой организации крупную сумму «зеленых».

Однако, постепенно втягиваясь в закулисные интриги, Олег Юрьевич стал осознавать, что не получится у него, как он думал раньше, ограничиться протиранием штанов и периодическим нажатием на одну из кнопок электронного голосования.

Олигархи, криминалитет, иностранные компании и правительства считали Думу своим противовесом российскому президенту. Незаметно для себя Олег Юрьевич оказался в группе подобных ему политиков, представляющих интересы капитала. Все чаще приходилось показываться перед публикой и выступать в защиту «незаслуженно» подвергшихся гонениям олигархов, ставить под сомнение президентские инициативы, лоббировать прохождение невыгодных для России законопроектов.

Он и ему подобные видели в своей стране лишь дойную корову и занимались поиском оптимальных способов, как и чем ее лучше доить.

Постепенно большая часть капиталов Кивинова перекочевала на заграничные счета. Год назад он стал собственником французской парфюмерной фабрики. Но на временно ставшем безоблачном небе благополучия вновь появились тучи. Президент предпринимал все новые и новые попытки навести в стране порядок и не на шутку напугал этим не только российских промышленников, но и транснациональные компании, долгое время тянувшие из России дармовое сырье. Заигрывая с ним, иностранцы напрямую требовали от «пятой колонны» решительных мер.

Для обсуждения этих проблем было решено организовать встречу, подальше от глаз российских спецслужб, с наиболее решительными противниками президентских инициатив и рассмотреть вопрос о его пребывании у власти.

Технические стороны встречи взял на себя опальный олигарх Бабичев Павел Борисович. Этот человек накануне прилетел в Турцию и ждал прибытия Кивинова в небольшом портовом городе Мерсин, расположенном в ста двадцати километрах западнее от Адена, где приземлился самолет Олега Юрьевича.

Из затормозившего «Линкольна» вышел Троегубов, услужливо указывая на открытые двери.

Нырнув в салон лимузина, наполненный прохладным воздухом работающих кондиционеров, Киви сразу расслабил галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки.

– Ну и жарища! – Он показал Троегубову взглядом на небольшой, встроенный между сиденьями бар: – Достань чего-нибудь безалкогольного.

Лимузин плавно тронулся и, развернувшись, устремился к выезду с территории аэропорта.

– Как у нас дела? – отпив минеральной воды из запотевшего бокала, услужливо поданного Троегубовым, Олег Юрьевич вопросительно уставился на своего помощника.

– Нормально, – беря обратно из рук босса стакан, пожал тот плечами. – Сегодня с утра проверили номер.

– И как?

– Прослушек нет. – Не зная, как поступить с остатками недопитой минералки, помощник принялся устанавливать бокал в подстаканник, прикрепленный к дверце небольшого холодильника. – Гостиница не очень комфортна, но все необходимое есть.

– Ничего страшного, – отмахнулся Кивинов. – Во времена коммунистов в клоповниках приходилось жить, так неужели турки меня чем-то могут удивить?

Троегубов Михаил Игнатьевич был правой рукой Кивинова. Числился он помощником депутата, одновременно курируя часть капитала, находящегося за границей. Олег Юрьевич иногда называл его «закордонным экономом». Судьба свела этого человека с Кивиновым два года назад. Именно этот рыжеволосый, крупного телосложения мужчина первым предупредил Олега Юрьевича о надвигающейся угрозе его бизнесу. Тогда еще молодой пенсионер, оказавшийся ввиду организационно-штатных мероприятий за бортом всемогущего ФСБ, дал понять директору корпорации «Титан», что имеет неопровержимые доказательства повышенного интереса к его делам со стороны спецслужб. Все последующие инициативы спасения Кивинова исходили большей частью от него, включая депутатское кресло.

– Сделаем небольшой крюк через город, – наконец избавившись от стакана, Троегубов поднял взгляд на босса. – Там к нам пристроится машина охраны.

Олег Юрьевич пропустил слова помощника мимо ушей. В Турции он был впервые, отдавая предпочтение европейским городам, и сейчас с интересом смотрел в окно на проносившиеся мимо пейзажи пригородов Адена.

На относительно высоких холмах, за которыми виднелись горы, роились одно-двухэтажные строения с небольшими окнами. Между постройками зеленели невысокие, с замысловато кривыми стволами деревья. Местами ввысь устремились кипарисы. Они чем-то напоминали такие же высокие башни мечетей, увенчанные сверху куполом с традиционным мусульманским полумесяцем. На фоне серых, одноликих жилых построек мечети выделялись не только высотой, но и синими, и зелеными орнаментами. В узких улицах, поднимающихся вверх от автострады, по которой ехал «Линкольн», то и дело можно было увидеть небольшое стадо баранов или коз. Людей почти не было видно. Несколько женщин в белых платках, закрывающих лоб и подбородок, стояли на автобусной остановке. Олега Юрьевича поразили видневшиеся из-под длинных платьев шаровары.

– Во дают! – Он мотнул головой. – В такую жару штаны, а сверху еще и платье!

– Традиция, – ответил помощник.

Однако по мере приближения к центру города становилось многолюднее, а женщины в национальной одежде и вовсе исчезли, уступив место турчанкам, одетым по европейской моде.

Двух-трехэтажные дома с черепичными крышами чередовались с современными постройками, ничем не отличающимися от домов Берлина или Парижа. Разница была лишь в том, что здесь нельзя было увидеть высотных зданий. Вдоль тротуаров росли причудливые деревья. Особенно красиво смотрелись на фоне стекла и бетона пальмы. Выехав за город, они оказались на шоссе, с двух сторон к которому подступали горы, покрытые кустарником и небольшими буковыми рощами.

– Через час будем в Мерсине, – посмотрев на часы, вздохнул Троегубов.

– Чем это пахнет? – Потянув носом, Кивинов удивленно посмотрел на него.

Помощник бросил взгляд в окно. Вдоль дороги простирались заросли вечнозеленого кустарника маквиса, земляничного дерева, лавра, мирта, фисташек, олеандра. Он перевел взгляд на босса:

– Здесь полно растений, которые содержат эфирные масла.

– А я сначала подумал, что это искусственный ароматизатор, – хмыкнул Киви. – А это что? – он ткнул пальцем в синюю гладь, появившуюся слева по ходу от машины. – Средиземное море?

– Почти, – подтвердил помощник. – Залив Искендерон. Скоро будем на месте…

* * *

Антон проснулся от едва слышного звяканья посуды, донесшегося с кухни. Для убедительности, не открывая глаз, провел рукой справа от себя. Так и есть, Регина уже встала. Перевернувшись на бок, посмотрел на часы. Было восемь утра. Перевел взгляд на окно. По стеклу на фоне хмурого неба стекали капли дождя.

«Как выходной, так погода никуда», – безрадостно подумал он, поднимаясь с кровати.

Накануне вечером собирались с Региной отвезти Сережку в зоопарк. Трехлетний малыш за все лето не видел ничего, кроме дома и песочницы во дворе, а из всех животных знал только соседских болонок и ротвейлеров, называя их «бабаками».

Антон накинул домашний халат и побрел в ванную. Погода отразилась на настроении. Не хотелось даже делать зарядку. Однако не успел он выйти из спальни, как телефон, стоящий на журнальном столике у дивана, словно увидев хозяина, издал радостную трель.

Из кухни выскочила Регина. Столкнувшись нос к носу с мужем, улыбнулась и, убрав тыльной стороной ладони со лба золотистую прядь волос, привстав на цыпочки, чмокнула его в щеку.

– С добрым утром!

Антон поморщился и, глядя в синие, смеющиеся глаза, взял трубку.

– Слушаю, Филиппов.

– Это я, – раздался голос генерала Родимова. – Здравствуй.

– Здравия желаю, – пробурчал Антон, давая Регине рукой знак, что звонок не ей, а ему.

– Тебе Линев не звонил еще?

– Нет, – Антон напрягся. Данила Линев был представителем ФСБ. Если этот майор выходил на связь, то явно не для того, чтобы предложить съездить на шашлыки. Последствиями общения с ним были спецоперации у «черта на куличках».

– Ладно, – вздохнул генерал, – давай прямиком ко мне.

– В Управление? – уточнил Антон.

– А куда же еще? – усмехнулся Федор Павлович. – Ты думал, я тебе культурную программу на выходные предложу?

Наскоро приведя себя в порядок, через полчаса Антон уже свернул на Хорошевское шоссе, во дворах которого располагалось огромное здание ГРУ, из-за своих прямоугольных и лаконичных форм ставшее своеобразным памятником архитектуры времен соцреализма.

Всю дорогу он ломал голову, куда на этот раз придется ехать или лететь. То, что намечается срочная командировка, говорил сам за себя экстренный вызов в Управление. Обычно контакт с Федором Павловичем осуществлялся в помещении центра «Кавказ», оборудованного в одном из жилых домов на Профсоюзной. Вызвано это было тем, что многие террористические группы имели в своем составе и разведку, и контрразведку. Руководство ГРУ не исключало возможности скрытого наблюдения за комплексом служебных зданий в целях выявления и установления личностей сотрудников.

Сунув на проходной руку во внутренний карман пиджака, Антон чертыхнулся. Пропуск с электронным штрихкодом остался в форменном кителе. Он поднял взгляд на дежурного офицера.

– Что, временный выписывать? – насторожился тот. – Тогда звоните тому, к кому идете, и давайте документы.

Немного поколебавшись, Антон вышел на улицу и достал сотовый.

– Я внизу, Федор Павлович. – Он вздохнул. – Пропуск дома оставил.

– Стареешь, – усмехнулся в трубку генерал. – Ладно, жди меня в кафе, на старом месте…

– Ты правильно сделал, что на временный не оформился. – Пожав через стол руку, генерал окинул почти пустой зал «Садко». – У нас есть подозрение, что имеет место утечка информации. Сейчас негласно проверяют всех – от дежурных до начальников отделов.

– Вас, значит, тоже? – усмехнулся Антон, намекая на должность Родимова.

– Я это инициировал. – На его лице появилась пренебрежительная улыбка и тут же пропала. – Хотя, наверное, ты прав. Меня, возможно, больше всех шерстят.

Начальник отдела планирования и проведения специальных операций был невысокого роста пожилым мужчиной с абсолютно седыми волосами и уставшим, но проницательным взглядом. Несмотря на внешнюю хилость, как результат шестидесяти лет жизненного пути, Федор Павлович имел отменную память, ежедневно пробегал не меньше десяти километров, а иногда баловал себя различными испытаниями на полосе препятствий учебного центра.

– Майор Линев, когда ты подъехал к Управлению, позвонил мне уже с Профсоюзной. Все твои бойцы сейчас там. – Он выдержал паузу и, дождавшись, когда подошедший официант, поставив на стол чашки с кофе, удалится, внимательно посмотрел на Антона: – В десяти километрах севернее Сержень Юрта, в уже знакомом тебе и твоим людям районе, обнаружен интересный схрон. – Он выдержал паузу, словно собираясь с мыслями, отпил кофе: – Замаскирован отлично. Блиндаж в несколько накатов бревен, на десять-пятнадцать человек. Банька, пищеблок…

– И что тут необычного? – удивился Антон. – Боевики основательно их готовят. Тем более в рабочей силе у них проблем нет.

– Это на первый взгляд. – Родимов посмотрел за спину Филиппова, где за столиком о чем-то беседовала молодая пара, и слегка наклонился к нему: – Схрон был построен сравнительно недавно, в конце весны. С того времени им никто не пользовался. Пять человек охраны из чеченцев-подростков и старший – некий Руслан. Двоих удалось взять живыми. Долго ничего толком не говорили. Ссылались на какой-то отряд под командованием полевого командира по имени Рахим. Якобы к зиме его подготовили.

– Готовь сани летом, а телегу зимой, – усмехнулся Антон. – Обустроили базу для зимовки или раненых, а сами лазят в равнинной части, изредка бомбя колонны.

– Не все так просто. – Генерал отодвинул от себя уже пустую чашку. – Там же были спрятаны два автомобиля «Нива». Под завязку заправленные бензином, плюс канистры в багажнике. На каждую по два комплекта номеров и документов. При детальном осмотре были обнаружены вещи и оборудование, назначение и цена которого заставили по-другому посмотреть на положение дел.

– Например? – Антон насторожился.

– Оружие штучного производства для агентурной разведки. – Генерал испытующе посмотрел на Антона и еще раз повторил: – Слышишь? Агентурной! Причем нашего производства. Средства связи, радиомаяки, одежда, а главное, готовые документы офицеров силовых ведомств России и журналистов. Самое интересное, рожи на фотографиях рязанские.

– Все славяне? – удивился Антон.

– Почти. – Генерал откинулся на спинку стула. – Есть там журналист и фоторепортер арабского информагентства. Мужчина и женщина. Те, по всей видимости, кавказцы. Принялись по полной программе трясти пленных. Один из них сказал, что они ждали людей, которые после небольшого отдыха заберут машины и уедут. После всего охрана должна была покинуть объект.

– Значит, на территорию Чечни ожидается проникновение какой-то группы террористов из славян, – подвел итог услышанного Антон.

– Причем очень высокого уровня подготовки, судя по оборудованию, которое будет у них в распоряжении. Сейчас прогоняем по всем базам данных их фотографии. Ждем к обеду результат.

– Что требуется от нас?

– Выдвинуться в район и встретить террористов.

– То есть мы должны выдать себя за тех, кто до этого там был? – Антон на секунду задумался. – А если до прибытия этих «славян» появится еще какой-нибудь встречающий?

– Поэтому я тебя и задействую для разгадки этого ребуса…

* * *

Стоя рядом с рубкой на верхней палубе яхты, Олег Юрьевич с наслаждением вдыхал прохладный утренний воздух, подставляя лицо морскому ветру. В цветастой рубахе с коротким рукавом, застегнутой на заметно выпирающем животе, шортах и соломенной шляпе он выглядел, по меньшей мере, забавно. Загоревшие кисти рук и лицо резко отличались от остальной части рыхлого, болезненно белого тела. Издали казалось, будто этот человек стоит в коричневых перчатках и такого же цвета маске. Виной всему было его категорическое неприятие солнечных ванн. Вычитав где-то, что это очень вредит здоровью, он избегал пляжи и солярии, отдавая предпочтение саунам и баням.

Город едва начал просыпаться под громкие, разноголосые зазывания с мечетей на утренний намаз, когда яхта «Евфрат», принадлежащая арабскому принцу Бен Аль Фазиму, приняла на борт дорогих гостей и взяла курс в открытое море.

Кроме стоящего на палубе Киви и его помощника Троегубова, одетого в белую рубашку и такого же цвета легкий костюм, на яхте, не считая ее хозяина, команды и прислуги, было еще четверо мужчин европейской наружности.

Бабичев Павел Борисович и Хорин Яков Абрамович со своими помощниками, в отличие от Кивинова, давно пресытились прогулками по морю и сейчас находились в своих каютах, занимаясь каждый своим делом.

Седьмой гость, рослый сорокалетний араб Салех Зарзур, сидел в компании хозяина яхты Аль Фазима на средней палубе. Расположившись в удобных плетеных креслах, они обсуждали вопросы предстоящего разговора с русскими.

– Мне кажется, твоя затея в очередной раз будет обречена. – Салех посмотрел на принца, устремившего свой взор в сторону размытого в дымке берега. – Бабичев вновь предложит заумные проекты с привлечением интриганов, засевших в Думе и правительстве. Находясь за пределами своей страны, изредка облаивая порядки из Англии, он все больше теряет свой авторитет, который ко всему приобрел за деньги. Хорину главное – создание нестабильности в Каспийском регионе руками чеченцев, а Кивинов попросту трус. Все они лишь готовы, скрепя сердце, давать деньги, но не заниматься реальной работой.

– На этот раз Бабичев настроен решительно, – возразил ему Аль Фазим. – С этой целью он выдернул из России даже Кивинова, считая его своей рукой в этой стране. В свою очередь, мы поставим их в известность о своей работе и затратах на Кипре. Это должно подтолкнуть их к более решительным действиям. Стыдно налаживать свое благополучие чужими руками.

– Паша авантюрист и смелый, пока находится под защитой англичан.

– Посмотрим. – Аль Фазим подозвал стоящего неподалеку молодого стюарда: – Совещательная комната готова?

Получив утвердительный ответ, он встал. Его примеру последовал и Салех.

– Через час встречаемся там. – Принц окинул напоследок взглядом морскую гладь и спустился к себе в каюту…

Над морем светило жаркое солнце, слепя отражением солнечных зайчиков. Верхняя палуба раскалилась от его жарких лучей, а в совещательной комнате яхты, отделанной красным деревом и инкрустированной серебром, расположившиеся за большим овальным столом мужчины чувствовали себя вполне комфортно. Последние достижения электроники обеспечивали не только конфиденциальность разговоров, которые велись в этих стенах, но и поддерживали микроклимат.

Кивинов сидел по правую руку от Бабичева, в аккурат напротив араба Салеха Зарзура. Он уже успел принять прохладный душ и сменить свой шутовской наряд на деловой костюм. Троегубов и его коллеги устроились на кожаных диванах позади своих хозяев, приспособив на небольших столиках ноутбуки и бумагу для записи.

Аль Фазим обвел всех присутствующих взглядом:

– Я еще раз хочу поблагодарить вас за то, что вы откликнулись на мою просьбу и приехали на эту встречу, рискуя не только карьерой, но и своей свободой. – Он дольше, чем положено, задержал взгляд на Бабичеве и Кивинове. – Но процессы в России и инициативы ее президента заставляют нас идти на это. Сейчас, здесь, мы собрались для того, чтобы окончательно решить, будем помогать друг другу или по-прежнему ограничимся финансовой поддержкой малоэффективных и слабо организованных отрядов оппозиции как на Северном Кавказе, так и в самой России. Что ты на это скажешь, Паша? – он посмотрел на Бабичева.

Бросив по сторонам быстрый взгляд, словно убеждаясь, что, кроме него, здесь действительно нет больше людей с таким именем, Бабичев вздохнул:

– Положение критическое и именно сейчас требует экстраординарных мер. Последнее решение назначать губернаторов – это удар ниже пояса. Он попросту создаст команду единомышленников, что ему не удавалось сделать за первый срок.

Ведь кого выбирает народ? – задал Бабичев вопрос и сам принялся на него отвечать: – Того, кто выгоден нам. Никому еще не удавалось без поддержки финансовых кругов влезть в кресло хозяина региона. Люди в России – это в большинстве своем необразованное быдло, глядящее на происходящие события сквозь бутылку. Голосование направляется в нужное русло легко и быстро. Лишь единицы осознанно ставят крестики, которые ничего не решают. Тяжело продвигаются дела с военно-промышленным комплексом. Президент прислушивается больше к мнению стоящих одной ногой в могиле военных конструкторов и профессоров, которые горлопанят о растаскивании военного потенциала, чем к нашим людям в министерствах…

– Что ты предлагаешь? – устав слушать то, что и так знал, неожиданно перебил Бабичева Хорин.

Сидящий позади Кивинова Троегубов заметил, как при этом напрягся принц, а в глазах Салеха Зарзура появился интерес к тому, что ответит Бабичев.

– Давно предлагаю организовать телемост с Масхадовым, охватив как можно большее количество стран, и заключить перемирие. Решить вопрос с возвращением пленных и этим доказать несостоятельность Кремля в решении подобных вопросов. Убедить народ в том, что война нужна именно нынешней власти, чтобы отвлечь внимание от других проблем и списать побольше денег.

– Чем собираешься компенсировать убытки чеченцев? – вмешался в разговор Салех Зарзур.

– Деньги найдем. – Ища поддержки, Бабичев покосился на Хорина. – Добьемся досрочных выборов нового президента, который без всякой волокиты на выгодных чеченскому народу условиях заключит мир. И все, проблема решена!

– Есть кандидат? – удивился Аль Фазим.

– Я бы скорее сказал, что у президента почти нет единомышленников. Их давно всех купили. Уже на следующий год усилиями только собственников нефтяных компаний будет добито сельское хозяйство. Осталось лишь чуть-чуть приложить усилий в нужном направлении. Парадокс уже есть, в России самое дорогое топливо. А в стране с огромными территориями от стоимости энергоносителей зависит все.

– Насколько мне известно, у некоторых деятелей этого бизнеса сейчас большие проблемы, – заметил Аль Фазим.

Бабичев криво усмехнулся:

– Государству просто необходимо показывать свою работу.

– Все это снова напоминает мне разговор ни о чем, – вздохнул Аль Фазим. – Вы, русские, большие демагоги. Почему бы вам просто не ликвидировать этого человека?

Несмотря на то что смысл всего, что говорилось на этом судне, сводился именно к этому, вопрос Аль Фазима заставил Бабичева вздрогнуть.

Заметив это, Салех Зарзур едва заметно улыбнулся:

– Между прочим, мои братья по вере неоднократно пытались сделать это и до сих пор не расстаются с этой мыслью.

– Почему же не получается? – осторожно спросил Хорин.

– А ты попробуй, приедь в Турцию из России и доберись до премьер-министра. – Он сокрушенно вздохнул. – Без помощи внутри страны решить проблему с ее президентом очень тяжело.

– Сейчас на севере Кипра развернуты два лагеря подготовки боевиков для проведения террористических актов на территории самой России, – неожиданно сменил тему Аль Фазим. – Эти люди будут в большинстве своем подготовлены не хуже американских солдат элитных подразделений. Мы постараемся охватить всю Россию. Для этого нужны очень большие деньги. Но игра стоит свеч. Для того чтобы не быть голословным, я и предложил вам это путешествие вдоль северного побережья острова.

Глава 2

Спустя всего двое суток после разговора с генералом Родимовым группа Филиппова уже высадилась в окрестностях селения Ца-Ведено, в пятнадцати километрах западнее от которого была обнаружена законсервированная база боевиков. Филиппов сразу отверг предложение воспользоваться шоссейной дорогой, проходящей через Сержень-Юрт, опасаясь, что в районе, где уже длительное время царит относительное спокойствие, появление группы российских военных быстро заметят. Возможно, даже из-за ожидания на этом направлении какой-то важной команды полевые командиры свели к нулю боевую активность.

За ночь, обходя стороной населенные пункты и открытые участки, они вышли на противоположную сторону некоего подобия ущелья, по дну которого протекала небольшая речушка Хулхулау. Вдоль нее шла шоссейная дорога.

Поднявшись на несколько километров в гору, Антон объявил привал. Джабраилов и Завьялов, назначенные в боевое охранение, тут же растворились в предрассветном тумане. Остальные принялись вынимать и распаковывать сухие пайки, готовясь к завтраку.

Полынцев с минуту изучал карту, затем вопросительно уставился на Антона:

– Зачем привал? Час ходьбы оставался.

Антон некоторое время смотрел на него, словно не понимая смысла сказанного. Затем опустился рядом:

– Не хочется что-то мне сейчас туда.

– Почему? – На лице Полынцева появилось недоумение. – Там же наши!

– В том-то и дело. Я сейчас связался с Линевым. – Он отогнал от лица комара. – Рэбовцы засекли станцию, работающую на частоте разведчиков, которые нас ждут, в режиме дежурного приема. А мы, по условию, должны с ними выйти сначала на связь, чтобы они нас за «духов» не приняли.

– У них что, глаз нету? – удивился Иса, примостившийся с другой стороны дерева.

– При чем тут глаза? – усмехнулся Полынцев. – Ты, кстати, со своим братом и Джабраиловым походите больше на боевиков, чем на офицеров спецназа. Просто пасет кто-то «точку». – Он перевел взгляд на Антона. – А координаты он не дал? Мы бы проверили…

– В том-то и дело, что нет. – Антон снял рюкзак и, достав из него галеты и банку каши, вздохнул: – Работает на прием, пару раз, видимо, случайно нажали на передачу. Где-то в районе Беной.

– И что это может означать? – осторожно спросил Шамиль.

– Не исключено, что кто-то узнал об обнаружении схрона, и сейчас в этом районе организовано наблюдение за ним.

– Хочешь сказать, что разведчиков вычислили?

– Думаю, что так.

– А почему не предпринимают попыток выбить их оттуда? – облизав ложку, спросил Иса.

– Смысл какой? – Антон взял из рук Полынцева планшет и, посмотрев на карту, вздохнул. – Отсюда разделимся на две группы. Полынцев и Батаевы, обойдете базу с юга, а я с остальными – с севера. Встретимся у отметки 852,0. Особое внимание уделить местам, откуда хорошо просматривается объект и которые противник может выбрать для наблюдения.

– А эти, – Полынцев настороженно посмотрел на Антона, – которых мы меняем, по нас не долбанут?

– У них приказ никак себя не обнаруживать, – успокоил его Антон и поднялся. – Все, трехминутная готовность. Шамиль, сообщи охранению…

Бесшумно ступая, Антон шел, внимательно осматривая россыпь огромных валунов справа, одновременно следя за шедшим впереди Завьяловым.

Пот застилал глаза. Куртка промокла и неприятно прилипала к телу. Плечи резали ремни разгрузки и лямки рюкзака. Неожиданно Игорь поднял левую руку вверх и медленно присел.

Антон продублировал сигнал шедшему позади него Джабраилову и последовал примеру Завьялова, пытаясь определить, что послужило причиной остановки и сигналу «внимание».

– Командир, – раздался едва слышный голос в наушнике переговорного устройства. – Вижу двоих.

– Понял. – Антон обернулся к Джабраилову и дал ему знак рукой, чтобы он и Дорофеев рассредоточились для прикрытия справа и слева от основного маршрута.

Убедившись, что офицеры поняли команду, он осторожно двинулся в сторону Завьялова.

– Ну, что? – одними губами спросил он старшего лейтенанта, напряженно всматривающегося в заросли кустарника на небольшом возвышении.

– Не пойму ничего, – шепотом ответил тот. – Два типа в камуфляже драном, с каким-то ружьем…

Он растерянно посмотрел на Антона и пожал плечами.

Антон постучал по микрофону. Возможности переговорных устройств, которые были у них, позволяли вести радиопереговоры в УКВ-диапазоне на дальности не больше полутора километров, и то при условии отсутствия естественных препятствий. Примерное расстояние до группы Полынцева было около километра, и он должен был услышать его:

– Полынь, я Первый, прием.

– Слушаю, Полынь, – сквозь шум и треск донесся голос Сергея.

– Доложи обстановку.

– Пока все чисто… Нахожусь в полукилометре от конечной точки.

– Понял. Конец связи.

Филиппов многозначительно посмотрел на Завьялова.

– Значит, говоришь, двое?

– Да. На чеченцев не похожи. Ободранные…

– Джин, Дрон. – Антон выдержал паузу и, дождавшись, когда Джабраилов с Дорофеевым ответят на свои позывные, коротко обрисовал обстановку и поставил задачу обойти вызвавший подозрение кустарник, каждому со своей стороны.

Минут через двадцать оба спецназовца доложили, что вокруг все тихо.

– Пошли, – Антон кивнул головой Игорю и, пригибаясь, осторожно двинул в том направлении, где, по словам Завьялова, скрылись двое неизвестных.

Пройдя с полсотни метров, он расслышал негромкие голоса и присел. Его примеру последовал и Завьялов. По обрывкам фраз стало понятно, говорили на русском.

Антон с Игорем, сливаясь с землей, преодолели еще несколько десятков метров, прежде чем увидели впереди, в тени огромного бука, двоих лежащих на траве обросших и грязных мужчин. На обоих были одеты обветшалые, сплошь рваные камуфлированные куртки и штаны.

Между ними валялось некое подобие карабина.

– Слышь, Макс, – отчетливо донеслось до Антона. – А не знаешь, какое сегодня число?

– Я с весны счет дням потерял…

Антон приподнялся над землей, весь превратившись в слух.

Один из парней был неимоверно худой. На ногах какие-то калоши. Второй вовсе босиком. Он был меньше ростом своего товарища. Длинные волосы, обросшие лица, ставшие от долгого пребывания на солнце бронзовыми, делали их похожими друг на друга.

– Жрать охота, сил нет, – прохрипел длинный и посмотрел в сторону, где, по всем расчетам, находился схрон, куда направлялась группа Филиппова. – Интересно, эти урюки скоро обедать будут?

– Не знаю. Кстати, ты заметил, у них почти вся жрачка из нашего сухпайка.

– Крысы тыловые толкают им за бабки, – зло сплюнул длинный. – Уроды…

Антон перевел удивленный взгляд на Игоря.

– Это наши бойцы, – усмехнулся тот. – А разведчики тоже хороши. Кормят еще двоих живущих прямо под носом и рылом не ведут.

– В общем, так, – Антон вновь посмотрел в сторону странной парочки. – Парни наверняка натерпелись, и нервы у них ни к черту. Поэтому брать будем как положено. Говорить с ними бесполезно. Я эту публику знаю. Никому не верят и второй раз в плен не хотят. Джин, – позвал он Джабраилова. – Вы все слышали?

– Да, – ответил за Вахида Дорофеев. – Кстати, мне легче к ним подобраться вплотную.

– Действуй, – одобрил Антон.

– На счет «три» пошумите.

– Хорошо.

Спустя несколько минут Антон увидел, как едва заметно дернулась ветка в каких-то семи-восьми шагах от парней. Немного правее появилась и исчезла голова Джабраилова. Тем временем беглецы как ни в чем не бывало рассуждали о прелестях жизни на воле.

В наушнике послышался легкий щелчок, один, второй… Антон взял за основание ствол какого-то куста и резко дернул его на себя, после чего прижался к земле.

Оба парня, как по команде, повернули головы в его сторону. Одновременно сзади, в два прыжка преодолев расстояние, на них навалились Джабраилов с Дорофеевым…

– Кто такие? – рассматривая раритетную винтовку времен царя Гороха, задал Антон первый вопрос пленникам.

Солдаты, еще не до конца пришедшие в себя, сидели, прислонившись спинами друг к другу, и не сводили глаз с Исы и Шамиля, которые стояли рядом с Филипповым. Они все еще не верили, что перед ними российские офицеры, а не боевики, решившие «поиграть». Документов, подтверждающих личность, ни у кого из группы Филиппова не было. Личные номера не внушали парням никакой уверенности в том, что их не обманывают.

– Так и будем в молчанку играть? – Антон передал винтовку Полынцеву и, уперев руки в колени, нагнулся к долговязому: – Как тебя зовут?

– Максим…

– Что вы здесь делаете?

Руки на всякий случай им связали. Поерзав, выбирая положение поудобнее, тот, что был босиком, шмыгнул носом.

– Я рядовой роты материального обеспечения сто восемнадцатого полка Ефим Игнатьев. Двадцатого марта наша рота перевозила топливо в Курчалой… Попали в засаду… Так оказался в плену.

– А ты? – Антон перевел взгляд на длинного.

– Максим Шнякин. Младший сержант.

– Вы вместе служили? – вступил в разговор Полынцев, которого стала раздражать тряска и неуверенность солдат.

– Не-а, – Шнякин отрицательно покачал головой. – Я во Владикавказе…

– Так, – протянул Антон, поправив на плече ремень автомата. – А здесь как оказался?

– На рынок пошел… Уже возвращался, двое парней попросили машину толкнуть…

– И дотолкал ты ее до Чечни, – усмехнулся Филиппов. – Где встретились?

– Горный аул, – вновь заговорил Игнатьев. – Названия не знаю. Жил в яме… То есть в зиндане. Потом его поселили, – он кивнул в сторону своего напарника.

Несмотря на трагичность ситуации, слово «поселили» вызвало улыбки на лицах офицеров.

– Как бежали?

– Я дом убирал, – продолжил Игнатьев. – И за стариком ухаживал. Ему лет сто, не меньше. Он уже ни ходить, ни говорить не мог. У него под койкой ружье надыбал. Выкинул во двор. А там он. – Ефим толкнул затылком своего товарища.

– Я его в тачку с мусором сунул.

– Не тачка, а арба, – уточнил его напарник. – Там сарай во дворе строили. И мы камни на ней с реки возили. Охранял нас подросток, лет двенадцати… По ушам ему настучали, связали и ушли.

– Здесь давно?

– Дня два.

– А почему дальше не идете?

– Сил уже нет. Да и не знаем, куда. На чеченца нарвешься, опять рабство… Здесь пока остались. Эти урюки много объедков выбрасывают.

– Там не урюки, – усмехнулся Антон. – А что ни на есть свои…

– Нет, – Игнатьев замотал головой. – Чехи там…

– Откуда знаешь? – опешил Антон.

Этого не могло быть, но, судя по тому, как уверенно говорил Ефим, он смог убедиться в этом.

– Я сам видел, вечером. – Он почесал плечом скулу. – Оттуда наш солдат выходит с парашей. К ноге веревка привязана. А один из «духов», прямо от входа, его на прицеле держит…

– Да, – спохватился Шнякин. – Метрах в ста отсюда, – он кивнул головой в сторону спуска, – видно, будто зарыто что-то недавно. Задерновано. Там зверье копается и запах…

Антон с Полынцевым переглянулись…

Пленников в конце концов развязали, но оружия Антон решил им не возвращать. Вытащив затвор, его забросили далеко в чащу и направились к тому месту, где парни наткнулись на захоронение.

Через час Антон уже был уверен в том, что бывшие пленные говорят правду. Под полуметровым слоем земли они обнаружили изуродованные тела четырех бойцов и молодого лейтенанта.

Антон достал спутниковый телефон. Определив точные координаты могилы, он набрал номер Родимова.

– Значит, там «духи», – вздохнул в трубку генерал, выслушав доклад Антона. – Какое решение принял?

– Штурмовать, – хмыкнул Антон, удивившись вопросу начальника. – Замысел боевиков мне понятен. Они узнали, что разведчики ждали смену, и оставили одного в живых, для работы на радиостанции…

– Действуй, – немного подумав, ответил Родимов. – Как закончишь, сразу доложи.

– Значит, так. – Сложив антенну, Филиппов обвел взглядом спецназовцев. – Штурм начнем в тот момент, когда пленник окажется снаружи, у ямы для отходов.

– А если нам снова изобразить из себя боевиков? – неожиданно предложил Джабраилов.

– Ты уверен в том, что среди находящихся в схроне нет того, кто знает вас? – Антон напомнил, кем совсем недавно работали недалеко от этого места чеченцы. – Хотя, – он хитро посмотрел на Полынцева, – над этим стоит подумать.

Боевики, засевшие в бункере, не исключали возможности скрытого наблюдения за ними. Поэтому внешне старались все представить так, как будто разведчики по-прежнему продолжают нести службу.

Солдат, выносивший кастрюлю в специальную яму, закрывающуюся сверху крышкой с уложенным на нем куском дерна, как оказалось, был даже с автоматом. Если бы не телефонный провод, тянущийся от лодыжки, и настороженный взгляд тщательно выбритого боевика на выходе, который для убедительности надевал кепку с кокардой, то могло показаться, что в схроне по-прежнему отделение разведчиков мотострелкового полка.

– Теперь ясно, – оторвавшись от бинокля, прошептал Полынцев. – Автомат разряжен. Хороший театр.

– Поступим следующим образом, – собрав всех вместе, спустя некоторое время проговорил Антон. – Нужно убедительно сыграть нападение боевиков. Вахид, – он посмотрел на Джабраилова, – сменишь свой наряд на прикид моджахеда. Позицию занимаешь в кустарнике правее ямы для отходов. Иса, ты тоже повязку зеленую на голову – и в саму яму…

– Я что, в помойке сидеть буду? – ужаснулся чеченец.

– Извини, надо будет, и в выгребную яму нырнешь, – строго посмотрел на него Филиппов. – Когда боец снимет крышку, хватаешь его и дергаешь на себя. Сделай так, чтобы мельком тебя увидел сторож. – Ты, – он вновь развернулся к Вахиду, – с криком «Аллах акбар» встаешь во весь рост и начинаешь поливать из автомата так, чтобы тот, кто будет выводить пленника, толком не смог тебя рассмотреть, но понял, что ты – чеченец. Шамиль, одновременно кричи на русском, что предлагаешь сдаться. У тебя акцент хороший. Нужно убедить тех, кто находится внутри, что они атакованы своими, и заставить их выйти наружу. Вопросы есть?

– Так точно. – Полынцев поерзал, собираясь с мыслями. – Я понимаю так, бойца чехи держат на тот случай, когда мы выйдем на связь и сообщим о своем приближении. Верно? – Он обвел взглядом сидевших вокруг офицеров.

– Безусловно, так, – подтвердил Антон. – Это послужит сигналом для боевиков покинуть схрон и организовать засаду.

– Так почему мы не воспользуемся этим? – Он вопросительно уставился на Антона. – Охранения у них нет. Подойти вплотную, выйти на связь и сказать, что на подходе. Они наружу, а мы…

– А мы спустя некоторое время, – перебил его Антон, – констатируем гибель еще одного российского солдата. Ты об этом не подумал?

– Ты думаешь, после сеанса связи они его того?

– Зри в корень, – Антон усмехнулся. – Я даю сто к одному, что солдат попытается предупредить нас о засаде. Терять ему нечего. В этом случае ему перережут горло сразу. Пока есть возможность спасти его, нужно это сделать. Сейчас рассредоточиться по парам до утра: один отдыхает, второй бодрствует…

* * *

Яхта «Евфрат» приблизилась к острову Кипр и уже около получаса шла от мыса Андреос вдоль полуострова Карпас.

Кивинов с восхищением рассматривал в бинокль скалы, казавшиеся на солнце почти белыми, и живописные берега, вслух восхищаясь обилием птиц.

– Это «страна фантом», – раздался позади него голос Аль Фазима.

Вздрогнув от неожиданности, едва не выронив бинокль, он обернулся.

Принц сделал вид, что не заметил замешательства Олега Юрьевича, и встал рядом, взявшись за поручни ограждения палубы.

В этот раз Кивинов прислушался к совету Троегубова, надев однотонную рубашку и такого же цвета шорты. Шляпу с несуразно большими полями сменила кепка с длинным козырьком.

– Почему фантом? – удивился он, оправившись от внезапного появления хозяина яхты. – Там миражи часто бывают?

– Она признана только Турцией. – Аль Фазим посмотрел на Кивинова как на несмышленого ребенка. Было заметно, что ему тяжело дается скрыть улыбку, вызванную вопросом Олега Юрьевича. – Как Приднестровская Молдавская, Турецкая республика Северного Кипра существует де-факто, но не признана международным сообществом де-юре. С Республикой Кипр граница также никем не признана. Ее здесь называют Зеленой Линией.

– Никогда бы не подумал, – удивленно протянул Кивинов. – Я всегда думал, что Кипр – это один большой курорт.

Подошедший вместе с Аль Фазимом Салех отвернулся, чтобы скрыть гримасу, вызванную невежеством Кивинова.

Яхта тем временем взяла курс к небольшому пирсу, рядом с пятачком песчаного пляжа, прижавшегося к скалам.

Аль Фазим развернулся к Кивинову:

– Сейчас нас ожидает небольшая прогулка пешком. – Он посмотрел на его пляжные тапки. – Смените их на что-нибудь попрактичнее…

– Меня поражает его необразованность, граничащая с кретинизмом, – проводив угловатую фигуру Кивинова взглядом, задержав его на огромных, заскорузлых пятках, покачал головой Салех.

– Поэтому он с нами, – спокойно ответил принц по-арабски…

Спустившись в каюту, Олег Юрьевич надел носки и кроссовки.

– Мне с вами? – поинтересовался Троегубов, по своему обыкновению сидевший у ноутбука.

– Нет, – вспомнив требование Аль Фазима, что на берег идут все без своих помощников, ответил он и вышел.

К удивлению Кивинова, за то время, пока он отсутствовал на палубе, яхта уже пришвартовалась к неширокому, уходящему в море пирсу, а на его бетонной площадке появился невесть откуда взявшийся вертолет. Морщась от шума его двигателей, к опускающемуся трапу уже подошли Бабичев и Троегубов.

К всеобщему удивлению, летчик, при приближении Аль Фазима в компании гостей, вышел из кабины и протянул ему головные телефоны.

– Вы сами будете управлять вертолетом? – испуганно спросил Кивинов.

– Да, – улыбнулся араб. – А что здесь такого?

С этими словами он ловко взобрался в кабину на место пилота.

С опаской посмотрев на медленно проплывающие над головой винты, Кивинов вздохнул и последовал примеру Бабичева и Хорина, которые уже втиснулись в пассажирский салон.

– Грузоподъемность этой машины не позволяет взять нам с собой шестого человека, – пояснил усевшийся рядом с местом пилота Салех. – Поэтому летчик подождет нас на яхте.

Аль Фазим проворно защелкал тумблерами. Свист и посапывание турбины начали с угрожающей быстротой нарастать. Вновь замелькали лопасти винтов, а корпус, казавшийся игрушечным, завибрировал с такой силой, что Кивинов, ухватившись за край жесткого сиденья, зажмурился. Он очень боялся летать даже с профессиональными пилотами, а тут и вовсе потерял от страха рассудок.

Неожиданно его внутренности словно провалились куда-то вниз, а вертолет мягко качнуло. Вибрация стала слабее. Открыв глаза, Олег Юрьевич увидел улыбающиеся лица Хорина и Бабичева, сидевших напротив. Дверь, через которую они вошли, осталась открыта. Кто-то, наверное, оставшийся на земле вертолетчик, лишь застегнул карабин страховочного троса.

Глянув вниз, Киви ахнул. Яхта, превратившись в игрушечную на фоне лазурной синевы моря, была уже далеко под ними. Еще минута, и она вовсе исчезла из виду, скрывшись за цементного цвета скалами, тянувшимися вдоль береговой линии.

Он перевел взгляд себе под ноги и принялся про себя молить бога, чтобы полет завершился благополучно. Поскольку Олег Юрьевич задумывался о вечном намного реже, чем о вполне реальной жизни за решеткой, молитв он, естественно, не знал. Поэтому в голове, кроме как «Боже, прости мою душу грешную» и «Смилуйся надо мной», больше ничего не звучало. Он клялся, что, если вернется домой, первым делом, отложив все свои дела, посетит церковь.

Вертолет так же быстро приземлился, как и взлетел. Не дожидаясь остановки винтов, Олег Юрьевич с неожиданным проворством отстегнул карабин и бросился прочь.

В воздухе они находились не больше десяти минут. Но местность, на которой оказались, коренным образом отличалась от побережья.

Скалистый хребет сейчас оказался с севера. Дальше простирался редкий лес. Вертолет приземлился на небольшой возвышенности. С юга, над верхушками кипарисов и каких-то странных, похожих на пихту деревьев, можно было различить синюю полосу моря.

– Нам туда, – тронул его за плечо Салех Зарзур.

Олег Юрьевич развернулся на голос. Все уже направлялись по узкой тропинке, ведущей в узкую расщелину между скал.

Только сейчас он заметил появление десятка людей в камуфлированной форме и с автоматами, рассредоточившихся вокруг места посадки.

Шли около получаса. Тропинка постепенно уходила вверх. Почти отвесные стены известняковых скал немного пугали. Кивинову казалось, что вот-вот они обрушатся, навсегда погребя под своими обломками всех, кто с ним шел.

«По-моему, клаустрофобией стал страдать», – мелькнула у него мысль, когда наконец скалы расступились и они оказались на небольшой площадке. Дальше проход упирался в кирпичную стену, в которую была вмонтирована массивная железная дверь.

Салех Зарзур нажал на несколько кнопок кодового замка и потянул за массивную ручку.

– Прошу. – Аль Фазим сделал приглашающий знак рукой.

Кивинов, Хорин и Бабичев прошли внутрь огромного помещения. По сути, это была гигантская расщелина правильной формы, перекрытая сверху железными фермами, поверх которых была натянута огромная, сшитая из нескольких десятков кусков, маскировочная сеть песочной расцветки. Длиною около ста и шириной с футбольное поле зал, стенами которого служили реальные, грубо обработанные скальные породы и известняк, освещался естественным светом, проникающим через импровизированный потолок. В этом наполовину естественном помещении взору гостей открылись несколько этажей какого-то сооружения с множеством комнат, соединенных между собой переходами и лестницами. Вся конструкция была собрана из труб разного диаметра, оргстекла, пластиковых панелей и фанеры.

– Впечатляет? – Аль Фазим, взявшись за поручни небольшой площадки, на которой они стояли, и обведя взглядом зал, посмотрел на Бабичева. – Это своеобразная полоса препятствий для отработки быстрого перемещения по зданиям со сложными конструктивными особенностями. Людям, которые здесь тренируются, в последующем будет легко ориентироваться на объектах химической промышленности, атомных станциях, больших океанских лайнерах. Каждые два дня бригада монтажников меняет конструкцию. Добавляет или уменьшает количество этажей, протяженность лестниц. На маршруте обучаемому показывают большое количество мишеней, которые он должен поразить. А теперь посмотрите сюда. – Аль Фазим показал взглядом правее и ниже.

Размерами с два теннисных стола подставка была сверху заставлена муляжами зданий, одна из стен которых отсутствовала. Внутри их можно было увидеть какие-то агрегаты, соединенные между собой трубами, операционные цеха и даже маленьких человечков, имитирующих персонал.

– Это макет атомной станции, – пояснил араб, следя за реакцией гостей.

– Откуда вы знаете, как все это выглядит на самом деле? – удивился Кивинов.

– Мы собирали информацию по крупицам. За основу взяты станции, которые строят российские специалисты за рубежом. Оттуда основная масса чертежей и схем. Они аналогичны тем, что уже давно работают в России, за исключением небольших тонкостей. Так ведь? – Аль Фазим перевел взгляд на Салеха.

– Да, – подтвердил тот. – Основная проблема была достать схемы охраны. Разобраться в ее организации. Большую ценность для нас представляют устройства и механизмы аварийной остановки реактора. Важно знать, как они выводятся из строя. Без этого невозможно успешно провести захват. Сейчас эти проблемы позади. Теперь мы в состоянии подготовить людей для проведения терактов на атомных станциях.

– Для этих целей мы создаем специальную команду, которая, кроме совершенного оборудования, будет иметь в своем распоряжении огромные деньги, – сказал Аль Фазим, недвусмысленно сделав ударение на слове «будет».

– Обстановка в России позволяет сейчас покупать любую информацию и должностных лиц, – вновь заговорил Салех Зарзур. – Поэтому мы считаем, что, имея мощную финансовую поддержку и соответствующую подготовку, небольшой отряд в состоянии осуществить захват атомной электростанции. Думаю, при нынешней нищете в вашей стране это удастся.

– Что вы закончили, если не секрет? – поморщившись при фразе «в вашей стране», спросил Бабичев.

– Кембридж, – пожал плечами Салех. – Обучался по специальной программе в Турции. Это имеет какое-то значение?

– Нет, просто ваше знание русского…

– А, вот вы о чем. – Салех переглянулся с Аль Фазимом. – Практически всему Востоку трамплином к вершинам познаний служил Университет дружбы народов.

– Вы тоже там учились? – перехватив взгляд Салеха, Кивинов посмотрел на Аль Фазима.

– И блестяще его закончил, – улыбнулся тот. Неожиданно его лицо сделалось серьезным. Он посмотрел на Зарзура: – У тебя все готово?

Едва заметно тот кивнул головой.

Принц окинул взглядом гостей, словно убеждаясь, что все они на месте:

– Сейчас вам будет показано, как действуют группы, которые мы подготовили здесь, в случае если им удалось проникнуть на АЭС. – Он многозначительно посмотрел на Зарзура.

Поднеся к губам портативную радиостанцию, тот бросил туда несколько отрывистых фраз на арабском.

На верхней площадке появились люди, одетые в белые халаты и шапочки. Быстро перемещаясь по переходам и лестницам, они миновали сеть коридоров, стены которых были из оргстекла, чтобы лучше контролировать их действия, и разделились на двойки и тройки. Две группы практически бесшумно начали спуск вниз, где был расположен макет реактора. На всем пути, в переходах, стали появляться цели. Макеты людей в камуфлированной форме поднимались от пола. Практически одновременно звучали хлопки выстрелов пистолетов, приглушенные глушителями. На верхнем этаже, имитирующем центральный пост, тройка поразила мишени и, рассредоточившись у пультов управления, принялась щелкать тумблерами и переключателями.

– Почему они в белых халатах? – осторожно спросил Хорин.

– Это как один из вариантов, – принялся пояснять Салех Зарзур. – Не исключено, что так будет легче дезорганизовать внутреннюю охрану и подразделение, которое прибудет для того, чтобы помешать нашим специалистам довести дело до конца.

Внизу тем временем одна группа принялась колдовать над каким-то гигантским сплетением труб и агрегатов, вторая установила на некое подобие подъемников взрывные устройства и отбежала в сторону. Раздались несильные хлопки сработавших муляжей взрывных устройств.

– Все, – принц развернулся в сторону гостей, – с этого момента аварийная остановка реактора невозможна. Механизмы подъема и опускания активной части разрушены. Это первый и основной этап.

– А дальше? Что будет дальше? – Кивинов удивленно-испуганно захлопал глазами, словно был свидетелем реальных событий на настоящей атомной станции. – Неужели будет взрыв?

Бабичев сделал вид, что кашлянул в кулак, на самом деле таким образом попытался скрыть улыбку.

– Ты где учился? – Хорин посмотрел сначала на Павла Борисовича, затем уставился на Кивинова.

– Как где? – удивленно захлопал тот глазами. – В институте… Строительном…

– Сейчас третья группа подготовила взрывные устройства на насосных узлах и внутреннем контуре охлаждения реактора, – вновь заговорил Аль Фазим. – Причем такое количество, которое полностью выведет систему из строя в случае взрыва.

– После того как реактор будет лишен отвода тепла, быстро начнет расти температура, которая и приведет к его разрушению и пожару, – пояснил Салех.

– У вас есть конкретный план проникновения на станцию? – спросил Хорин, когда все вновь оказались на улице.

– В том-то и дело, что мы надеемся с вашей помощью решить и этот вопрос. Он, кстати, самый главный, – вздохнул Аль Фазим. – После признания некоторых представителей Министерства атомной промышленности о слабой охране данных объектов у вас есть повод организовать депутатскую комиссию, а мы, в свою очередь, позаботимся, чтобы в нее были включены соответствующие эксперты.

Он многозначительно посмотрел на Кивинова. Почувствовав это, Олег Юрьевич развернулся в его сторону:

– Вы хотите, чтобы моя фракция инициировала это?

– Безусловно, – кивнул головой араб. – Сейчас одна из очень авторитетных журналисток занимается подготовкой к такой поездке, твердо уверенная, что российские власти пойдут навстречу. Только на последнем этапе ее вместе с помощниками заменят двойники…

* * *

Кивинов, вопреки обыкновению, не полез после прогулки по острову под душ, а, усевшись у себя в каюте, открыл бутылку коньяка.

– Вас чем-то удивили на Кипре? – осторожно поинтересовался Троегубов, подсоединяя к ноутбуку модем.

Осушив треть стакана и закусив долькой лимона, Кивинов долго смотрел на своего помощника каким-то вялым взглядом. Наконец вздохнул:

– Я с сегодняшнего дня чувствую себя хуже смертника.

– Так что же произошло? – не унимался Михаил Игнатьевич, одновременно перебирая клавишами компьютера. – О, наши акции подскочили на полпроцента! – неожиданно воскликнул он.

Радости боссу это не прибавило. Оглядев роскошно отделанные стены каюты, Киви плеснул себе еще коньяку:

– Короче, жопа!

* * *

Из Турции, распрощавшись с Кивиновым, Троегубов направился в Германию. Причиной послужило сообщение, поступившее из Потсдама, от одного из адвокатов «Титана» о небольшом инциденте с представителями местной налоговой полиции.

Измотанный перелетом, сменой часовых поясов, Троегубов, однако, сразу из аэропорта Шонефельд направился в офис филиала. Несмотря на свой довольно высокий статус, бывший полковник ФСБ очень редко пользовался автотранспортом компании. Даже сейчас, чувствуя, что усталость уже мешает сосредоточиться, он отказался от мысли вызвать в аэропорт машину. Причина была банальна: на одной из станций айсбана он должен был встретиться с представителем берлинской резидентуры и за время переезда от станции Шоневайде до станции Карлсхорст передать основные результаты поездки.

В запасе было еще сорок минут. Зайдя в один из гаштетов, он заказал обед и задумался.

Четыре года назад майору Троегубову, работающему в Португалии под прикрытием сотрудника торгового представительства России, вручили две шифрограммы. В одной говорилось о присвоении ему очередного воинского звания «подполковник», в другой – о том, что он должен в трехдневный срок передать дела и должность новому сотруднику и вернуться в Москву. Сразу по возвращении на родину его вызвал к себе сам Директор.

Ничего из ряда вон выходящего в этом он не видел. Стал подполковником, поэтому наверняка аудиенция связана с назначением на новую должность. Однако его ждал сюрприз.

«Олигархам и многим политикам не нравится направление развития страны, которую выбрало новое руководство. Есть прецеденты создания антипрезидентской группировки. Нам нужен там свой человек, и этот человек должен быть не из тех, кто уже прорвался в политику, а абсолютно новый, искусственно созданный», – с этих слов начал тогда разговор генерал. Троегубову было предложено заняться решением этого вопроса. Одним из кандидатов оказался Кивинов. Предприниматель средней руки по своим морально-деловым качествам подходил под эту роль. Он был жаден, труслив, не особо разбирался в политике. Природа преподнесла его в виде куска хорошей глины, из которой Троегубову нужно было слепить существо, необходимое конторе. Добиться того, чтобы он стал своим среди политиков.

Найти слабые места в бизнесе Кивинова не составило труда. По большому счету, его можно было смело отправлять за решетку, когда в работу включился Троегубов, изображая из себя «доброго дядю». Постепенно он приобрел в глазах Кивинова огромный авторитет. Слегка подталкиваемый в спину ФСБ, сам того не зная, Олег Юрьевич очень быстро попал в поле зрения тех людей, которые очень интересовали контору, но к которым подступиться через плотную, создаваемую годами защиту из адвокатов, служб безопасности, консультантов и связей с зарубежными политиками было уже невозможно.

Одновременно, с другой стороны, Бабичеву и Хорину, не любившим забирать жар своими руками, нужен был исполнитель, занимающий одно с ними положение. Многомиллиардные денежные операции, подкуп чиновников самого высокого уровня, создание благоприятной для них политической обстановки – эти и многие другие заботы так или иначе вышли на геополитические масштабы и пересеклись с большой политикой. Хочешь выгодные условия в банке США – повлияй на создание удобного таможенного кодекса для этой страны. Нужно выиграть тендер на поставку нефти через Турцию, приложи руку к ухудшению обстановки на Северном Кавказе. Баш на баш. В мышеловке дядюшки Сэма оказался золотой сыр. Постепенно все замкнулось на Востоке и Северном Кавказе. На фоне раздутой борьбы с террором нахождение рядом с такими людьми, как Аль Фазим, не прибавляло авторитета. Перечислять деньги на секретные счета – да, покупать журналистов и телеканалы – без проблем, но открытое участие в обсуждении способов свержения существующей власти выходило за рамки относительно безопасной деятельности. В конечном итоге случилось то, что должно было случиться. Аль Фазим увидел в Кивинове свою правую руку в России, а Хорин и Бабичев панацею от Лубянки.

Троегубов посмотрел на часы. До условленного времени оставалось ровно столько, чтобы дойти до остановки. Рассчитавшись с официантом, он вышел на улицу. Было душно. По дороге проносились «Фольксвагены» и «БМВ». По тротуарам, выложенным еще сто лет назад отесанным камнем, сновали люди. Поднявшись на платформу, проходившую на уровне третьих этажей зданий, Михаил Игнатьевич сразу увидел Потапова.

Несмотря на очень теплые отношения между Россией и Германией, особенно в период после вывода войск с территории восточных земель, немецкая контрразведка со своей неизменной педантичностью и аккуратностью держала в поле зрения соответствующую категорию работников посольств и представительств. На всякий случай они не стали выдавать интерес друг к другу на перроне и больше по привычке, чем из опасения, перепроверились на предмет слежки.

Шумно проскрипев тормозами, остановился состав. Троегубов нырнул в открывшиеся двери и вошел в вагон. Навстречу направлялся Потапов. Он был одет в рубашку с короткими рукавами, светлых тонов брюки и легкие коричневые туфли.

– Как у тебя? – Потапов заглянул в глаза Троегубова. Обменявшись приветствиями, они уселись в середине вагона.

– Нормально, – пожал тот плечами.

– Выглядишь неважно. – Потапов бросил ничего не выражающий взгляд на севшую рядом немку с ребенком.

– Ты думал, я там отдохнуть смогу? – Троегубов усмехнулся. – Держи.

В руки Потапова перекочевал журнал «Штерн» с вложенной в него дискетой.

– Где купил? – Под этим вопросом Потапов подразумевал, когда Троегубов умудрился набрать на компьютере отчет.

Михаил Игнатьевич понял его.

– В самолете. – Он положил руку на ноутбук, который лежал на коленях.

– Понятно, – вздохнул тот и посмотрел в окно.

Проезжали старую часть Берлина. Высокие, угрюмые стены зданий из потемневшего от времени кирпича внизу были исписаны и изрисованы аэрозольной краской.

– Удалось что-нибудь узнать о курортах? – оторвав взгляд от унылого пейзажа, поинтересовался Потапов.

Под курортами подразумевались базы подготовки террористов на севере Кипра. Об их существовании уже давно ходили упорные слухи, но не было фактов.

– Мне кажется, что мой шеф побывал на одном из них. – Троегубов указал взглядом на журнал. – Там все есть.

Он улыбнулся, вспомнив, как, нажравшись до чертиков, уже в номере гостиницы Мерсина Киви зловещим шепотом рассказывал о макете атомной станции. Его мокрые и большие губы при этом дрожали. Троегубов даже опасался всерьез пьяной истерики шефа.

– Ну, мне пора. – Потапов бросил взгляд в окно, за которым все медленнее проплывали фермы моста над автострадой, и с этими словами вышел.

Глава 3

С рассветом, быстро перекусив, спецназовцы начали последние приготовления к захвату схрона. Джабраилов достал из рюкзака черную ситцевую рубашку с длинными рукавами и такого же цвета кожаную шапочку.

Надев на себя эти атрибуты одежды, он накинул поверх рубашки разгрузку и, не застегивая ее, закрепил на ремне здоровенный, инкрустированный серебром кинжал. Шамиль сменил защитного цвета косынку на повязку зеленого цвета с арабской вязью. То же самое сделал Иса. Однако, опасаясь провонять помоями, снял форму, оставшись в одних трусах. На голое тело он надел разгрузку.

– Все равно ниже пояса они меня не увидят, – хмурясь, пробурчал он в ответ на улыбки товарищей.

Спустя полчаса все заняли свои места.

Над полянкой, где находился схрон, у подножия небольшого, в половину человеческого роста, валуна вскоре заколыхался воздух.

– Жрать готовят, – едва слышно сказал Антон, указав взглядом Завьялову на газоотвод.

Тот посмотрел на часы:

– Они там с ума не посходили, безвылазно сидеть?

– Им не привыкать. – Антон сорвал травинку и принялся грызть ее стебель. – Обширялись да в нарды режутся.

– Слушай, – встрепенулся Игорь, – а если пленных больше?

– Нет, – Антон категорично покачал головой. – Охранять схрон осталось шестеро. Пять убиты, одного ты видел…

– Что будем делать, когда все закончим?

Антон перевел взгляд на Завьялова:

– Разрушим блиндаж, заберем машины и свалим. Ловить здесь больше нечего…

Потянулись мучительные часы ожидания. Лес наполнился разноголосым пением птиц, стрекотанием кузнечиков. Несмотря на жару, досаждали комары и мелкие паучки. Во второй половине дня наконец крышка люка с закрепленной на ней маскировочной сетью медленно приподнялась, а через минуту откинулась совсем. Из проема показалась голова в камуфлированной кепке. Осторожно оглядев окрестности, человек скрылся.

На всякий случай Антон стукнул несколько раз по микрофону. Мало ли. Тем более Иса вообще ничего не видит, и ориентироваться ему придется по звуку шагов.

Наконец на выходе появился солдат. С трудом держа в руках двадцатилитровый алюминиевый бак, с автоматом, перекинутым за спину, он направлялся в чащу, где была оборудована яма для отходов.

– Иса, уже рядом, – громким шепотом сказал Антон.

– Понял, – раздалось в наушнике.

Между тем боец уже дошел до крышки, закрывающей убежище Батаева-младшего, и, поставив бачок на землю, нагнулся, чтобы открыть ее.

Все это время чеченец, имитирующий «федерала», одной рукой придерживая «полевку» – телефонный шнур, привязанный к щиколотке солдата, другой держал направленный в его сторону автомат.

– Игорь, – не глядя на Завьялова, позвал Филиппов, – ты со своего винтореза выбей у него, когда все начнется, автомат.

– Без проблем, – прошептал тот.

Боковым зрением Антон заметил, как дульный срез удлиненного глушителя едва заметно сместился чуть левее.

В это время пленник поднял крышку. Раздался вскрик недоумения и испуга. По пояс высунувшийся из ямы Иса схватил его за плечи и дернул на себя. В то же мгновение левее, в десяти метрах от него, раздвинулись кусты, и из травы поднялся Джабраилов.

Антон усмехнулся. С перекошенным лицом, неделю не бритый, горец выглядел устрашающе и ничем не отличался от своих земляков, рыскающих сейчас в горах.

С криком «Аллах акбар» он принялся поливать свинцом от бедра место, где торчала голова боевика.

Одновременно раздался глухой выстрел из винтореза, и автомат вылетел из рук опешившего бандита.

– Русские свиньи, здаваэтэсь! Твары. Вы окружены! – не своим голосом закричал Шамиль, одновременно дав очередь поверх не успевшего прийти в себя боевика с другой стороны.

Голова скрылась в люке. Джабраилов и Шамиль, присев в кустах, принялись громко переговариваться на чеченском.

По обрывкам знакомых фраз Антон понял, что Шамиль «предлагает» выстрелить из «шмеля».

В тот же момент из лаза появился ствол автомата с зеленой тряпкой на конце. Раздались громкие крики на чеченском. Все, что Антону удалось понять, это слова «брат» и «свои».

Вновь заговорил Шамиль. По условию он требовал выйти наверх всех, кто находится в блиндаже.

В проеме вновь появилась голова уже знакомого бандита.

Вниз он кому-то кричал, что наверху свои, а Шамилю, чтобы тот не стрелял.

Через минуту на поверхность выбрались еще четверо бандитов. Полуодетые, но все с оружием в руках, они принялись озираться по сторонам.

– Кто вы? – спросил по-чеченски Шамиль.

Один из боевиков, самый крупный, с огромной черной бородой, наклонился к уху стоящего рядом чеченца, раздетого по пояс, и что-то спросил. В ответ, не глядя на него, тот пожал плечами.

«Араб, – догадался Филиппов. – Чеченский плохо знает».

– Филин, это Иса, – неожиданно вышел на связь Батаев-младший. – Это все, кто здесь есть. Солдат сказал.

– Понял. – Антон чертыхнулся. – У Джабраилова и Шамиля переговорные были сняты. А так нужен был «язык». Взять же всех сразу без потерь вряд ли удастся.

– Игорь, – Антон толкнул в бок Завьялова, – бей по ногам. Полынь, Дрон, бросок сзади.

Поляна потонула в треске очередей. Боевики попадали, не успев сделать ни одного выстрела. С тыла к ним рванули, пригнувшись к земле, Полынцев и Дорофеев.

Антон задрал ствол автомата вверх, из опасения попасть в своих, и выпустил еще несколько коротких очередей. Секунда, и в неожиданно воцарившейся тишине раздался голос Полынцева:

– Лежать!

– Замри, сука! – услышал он крик Дорофеева и одиночный выстрел.

Антон подбежал к бородачу, который лежал, уткнувшись лицом в траву, и носком ботинка откинул от него автомат. Дорофеев, не задерживаясь, нырнул в проем лаза. Через минуту все было кончено. Боевиков вязали братья Батаевы, Антон с Дорофеевым их обыскивали, Джабраилов с Полынцевым охраняли подступы к месту недавнего боя.

Первым Филиппов допросил разведчика. Им оказался солдат-срочник Николай Митрофанов. Как Антон и предполагал, этот парень отвечал в отделении за связь.

– Как боевикам удалось всех «покрошить», а тебя взять в плен? – строго спросил Антон.

Бросив взгляд в сторону бандитов, тот пожал плечами:

– Просто. Когда взвод обнаружил схрон и его осмотрели особисты, отделение здесь оставили. Старшим назначили лейтенанта Кудиева – командира второго взвода. Задача была находиться внутри. Сказали, что через несколько дней нас сменит спецназ ГРУ.

– Кто сказал? – Антон нахмурился.

– Не знаю, – пожал плечами солдат. – Лейтенант так говорил…

– Что было дальше?

– Организовали службу. – Он почесал подбородок. – Один находился у самого входа, один бодрствовал в помещении для отдыха.

– Сверху никого не было? – удивился Антон.

– Только первые два дня выставляли секреты, там, – Митрофанов указал рукой в сторону, откуда выходил Джабраилов, – и у ручья, – он опустил руку. – Менялись через каждые два часа.

– А потом? – поторопил его Антон.

– Но они все равно никакой пользы бы не дали, – ошарашил солдат. – Оказывается, в помещении для хранения продуктов был прорыт лаз. Он выходит где-то в сорока метрах от этого места. При осмотре в первый день его не обнаружили… Они ночью пробрались в эту комнату, вчетвером, и неожиданно оттуда выскочили, а один во вход, с другой стороны, гранату кинул.

– И что, никто не слышал, как они проползали? – удивился Антон.

– Думали, крысы… Да и ночь. – Солдат вздохнул. – Ворвались в блиндаж, сразу застрелили дневального. Он за столом сидел. Двоих тоже… Они к оружию бросились…

– Потом что было? – поторопил его Антон.

– До утра издевались. Пытали… Зачем остались, кого ждем…

– Сказали?

– Нет. – Он шмыгнул носом. – Утром на связь «полк» вышел. Передали, что группа будет в Моздоке через трое суток. Сказали ждать, когда вы выйдете на связь. Ну, а дальше сами знаете. – Он отвернулся.

– Понятно. – Антон сокрушенно вздохнул.

– Я рассчитывал, как вы в эфир выйдете, сразу дать вам понять, что здесь засада. Терять мне было уже нечего…

– Мы так и подумали. – Антон похлопал его по плечу и направился к боевикам.

Навстречу из схрона вышел Завьялов. Руки его были в крови. Пока Антон беседовал с выжившим бойцом, он и Полынцев спустили одного из пленных боевиков вниз для допроса.

– Я за тобой. – Он остановился на полпути, нагнулся и, сорвав пучок травы, принялся оттирать ладони.

– Что, удалось кого-то разговорить? – спустившись по земляным ступенькам вниз, спросил Антон.

– Конечно, – подтвердил его предположение Игорь, шедший сзади.

Антон прошел по небольшому, в несколько метров, тоннелю, стены которого были обшиты тонкими стволами деревьев, обошел своеобразный экран из бревен, закрывающий основное помещение от осколков гранаты в проходе, и оказался в блиндаже. Он был сделан в обычном, ставшем за годы войны «классическим» для боевиков стиле. Такие группы Филиппова уже приходилось видеть. Слева – ряд нар, справа – некое подобие пирамиды для оружия и вешалки для верхней одежды, посередине – стол и две длинные скамьи.

– Где пленный? – оглядев помещение, скудно освещенное двумя «летучими мышами», он уставился на Полынцева.

Тот устало поднялся с нар и виновато посмотрел на Филиппова:

– В кухне…

– Вы что, его сожрать решили? – пошутил Антон и, пройдя к закрытому куском брезента входу напротив, заглянул за него.

В небольшом, два на два, помещении с походной газовой плитой и стоящим у стены столом, на котором было несколько кастрюль, лежал чеченец. На вид ему было не больше тридцати. Запрокинув назад голову и странно подогнув под себя руку, он не подавал никаких признаков жизни.

– Помер, – вздохнул Полынцев. – От болевого шока…

Антон нагнулся над трупом и, потянув за локоть, перевернул. Кисть правой руки была обезображена порезами между указательным и безымянным пальцами до самого запястья.

Антон обвел взглядом обоих офицеров и сокрушенно вздохнул:

– Что-нибудь сказал?

– Указал район, куда они должны перегнать машины после того, как уничтожат нас.

– Где это? – Антон достал карту и вернулся в комнату.

Полынцев ткнул пальцем в южную окраину Автуры:

– Вот сюда. Здесь корпуса бывшего пионерлагеря…

– Этому, – Антон кивнул на выход из кухни, – нужно сынсценировать, будто граната в руке шарахнула. Не дай бог, «клешню» кто-то из прокуратуры увидит.

– Его дружки все равно вложат, – поморщился Завьялов.

– А кто видел? – хмыкнул Антон. – Будем последнего трясти, в кухне шарахнем гранату. Выскочишь, скажешь, недоглядел при обыске.

– Здесь оглохнуть можно, – обвел стены взглядом Полынцев.

– Рот шире откроешь, ничего не случится, – похлопал его по плечу Антон. – Давай следующего.

Бородач уже пришел в себя и теперь, зло стреляя по сторонам взглядом, что-то бормотал себе под нос на непонятном Антону языке.

– Позови Вахида, – попросил Антон стоящего у входа Полынцева.

Спустившись, Джабраилов, морща лоб и больше на пальцах, некоторое время объяснялся с боевиком. Наконец развернулся к Филиппову и развел руками:

– Араб. По-нашему знает всего ничего.

Следующий оказался ливийцем, но одинаково хорошо владел и русским, и чеченским. Однако, кроме того, что назвал свое имя, больше по существу вопросов ничего не сказал.

Остальные двое также отказывались говорить. Это были чеченцы из далеких горных аулов, с ненавистью смотревшие на Антона и пленивших их офицеров.

– Я проехал всю Чечню при помощи зеленых бумажек, – заявил последний, – при помощи этих же бумажек скоро выйду на свободу. – Он зло, исподлобья посмотрел на безучастно сидевшего у стены Ису, которого поменял в секрете Полынцев, и скрипнул зубами: – А вас, предатели, буду искать до конца своих дней. Тем более Джабраилова я узнал. Он в ментовке работал.

Несмотря на то что Иса не повел бровью, Антон представил, что творится у него на душе. Чечня – не Россия с бескрайними просторами, где нет кровной мести…

– Не получится, – неожиданно принял решение Антон. – Не сможете вы больше ни выйти из тюрьмы за деньги, ни мстить…

– Что ты задумал, командир? – испуганно уставился на него Завьялов, когда они вышли наверх.

Филиппов оглядел окрестности. Уже смеркалось. К кромке поляны, со стороны ручья, где было обнаружено захоронение, подступил туман. Ему вдруг показалось, что оттуда на них смотрят убитые бойцы и ждут его решения.

– Даже не знаю, – едва слышно процедил он сквозь зубы. – Готовьте пока схрон к подрыву.

* * *

– Степан! – голосом умирающего, едва открыв глаза, простонал Олег Юрьевич.

Потолок, с висящей по центру люстрой, медленно поплыл и закружился. Кивинов попытался перевернуться на бок и тут же с грохотом свалился на пол.

Скорее звук упавшего на пол тела, чем жалобный, похожий на мяуканье зов, привлек внимание начальника охраны, и он вышел из соседней комнаты номера.

– Проснулись, Олег Юрьевич! – раздалось над головой.

От неожиданности Кивинов вздрогнул и съежился.

Чьи-то сильные руки подхватили его под мышки и перевели в вертикальное положение, прислонив спиной к кожаному дивану, на котором, как оказалось, он уснул. Все это время Кивинов видел лишь нижнюю часть человека, одетого в серый костюм и светлые туфли.

– Степа, – выдавил он из себя, но звук, вырвавшийся из пересохшей глотки, больше напомнил попытку прокашляться человека, больного туберкулезом в последней стадии.

– Здесь я, Олег Юрьевич! – Где-то в нескольких шагах от него послышалось бульканье воды, и через мгновение в губы уперся край фужера.

С жадностью отпив половину, он отстранил руку Степана и поднял взгляд вверх:

– Сколько времени?

– Ровно полдень, – убирая стакан, ответил начальник охраны и, взяв за локоть, усадил Олега Юрьевича на диван.

– Фу ты, черт! – обретя мало-мальскую способность ориентироваться в пространстве и говорить, простонал Кивинов, щупая лоб. – Плесни сто пятьдесят… Опохмелиться.

Выпив коньяк и зажевав его долькой лимона, он еще с минуту сидел, глотая слюну, пытаясь подавить рвотный рефлекс. По лицу градом катился пот.

Степан, скрывая улыбку, сел напротив:

– Полегчало?

Кивинов кивнул головой. Стало действительно лучше.

– Сейчас в душ, и уезжаем, – он посмотрел на охранника. – До скольких я гудел?

– Аль Фазим с Салехом ушли ближе к полуночи. Вы угомонились под утро, – он посмотрел на окна, закрытые шторами из-за яркого солнца и колыхающиеся от воздуха, подаваемого в номер через кондиционеры. – А ехать вам сегодня никак нельзя.

– Это почему? – удивленно-испуганно Кивинов уставился на своего охранника.

– Вы же вчера попросили, чтобы вам эти чертовы бомбы показали.

– Какие бомбы?! – ничего не понимая, спросил он.

– Атомные, – ответил Степан, уже не скрывая раздражение. – Я так и знал, что этим все кончится.

– Что кончится? – Олег Юрьевич вконец растерялся. – Ты можешь толком объяснить?

– Вам вчера, когда плохо соображать стали, Аль Фазим предложил перенести разговор на сегодня. Тогда вы в меня пальцем ткнули и говорите: «Под его ответственность, но сегодня».

– И что было дальше? – немея от страха, пролепетал Кивинов.

– Вот что, – уже окончательно растерявшись, Степан поднялся, – вы давайте сначала в душ. Придите окончательно в себя, а потом все встанет на свои места. Я в этом вам помогу.

Через пару часов, окончательно обретя ясность ума и, насколько это было возможно, восстановив в памяти события прошедшего дня, Кивинов с мрачным видом сидел за компьютером, скользя взглядом по цифрам банковских операций, которые совершил с его ведома один из его людей.

Как оказалось, Аль Фазиму и Салеху Зарзуру удалось его убедить взять на себя расходы и ответственность за перевозку по России четырех устройств. Весом двадцать пять килограммов каждое, они уже сегодня грузились на небольшой частный сухогруз в Трабзоне на черноморском побережье Турции, который уже завтра доставит их в район Сухуми с каким-то гуманитарным грузом.

Кивинова бросало то в жар, то в холод. Он несколько раз порывался ехать к Аль Фазиму, чтобы отказаться от этой безумной затеи, но для этого нужны были веские причины, однако отравленные недельной пьянкой мозги не работали.

Неожиданный звонок сотового заставил его опять вздрогнуть.

– Нервы ни к черту, – произнес он вслух, беря со стола трубку.

Звонил Хорин. Как ни странно, он уже знал о состоявшейся накануне сделке.

– Молодец, Олег Юрьевич, – похвалил его тот. – Вот это по-нашему, без волокиты, раз, два и в дамки.

– Ты как узнал? – ошарашенный звонком, спросил Киви, с опаской покосившись на двери. – И зачем по телефону?

– Сорока на хвосте принесла, – уклончиво ответил тот. – Я вообще вот по какому поводу звоню: сумму, которую ты перечислил, дели на три. Это твоя часть. Остальное мы тебе компенсируем, как вернешься.

«Значит, эти два монстра все знали, – имея в виду Бабичева и Хорина, догадался Кивинов. – И приволокли они меня сюда, чтобы в случае чего всех собак навесить!»

Обхватив голову руками, он задумался.

Кивинов не знал, что начальник охраны Орешин выполнял свои функции, больше отвечая за его безопасность перед Хориным и Бабичевым, нежели перед самим Олегом Юрьевичем. Еще полгода назад, появившись перед очами Кивинова, великан, рекомендованный ему как раз этими двумя людьми, имел задачу контролировать действия босса и, по возможности, влиять на его решения.

Так, накануне, не без участия Степана, который щедро подливал Кивинову спиртное, Салеху Зарзуру и Аль Фазиму удалось убедить его в целесообразности участия в мероприятии, которое они затеяли.

Олег Юрьевич вновь и вновь мысленно возвращался к событиям вчерашнего дня. Хорин и Бабичев, сославшись на неотложные встречи, еще утром попросили его остаться и довести все дела до конца, после чего покинули Турцию.

Вечером к нему в номер пожаловал Аль Фазим и Салех Зарзур. После недолгих предисловий Кивинова поставили перед фактом, что с этого момента он является основным представителем от России в обсуждении решения проблем, из-за которых была организована встреча. Ввиду того, что его товарищи улетели, предварительно поставив Аль Фазима в известность о неограниченных полномочиях, которыми они наделили своего коллегу, Салех Зарзур с ходу перешел в наступление. Целью его было вынудить Кивинова сотрудничать с ними по всем вопросам.

Умению араба убеждать можно было позавидовать. Он вел себя как торговец на базаре, быстрой речью дезориентировал Кивинова и навязал свои условия диалога, лишив его всякой инициативы.

Краеугольным камнем разговора стали так называемые ядерные устройства.

– Эти деньги вернутся к тебе с лихвой, – твердил Салех. – Как только груз окажется на территории России, берешь контроль за его перемещением на себя. Все «сюрпризы» должны осесть в центральной части России, где их и используют…

На проснувшийся неожиданно патриотизм Кивинова, который выразился в словах: «Я не террорист и собственную страну не хочу сделать радиоактивной пустыней», араб долго объяснял, что данные устройства имеют лишь психологическое воздействие. «Через пару дней эту пыль смоет дождь или дезактивакторы. Общий радиоактивный фон при этом всего лишь навсего превысит предельно допустимую норму на пару миллирентген в час».

Что такое «миллирентген», он представлял смутно, но, уцепившись за слово «психологическое», несколько раз уточнил у Степана, опасны ли эти штуки. Опираясь на свои знания, полученные в период учебы в училище имени Верховного Совета и десяти лет службы в армии, тот подтвердил, что опасения Кивинова напрасны.

Устройства представляли из себя свинцовую болванку цилиндрической формы, по своим габаритам похожую на коробку из-под торта. В центре было отверстие, в которое был впрессован стальной стакан. На его дне был размещен вышибной заряд и дистанционный взрыватель. На нем помещался пластиковый пакет, в котором находились порошкообразные радиоактивные материалы. Все это закрывалось мощной резиновой пробкой. При подрыве пробку и пластиковый пакет выстреливало на высоту до двухсот метров. В процессе взрыва оболочка разрушалась, и радиоактивная пыль образовывала небольшое облачко, которое, в зависимости от силы ветра, медленно оседало, оставляя радиоактивный след.

– Повлиять на здоровье это никак не сможет, – успокаивал Кивинова Аль Фазим, – но панику поднимет страшную.

– Зачем эти устройства нужны, если вы планируете шантажировать правительство и президента, захватив целую станцию? – не унимался Киви.

– В случае если этот вариант не пройдет, – спокойным голосом принялся пояснять Салех, – можно попросту подорвать эти штуки в районе одной или двух АЭС, предварительно организовав там стрельбу. Затем, при помощи средств массовой информации, пустить слух о якобы имевших место террористических актах на этих объектах. Естественно, давить на то, что власти тщательно скрывают и замалчивают данный факт. Реальные показания дозиметров, от которых никак не отвертишься, взорвут Россию. Станции находятся рядом с крупными городами. В них живут люди, у которых родственники по всей стране. Вы даже не представляете, какой будет резонанс. Детей начнут стараться отправить подальше, аптеки бомбить, требуя йодсодержащие медицинские препараты. На фоне паники руководство чеченских сепаратистов выступает с заявлением, что это только предупреждение. Пользуясь этим хаосом, вы выступаете с предложением референдума о переизбрании президента и о выходе Чечни из состава России.

– Как вы думаете, сколько появится на ваших счетах в зарубежных банках после такой акции? – Аль Фазим, хитро прищурившись, посмотрел на Кивинова и щелкнул пальцами. – То-то и оно. Так что не волнуйтесь. А в случае неудачи у вас есть большое количество вариантов уйти в тень. Тем более мы таких людей не бросаем.

Это все, что смог вспомнить Кивинов. Дальше были обрывки каких-то тостов, улыбающаяся и размытая рожа Степана…

– Попал по полной, – простонал он и снова направился к бару.

* * *

На лес опустилась ночь. Стихло пение птиц, постепенно смолк оглушительный днем хор кузнечиков. Однако свет вынырнувшей из-за горных вершин полной луны позволял передвигаться даже в лесу, не боясь налететь на препятствие.

Завьялов вместе с Исой Батаевым тщательным образом осмотрели две почти новые «Нивы». Боевики хорошо замаскировали их. Два капонира, размерами чуть больше габаритов машин, были вырыты в непосредственной близости от заброшенной проселочной дороги. Сверху их закрыли вязанками хвороста и накрыли брезентом, поверх которого был насыпан слой земли. Все это было тщательно заложено дерном, который, судя по неувядшей траве, после всего периодически поливали водой.

Четверо боевиков с невозмутимым видом сидели рядом с выходом из блиндажа. Лица и одежда были перепачканы землей. Спецназовцы заставили их раскопать захоронение и перенести тела бойцов ближе к поляне, где утром должен был сесть вертолет.

Антон еще не связывался с Ханкалой по поводу «борта». Причиной послужило нежелание везти пленных с собой. Отчасти бандит, который говорил, что за деньги он свободно ездил по Чечне, был прав. Не деньги, так гуманность законов дадут возможность этим людям вскоре вновь оказаться на свободе. Немаловажным фактом было и психологическое состояние офицеров-чеченцев, оказавшихся заложниками ситуации, которым эти недоноски угрожали в открытую.

Наконец Антон принял решение. Подойдя к сваленному в кучу оружию боевиков, он взял один из автоматов. Затем ткнул ногой в спину сидящего ближе всех к нему боевика:

– Вставай!

Затравленно обернувшись, тот что-то проворчал про себя и встал.

– Джабраилов, – Антон перевел взгляд на Вахида, который сидел неподалеку, положив на колени автомат, – развяжи ему руки, потом все идите вниз.

Тот выполнил просьбу, проведя по веревке, стягивающей запястья бандита, ножом, и вопросительно посмотрел на Антона:

– Как вниз?

– Всем спуститься вниз, – сквозь зубы процедил Антон.

– А эти? – он указал взглядом на пленных.

– Пусть останутся, – бросил Антон уже на ходу. – Иди. – Он толкнул боевика, которому освободили руки, в спину.

Бросив удивленный взгляд назад, тот поплелся к кромке поляны. Пройдя около пятидесяти метров, Антон окликнул бандита.

Когда тот обернулся, он выстрелил в него из пистолета. Затем, развернувшись в сторону поляны, вскинул автомат.

Выскочившие на треск очередей офицеры обомлели. Пленники лежали в неестественных позах, а из тумана, словно из другого мира, в их сторону направлялся Антон.

– Зачем? – выдавил из себя Полынцев.

– Что зачем? – Антон устало посмотрел на него. – А, ты этих имеешь в виду. Так их из леса свои же положили. Я догнал одного. Там труп…

Воцарилась зловещая тишина. Все стояли молча, глядя на судорожно подергивающиеся ноги одного из боевиков. Антон, не говоря больше ни слова, спустился в блиндаж.

Здесь рядом со столом он застал освобожденного из плена солдата.

– Митрофанов, – позвал Антон разведчика, – давай сюда станцию.

Дождавшись, когда боец поставит на стол громоздкий, предназначенный для переноски за спиной аппарат, он опустился на скамью.

– Задача следующая. – Антон достал карту и разложил ее на столе. – Сейчас мы поиграем в эфире. Завьялов, выходишь на связь с Митрофановым, как будто мы на подходе, и они готовились к встрече. Затем выдерживаем минут сорок паузу и устраиваем в окрестностях схрона перестрелку. На тот случай, если неподалеку есть сообщники бандитов, нужно сделать так, будто мы попали в засаду. У двоих боевиков я видел портативные радиостанции. Наверняка после боя эти люди должны связаться с теми, кто ждет их у Автуры, и доложить о его результатах. Один из пленников походил на Ису. Как раз он и сказал, куда в последующем должны перегнать машины. Парень точно был посвящен только в эти детали. Больше он ничего не знал. Звали его Жакар Дугаев. Когда наш разговор в эфире засекут, будут после этого ждать выхода на связь главного этой группы. – Антон большим пальцем указал наверх, где лежали тела боевиков. – Не дождавшись, они воспользуются станцией, которая настроена на частоту разведчиков. Здесь громко работает тон-вызов. Иса, ответишь, что группу русских уничтожили, но понесли большие потери. В живых осталось трое, ты представляешься Жакаром, Муслим плюс пленный солдат-срочник. Муслим тяжело ранен. Единственное, что ты знаешь, куда перегнать машины. Все. Спроси, что делать, и намекни, будто солдат умеет водить машину. Если с ним посадить раненого Муслима, а тебе сесть за руль, то вы доедете до места…

– Сосна, я Рассвет, как слышишь меня, прием, – донесся скоро голос Завьялова, вышедшего наверх.

Станция разведчиков была подключена к антенне «Наклонный луч», установленной снаружи, поэтому Митрофанову не надо было выбираться из блиндажа.

– Рассвет, я Сосна, слышу хорошо, – уверенно ответил солдат.

– Сосна, будем в вашем районе через тридцать минут, как понял, прием?

– Понял тебя, Рассвет, – ответил Митрофанов, – встречаем…

Выждав полчаса, спецназовцы в течение десяти минут стреляли по опушке леса. Подорвали пару гранат.

Спустя некоторое время из кучи сваленного оружия и снаряжения боевиков раздался едва слышный зуммер. Заработал тон-вызов портативной станции. Все, как и предполагал Антон. Нудное попискивание не прекращалось около получаса. Все это время спецназовцы, за исключением Исы и Антона, оставшихся в блиндаже, рассредоточились вокруг места, где был схрон, с напряжением вслушивались в звуки леса. Никто не гарантировал, что боевики, не получив ответа, не направятся в их сторону. Если учесть, что из-за сложного рельефа местности станция, нудно требующая подойти к себе, может работать на дальность до десяти километров, то бандиты, пытающиеся выйти на связь, находятся где-то в этих пределах.

Наконец запищала станция разведчиков. Митрофанов подтвердил тон-вызовом, что находится на приеме. Из наушников донесся голос на русском, но с явным кавказским акцентом:

– Сосна, как меня слышишь?

Антон дернул за рукав Митрофанова:

– Давай, как договаривались!

За время, которое группа спецназа «выдвигалась» к засаде, Филиппов подкорректировал план.

– Я Сосна, слышу хорошо!

– Где Аслан?

– Не знаю, – Митрофанов пожал плечами. – Все наверху.

– Позови Аслана!

Через минуту Иса надел головные телефоны и поднес микрофон к губам:

– Э, брат, слышишь меня?

– Ты кто? – раздался вопрос.

– Жакар Дугаев.

– Где Аслан?

– Убит. Нас осталось двое и пленник…

– Ты знаешь, что делать?

Иса перешел на чеченский. Он сказал то, что с самого начала было решено ответить бандитам.

Поговорив с минуту, Батаев-младший снял наушники и посмотрел на Антона.

– Нас встретят там, где с самого начала ждали.

– Место не уточнил? – Антон напрягся.

– Нет. Боятся, что русские перехватят. – Он неожиданно смутился. – Вернее, наши.

Антон повеселел:

– Отлично. – Поднявшись со своего места, он потер руку об руку. – Пошли…

Глава 4

Едва вернувшись в Москву, Кивинов в срочном порядке потребовал вызвать из Германии Троегубова. Одновременно он велел Степану организовать ему встречу с Супьяном Исоевым.

– Зачем он вам нужен? – насторожился главный охранник, выслушав приказ Олега Юрьевича.

– Поговорить хочу, – отмахнулся Киви.

Исоев был директором концерна «Талисман», в который входило несколько ресторанов и гостиниц. Этого человека Кивинов видел всего один раз. Как-то, заехав в один из ресторанов, принадлежавших «Талисману», со своим коллегой по думской фракции, они обедали в полупустом зале. В это время из служебного входа в сопровождении двух кавказцев вышел сухощавый, с тронутыми сединой висками чеченец и направился через зал, по-видимому, собираясь покинуть заведение. Неожиданно попавшийся на глаза официант привлек его внимание грязной сорочкой и изрядно помятым лицом. Было заметно, что работник накануне явно перебрал со спиртным и, возможно, даже отдыхал после возлияний в одежде.

Сухо отчитав подчиненного, этот человек обернулся к своим сопровождающим и что-то сказал по-чеченски. Один из них достал бумажник, всунул в руки сконфузившемуся официанту несколько смятых бумажек, развернул лицом к выходу и грубо толкнул в спину:

– Иди, ты свободен!

– Вот так. – Соратник Олега Юрьевича перевел взгляд на него: – У чеченцев дисциплина. Не понравился, рассчитали тут же и пинка под зад…

Почему-то Олег Юрьевич считал, что все выходцы с Кавказа, занимающие определенное положение в столице, обязательно связаны с криминалом и являются членами террористических организаций. Сейчас его главной задачей было организовать набор волонтеров в так называемый «Русский легион». По условию, которое выдвинул Аль Фазим, в Турцию в течение ближайшего месяца должно прибыть под разными предлогами не менее десяти мужчин европейской наружности, с хорошими физическими данными и не старше тридцати пяти лет. Одним из требований было наличие хотя бы среднего образования у этих людей и желание заработать любыми способами. Олег Юрьевич считал, что Исоев с большим удовольствием займется решением этого вопроса.

Ближе к вечеру в кабинете Кивинова появился Степан. Олег Юрьевич в это время дремал в кресле перед включенным телевизором.

– Исоев готов с вами встретиться уже сегодня. Он предлагает сделать это в казино «Трон короля».

– Хотелось бы где-нибудь подальше от людских глаз и стен, которые имеют уши, – проворчал Кивинов, ворочаясь в глубоком кресле.

– Вы бы сразу мне сказали… – Степан пожал плечами и развел руками. – Он, кстати, интересовался, по какому вопросу.

– И что ты ему ответил? – насторожился Кивинов, перестав ерзать.

Он поймал себя на мысли, что топорно обрисовал задачу начальнику службы безопасности, не оговорив с ним деталей. На его уровне так уже не принято делать.

– Ничего. – Степан перевел взгляд на экран телевизора, где под громкую музыку конвульсировал какой-то певец, и вновь посмотрел на Киви. – Меня, говорю, не посвящают в дела…

– Правильно сказал, – облегченно вздохнул Олег Юрьевич и, бросив взгляд на циферблат больших напольных часов, засуетился: – Так чего мы ждем! Пора собираться.

Уже спустя каких-то полчаса Кивинов в сопровождении все того же Степана и еще одного охранника, пройдя через игровой зал, оказался в приемной генерального директора корпорации «Талисман».

Через минуту миловидная секретарша, обдав гостей запахом дорогого парфюма, распахнула перед ними дверь кабинета.

Из-за большого офисного стола с установленным на нем монитором компьютера навстречу вышел Исоев. Окинув гостя цепким взглядом, он протянул для приветствия руку:

– Чем обязан?

Кивинов, собираясь с мыслями, огляделся и не спеша прошел к одному из двух больших кожаных кресел, стоящих в углу, на которое указал хозяин кабинета. Расстегнув на животе пуговицы пиджака, он с удовольствием опустил свое тело в мягкое ложе.

Супьян Исоев бесшумно сел напротив него.

– Это родные места? – рассматривая картину в позолоченной раме с изображением горного пейзажа, спросил Олег Юрьевич.

Чеченец, проследив за его взглядом, развернулся в своем кресле и, отрицательно покачав головой, едва заметно улыбнулся:

– Это Афганистан.

Кивинов непроизвольно хмыкнул:

– Я думал, что в кабинете настоящего чеченца картина обязательно с изображением родных мест.

– Значит, я не настоящий чеченец? – Исоев повеселел. – Я служил в Афганистане.

– Даже так? – Киви неподдельно удивился.

– А почему вы так изумлены? – Чеченец пожал плечами. – У нас так же много людей с военным прошлым, как и в России.

Сам Кивинов в свое время избежал службы в Советской армии, за время институтской отсрочки умудрившись «настругать» двоих детей. «Спешка нужна при ловле блох», – ворчал тогда отец, приезжающий в столицу на выходные. Его слова подтвердились с лихвой. Сейчас двое отпрысков Олега Юрьевича маялись, один в Академии транспорта, второй и вовсе, не имея образования, протирал штаны в кабаках, периодически делая попытки заняться бизнесом. Оба сына относительно благополучно существовали благодаря деньгам папаши. Не будь материальной поддержки, эти бестолочи давно бы пополнили ряды конченных алкоголиков-тунеядцев либо оказались за решеткой.

Поначалу известие о военном прошлом Исоева насторожило Олега Юрьевича. Почему-то он почувствовал себя немного растерянно. Однако, немного подумав, отверг опасения насчет несостоятельности предстоящего разговора.

«В конце концов, ведь Дудаев был генералом, а Масхадов полковником, – подумал он. – Они, напротив, очень решительно проводили политику отделения Чечни от России».

– Я вчера прилетел из Турции, – заговорил Кивинов и неожиданно осекся: – А здесь можно говорить, не опасаясь за конфиденциальность?

– Конечно, – успокоил его Исоев. – У этих стен нет ушей.

Облегченно вздохнув, Кивинов уселся поудобнее:

– В общем, я встречался там с арабским принцем и еще некоторыми людьми, которым не нравится политика президента, проводимая на Кавказе.

– А вы оттуда родом? – неожиданно спросил его Супьян.

Кивинов стушевался.

– Да нет… В общем, мне не безразлично…

– Что вы хотите от меня? – В голосе чеченца появились металлические нотки.

– Я бы… Вернее, мы…

– Кто «мы»? – опять перебил его Исоев. – Николай Второй?

– При чем тут царь? – вконец растерялся Кивинов и с опаской посмотрел в сторону дверей, словно просчитывая в уме, сколько ему понадобится времени, чтобы в случае чего преодолеть это расстояние.

– Вы принимаете меня за экстремиста, прикрывающегося должностью директора торгово-промышленной корпорации, – усмехнулся Исоев. – Ошибаетесь. Не каждый чеченец разделяет взгляды тех, кто вверг их родину в кровавую бойню и продолжает это делать якобы во имя свободы и ислама, на самом деле преследуя свои интересы. Поэтому если у вас больше нет ко мне вопросов… – Он поднялся из кресла и выжидающе уставился на Кивинова, всем своим видом давая понять, что разговор окончен.

«Наверняка блефует, – мелькнула мысль в голове у Олега Юрьевича. – Просто опасается меня».

Кивинов тоже поднялся, но уходить не собирался:

– Вы, наверное, не так поняли. – Он поправил галстук, который неожиданно начал давить на шею. – Речь идет не о моей личной выгоде…

– Послушайте. – Внешне Исоев выглядел еще спокойно, но в голосе послышались нотки раздражения. – Прежде чем встретиться с вами, я навел справки и имею представление, с кем говорю. Вы же, в отличие от меня, даже не удосужились поинтересоваться моим прошлым.

– Почему? – Краска залила лицо Кивинова. – Вы не правы. Мне охарактеризовали вас как умного, преуспевающего бизнесмена…

– Хватит врать, – резко оборвал его хозяин кабинета. – Тому доказательство – ваше удивление моему участию в боевых действиях в ДРА. Вы поставили меня в один ряд с террористами, убивающими и калечащими мирных людей за мифические идеи, в конечном итоге преследующими одну цель – невзирая на способы, заработать деньги или власть. То и другое у меня есть в том объеме, которого достаточно, чтобы выглядеть достойно в глазах своей семьи и общества в целом.

– Я не хотел вас обидеть, – прошептал Кивинов, часто заморгав глазами.

– Это вы мне говорите! – Супьян Исоев неподдельно рассмеялся. – Люди моего тейпа сейчас занимаются на родине поиском и ликвидацией бандитов. Не боитесь оказаться в очень нехорошем положении?

Кивинов, часто кивая головой, попятился к выходу задом, боясь поднять взгляд на чеченца…

* * *

– Извините меня, конечно. – Троегубов, дослушав рассказ Киви о поездке к Исоеву, сокрушенно вздохнул и отошел от окна. – Яйца, как говорится, курицу не учат, но подобные выходки могут закончиться для вас крайне печально.

Прилетев из Берлина вечерним рейсом, он прямо из Шереметьева направился в офис «Титана», где его уже поджидал расстроенный Кивинов. Генеральный директор сразу дал понять, что его мало волнует положение дел в заграничных филиалах компании и, если там уже был Троегубов, ему не обязательно вникать в дела и опасаться каких-нибудь кризисов бизнеса. Полагая, что заместитель польщен его мнением, он сразу заговорил о свалившихся на его плечи проблемах. Вкратце пересказав события, которые произошли после отъезда Троегубова из Турции, он подробно описал состоявшуюся несколько часов назад встречу с Супьяном Исоевым.

– Как бы ты поступил на моем месте? – Олег Юрьевич не сводил взгляда с Михаила Игнатьевича, видя сейчас в нем единственного человека, способного найти выход из создавшегося положения.

– Во-первых, не стал бы соглашаться на оказание помощи в проведении терактов, – повернувшись к нему, холодно сказал Троегубов. – Но, коль мосты сожжены, – он хмыкнул и посмотрел на носки своих туфель, – бросаться к первому попавшемуся человеку с вопросами, за которые сейчас дают срок, и немалый, это самоубийство.

– Что предлагаешь?

Троегубов нервно забарабанил своими пальцами, похожими на сосиски, по лакированной поверхности стола.

– Вам не стоит больше самому решать вопросы такого характера, – Троегубов сел за стол для совещаний. – Я постараюсь найти человека, который займется поисками подходящих для Аль Фазима людей. Но, поверьте, в России с ее традициями легче найти киллера для кого угодно, чем предателя.

– По-твоему, мы тоже предатели? – упавшим голосом спросил Олег Юрьевич. – Но ведь революционеры, в конце концов, оппозиция…

Троегубов неподдельно рассмеялся:

– Бросьте, Олег Юрьевич. – Он достал платок и вытер им навернувшиеся на глаза слезы. – Не тешьте себя иллюзиями. На худой конец, мы бизнесмены. Война и террор – это ведь тоже товарно-денежные отношения…

– Ладно. – Кивинов нахмурился. – Что думаешь по поводу груза?

– Ничего. – Троегубов пожал плечами и со скукой посмотрел на окна. – Где состоится его передача под нашу, так сказать, юрисдикцию?

Кивинов пожевал губами, затем странно повел головой:

– Я знаю, что два дня назад он был выгружен где-то в Сухуми. Больше пока мне ничего не известно. Араб сказал, что я узнаю о его появлении в России за несколько часов.

– Понятно. – Кивинов нахмурил лоб. – Режим секретности. Одно утешает, отпадает проблема его транспортировки от окраины в глубь страны.

– Почему ты так в этом уверен?

– За три часа вы не сможете организовать и подготовить встречу дальше административных границ Московской области. Аль Фазим прекрасно понимает, что для этого нужны транспорт, охрана, соблюдение конспирации, подготовка места хранения и, возможно, какой-то хлам в виде сыпучих грузов, куда удобнее всего спрятать устройства. Хотя, – Троегубов пожал плечами, – возможно, он уже придет с каким-то хламом…

– Как ты думаешь, – Кивинов перешел почти на шепот, – это очень опасно?

Вопрос вновь развеселил Троегубова. Однако на этот раз он удержал свои эмоции. Откинувшись на спинку стула и закатив глаза к потолку, Михаил Игнатьевич некоторое время словно просчитывал в уме возможные варианты исхода операции, затем перевел взгляд на шефа:

– Я бы сказал, крайне опасно. Но не стоит драматизировать ситуацию, – заметив в глазах Кивинова страх, поспешил он его успокоить. – Главное, минимум разговоров на эту тему и желательно ограничиться тем, что о характере планируемой операции, кроме нас с вами, знает лишь Степан. Кстати, – Троегубов встрепенулся, – я до сих пор не знаю его фамилии.

– Орешин, – на секунду задумавшись, сказал Кивинов.

– Орех, значит, – едва заметно улыбнулся Троегубов. – Интересно, насколько он крепкий?

– Кликуху ему с ходу дал? – Олег Юрьевич хмыкнул. – Он, кстати, тебя, кроме как Губа, не называет…

* * *

Сонно и недовольно урча двигателями, две «Нивы» медленно карабкались вдоль склона горы. По корпусу машин то и дело скребли ветви подступивших к проселку кустов и деревьев.

Антон ехал в первой машине. Сидящий за рулем Иса от напряжения вспотел. Спуск сменялся подъемом. Свет фар выхватывал небольшую часть поросшей травой дороги. За этим пятном темнота в любой момент могла оказаться какой-нибудь пропастью или крутым изгибом пути. Ехали со скоростью пешехода. Сзади за рулем второй машины сидел Митрофанов. Рядом с ним, почти с полностью забинтованной головой Вахид. Из-под повязки, закрывающей лицо, можно было увидеть только подбородок, рот и глаза.

Поначалу он предлагал в качестве водителя себя. По крайней мере, до того места, где основная часть группы должна была спешиться и двинуться в район пионерлагеря своим ходом. Однако Антон возразил ему, ссылаясь на то, что встреча с боевиками может произойти раньше. Филиппов не исключал, что им еще придется уносить из Автуры ноги, а в этом случае Вахиду лучше стрелять, чем сидеть за баранкой.

Наконец спустя час нудной и убаюкивающей езды выехали на более или менее нормальную дорогу. Шоссе ее можно было назвать с большим натягом. Асфальт давно был изъеден гусеницами военной техники, дождями и оползнями. Справа по ходу движения текла неширокая, но быстрая речка. Видно ее из-за темноты не было, но шум воды доносился через открытые окна машин.

Когда до лагеря оставалось не больше четырех километров, они свернули с дороги и остановились недалеко от обочины, в орешнике.

Спецназовцы вышли наружу.

– Дрон, – позвал Антон. – Возьми наше пополнение, быстро осмотри место стоянки и оставь их в секретах до начала марша.

Он не исключал, что кто-то мог наблюдать за перемещением машин и, воспользовавшись прекращением движения, подойти вплотную.

– А оружие? – раздался из темноты голос Шнякина.

– В бою добудешь, – усмехнулся Полынцев, глядя на бывших пленников. – Свистом предупредите о любом подозрительном шуме.

– Вот этого не надо, – Филиппов нахмурился. – В лесу полно зверей, а у них сейчас от каждого шороха предынфарктное состояние. Пусть наденут переговорные устройства Исы и Джабраилова. Схема оповещения проста: два щелчка по микрофону «внимание», а три – «опасность». Только негромко назовите номер своего поста. В том направлении, в случае чего, мы и выйдем.

Приладив головные телефоны и закрепив станции на поясе, оба бойца исчезли в темноте вслед за Полынцевым. Минут через двадцать Сергей вернулся уже один. К этому времени осмотрели машины, проверили масло. Вокруг было все спокойно. Филиппов собрав всех вокруг «Нивы», принялся инструктировать офицеров и давать последние наставления экипажам машин. С этого места было решено, после небольшого отдыха, выдвинуться двумя группами. Первая – Филиппов, Полынцев и солдаты должны были обойти бывший пионерский лагерь слева, со стороны Автуры, и занять позиции как можно ближе к корпусам зданий. Вторая – Завьялов, Дорофеев, Батаев-старший – обогнуть его справа и вплотную приблизиться с юго-запада.

Никто не знал, что сейчас представляет из себя этот пионерлагерь.

Бывшие милиционеры могли сказать лишь то, что несколько лет назад это было пять или шесть одноэтажных корпусов и спортивный комплекс с открытым бассейном. В первую войну полуразрушенные здания некоторое время использовались в качестве госпиталя сначала боевиками, потом его заняли федералы.

Нарисовав по памяти схему, Джабраилов протянул ее Антону.

– Понятно. – Бросив на нее взгляд, тот передал листок Завьялову. – Двигаемся с максимальной осторожностью. Выход на указанные позиции в четыре тридцать. В это же время и первый сеанс связи. На месте определимся и, возможно, проведем детальную разведку территории. Вы, – он перевел взгляд на Ису и Джабраилова, – движение начинаете в пять. Примерно через семь минут машины будут уже в зоне нашей видимости. Одно переговорное все же придется оставить вам. Пусть его использует Митрофанов. Поэтому ваша машина теперь пойдет первой, а ты, Иса, будешь по ним ориентироваться. Вопросы? – Он обвел взглядом офицеров. Все молча смотрели на него. – Тогда вперед…

Филиппов осторожно выглянул из-за остатков кирпичной стены трансформаторной будки и оглядел полуразрушенные здания бывшего пионерлагеря, которые были ближе всего к нему. Небо сделалось светлым, а на востоке слегка порозовело, когда они вышли к его окраине. Вдоль асфальтированных дорожек, соединяющих строения, росли тополя и акации. Вся территория была сильно захламлена. Валялись остовы каких-то агрегатов, металлические основы столов и стульев, тряпки.

– Пройди посмотри, что там, – не оборачиваясь, сказал он Полынцеву, опустившемуся на одно колено позади него.

Солдат, которые шли вместе с ними, оставили в километре от этого места, на всякий случай объяснив, как идти дальше, если они не появятся.

Осторожно ступая, Сергей обошел Антона и двинулся к ближайшему сооружению. Он пересек дорожку и направился вдоль стены корпуса, пригибаясь под зияющими пустотой оконными проемами. Периодически заглядывая в них, он мог видеть лишь пустые помещения с валяющимся на полу мусором. Пахло кострищем.

Дойдя до конца, запрыгнул в последнее окно и прошел на другую сторону здания. По всей видимости, здесь были спальные помещения. В одной из комнат он даже наткнулся на несколько раскуроченных кроватей с панцирными сетками.

– Первый, это Полынь, все чисто, – доложил он Антону.

– Понял, – отозвался Филиппов. – Иду к тебе.

Едва он закончил говорить, как вышел на связь Завьялов.

Они находились с другой стороны лагеря и также успели обследовать ближайшее к ним здание. Оно тоже было пустым.

Позади Сергея послышались легкие шаги. Он обернулся. Рядом опустился Антон.

– Ну, что, – он выглянул в окно на следующее строение, – давай дальше.

Полынцев взялся за подоконник, намереваясь перемахнуть через него, но Антон неожиданно схватил его за локоть и, надавив, вынудил опуститься на пол.

– С торца здания, напротив, машина. – Он взглядом указал на угол соседнего, почти полностью разрушенного корпуса.

В кустарнике и зарослях лебеды в предрассветных сумерках было отчетливо видно две колеи примятой растительности и заднюю часть стареньких «Жигулей».

Филиппов с Полынцевым вернулись в коридор и направились по нему в самую дальнюю комнату, откуда, по их мнению, можно было лучше разглядеть машину. Опасения подтвердились, в салоне отчетливо можно было различить силуэты троих человек. Судя по шевелениям, они о чем-то переговаривались.

– Возможно, где-то еще человек прячется, – высказал предположение Полынцев.

– Или два, – согласился с ним Филиппов. – На заднем сиденье трое свободно умещаются.

С минуты на минуту должны были подъехать Иса и Джабраилов, а они еще не имели понятия, какими силами их здесь встречают.

– Первый, – послышалось в эфире, – это Дрон. Видим двух человек на въезде со стороны шоссе. Находятся за остатками забора. Ведут себя спокойно. Вооружены.

– Где вы?

– В пятидесяти метрах от них, – после небольшой паузы ответил тот. – В помещении столовой.

– С торца второго здания автомобиль «Жигули». В нем трое. Их берем живыми. – Антон посмотрел на часы. – Людей на входе убрать. Желательно бесшумно.

После этого они с Полынцевым вышли с другой стороны здания и направились к машине.

Тем временем Завьялов и Дорофеев вернулись за территорию лагеря, обозначенную остатками забора, и, прикрываясь им, выдвинулись к въезду. Шамиль остался на месте, прикрывая их из столовой.

Последние двадцать метров Игорю с Василием пришлось преодолевать с максимальной осторожностью. Забор был когда-то деревянный, а основание, высотою меньше полуметра, выложено кирпичом. Доски, по всей видимости, растащили для хозяйственных нужд или просто для топки печей, а несколько рядов кирпичей остались нетронутыми. Прикрываясь ими, спецназовцы почти вплотную приблизились к бандитам.

Они уже отчетливо слышали негромкие голоса на чеченском. Завьялов положил автомат и вынул из нагрудного кармана разгрузки нож. Его примеру последовал и Дорофеев. Однако в левую руку он, на всякий случай, взял «АПС» и прикрутил к нему глушитель.

Пользоваться огнестрельным оружием, даже с прибором бесшумной стрельбы, было опасно. В машине, до которой было меньше полусотни метров, могут расслышать стук механизма затвора. Как назло, было очень тихо. Казалось, природа замерла, с трепетом ожидая восхода солнца. А может, все застыло в предчувствии страшной развязки? До боевиков оставалось не больше двух-трех метров, когда, обменявшись взглядами, они приподнялись и двинулись на голоса. Перемахнув через кирпичную кладку, офицеры одновременно оказались над ничего не успевшими понять бандитами. Оба сидели прямо на земле, положив рядом с собой оружие.

Быстро зажав им руками рты, разведчики молниеносными ударами сверху вогнали ножи в область шеи под ключицы. Еще с минуту обоим пришлось удерживать конвульсирующие тела, не давая кричать. Постепенно бандиты затихли.

– Доложи, – устало оттолкнув от себя труп, прошептал Завьялов.

Доклад о том, что въезд свободен, Филиппов получил одновременно с появлением на дороге машин.

Антон не стал корректировать план, а поэтому надобность выхода на связь с Митрофановым отпала. Тем более он наверняка слышал Дрона и сообразил, что все нормально.

Машины свернули с шоссе к въездным воротам лагеря и, не останавливаясь, проехали между корпусами.

Сидевшие в салоне «Жигулей» боевики оживились. Они вышли наружу и, не закрывая дверей, прихватив с собой автоматы, направились навстречу «гостям».

Приподнявшись, Антон с Полынцевым осторожно двинули следом.

Батаев-младший и Митрофанов уже заметили бандитов и, не доезжая до них, остановились. Иса сразу выскочил из машины, подошел к «Ниве», за рулем которой ехал Митрофанов, выволок его из-за руля, бросил на землю:

– Лежать, не двигаться!

На другую сторону, изображая из себя тяжело раненного, выбирался Джабраилов.

Самый маленький из троих боевик, который был водителем «Жигулей», бросился к Вахиду и, перебросив его руку через свою шею, развернулся навстречу двоим бандитам.

Антон в это время как раз перебегал из-за угла к какому-то ящику, намереваясь укрыться за ним. В его планы не входило, что боевик обернется. Однако тот заметил его. Одновременно увидел Антона и Джабраилов. Поняв, в чем дело, он с силой сдавил шею своему помощнику и пригнул его к земле. Еще мгновение, и у того между лопаток уже торчал нож.

Антон чертыхнулся, ловя в прицел щиколотку самого рослого боевика. Полынцев должен был поразить правую цель, потому как находился правее Антона. То, что Сергей одновременно с ним понял о провале плана, он догадался по приглушенному хлопку его автомата. Почти одновременно нажал на спуск и Филиппов.

Вскрикнув, бандит словно поддел без размаха ногой невидимый мяч и упал на спину. Второй, охнув, присел и, повернувшись в сторону Полынцева, вскинул автомат. Однако сзади на него навалился Джабраилов.

Через несколько минут оба бандита сидели, прислонившись к стене одной из комнат недавно обследованного Антоном и Сергеем здания прямо на полу. У рослого была прострелена лодыжка, его напарнику пуля попала под коленный сгиб. Не церемонясь, спецназовцы замотали им раны бинтом прямо поверх грязных камуфлированных штанов. Руки обоим связали и, обыскав, развели по разным комнатам с таким расчетом, чтобы они не могли слышать друг друга. После этого Антон отправил Полынцева за двумя бойцами-срочниками, которых они на время проведения операции оставили в лесу, а Завьялова и Ису выставил в охранение.

Один забрался на крышу здания, куда завели боевиков, второй вернулся к выезду.

– Фамилия, имя, отчество. – Антон открыл паспорт, обнаруженный в нагрудном кармане камуфляжной куртки чеченца, которого он подранил и сейчас допрашивал.

– Шиврани Гинакаев, – морщась от боли, выдавил тот из себя.

– Что здесь делал, Шиврани?

– Корову искал, – ошарашил чеченец. – Вместе с дядей и соседом. Соседа вы убили!

– Хорош врать! – Антон слегка подвинул лежащую на полу радиостанцию носком ботинка. – Эта игрушка настроена на частоту станции отделения разведчиков, которое погибло несколько дней назад. Что ты на это скажешь?

– Ничего. Это сосед с собой брал. Вы его убили. – Боевик осторожно пощупал связанными руками повязку на ноге. Поморщился. – Оружие тоже его. Опасно сейчас…

– В общем, так, – Антон присел перед боевиком на корточки, – или ты мне сейчас рассказываешь, куда вы должны деть машины и находящееся в них оборудование, либо все останетесь здесь навсегда.

Шиврани некоторое время смотрел прямо в глаза Антону, наконец, не выдержав его взгляда, отвернулся:

– Я же сказал, ничего не знаю. Машины увидели, вышли…

Позади хрустнуло раздавленное стекло. Обернувшись, Филиппов увидел Дорофеева, который должен был допрашивать второго боевика. Вид его был растерянный. Он бросил взгляд на пленника, затем виновато посмотрел на Антона:

– Мой умер…

– Как? – Антон выпрямился, не сводя глаз с Василия. – Вы что, специально пленных мочить взялись?

Дорофеев отбросил в угол одноразовый шприц:

– Я не врач. Вколол ему скополамин, а у него, оказывается, невосприимчивость. Анафилактический шок…

До Антона дошло. Никакого специального препарата группа на этот раз с собой не брала. На его применение, даже если бы оно было, он лично отдает приказ. Просто Дрон либо уже все узнал, либо перестарался, и сейчас его пленник без сознания.

– Значит, ты у нас один остался. – Антон принял условия игры и развернулся к Шиврани. – Так будешь говорить или нет?!

Боевик молчал.

– Слушай, какой смысл от того, что ты молчишь? – неожиданно заговорил Джабраилов. Он в коридоре освободился от бинтов, которые закрывали его лицо, надел черную маску с прорезями для глаз и присоединился к Антону. – У тебя семья – шесть детей. Трое еще совсем маленькие. Родители немолодые, им уже тоже помогать надо. Что будет с ними, если ты умрешь?

– На все воля Аллаха, – Шиврани брезгливо поморщился и неожиданно перешел на родной язык: – Я вижу, что ты чеченец. Откуда знаешь о моей семье?

– Перед тем как брать вас, мы навели справки о каждом члене банды, – соврал Джабраилов, тоже перейдя на чеченский. – Ваших родственников ждут неприятности.

На самом деле Вахид уже давно узнал земляка.

Работая начальником отделения милиции, он не раз получал информацию о Гинакаеве из Автуры, который не очень жаловал новые порядки, а при старом режиме занимался разбоями.

– Сын за отца не отвечает, – в голосе пленника появилось раздражение.

– Сын, может быть, и нет, – согласился с ним Джабраилов. – А вот жена, которая знала о том, что ты хранишь дома оружие, отец, скрывший вечером, где ты на самом деле находишься, пойдут как участники вооруженного бандформирования.

– Как они могут пойти? – усмехнулся чеченец.

– Молча, – Джабраилов навалился плечом на стену. – Мы убьем тебя, а им скажем, будто ты перед смертью сказал нам об этом. Более того, нам поверят, что ты выполнял волю отца, который очень пострадал в период сталинских репрессий и был насильно переселен вместе с твоей матерью в Казахстан…

Вахид хорошо знал свой народ. Зачастую горцы предпочитали смерть сдаче в плен, а тем паче сотрудничеству со следствием. Но он имел богатый опыт заставлять своих земляков говорить и прекрасно понимал – самое страшное, это надавить на родственные отношения, и сейчас умело этим воспользовался.

Шиврани нахмурился. Казалось, он забыл о боли в простреленной щиколотке.

– Ну, так что? – Антон вопросительно посмотрел на Джабраилова. – Не хочет? – Он развернулся к Дорофееву. – У тебя препарат остался?

– А если он тоже, того? – Сергей с жалостью посмотрел на бандита и вынул еще один одноразовый шприцтюбик.

– Сейчас тебе вколят наркотик, о котором ты наверняка слышал. – Антон прошел в угол комнаты и уселся на какой-то ящик. – После него человек отвечает на любые вопросы.

– Если сразу не умирает, – подтвердил Полынцев, протискиваясь в окно комнаты напротив. – Только получение информации таким способом противозаконно, и мы не оставляем свидетелей живыми.

– Вы меня и так убьете, – хмыкнул бандит. – Я же знаю, что Доку от этого умер.

– Его тела не найдут, – уверенно заявил Дорофеев. – А без экспертизы это недоказуемо. Сейчас все преступники в России кричат, что из них таким способом информацию выбивают. Поэтому к твоему заявлению в прокуратуре не отнесутся серьезно. – С этими словами Сергей подошел к пленнику и обернулся к Джабраилову:

– Помоги, мне его рука нужна.

– Не надо, – Шиврани неожиданно побагровел. – Спрашивайте.

– Вот это другой разговор, – повеселел Антон, поднимаясь со своего места. – Так куда вы должны перегнать машины и чью команду выполняете?

* * *

На древний город давно опустилась ночь, но было еще жарко. Впитавшие за день тепло, камни и бетон сейчас медленно отдавали его.

Аль Фазим был привыкший к летнему зною, однако все равно плохо переносил период с середины июля до начала августа, когда солнечная активность достигала своего апогея. Покрытый коврами, пол верхнего, третьего этажа его особняка был теплый до самого утра. Можно было, конечно, на это время уезжать куда-нибудь туда, где более умеренный климат, но он очень привык к Шардже, культурной столице арабского мира.

Ему нравилось в этом городе абсолютно все. Древние мечети, базары, сочетающиеся с фешенебельными отелями и офисными зданиями, фонтаны, ухоженные парки. Здесь нельзя было увидеть пьяного, потому как действует сухой закон и алкоголем нельзя даже торговать. В любое время дня и ночи можно спокойно бродить по улицам и не опасаться за себя. Он вырос в этом городе и впитал в себя его традиции вместе с ароматом старых камней, аккуратных газонов и садов.

Только что приехавший из Дубаи Салех Зарзур стоял у мраморного ограждения огромного полукруглого балкона и, словно провинившийся школьник, переминался с ноги на ногу. Вид его был усталым. Белая рубашка и брюки выдавали то, что их хозяин долго находился в кресле автомобиля или самолета. Он позвонил из аэропорта, как только остановились двигатели аэробуса, прилетевшего из Москвы, где Салех пробыл два дня, и сразу дал понять, что привез плохие вести.

В Россию он летал по делам торговой компании, поставляющей туда текстильные товары, однако основной его задачей было узнать, как продвигаются дела в подготовке организации политического кризиса в этой стране. Аль Фазим никак иначе не мог назвать, по сути, подготовку к теракту. В священном для мусульман Шардже он даже мысленно не проговаривал это слово.

Поднявшись из плетеного кресла, рядом с которым стоял такой же столик с вазой для фруктов, он прошел к ограждению и посмотрел вниз, на подсвеченный из глубины квадрат бассейна, в котором застыла, будто превратившись в твердый и абсолютно прозрачный минерал, вода. Несведущему человеку могло даже показаться, что прямоугольная яма, дно и стены которой выложены кафелем, пуста. Лишь на колоннах, подпирающих площадку балкона, едва заметно, лениво шевелились бледно-зеленые блики.

– Почему молчишь? – он обернулся к Салеху Зарзуру.

Тот едва слышно вздохнул:

– Русским удалось обнаружить схрон, машины, тайники с оборудованием и документами.

– Как? – Аль Фазим спросил это спокойно, словно речь шла о потерянной шариковой ручке или неосторожно оброненном носовом платке.

– Наш человек в Курчалое сказал, будто случайно…

– Ничего не бывает случайно. – Аль Фазим вернулся за столик. – Сядь.

Салех Зарзур прошел к креслу напротив и осторожно опустился в него. Вид его был такой, как будто он был виновен в происшедшем. Хотя на Востоке это было в крови. Еще в древности гонцу, привозившему плохую весть, рубили голову. Аль Фазим едва заметно улыбнулся. Его помощнику не было известно, но он предполагал такое развитие событий. Можно сказать, что он даже больше бы расстроился, если бы машины и оборудование остались целыми. Ведь тогда фотографии случайных людей, на которых оформлены документы, не попали бы в руки спецслужб. Этим он ввел в заблуждение силовые структуры русских, которые сейчас сосредоточились на розыске мифической команды.

– Как дела у Кивинова? – переключился он на другую тему. – И почему я должен тянуть из тебя ответы?

На его лице появилось недовольство. Как раз тема, касающаяся деятельности депутата, в данный момент волновала араба больше всего.

– Я встречался с Орешиным, – кашлянув в кулак, встрепенулся Салех. – Здесь тоже не все благополучно.

– Не тебе делать выводы о том, что благополучно, а что нет, – строго сказал Аль Фазим. – Докладывай.

С того момента, как территориальные воды Турции покинуло судно, на которое были загружены контейнеры с радиоактивными материалами, араб стал менее либерален в отношении своих помощников. Операция вступала в основную фазу, и, если хоть чуть-чуть ослабить власть или неправильно принять решение, все пойдет насмарку.

– Кивинов совершил глупость. Сразу по приезде в Москву он направился к одному из чеченских коммерсантов. – Салех вздохнул. – Попытался через него решить стоящие перед ним задачи.

– И что?

– Его выставили за дверь.

– Идиот, – фыркнул араб. – Потом?

– Вызвал своего помощника из Германии.

– Это тот, что был с ним на яхте? – уточнил Аль Фазим.

– Да. Троегубов его фамилия, – подтвердил Зарзур. – По-видимому, поручит заниматься всеми вопросами ему.

– Он надежен?

Салех пожал плечами:

– Не знаю. Если верить Степану, то да.

– Хорошо. – Аль Фазим поднялся со своего места. – Переночуешь у меня. Я распорядился, чтобы тебе подготовили комнату, а утром вернешься. Мне кажется, тебе придется надолго поселиться в Москве.

* * *

Филиппов встретился с Линевым в Ханкале, куда тот приехал на «уазике».

– Значит, схрон предполагалось использовать для встречи террористической группы, состоящей из славян, ориентированных на проведение диверсий в России, – выслушав Антона, высказал предположение Линев.

Филиппов некоторое время смотрел в окно, наблюдая за тем, как вдоль улицы какой-то парнишка ведет навьюченного осла, затем развернулся на сиденье:

– И эти так называемые славяне должны были перенести через границу с Грузией «нечто», чтобы доставить на территорию России. Кроме того, много говорит о том, что все это касается атомных станций.

– Думаешь, такой малой группой они смогли бы проникнуть к реактору? – Линев усмехнулся: – Хлопотно это. Тема таких вариантов диверсий уже набила оскомину.

– Вшестером проникнуть на охраняемую территорию и захватить один из корпусов, где расположен реактор, вряд ли удастся, но у них могли быть и сообщники.

– Я согласен, что «Нивы» и команда бандитов с документами офицеров спецслужб предназначались все-таки для перевозки чего-то через административные границы. Возможно, оказавшись в России, они должны были заняться сбором информации вокруг режимных объектов. – Линев откинулся на спинку сиденья и вопросительно посмотрел на Филиппова: – Что еще удалось узнать у пленных?

– Разве ты их не допросил? – Антон удивился. Прошли сутки с того момента, как они передали пленников начальнику разведки полка, дислоцирующегося в Ханкале.

– Допросили их мои коллеги. – Данила усмехнулся. – Но мне кажется, что при штурме схрона погибли не все боевики.

Антон напрягся. Откуда у Линева такая информация? Освобожденные ими пленные солдаты дали слово молчать о том самосуде, который он устроил. Данилу он знал не первый день и не опасался, что контрразведчик «вложит» его. А вот солдаты…

– Те, что должны были организовать засаду, либо молчали, либо ничего, кроме места, где ждут машины, не знали.

– Доиграешься ты, Антон, – поворочавшись на сиденье, вздохнул Данила. – Сам замочил?

– Да, – кивнул Филиппов и отвернулся в окно. – Мы «засветили» наших чеченцев, а у нас не принято оставлять таких свидетелей.

Двоих плененных на территории пионерлагеря боевиков они сдали, как положено, представителям прокуратуры. Шиврани удалось разговорить. Однако и он мало что сказал. В их задачу входило перегнать машины в Автуры, забрать из тайников оборудование и спрятать. «Нивы» продать в ближайших селениях, документы уничтожить. Приказ этот был передан от некоего Руслана. Больше бандит ничего не знал.

К машине подошел Полынцев и постучал легонько в окно:

– Борт через двадцать минут уходит.

– Ну, ладно. – Антон пожал Линеву руку. – Давай, до встречи в столице.

– Привет шефу передавай! – имея в виду Родимова, крикнул Данила вдогонку и повернул ключ в замке зажигания.

Линев оставался в Чечне на неопределенный срок, до выяснения ситуации с оборудованием, которое обнаружили в машинах…

Родимов встретил группу на аэродроме в Чкаловске. Он сидел на переднем сиденье небольшого микроавтобуса и безучастно наблюдал, как офицеры загружают в него свое снаряжение.

– Перекурите пока. – Дождавшись, когда задняя часть салона будет завалена пятнистыми рюкзаками, разгрузками, ящиком с оружием и гранатами, он дал знак рукой, чтобы его оставили наедине с Филипповым.

– Пока ты находился в воздухе, я получил твой отчет. Есть что добавить?

– Да, – кивнул головой Филиппов и закрыл двери. – Теряюсь в догадках, какой смысл тащить в Чечню лазерные звукосниматели, ноутбуки с информацией по атомным станциям, спецсредства и даже дозиметры, а потом все это волочь обратно.

– Ты уверен, что оборудование туда попало из России?

– Машины были проверены по номерам узлов и агрегатов. – Антон потер переносицу. – Куплены в Краснодаре. Тайники оборудованы со знанием дела. Передняя панель выполнена по спецзаказу. То же самое касается корпуса. Есть скрытые изменения кузова. Ниши, тайники, карманы…

– Такого типа автомобили поставлялись в свое время в Восточную Европу, – нахмурился генерал. – Поэтому нет ничего удивительного в том, что эта рухлядь всплыла. Если бы не ноутбуки, я бы посчитал, что боевики приобрели эти гробы случайно. Машины долго стояли где-то в бывших гаражах министерства безопасности Германии, потом от них какой-то бюргер решил избавиться. Выбрасывать жалко, а в России за них еще и платят…

– А если это для отвода глаз было организовано? – осторожно высказал предположение Антон. – Чтобы мы сосредоточили основные усилия на Кавказе по обнаружению банды террористов-славян, а они попросту прилетят на самолете или приедут поездом прямо в Москву.

– Сильно намудрено, – покачал головой Родимов. – Скорее всего, машины предназначались для перевозки важного груза, который должны были перенести горными тропами из Грузии те, на кого были оформлены документы, а затем доставить его этими машинами в Россию. Ладно. – Генерал посмотрел в окно на стоящих в стороне от машины офицеров. – Группе три дня выходных, после чего новая задача. Тебе придется устроиться в одну охранную фирму и под видом ее сотрудника встретиться с человеком, который работает помощником Кивинова Олега Юрьевича…

– Это, по-моему, депутат? – на секунду задумавшись, уточнил Филиппов.

– И бизнесмен, – едва заметно кивнул головой генерал. – Он обратится к тебе с просьбой найти с десяток готовых на все парней. Ими, как понимаешь, – он показал взглядом на окно, за которым стояли офицеры, – будут твои люди. Кроме них, я распорядился отозвать из отпусков Рязанова и Мишенева. Возможно, всех отправят на Кипр, а потом, после соответствующей подготовки, обратно в Россию. Пока все. Конкретно поговорим завтра у меня в кабинете…

– Вы же сказали, три дня выходных! – напомнил ему Антон.

– Хорошо. – Родимов хитро посмотрел на Филиппова. – Послезавтра в десять ноль-ноль…

– А…

– А офицеры пусть отдыхают до четверга, – строго сказал генерал и вышел из автобуса.

Глава 5

Лейла Берет взяла со стола сотовый телефон и небрежно забросила его в небольшую дамскую сумочку. Еще раз оглядела узкую, как пенал, комнатку с единственным окном, офисным столом, на котором, кроме монитора компьютера и письменного прибора, больше ничего не было, и подошла к шкафу-купе с зеркальными створками. Накинув на голову платок, она посмотрела на свое отражение. Перед ней стояла невысокая, с большими печальными глазами молодая женщина, с грудью, словно у подростка, и густыми черными бровями. Острый подбородок и тонкие губы делали лицо немного скорбным. Вот такой она нравилась своему мужу Назыму. Не с рассыпанными по плечам и спине длинными, с отливом, как крыло ворона, волосами и смеющаяся, а именно такая, кроткая и послушная, застенчиво прячущая взгляд от посторонних. За пять лет совместной жизни Назым, обыкновенный учитель словесности в гимназии для мальчиков, так и не смог смириться с тем, что его жена – преуспевающий журналист. Чем больше ею восхищались знакомые мужа, тем мрачнее становился он, ощущая себя рядом с супругой пустым местом, и тем суровее и злее был дома. Несмотря на свою образованность, Назым был сторонником того, что жена должна сидеть дома, заниматься детьми и хозяйством, а муж – зарабатывать на хлеб. В семье Берет было все наоборот. Гонорар за одну ее статью в газете иногда был равен его месячной зарплате. Это бесило главу семьи. Возможно, отпечаток накладывало и то, что они оба сначала работали в одной газете, но у Назыма карьера журналиста не сложилась, и он был вынужден уйти из редакции.

Бесшумно проскользнув мимо охранника, стоявшего на выходе из офиса, Лейла направилась домой. Специально пошла пешком, хотя было далеко. Она хотела оттянуть момент встречи с супругом, а заодно подумать над тем, как она скажет ему о предстоящей командировке в Россию. Было по-настоящему страшно…

– Вот и наша журналистка! – завидев в начале немноголюдной улицы Лейлу, оживился мужчина, сидящий за рулем серой «Ауди».

– Которая? – напрягся его напарник на сиденье рядом.

– Вон, поравнялась с вывеской «Кодак», – показал он взглядом. – Иди.

Напарник, молодой чеченец с наголо бритой головой, бесшумно открыл двери и вышел из машины. Огляделся. Сейчас Лейла должна свернуть в узкий проход между двумя старинными зданиями и направиться в гору, где был расположен ее дом. С раннего утра двое турков под видом рабочих в надетых на голое тело оранжевых жилетах сначала разбирали дорожное покрытие, выложенное камнем, затем рыли яму на середине этого переулка.

Оставшийся сидеть в машине Хатча Муртазалиев, чеченец по происхождению, но уже около десяти лет проживающий в Анкаре, долго ломал голову над тем, как убрать журналистку. На первый взгляд дело казалось плевым. Однако, понаблюдав за ней с неделю, он был вынужден признать, что устроить бесследное исчезновение тяжело. В свои небольшие командировки Лейла ездила в сопровождении фоторепортера Октая Али и водителя Назыма Рифат Андая. В городе ходила по одной и той же улице от дома до издательства, изредка по пути забегая в небольшие лавки, расположенные практически на всем пути. Убить просто. Но как сделать так, чтобы ее не хватились до наступления осени и никто ничего не заподозрил? Иначе не сносить ему и его помощнику головы.

Завтра Лейла в последний раз выйдет из дома и направится в аэропорт. Она не должна сесть в самолет. Вместо нее полетит другая, та, которую в течение долгого времени искали среди чеченок и которую сейчас готовит Салех Зарзур. Лейла Берет войдет в узкий, как ущелье, проулок с замысловатыми поворотами, а выйдет из него с ее документами и билетами на самолет Мадина Инакаева. Одного с Лейлой возраста чеченку, похожую, как две капли воды, на турчанку-журналистку, уже месяц называли Лейлой. Все это время молодая женщина постигала азы журналистики. Она просматривала видеозаписи, где Лейла ходит, общается с людьми, торгуется с продавцами на рынках, и училась подражать ей не только манерой поведения, но и голосом, интонацией.

Мадина с начала девяностых жила в Санкт-Петербурге. Отец долгое время занимал очень высокое положение в криминальных кругах северной столицы. В Чечне уже бушевала вторая война, когда его не стало. Мадина со старшими братьями была вынуждена выехать в Турцию. Вскоре оба брата вернулись в Чечню, откуда, спустя два года, поступило известие, что они убиты. Оставшись одна, без средств к существованию, она обратилась в офис Конгресса чеченского народа с просьбой отправить ее на родину мстить за братьев. Мадину выслушали, но отправлять на родину долго не торопились. Она оказалась на небольшой текстильной фабрике недалеко от Анкары, где часть женщин-ткачих только назывались таковыми. Наряду с коврами фабрика «штамповала» смертниц. Мадина Инакаева дольше других задержалась в стенах этого заведения. Хрупкая, привыкшая к благам цивилизации девушка изучала ислам, училась обращаться с оружием.

В Питере она окончила школу и даже отучилась три курса в институте, что делало ее особо ценной в глазах Салеха Зарзура. Второй причиной ее задержки в стенах школы были опасения Салеха в том, что, использовав ее во имя ислама, он столкнется с возмущением и гневом питерских чеченцев, которые еще хорошо помнили ее отца. Сам Салех Зарзур был известен лишь узкому кругу лиц, но он знал, что такое положение дел длится до того момента, пока выяснением его личности никто не занялся вплотную. Для питерских бандитов, выходцев из Чечни, не составит труда выяснить, кто приложил руку к смерти дочери их кумира, даже во имя высоких идей. Также ему было известно о том, что на счету Мадины лежал почти миллион долларов. Отец позаботился о ней незадолго до смерти, но знали об этом лишь братья, которые сгинули в месиве кровавой войны. Старший из них передал перед своей гибелью письмо через одного из наемников, отправляющихся на лечение в Турцию. Так это послание оказалось в руках Зарзура.

Теперь он решил использовать эти деньги, перечислить на ее имя в Россию. Как гражданка уже другого государства, Мадина с легкостью и без всяких бюрократических проволочек получит их. Десять тысяч из этой суммы будут принадлежать ей, для успешной работы в Москве.

* * *

Антон стоял под душем, когда в дверь позвонили. Сквозь шум льющейся воды он слышал, как Регина прошла к дверям. Щелкнул замок. Спустя минуту в дверь ванной постучали. Полчаса назад Филипповы вернулись из зоопарка, в который, наконец, воспользовавшись выходными, возили маленького Сережку.

Он закрыл воду:

– Что?

– К тебе приехали, – раздался голос Регины.

– Сейчас, – ответил Антон и взял полотенце.

Надел махровый халат, всунул ноги в тапочки и, усмехнувшись своему домашнему, непривычному для коллег виду, вышел из ванной комнаты.

Вопреки ожиданию, вместо Полынцева, с которым собирался провести остаток дня за кружкой пива, в комнате на диване расположились двое незнакомых ему людей. Третий стоял у входа. Когда Антон вошел, он оказался у него за спиной.

«Что за чертовщина! – неприятный холодок предчувствия чего-то нехорошего шевельнулся в груди. – Кто это?»

Мужчины, сидевшие на диване, одновременно встали при его появлении. Старший из них по возрасту, коренастый, седой, вынул из нагрудного кармана красное удостоверение и сунул хозяину квартиры в развернутом виде под нос:

– Следователь Генеральной прокуратуры подполковник юстиции Меркушев Игорь Юрьевич. – Убирая удостоверение в карман, он обернулся на высокого парня, стоящего рядом. – Это мои коллеги, майор Никифоров и капитан Селин.

– Чем могу быть полезен? – Антон натянуто улыбнулся, краем глаза заметив, как напряглась стоящая у окна Регина. Одновременно он догадался, что пиджаки на коллегах Меркушева – отнюдь не демонстрация выносливости к июльской жаре, а для сокрытия оружия, которое было у обоих сопровождающих в наплечных кобурах.

Меркушев покосился в сторону Регины:

– Вы не могли бы нас оставить наедине?

Бросив вопросительно-удивленный взгляд на Антона, жена вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Если гости подумали о том, что сделала она это из-за того, чтобы не мешать разговору, то Антон знал, что Регина по условию подобных ситуаций проговорит информацию дежурному по Управлению, который, в свою очередь, сообщит об этом генералу Родимову: «Квартиру Стрижа навестили три работника домоуправления». Под работниками коммунальных услуг в конторе подразумевали следственные органы прокуратуры. «Сотрудники страховых компаний» – ФСБ и, наконец, «студенты» – представители криминального мира.

– Может, я переоденусь? – Антон обернулся на стоящего позади него крепыша. – А то как-то неуютно чувствую себя среди таких нарядных гостей.

– Переоденьтесь, – разрешил старший. – Только не закрывайте в ванную дверь.

– Неужели все так серьезно? – хмыкнул он, доставая из шкафа спортивный костюм.

– Не хочу вас пугать, – следя за руками Антона, вздохнул Меркушев, – но вам придется проехать с нами.

Продолжение разговора состоялось в кабинете следователя прокуратуры Московского военного округа.

В небольшом помещении с высокими потолками и такими же вытянутыми окнами Антона усадили на стул, стоящий с торца письменного стола, за который уселся Меркушев. Сбоку от Филиппова, на расстоянии вытянутой руки, устроился все тот же молчаливый амбал.

– Назовите свое имя, фамилию, отчество. – Открыв перед собой папку с чистым бланком протокола допроса, Меркушев взял ручку.

– Филиппов Антон Владимирович, – переведя взгляд на шкаф, забитый юридической литературой, вздохнул Антон.

Эта процедура была уже до боли знакома ему. Он мог по памяти перечислить пункты обязательных вопросов и поэтому, дождавшись, когда следователь закончит писать, по-военному четко отрапортовал год и место рождения, семейное положение и домашний адрес.

Вообще, места проживания офицеров групп, входящих в состав специальных подразделений ГРУ, были «особыми». Если бы его взяли на улице, на этом месте он бы замолчал. Пусть следователи сами выясняют, где его квартира. Делают соответствующие запросы с серьезным обоснованием необходимости получения такой информации. Но они пришли к нему домой, а, следовательно, заранее знали о нем все.

– Ваша официальная должность?

– Насколько мне известно, неофициальных не бывает. – Антон прекратил рассматривать корешки книг и перевел взгляд на громоздкий несгораемый шкаф. – Состою в штате инструкторов учебного центра Генерального штаба. Провожу практические занятия по стрельбе из вооружения БМП со слушателями военных академий Министерства обороны.

– Вы меня не совсем поняли. – Меркушев положил ручку на стол и откинулся на спинку стула. – Ваша должность в подразделении «Кавказ»?

– Меня что, в террористы записали? – Антон, изобразив на лице удивление, обернулся к сидящему позади парню. – Так наручники наденьте. Этаж второй, решеток нет. Не ровен час…

– Хватит паясничать, майор! – Меркушев покосился на окно, словно убеждаясь, что на нем действительно нет решеток, и встал. – Понимаешь, Антон, мне не доставляет особого удовольствия вести твое дело. Более того, скажу прямо, я взялся за него после сурового разговора со своим начальником.

– В чем меня обвиняют?

– Пока подозревают, – поправил его Меркушев и, сложив на груди руки, вздохнул: – Злоупотребление властью в зоне военного конфликта. Умышленное убийство пятерых пленных. Эта информация попала в одну из гуманитарных организаций, которых сейчас очень много развелось. Финансируется она из-за границы… Появились публикации в печати.

Он вернулся за стол и развернул газету, лежащую с краю. Она была сложена таким образом, что ему сразу бросился в глаза заголовок «Зондеркоманды или спецназ ГРУ?».

Автор в своей статье рассказывал о солдате, который дезертировал из части, дислоцированной во Владикавказе. При попытке покинуть город автостопом нарвался на чеченцев и был переправлен в горы, где некоторое время находился в плену. Ему удалось, в конечном итоге, совершить побег с таким же, как и он, военнослужащим срочной службы. Осознав свою вину, возвращаясь в часть, он и его товарищ натолкнулись на группу российских военных. Старшего звали Филиппов Антон. В составе этого подразделения оба бойца принимали участие в специальной операции, результатом которой стало пленение пятерых боевиков. Далее описывалось, как Филиппов приказал спустя некоторое время всем спуститься в блиндаж, а сам, оставшись наверху, расстрелял связанных чеченцев…

«Вот же гаденыш! – вспомнив лицо рядового Шнякина, зло подумал он про себя. – А заливал, будто машину попросили толкнуть. Теперь понятно, почему он меня вложил. Рассчитывает смягчить свой приговор».

– Бред какой-то. – Антон отодвинул от себя газету и уставился в окно. – Не был я в Чечне в это время.

– Был или не был, разберемся, – хмыкнул Меркушев. – Ваш начальник, генерал Родимов, тоже приглашен на завтра для беседы со следователем.

«Вот это подцепили! – чертыхнулся про себя Антон. – Нужно остаться одному. Избежать дальнейших вопросов до тех пор, пока с ним не свяжется Родимов. Можно, конечно, заявить о праве хранить молчание…» Неожиданно Антон разозлился. Почти десять лет назад его обучали искусству влиять на состояние людей. В полной тишине, без внешних раздражителей он и подобные ему офицеры пытались замедлять сердцебиение друг у друга, вызывать тахикардию, страх, неуверенность в себе. Их преподаватель, военный психолог, мог, по слухам, таким образом влиять на нервную систему человека и вызывать смерть.

Антон постарался уйти в себя. Мысленно сосредоточившись на Меркушеве, он неожиданно заметил, как тот побледнел и положил руку на грудь.

«Достаточно, – остановил себя Антон. – А как ты себя поведешь?» – со злорадством подумал он о сидящем сбоку парне, четко представив его себе. Затем мысленно постарался увидеть то, что видит охранник. А именно сидящего боком к нему себя, макушку полковника. Антон стал представлять, как его охватывает тревога, становится тяжело дышать, меркнет квадрат окна, расположенный справа…

Грохот свалившегося на пол тела заставил Меркушева вздрогнуть. Он соскочил со своего места и подошел к своему коллеге:

– Николай! Что с тобой? – Послышалась возня. Антон обернулся. Меркушев усадил громилу, прислонив его к стулу, и похлопал по щеке.

– Фу! – выдохнул Николай. – Что-то плохо, видимо, из-за жары.

Неожиданно Меркушев развернулся к Антону:

– Зачем? Мы что, враги? Если я докажу твои фокусы в суде, тебе крышка!

– Извините. – Антон не стал отпираться, что он виноват в происшедшем. Наверняка люди такой категории знакомы с фокусами, которые могут вытворять выпускники Родимова. Их вовсю показывают натовским военным. Снимают про это кино…

– Посидишь в одиночке, – вернувшись на свое место, проворчал следователь. – Не из-за того, что я на тебя рассердился, а во избежание эксцессов с сокамерниками. А то будешь потом говорить, что тебя специально провоцировали на применение твоего дара.

– Не надо в одиночку, – попросил Антон. – Все будет нормально…

* * *

Сергей Полынцев уже шагнул на лестничную площадку, как в квартире неожиданно зазвонил телефон.

«Наверное, жена, – подумал он. – Опять что-то забыла».

Ольга полчаса назад увела сына в детский сад, а потом должна была идти в школу, где преподавала математику.

Вернувшись обратно, он оставил в прихожей дорожную сумку с нехитрым багажом, необходимым для четырех дней занятий, и прошел в спальню.

Телефон стоял рядом с кроватью.

– Слушаю, – приложив трубку к уху, ответил Сергей.

– Через час жду на Кутузовском, на съезде с моста перед гостиницей «Украина», – раздался голос Родимова. – Буду в служебной «Волге». Форма одежды, – он на секунду задумался, – что-нибудь поприличней…

– Понял, – растерянно посмотрев на часы, ответил Сергей и положил трубку.

Через пятьдесят минут он уже был на месте. В легком, светлых тонов костюме и сером галстуке, Сергей шел по тротуару со стороны набережной. Через некоторое время его обогнала «Волга» генерала. Проехав еще немного, она прижалась к обочине и остановилась. Полынцев не торопился, «через час» наступит спустя четыре минуты. С безразличием во взгляде он поравнялся с машиной, открыл заднюю дверь и бесцеремонно уселся на сиденье рядом с Федором Павловичем. Машина сразу тронулась и набрала ход. Генерал был одет в коричневый костюм. Галстука не было. Выглядел устало.

– У нас неприятности, – сухо сказал он, покосившись на Сергея. – Арестован твой командир группы.

Полынцева обдало жаром. Он внешне никак не выдал своего состояния, но посмотрел на генерала более внимательно.

Ничего не выражающий взгляд красных от бессонницы глаз, плотно сжатые губы…

– Я собирался ехать в Солнечногорск.

– Отменяется, – генерал небрежно махнул рукой. – Сейчас мы высадим тебя у офиса частного охранного предприятия «Гарант». Пройдешь в отдел кадров. Документы с собой? – Федор Павлович посмотрел на Полынцева с какой-то затаенной тревогой. – Отдай мне. С сегодняшнего дня ты – Олейник Илья Григорьевич. Капитан запаса. Служил начальником вещевой службы в одном из полков Ленинградского округа. Уволен по окончании контракта. Это для начальницы отдела кадров, которая сегодня представит тебя для собеседования с директором «Гаранта» Андреем Альбертовичем Григорьевым. Он знает, кто ты на самом деле, но не более того. Раньше Григорьев работал в милиции. Временно будешь его замом. Для работы у тебя следующая легенда: после окончания Вольского училища тыла попал в Ленинградский округ. Спустя два года был отправлен в командировку в Чечню. Там попался на хищении материального имущества. С трудом отвертелся путем подлога документов. Спустя еще четыре года оказался под следствием уже в Питере. Статья – хищение в особо крупных размерах. Не вложил своих покровителей, получил три года условно и увольнение из армии. Эти же покровители помогли внести изменения в личное дело и скрыть судимость. Пока все. Пару дней тебе на то, чтобы вжиться в роль. Потом получишь дополнительные указания. Вопросы?

– Олейник – это реальный человек?

– Да, – подтвердил генерал. – Пропал без вести через неделю после оглашения приговора. По всей видимости, много знал. Но тебя это не должно волновать. Документы готовили на Филиппова. – Генерал вздохнул. – Поэтому сегодня скажешь, что оставил дома. Завтра получишь. Все.

Столбы и дома за окном перестали мелькать, а медленно поплыли, готовые вот-вот остановиться совсем. Водитель выбирал место для парковки.

– А за что Антона?

– Иди, – махнул рукой генерал. – Ты сам знаешь…

Ошарашенный новостью, Сергей покинул машину. «Волга» тотчас сорвалась с места и скрылась в потоке машин. Он огляделся. До указанного генералом адреса, судя по номерам домов, было недалеко. Вздохнув, Полынцев направился вдоль улицы.

* * *

Повертев в руках газету, Салех Зарзур вернул ее Тынгиру:

– Что ты хочешь мне этим сказать?

Тынгир Астамиров, тридцатипятилетний чеченец, был своего рода помощником Салеха в Москве. Рыжий, крепкого телосложения, молодой мужчина официально числился заместителем директора фирмы «Малахит», занимающейся продажей золотых украшений. Половина изделий, продаваемая через сеть ее магазинов, незаконно ввозилась в Россию из Турции. Так называемое контрабандное золото приносило баснословные прибыли: в Турции оно было дешевле в два раза, чем в России. Здесь на него ставились печати отечественных производителей и с размахом торговали. Основную помощь во всем этом процессе оказывал «Малахиту» Салех. Можно сказать, эта фирма существовала благополучно благодаря ему.

– Судить этого майора, по всей видимости, будут в Ростове. – Тынгир, хитро прищурившись, посмотрел на араба.

– Я все равно тебя не понял, – нахмурился Зарзур. – Ты предлагаешь его убить?

– Наоборот, – чеченец усмехнулся, – освободить…

Лицо Салеха вытянулось от удивления:

– Зачем?

– Подумай сам, офицер элитного спецназа. – Тынгир развернул перед собой газету и бережно разгладил ее на столе ладонями. – Ему светит вышка. Это безо всяких. Никакие адвокаты не помогут. Максимум, на что он может рассчитывать, это выйти на свободу через двадцать пять лет… Жена, ребенок – все останется в прошлом… Он выполнял приказ, защищая интересы России, но в трудную минуту родина повернулась к нему спиной.

Кажется, до Зарзура стал доходить смысл сказанного чеченцем. Его брови съехались на середине лба:

– Продолжай!

– Об этих людях я немного слышал, – воодушевленный реакцией босса, оживился Астамиров. – Готовят их по специальной секретной программе. Попасть в это подразделение очень сложно. В ГРУ есть целый отдел, который длительное время изучает кандидатов в такие команды. Есть гении физики, математики, музыки, а эти обладают талантом воевать. Их готовили для проведения диверсионных мероприятий в глубоком тылу противника. Для такого подразделения плевая задача проникнуть хоть в Пентагон. Представляешь, – Тынгир перегнулся через крышку стола, – он, подавленный своими мыслями, едет на суд, проклиная страну, судей, прокуроров, и вдруг – неожиданная свобода. Он оказывается, к примеру, на Мадагаскаре, где на берегу моря его встречают в собственном доме жена и сын…

– Слушай! – Зарзур подскочил со своего места и зашагал из угла в угол комнаты, теребя подбородок. – Это очень хорошая мысль. – Он с восхищением посмотрел на Астамирова. – Как она пришла тебе в голову?

Чеченец нахмурился:

– Я что, в твоих глазах круглый дурак?

– Извини, – Салех рассмеялся и, подойдя к Тынгиру, похлопал его по плечу, – я не так выразился. Как мы можем это сделать?

– Судя по тому, что все суды над подобными преступниками проводятся в Ростове, его должны в ближайшее время туда этапировать. Там же будут проводиться, по всей видимости, и очные ставки с теми солдатами, которые его заложили. Значит, из следственного изолятора на автозаке до вокзала, далее спецвагон до Ростова. Хотя, – Тынгир, на секунду задумавшись, хлопнул в ладоши и потер их одна о другую, – из-за одного подследственного спецвагон не выделяют. Их возят в купе с тремя сопровождающими!

– Откуда знаешь?

– Хотели мы одного старлея перехватить в свое время. – Тынгир нахмурился. – Его кровник даже в Москву за этим приехал и ко мне обратился. Мало ему тюрьмы было… Я наводил справки и вошел в контакт с одним из работников следственного изолятора. Узнали через него все. Даже с кем в одной камере сидит.

– И что?

– В поезд, на котором должны были везти этого козла, мои люди взяли билеты, но через несколько часов их ссадили и арестовали. Милиция, которая сопровождает состав, нашла у них оружие…

– Понятно, – вздохнул Зарзур. – А в этот раз накладок не будет?

– Снаряд дважды в одну воронку не попадает, – повеселел Тынгир. – Значит, одобряешь?!

* * *

Сразу после работы Федор Павлович направился не на дачу, где сейчас жила его жена вместе с приехавшей погостить дочерью, зятем и внуком, а домой. Возможность побыть одному за городом сейчас исключалась. При виде деда пятилетний внук бросал все свои занятия и требовал поиграть с ним. Зять Илья, которому за день наскучивает женское общество и возня с малышом, обязательно навяжет пару партий в шахматы, пытаясь отыграться. Федор Павлович за первую неделю после приезда родственника выиграл несколько десятков партий и лишь две проиграл. Это сильно ударило по самолюбию инженера конструкторского бюро машиностроительного завода и бывшего выпускника физико-математической школы. Конечно, Илья считал, что играет всего лишь навсего с обыкновенным генералом, об ограниченности которых ходят анекдоты и которые, кроме своей военной науки, ни в чем больше не разбираются. Какого же было его удивление, когда после второй партии ему было предложено сыграть вслепую. Попытка зятя не увенчалась успехом, и уже на девятом ходу он стал путать ходы и фигуры. Все же муж дочери считал, что у тестя просто какая-то система, разгадав которую он сможет играть с ним на равных. Немудрено, белыми Родимов почти всегда разыгрывал испанскую партию, а черными сицилианскую защиту.

«Надо было не так часто его обыгрывать», – с сожалением подумал он, открывая ключом дверь своей квартиры. Почему-то ему стало жалко зятя. Он даже улыбнулся своему чувству.

Уже вечерело, но на улице еще было жарко. Все-таки сидеть в городе, когда есть прекрасная дача, не так приятно, но ничего не поделаешь. Он не хотел обидеть единственную дочь, испортить настроение жене, а состояние у него было именно таким, что в любую минуту можно вскипеть. Федор Павлович не относил себя к категории людей, которые неприятности на работе и злость срывали на родственниках. До сих пор он даже считал, что никогда не сможет этого сделать. Однако сегодня было исключение. Уже пострадал от этого его заместитель, в резкой форме получивший ответ на какой-то неуместный вопрос, водитель, едва успевший затормозить на пешеходном переходе, и, как ни странно, милиционер, дежуривший в парадной.

После обеда его больше часа допрашивал в качестве свидетеля представитель военной прокуратуры. Кроме того, он получил сильную выволочку по линии Генерального штаба, а начальник Управления назвал офицеров Филиппова барбосами. Дело Антона с катастрофической быстротой обрастало все новыми подробностями и было взято на контроль Генеральной прокуратурой. Следствию уже удалось установить точно, что именно группа «Кавказ» выполняла задачу по захвату схрона. Были изъяты даже полетные листы вертолета, на котором они вылетали в этот район из Ханкалы. Приехавший накануне Линев также «обрадовал» плохими новостями. Как оказалось, трое из пяти убитых вроде бы и вовсе не были боевиками. Родственники погибших в один голос утверждали, будто все они были похищены за неделю до инцидента. Даниле удалось в неформальной беседе с одним из боевиков, плененных на территории бывшего пионерлагеря, узнать, что этих людей никто не похищал. Просто предложили, как и им, заработать по триста долларов. Однако под протокол сказать об этом он категорически отказался.

Узнав на следующий день после отлета Филиппова о том, что над ним сгущаются тучи, Линев специально поехал в Автуры. Однако все, что удалось ему установить точно, это участие лишь двоих человек из пяти в вооруженных бандформированиях. Один был ливийцем, второй выходцем из Саудовской Аравии. Остальные часто исчезали на длительное время из селения, мотивируя это работой в Грозном. Были случаи, когда после таких «поездок» их видели с забинтованными конечностями, а у одного даже изымали оружие, однако по разным причинам парням удавалось уклоняться от объяснений с правоохранительными органами. Но эта информация никоим образом не могла повлиять на судьбу Филиппова. Будь среди них хоть сам Басаев или Бен Ладен, их судьбу после пленения мог решить только суд.

Дезертир Шнякин сначала без задней мысли рассказал о событиях злополучного вечера следователю, который вел его дело по факту самовольного оставления части. Однако, по мере того как до него стала доходить значимость информации, принялся даже играть на этом, требуя смягчения наказания в отношении себя. В конечном итоге, взамен условного срока он подписал протокол допроса. Раскрутить на основании его показаний двоих оставшихся свидетелей не составляло труда, и маховик был запущен. Информация попала в прессу. В Турции даже состоялся форум в Конгрессе чеченского народа.

С тяжелыми мыслями генерал переоделся в спортивный костюм и прошел в свой кабинет. Некоторое время он глядел на велотренажер, нелепо смотревшийся на фоне книжных шкафов. Наконец, вслух выругавшись, уселся за стол, включил компьютер и вставил в него дискету, привезенную из Управления. На секунду задумался, набрал пароль и вывел на экран всю информацию, касающуюся Филиппова. Дискета, как и дисковод, в один из которых он ее вставил, были специальными. В случае ошибки при наборе шифра, как и попытке использования обычного компьютера, информация стиралась, а ее носитель уничтожался физически, превращаясь в ненужный хлам. Одновременно с запуском программы в соответствующую службу Управления поступал электронный адрес пользователя, работающего с совершенно секретной информацией. Родимову это было не страшно, он взял ее с разрешения шефа.

На экране высветилась фотография Филиппова. Он щелкнул курсором. Заир, Афганистан, Эфиопия, Таджикистан… Скупой перечень заслуг. Освобождение заложников, уничтожение лидеров экстремистских группировок, экстренная эвакуация сотрудников службы внешней военной разведки.

Если бы эта дискета попала в руки сценариста новомодных российских боевиков, хватило бы на долгие годы беспрерывной работы. Родимов же должен был написать обыкновенную служебную характеристику, куда перечень данных подвигов включать нельзя. Он вздохнул, взял из письменного прибора ручку и положил перед собой стандартный лист чистой бумаги. В это время зазвонил телефон. Поморщившись, он снял с аппарата трубку:

– Слушаю.

– Здравствуйте, – раздался голос с легким кавказским акцентом. – Это Джин.

– Я понял, – узнав по голосу Джабраилова, ответил генерал.

«Наверняка Вахид, обеспокоенный положением своего командира, считает, что судьба Антона после ареста никого не интересует и только он один знает, как быть», – грустно подумал Родимов.

Однако чеченец и словом не обмолвился о Филиппове.

– Федор Павлович, вы располагаете временем для разговора?

У генерала вопрос вызвал улыбку. Вахид после возвращения из Англии, где был в служебной командировке, усиленно работал над разговорной речью. Его манера общения до этого годилась разве для допроса пленных боевиков.

– Что хочешь?

– Не телефонный разговор, – после паузы ответил капитан.

Телефон генерала исключал прослушку. По крайней мере, так утверждали сотрудники, занимающиеся информационной безопасностью. Однако Родимов, всю жизнь отдавший разведке, не доверял даже самым новейшим разработкам связистов.

– Хорошо, – согласился он. – Недалеко от моего дома есть небольшой сквер. Через час тебя устроит?

– Я нахожусь рядом, – ошарашил Вахид.

В сквере, среди тополей, по асфальтированным дорожкам прогуливались несколько пенсионеров и молодая мамаша с коляской. Вахида Родимов увидел сидящим на единственной здесь скамейке. В гордом одиночестве, с грустью в глазах, он наблюдал за голубями, сгрудившимися вокруг какого-то куска хлеба.

– Откуда знаешь мой адрес? – с ходу спросил генерал, усевшись рядом.

– Я же бывший мент. – Джабраилов хитро посмотрел на Родимова. – Удостоверение у меня сохранилось. Номер вашего личного «Опеля» я запомнил, когда вы приезжали в учебный центр. Просто зашел в ГАИ, попросил найти знакомого.

– Оригинально, – хмыкнул Федор Павлович. – Я как-то раньше об этом не думал. Буду иметь в виду. Зачем я тебе понадобился?

– Есть идея. – Вахид откинулся на спинку скамейки и как бы невзначай огляделся. – Нам довели план подготовки на вторую половину июля. Там на занятия привлекаются только я и Батаевы. Значит, остальная часть группы будет задействована на какое-то мероприятие. Так?

– Ты подозреваешь, что мы не до конца доверяем чеченцам? – постарался угадать генерал.

– Нет, я уже давно понял, что у вас нет таких оснований, – спокойно ответил Вахид. – Просто так надо.

– Зачем же ты пришел? – В глазах генерала появилось любопытство.

– Я предлагаю освободить Антона по пути в Ростов, – громом среди ясного неба раздались слова Джабраилова. – Под видом боевиков мы устроим все так, будто его похитили кровники.

– И мне придется писать еще три характеристики, – с горечью в голосе проговорил генерал, оглядываясь по сторонам.

– Какие характеристики? – не понял Вахид. – Вы думаете, у нас ничего не выйдет?

– Думаю, выйдет, – генерал усмехнулся, – добавить ему еще статью…

– Статьей больше, статьей меньше, – Вахид махнул рукой. – Хуже уже не будет.

– Послушай, – генерал посмотрел в глаза Джабраилову, – поверь, я делаю все зависящее от меня. Но ближайшие пять-семь лет ему придется провести за решеткой.

– Вернусь в Чечню, рассчитаюсь с родственниками этих подонков, – процедил Вахид сквозь зубы.

– А вот этого делать ни в коем случае не надо, – сухо ответил Родимов. – Вы мне нужны для других целей.

Глава 6

С момента ареста прошла неделя. Вопреки угрозам Меркушева Филиппова посадили в камеру, рассчитанную на четырех человек. Все находящиеся по разным причинам под следствием были старшими офицерами. Три майора и подполковник представляли здесь практически все виды вооруженных сил. Никто о себе не рассказывал, но постепенно Антон узнал, кто и за что ожидает суда.

Майор, строитель, в нетрезвом виде забрался в кабину крана и уронил бетонную плиту на вагончик с подчиненными. Серьезно пострадали двое солдат. Другой, капитан третьего ранга, будучи в отпуске, проездом через Москву сцепился с вокзальной шпаной, в результате чего один подросток в тяжелом состоянии оказался в реанимации. Сейчас офицер молил бога, чтобы тот не умер. Подполковник был летчиком. Здесь так называемая «бытовуха». Приехал из командировки и застал жену с соседом. Тот оказался крепче, поэтому пилот использовал для выдворения «гостя» из квартиры подвернувшуюся под руку гантель.

По сравнению с Антоном им еще, можно сказать, повезло. Не вдаваясь в подробности, он лишь сказал, что на месте боя, в котором он участвовал, было обнаружено пять трупов бандитов без оружия. Однако спустя еще пару дней в камере оказалась газета с описанием происшедшего…

За все время его еще несколько раз водили на допросы. Запираться в том, что ни в каких операциях он не участвовал, а все это время находился в учебном центре, стало бессмысленно уже на второй встрече со следователем. Тот ясно дал понять, что весь необходимый материал о командировке в Чечню они получили, а генерал Родимов это подтвердил. Антона нисколько не смущало его заведомо ложное показание. В суде он мог спокойно сказать, что это было вызвано требованиями соблюдения режима секретности, а во-вторых, годом больше или меньше с его букетом не особо играло роль. То же самое дал понять и адвокат Перов, молодой, щуплый, похожий на подростка мужчина, которого прислали на следующий день. Сам он никакого участия в выборе защиты не принимал, считая это напрасной тратой денег, которые лучше оставить для жены и сына.

– Одна твоя надежда – это медицинская комиссия, – вздохнул Перов, перебирая лежащие на столе листочки с какими-то заметками, которые делал во время последнего допроса. – Стресс, оскорбление боевика спровоцировали обострение последствий контузии. Кстати, ты после подрыва в девяносто пятом обращался в медицинские учреждения?

Антон отрицательно покачал головой:

– Нет. Пролежал месяц в госпитале, а потом как-то не до этого было.

– Но были какие-нибудь приступы боли, головокружения? – Адвокат покосился на двери комнаты, в которой их оставили для разговора, и слегка наклонился в его сторону. – Я не раз использовал это в суде, и знаешь, иногда помогало.

Они сидели друг напротив друга за небольшим столом, на вмонтированных в бетонный пол стульях. Антон посмотрел на небольшое оконце с решеткой под самым потолком и, словно убедившись, что уже близится вечер, вздохнул:

– Пусть идет все так, как оно должно быть. Хитрить перед комиссией, хотя могу изобразить из себя кого угодно, от эпилептика до полного дебила, не хочу и не буду. Я офицер, а не клоун, хотя у нас есть что-то общее в профессии. Задачи разные, один веселит людей, другой их защищает.

– Интересно. – Перов снял очки и, близоруко сощурившись, посмотрел на своего подзащитного. – А в чем сходство?

– Клоун должен все уметь. – Антон улыбнулся. – Это гимнаст, жонглер, иллюзионист, дрессировщик… Так и у нас.

– Понятно. – Перов сложил свои бумаги в папку. – Значит, будешь стоять на своем?

– Да, – подтвердил Филиппов. – Я дал команду спуститься всем в блиндаж, чтобы обсудить наши дальнейшие действия. Воспользовавшись этим, один из пленников освободился от веревки и бросился бежать, по пути прихватив лежащий у входа автомат. Укрывшись в чаще, открыл огонь. Обнаружив его по вспышкам выстрелов, я выстрелил в ответ.

– Наверняка уже была экспертиза, с какой дальности был произведен выстрел, – неожиданно сказал Перов, – и из какого оружия.

– Вы тоже думаете, будто я всех уложил, а его оттащил на край поляны?

– Нет, – отрицательно покачал головой адвокат. – Меркушев ясно дал понять, следов волочения не обнаружено, но он настаивает на версии, будто вы отвели этого парня в лес и застрелили. Потом с этого места открыли огонь по оставшимся.

«Хорошо, что напомнил об экспертизе, – спохватился про себя Антон. – Надо немного переиграть».

* * *

– …Так почему ты сначала говорил, что стрелял с этого места? – ткнув кончиком карандаша в от руки нарисованную схему участка местности, прилегающей к злополучному блиндажу, Меркушев поднял на Антона удивленно-возмущенный взгляд.

– Отсюда я обстрелял кустарник, где укрылся бандит, – невозмутимо подтвердил сказанное накануне Филиппов. – Только после всего мне пришлось его преследовать. Поэтому последний раз я выстрелил уже из пистолета, находясь где-то здесь. – Он указал место рядом с крестиком, обозначающим труп. – Просто в запарке как-то не придал значения. – Он виновато развел руками.

– Хорош гусь. – Следователь недовольно поморщился и перевел взгляд на Перова.

Тот передернул плечами, принимая сказанное в свой адрес:

– А я здесь при чем? Просто он сейчас в более спокойной обстановке все подробно вспомнил.

– Знаю я вашу спокойную обстановку. – Меркушев бросил на стол карандаш. – Теперь на суде можно заявлять, что показания солдат косвенные.

– Именно так, – не моргнув глазом, ответил Перов и поправил очки. – Никто не видел, как все произошло…

– Тебе же выехать из Ростова не дадут, если ты дело развалишь. – Меркушев усмехнулся. – Туда родственников человек сто понаедет. Они тебя порвут.

– Вы мне угрожаете?

– При чем тут я? – Меркушев сокрушенно вздохнул и развернул лист со схемой к Антону. – Подпиши.

Убедившись, что на том месте, куда он указывал, появился кружок, Антон расписался.

– Все. – Убирая документы в папку, следователь облегченно вздохнул. – Послезавтра тебя отправляют для очных ставок и дальнейших следственных действий в Ростов.

– А на место разве не повезут? – Антон изобразил на лице удивление.

– Нет, наверное, – пожал плечами Игорь Юрьевич. – Там можно опять нарваться. Война все-таки.

* * *

Было раннее утро. На фоне утренней зари грандиозно смотрелись высокие башни мечетей, увенчанные сверху остроконечными куполами. Не успевшие разомлеть от жары птицы носились высоко в небе.

Хатча Муртазалиев не спеша направлялся в сторону переулка, в который скоро должна была войти Лейла Берет. Мадина Инакаева сидела в машине, стоящей за углом. Заработал виброзвонок сотового. Торопливо достав из кармана трубку, Хатча прижал ее к уху.

– Слушаю.

– Идет…

Быстро спрятав телефон в карман, он воровато огляделся и, ускорив шаг, через минуту скрылся в проходе между домами. Они рассчитали все до мельчайших деталей. Лейла Берет проходит расстояние от ворот своего дома до ямы, которую вырыли накануне, за четыре с лишним минуты. За это время Хатча должен был выйти ей навстречу и поравняться с ней на полпути.

В проходе было еще сумрачно. Он пошел вверх с той скоростью, какую они рассчитали еще ночью. Один поворот, он обернулся. Сзади по-прежнему никого не было. Второй изгиб узкой, как каньон, улочки, и вот она, идет торопливой походкой навстречу, правой рукой придерживая платок, закрыв нижнюю часть лица, левой держа сумочку. Как он и предполагал, женщину нисколько не насторожили рабочие, которые в столь ранний час вновь роют злополучную яму, из-за которой придется идти, прижимаясь вплотную к каменной кладке стены.

Они встретились взглядами, одновременно подойдя к яме. Хатча знал, что глаза могут в последний момент выдать его, но не мог оторваться от лица своей жертвы. Адреналин рванул по венам.

– Проходи, красавица. – Слащаво улыбнувшись, он посмотрел на своих помощников.

Перестав колупаться в земле, они, задрав головы, смотрели снизу вверх на женщину, словно она должна была на них прыгнуть.

Осторожно ступая, Лейла пошла вдоль кромки обрыва. Хатча шагнул навстречу, бросил последний раз взгляд за ее спину и, убедившись, что там никого нет, схватил сумочку.

Женщина вскрикнула, взмахнула руками и, потеряв равновесие, полетела вниз, разжав руку.

В тот же момент один из рабочих придавил ее шею, а другой несколько раз ударил по голове мотыгой. Быстро выбравшись наружу, они принялись спешно зарывать яму.

Хатча переложил сумочку в пластиковый непрозрачный пакет, бросил взгляд на дно вмиг превратившейся в могилу ямы, где уже виднелись лишь фрагменты одежды из-за обрушивающегося сверху песка, и направился обратно.

– Как все прошло? – С тревогой посмотрев на него, Мустафа включил передачу.

– Пикнуть не успела, – усмехнулся Хатча, передавая сидящей на заднем сиденье Инакаевой сумку Лейлы: – Проверь все. Документы, билет, телефон, деньги, а главное – аккредитацию.

Если Мадина летела по реальным документам, то выдававшие себя за ее помощников Мустафа Хикмет и Хатча Муртазалиев использовали поддельные. Один стал Назымом Рифат Андаем, второй – Октаем Али.

Особо эти люди не волновались. Паспорта граждан Турции делали хорошие специалисты. По таким документам на восток и обратно в Россию уже перелетело много людей. Кто-то для лечения в турецких госпиталях, кто-то для решения финансовых вопросов. В аэропорту Шереметьево их должны были встретить представители Московского филиала «Гринпис», под крышей которого Лейла должна была работать в течение месяца.

Естественно, «зеленые» даже не подозревали о подлоге.

Оставив машину на автостоянке, откуда ее вечером должны были забрать уже другие люди, Мустафа и Хатча, взяв из багажника объемистые сумки с оборудованием, направились прямиком к таможенному терминалу.

Мадина держалась уверенно. Достала паспорт и протянула в окошко контролеру.

– Как Назым отпускает такую красивую жену в незнакомую страну? – расплылся в улыбке мужчина в униформе.

Мадину обдало жаром. Этот человек знал мужа настоящей Лейлы! Какое страшное совпадение. Она замешкалась. Нагнув голову, сделала вид, будто роется в сумке. Затем, спохватившись, взяла уголок платка и, прикрыв нижнюю часть лица, застенчиво улыбнулась. Салех Зарзур предупреждал, что такой способ может помочь избежать казусов при подобных встречах. Однако больше ее волновало, как ответить. Наверняка, если таможенник знает Назыма, он может по голосу опознать и Лейлу. Неожиданно на помощь пришел Мустафа. С ходу сообразив, в чем дело, хитрый турок отодвинул Мадину в сторону:

– Скажешь тоже. – Он раскрыл свой паспорт. – Посмотри на нее. Она на себя не похожа. Всю ночь он ругался.

Таможенник с сочувствием бросил взгляд на Мадину через стекло и протянул паспорт обратно, однако не упустил случая сказать пару слов в защиту Назыма:

– Я бы тоже был не рад такой профессии своей жены. И вообще, – он взял из рук Мустафы его документы, – женщина должна сидеть дома. Не понимаю таких мужчин…

Когда вошли в тоннель, ведущий к посадочному терминалу, Хатча облегченно вздохнул:

– Кажется, все. А для русских мы все на одно лицо.

* * *

Полынцев, поставив машину на стоянку, направлялся ко входу в офис «Гаранта», когда его окликнули из стоящего у тротуара старенького «Фольксвагена».

Теряясь в догадках, он направился к вышедшему навстречу уже немолодому, интеллигентно выглядевшему мужчине.

– Сергей Иванович? – испытующе глядя в глаза Полынцева, спросил незнакомец и, получив утвердительный ответ, протянул для рукопожатия руку: – Троегубов Михаил Игнатьевич. У вас не будет несколько свободных минут для разговора?

Полынцев посмотрел в сторону офиса и неопределенно пожал плечами:

– В принципе, да. Если хотите, можем пройти в кабинет.

– Не стоит, – Троегубов категорично покачал головой. – Давайте лучше в машине.

Усевшись рядом с новым знакомым, Сергей бросил взгляд в зеркало заднего вида. Недалеко за ними стояла еще одна машина, в которой сидели двое.

– Это безобидная слежка, – заметив в глазах Полынцева тревогу, пояснил Троегубов. – Можно сказать, своя. Отъедем?

– Как вам угодно, – хмыкнул Сергей, теряясь в догадках.

Они проехали с километр прямо по улице и свернули в проезд старого, дореволюционной постройки дома. Развернувшись в небольшом дворе, Троегубов заглушил двигатель и повернулся всем корпусом к Сергею.

– А где ваши сопровождающие? – повертев по сторонам головой, забеспокоился Полынцев.

– Им нужно было увидеть вас, – подтвердил предположение Полынцева Михаил Игнатьевич. – Они запомнили внешность.

– С какой целью? – Полынцев почувствовал беспокойство.

Заметив это, Троегубов улыбнулся и похлопал его по плечу:

– Не волнуйтесь, ничего страшного в этом нет, тем более я намного ближе к этим недоноскам, чем вы. Это самые что ни на есть настоящие представители террористов. Араб Салех Зарзур и его помощник чеченец Тынгир Астамиров. Через моего директора компании они поставили мне задачу найти человека, который займется подбором кандидатов в их ряды из людей со славянской внешностью. Я сказал, что у меня на примете есть работник одного из охранных предприятий, который, возможно, пойдет на это.

– Это вы решили за меня сами? – растерялся Сергей.

С одной стороны, он ждал чего-то подобного, но ни о каком Троегубове Родимов ничего не говорил. Может, случайное совпадение? Но спросить напрямую он побоялся. Вдруг накладка?

– Я не занимаюсь такими вещами. – Изобразив на лице негодование, он потянул ручку дверей.

– Стойте, – резко скомандовал хозяин машины. – Этими людьми будут ваши коллеги, которые таким способом внедрятся в эту организацию.

Полынцев удивленно посмотрел на Троегубова:

– Я так понимаю, если ваши действия контролировали визуально, то наверняка…

– Бросьте, – догадавшись, о чем речь, усмехнулся Троегубов. – Я сам кого хочешь проконтролирую. Не доросли они еще меня прослушать.

Уверенность в его голосе успокоила Сергея.

– Как я должен с вами поддерживать связь?

– Никак. Не потому, что я вам не доверяю, мой телефон есть в любом справочнике как домашний, так и рабочий. Просто у вас не будет необходимости искать меня. Все, что от вас требуется, это в случае чего подтвердить, что Завьялов, Дорофеев, Мишенев и Рязанов в разное время работали в вашей фирме. Были по разным причинам уволены. Все это было до вашего поступления на работу. Вы просто подняли адреса этих и других сотрудников. При встрече предложили хорошо оплачиваемую работу. В определенное время я дополнительно укажу какое, все они должны быть готовы ехать куда угодно и на любой срок.

– А я?

– Ты тоже, – усмехнулся Троегубов. – К этому времени тебя с треском выгонят с работы…

* * *

Лейлу Берет с Назымом Рифатом и Октаем Али встречала на своей машине в аэропорту Шереметьево Марина Шипилова, представитель московской организации «Гринпис». Двадцатичетырехлетняя девушка, вооружившись небольшим плакатиком, на котором был логотип организации, стояла на выходе из таможенного терминала, волнуясь и не зная, как вести себя с турецкой журналисткой.

Говорили, будто Лейла Берет хорошо владеет русским языком, но, насколько это правда, никто не знал. Сама Марина с трудом могла произнести несколько фраз по-турецки, которые выучила накануне вечером: «Здравствуйте» и «В какую гостиницу вас отвезти?».

– Нас, кажется, уже ждут. – Мустафа показал взглядом в сторону русоволосой девушки, одетой в футболку и джинсы.

– «Гринпис», – прочитал вслух Хатча на стандартном листке в ее руках и, бросив по сторонам взгляд, направился в сторону девушки. – Здравствуйте, вы ждете Лейлу? – Чеченец улыбнулся, заметив, как от неожиданности она вздрогнула.

– А вы хорошо говорите по-русски, – облегченно вздохнула девушка. – Меня зовут Марина.

– Очень приятно, – ставя на пол сумку, кивнул головой Хатча и посмотрел в сторону уже спешившей к ним Мадины. – Мы все говорим на вашем языке так же, как и на родном. Поэтому нас и отправляют чаще других в Россию…

* * *

Мадина посмотрела в окно. Они поселились на десятом этаже гостиницы «Россия», оплатив один одноместный номер для нее и двухместный для мужчин. С такой высоты стоявшие на автостоянке машины выглядели игрушечными. Моросил мелкий дождь, и все было уныло-серым, как небо.

Из плотного потока машин, плывущего по автостраде, к гостиничной автостоянке свернул серебристый «Мерседес».

– Это Мустафа. – Хатча нагнулся к окну, коснувшись лбом тюлевой занавески. – Точно он!

Мустафа с порога приложил палец к губам:

– Съездил в магазин и заодно в автосервис. Колесо проколол в первый же день. Лейла! – он посмотрел на Мадину. – Не хочешь прокатиться по городу?

– Поехали, – поняв, что это не предложение, а приказ, согласилась она.

Спустя полчаса они вышли из машины в каком-то переулке без названия и направились через сквер. Вскоре из-за деревьев показалась водная гладь.

– Это Головинские пруды, – пояснил Мустафа и, сделав лицо озабоченным, огляделся по сторонам. – В общем, так, в номерах и машине не говорить ничего лишнего. Я видел Зарзура. Он сказал, что встречаться с ним нет никакой необходимости, а в случае чего надо звонить его помощнику Тынгиру, который будет заниматься всеми вопросами, связанными с нашей деятельностью.

– Ты нас притащил сюда, чтобы это сообщить? – удивился Хатча.

– Не только. Этот Тынгир сейчас должен сюда подъехать. Его мы должны знать в лицо. Кроме всего, – он посмотрел на Мадину, – прямо отсюда ты вместе с ним поедешь в банк и получишь деньги, которые переведены на твой счет.

– На какие документы?

– Настоящие. – Неожиданно его лицо сделалось глупым. – Ты что, свой паспорт в Турции оставила?

Мадина растерялась. Ей никто ничего не говорил. Наоборот, с самого начала Зарзур дал понять, что сесть в самолет она должна уже Лейлой Берет, и ничто ни в гардеробе, багаже или документах не должно напоминать о прежней чеченской девушке.

* * *

За окном вагона мелькали деревья лесополосы, отделяющей железную дорогу от полей то с колосившейся пшеницей, то с кукурузой, заросли которой напоминали Антону джунгли.

Наконец появилась широкая лента реки.

– Дон, – резюмировал сидевший напротив Филиппова конвойный.

Старший лейтенант Хохлов, начальник двоих солдат внутренних войск, назначенных для сопровождения Филиппова, оторвался от газеты и посмотрел в окно:

– Скоро Воронеж, – он покосился на Филиппова, – к вечеру будем уже на месте.

Глядя на водную гладь реки, которая сейчас текла параллельно дороге, Антон вздохнул. Вот когда ощущаешь по-настоящему, какое значение имеет одно слово – свобода. Охватившая тоска превратилась в боль, и под ложечкой противно сосало. Громко хлопнули двери в туалете. Начальник караула чертыхнулся.

– Пора бы привыкнуть. – Антон посмотрел на старшего лейтенанта. – Наверняка постоянно так ездите.

– Слушай, – вспомнив строгий инструктаж перед выездом по поводу возможностей Филиппова, с раздражением в голосе заговорил офицер, – тебе же было сказано: не разговаривать и в сторону караульных не смотреть!

– Мне не обязательно видеть тебя, чтобы убить. – Антон сжал под столом руку, якобы прикованную наручником к трубе, и, поморщившись, отвернулся. Надоело сидеть в одном положении.

– Слушай, – Хохлов не выдержал и отложил газету в сторону. – Ты что, правда можешь… Ну это, – он замялся, не зная, как сформулировать вопрос.

– Могу, – догадавшись, чего он хочет узнать, подтвердил Филиппов. – Я и уйти от вас могу так, что, утрой свой караул, все равно не поможет. Между прочим, вот твои наручники, – он бросил перед оторопевшим начальником караула металлические браслеты.

От неожиданности солдат подскочил, направив на него ствол автомата.

– А вот этого делать не стоит, – Антон показал головой на заднюю стенку. – Там люди едут, могут пострадать.

– Ну, ты даешь. – Придя в себя, Хохлов встал. – Брось шутить!

Сверху свесилась голова солдата, который отдыхал после смены:

– Товарищ старший лейтенант, а вы поищите на полу булавку или еще что-нибудь. Наверняка он ею открыл.

– Я тебе поищу, – вскипел Хохлов. – А ну слезай и сам ищи!

– Я же не вас имел в виду. – Обиженно надув губы, боец слез с полки, надел резиновые тапочки и скрылся под столом.

Несколько минут, усердно сопя, караульный ощупывал пол. Наконец выбрался и развел руками:

– Нет ничего!

Снова пристегнув Филиппова, старший лейтенант лично принялся обследовать полку и одежду подследственного. Через десять минут усердных поисков он удивленно посмотрел на Антона:

– Покажи еще раз, как ты это делаешь.

– Не могу. – Антон улыбнулся. – Секрет.

На самом деле ничего сверхъестественного в его фокусе не было. Левая рука была свободной, а в рукав спортивной куртки была вставлена обыкновенная канцелярская скрепка, которую случайно обронил офицер железнодорожной комендатуры. Они проверяли несение службы караулом на каждой крупной станции. Пока он заполнял свои документы, Антон спрятал ее. Воспользовавшись моментом, когда начальник караула читал газету, а часовой глазел в окно, Филиппов осторожно достал скрепку и открыл замок наручников. После того, как караульные поменялись, он забросил отмычку в пустую банку из-под тушенки, которую тут же выбросили, и проехал после всего целый час со свободными руками. Тем не менее у него не было мысли бежать. Он все-таки надеялся на благополучный исход дела. Обнадеживала растерянность Меркушева перед отъездом, когда адвокат дал понять, что после изменения в показаниях Антона дело неожиданно стало хлипким.

Поезд начал сбавлять ход. Хохлов засуетился. Вновь вынул папку с сопроводительными документами, посмотрел на своего подопечного, который на этот раз был прикован обеими руками к опоре стола.

Мимо вагона поплыл перрон. Пассажиров и встречающих было немного. Антон принялся разглядывать лица людей. Буквально через полминуты после остановки поезда в дверь постучали.

– Кто? – спросил через двери Хохлов.

– Комендант, – послышалось снаружи.

Хохлов встал и, глянув на себя в зеркало, открыл двери. В купе протиснулся грузный майор в фуражке с высокой тульей:

– Ну, как у вас, без происшествий? – Не дав начальнику конвоя представиться, он быстро осмотрел тесное помещение. – Давайте ведомость.

Антон отвернулся в окно и неожиданно встретился взглядом со старушкой, торгующей пирожками. Едва заметив, что он ее видит, она показала рукой на корзину, где на белом куске материала было написано черным фломастером: «Через 50 мин. в Т.». Еще не понимая смысла написанного, но адресованного ему, он едва заметно кивнул головой. Бабулька тут же скомкала тряпку, под которой оказалось другое полотенце, и направилась прочь.

«Что бы это значило? – Антон даже растерялся. – Неужели Родимов затеял организовать побег?»

Придя к выводу, что таким образом ему дали понять, через сколько времени после отправления поезда нужно попроситься в туалет, он заволновался. Генерал явно рискует, и не только своими погонами. Наверняка для этих целей он направил кого-то из ребят группы. Интересно, что они задумали? Перед тем как его вывести, начальник караула выходит в коридор, закрывает проход между вагонами, и только после этого выводят Антона. Двери в туалете оставляют открытыми. В дальнем конце прохода стоит еще один караульный. Людей, пытающихся в это время пройти, вежливо просят подождать. Без жертв или «тяжких телесных» здесь не обойдется.

Поезд уже выехал из города, а мимо потянулись бесчисленные дачные поселки, утопающие в садах, когда примерно истекло установленное время. Выждав для верности еще немного, Антон посмотрел на начкара:

– В туалет бы…

– Блин, он еще, наверное, закрыт. – Хохлов скорчил недовольную гримасу и, нехотя поднявшись, перестегнул наручники.

Выйдя в коридор, Антон развернулся в сторону тамбура и неожиданно услышал за спиной шум и смех. Из соседнего купе выскочили девушка и два крепких парня. Не обращая внимания на стоящих в проходе военных, молодая особа с броским макияжем кинулась в его сторону и в два счета оказалась перед караульным напротив открытых дверей в туалетную комнату. В то же время Антон заметил, как Хохлов побледнел и повалился на пол. Его подхватил на руки гонящийся за девушкой парень и впихнул в купе. Филиппова грубо толкнули в спину. Он развернулся. С удивлением во взгляде солдат падал прямо на него.

«Электрошоком долбанула! – догадался Антон. – Четко, засранцы, работают! Интересно, что за подразделение?»

Караульный, который стоял в дальнем конце коридора, не успел удивиться, как двери напротив него открылись, из его глаз вылетел сноп искр, и все померкло. Не прошло и минуты, коридор был пуст, а Антону освободили руки, открыли перед ним выход в тамбур. Состав стал замедлять ход.

– Сейчас будет переезд. На нем машина! – прокричала девушка и вставила ключ в дверь…

Поезд остановился на самой окраине какого-то дачного поселка. Сразу за ним начинался лес. Вагон встал, поравнявшись с переездом. Сразу за ним, задом к путям, стоял заведенный «жигуленок». Как только Антон оказался на насыпи, из машины выскочил молодой парень и махнул ему рукой.

«Четко сработали! – не переставал он удивляться мастерству коллег. – Даже вагон остановить умудрились в аккурат на переезде».

– Ничего особенного. Заранее выкупили места в купе, напротив которого маячил второй вертухай, и в соседнем с тобой, – весело подмигнул встречающий его парень, трогая машину с места…

* * *

Генерал Родимов едва успел переступить порог кабинета начальника Управления, как сразу ощутил его тяжелый, испепеляющий взгляд. Хорошо изучив шефа и прекрасно зная, что два раза по одному и тому же поводу он не злится, Федор Павлович понял, что вновь произошло ЧП и в этом снова виноват он и его люди.

– Разрешите…

– Проходи! – Генерал-полковник Краснов указал на один из многочисленных стульев, стоящих по бокам длинного стола для совещаний.

Дождавшись, когда Родимов усядется, Краснов, ничего не говоря, некоторое время смотрел перед собой. Затем вздохнул и, откинувшись на спинку кресла, прокашлялся:

– Ты что же, Федя, под старость лет совсем с катушек сошел?

Краснов никогда не называл Родимова по имени и не намекал о возрасте, тем более сам был старше на целых пять лет. От неожиданности Родимова обдало жаром. Он встал:

– Объясните, товарищ генерал-полковник…

– Хватит! – Краснов ударил ладошкой по столу. – Я терпел, когда вместе с твоей репутацией пострадала и репутация Управления. Но ты уже обнаглел до того, что решил снять с меня погоны и под суд отдать! За что?!

От удивления у Родимова глаза поползли на лоб.

– Ты знаешь, что начальник Генерального штаба сейчас на экстренном совещании у президента? – между тем строго поинтересовался шеф.

– Я ровным счетом ничего не понимаю! – ослабевшим вдруг голосом, чего никогда с ним не было, пролепетал Родимов. – Объясните, наконец, что произошло?

В настоящий момент две группы Родимова находились на выполнении специальных задач. Причем прокол в работе любого из этих подразделений, несмотря на то что они действовали даже в разных полушариях, грозил обернуться мощным международным скандалом. Не сводя глаз, он следил за Красновым.

– Ты обвиняешься в использовании подразделений ГРУ в интересах криминальных структур. Телевизор утром смотрел?

Почему-то ответ начальника успокоил Родимова. Он даже повеселел, что не ускользнуло от внимания шефа:

– Так чему ты радуешься?

– Тому, что все хорошо. Я-то знаю, что ни в чем не виноват. – Родимов улыбнулся. – А с подобными обвинениями мой отдел не расстается. Из-за поклепов расформирован в девяностых годах уникальнейший центр. Половину сотрудников уволили. Обвиняли в политических заказухах…

– Хочешь сказать, что твои люди не имеют отношения к побегу Филиппова?

Пришла очередь удивляться Павлу Федоровичу, но не особо:

– Я, в принципе, такой ход развития событий предполагал. Филиппов понимает, что процесс над ним может перейти в политический фарс. Начнут трезвонить каждый день по телевизору, в прессе. Его враги в горах будут от этого в восторге. Он решил не дать им порадоваться, а желтой прессе заработать лишние деньги.

– Ты уверен, что твои офицеры не участвовали в нападении на конвой? – перебил его Краснов.

Неожиданно Родимов вспомнил предложение Джабраилова. Нет! Только вчера в обед он проводил у них контрольное занятие.

Он настороженно посмотрел на шефа:

– А как все произошло?

Краснов взял с края стола красную папку и, достав из нее лист с компьютерным шрифтом, протянул Родимову.

Федор Павлович, близоруко сощурившись и держа листок почти на вытянутой руке, быстро пробежал взглядом по тексту. Опустив мишуру о том, что он и так знал, Родимов внимательно прочитал основное:

«…В 13.50 машинист заметил лежащего на путях человека и предпринял попытку экстренного торможения. При осмотре места остановки было установлено, что на путях лежал искусно сделанный манекен.

К этому времени злоумышленникам при помощи электрошока удалось нейтрализовать конвой, который выводил арестованного в туалет, разоружить его и усыпить путем внутривенной инъекции сильнодействующего транквилизатора.

Гражданин Филиппов вместе с неизвестными скрылись с места преступления на машине, поджидавшей их на переезде.

В ходе предварительного расследования было установлено:

1. Побег готовился заблаговременно, о чем свидетельствуют заранее выкупленные злоумышленниками билеты.

2. Преступники были хорошо информированы о порядке сопровождения подобных заключенных.

3. Муляж человека был расположен на железнодорожном полотне с таким расчетом, чтобы вагон, в котором перевозился подследственный, встал напротив переезда.

Исходя из этого, можно считать, что нападавшие знали скорость состава на этом участке и его тормозной путь, хорошо ориентируются в пригородах Воронежа. Машину, на которой скрылись преступники, не обнаружили.

По характеру действий можно предположить, что задействованные в этом люди прошли специальную диверсионную подготовку…»

Родимов поднял взгляд на Краснова:

– Мои люди все на месте, – он вернул донесение, – за это я ручаюсь.

– Тогда кто же его похитил? – удивленно хмыкнул Краснов. – И куда он может спрятаться?

– Все это очень странно. – Родимова неожиданно осенила страшная догадка: – А если это с целью кровной мести?

– По предварительным данным, в нападении на караул участвовали люди со славянской внешностью.

– Это не меняет дела. Сейчас за деньги кого угодно нанять можно. – Федор Павлович потер висок. – Надо подключаться к розыскам Антона. Отправить к родственникам погибших своих людей. В общем, что-то делать. Я подготовлю в течение часа план основных мероприятий и представлю вам на утверждение…

Глава 7

В то время, когда в Генеральном штабе и Разведывательном управлении бились над вопросом, куда и с какой целью увезли одного из лучших диверсантов, Антон Филиппов жил, упиваясь и наслаждаясь свободой.

Спустя двое суток после побега по поддельным документам на имя Коваленко он, вместе с новой знакомой Ольгой, пересек границу с Украиной. Они доехали до Харькова и остановились в его окрестностях.

Деревня Бабаи располагалась в живописном месте. С одной стороны был пруд с нависшими до самой середины ивами, с другой поля и рощи. Улицы были почти везде асфальтированы, а дома, сложенные из кирпича, утопали в зелени садов.

Здесь жила сестра Ольги, у которой они временно остановились. Причем уже не молодая Тамара не подозревала, кто на самом деле Антон, постелив гостям вечером вместе.

До сих пор Филиппов не знал точно, кто его освободил и чья это команда. За первый день, несколько раз пересадив Антона из одной машины в другую, его вывезли далеко за пределы Воронежской области, в Курскую, где поселили в одном из районных центров со странным названием Тим.

Здесь он расстался со своими освободителями. Трое парней и одна девушка так и не рассказали о том, кто стоял за всем этим, а на вопрос, в каком они подразделении служат, ответили улыбками.

Ольга, волевая светловолосая женщина со слегка раскосыми глазами и полными красными губами, с ходу принялась за инструктаж:

– С этого момента ты мой муж. Зовут меня Коваленко Ольга Ивановна. – Она перевела взгляд с него на часы, висевшие в простенке между окон. – Сейчас дойдем до срочного фото, вечером получишь новый паспорт.

Антон ничуть не удивился оперативности в подготовке «левых» документов. Уже вечером какой-то тип, дважды позвонив в дверь, вручил новый паспорт гражданина Украины.

Ночь они провели в квартире, в разных комнатах, а утром Ольга выгнала из гаража, расположенного прямо во дворе старенькой четырехэтажки, почти новую «БМВ», и они взяли курс на запад.

Сейчас, лежа на небольшом островке песка рядом с озером, он размышлял, какие шаги предпримет Родимов в дальнейшем. В том, что операция была проведена под его руководством, он не сомневался. Генерал даже задействовал для этих целей неизвестное Антону подразделение.

– Ну что, муженек, – Ольга ласково провела рукой между его лопаток. – Пора собираться. Скоро ужин.

После проведенной первой «брачной» ночи в Бабаях, Ольга в корне поменялась. Она перестала дерзить, стала более раскованна.

Одевшись, они собрали с песка покрывало с полотенцем и, уложив все в пакет, направились домой.

– Ольга, – Антон подал ей руку, чтобы помочь выбраться из небольшого оврага, – я до сих пор ничего не могу понять. Ты можешь мне объяснить, что будет дальше?

– Могу, – кивнула она головой, – только немногое. Я знаю, что в течение недели на тебя оформят загранпаспорт, и мы улетим. Куда – не знаю. Кто нас встретит и что будет дальше, мне тоже не известно.

– Но у меня в Москве жена! – осторожно напомнил он.

– Ты все равно бы ее лет двадцать не увидел, как минимум. – Она усмехнулась. – Поэтому зачем сейчас поднимать вопрос, когда прошло всего несколько дней. Ты хоть знаешь, почему от Воронежа до границы с Курской областью вы доехали спокойно? – неожиданно спросила она.

– Наверное, хорошо сработало прикрытие, – выдвинул предположение Антон.

На лице у Ольги появилась улыбка, похожая на ту, которой улыбаются женщины, когда слышат от своих детей нелепые ответы на свои вопросы.

– Никакого прикрытия, или, как там у вас, не было. – Она освободила руку и убрала за ухо прядь волос. – Просто операция по твоей поимке началась слишком поздно. Муляж человека приняли за детскую шалость и возбудили дело по статье хулиганство. Только в Ростове, когда твои конвойные пришли в себя, дошло, для чего все было сделано. В результате действовать по плану «Перехват» милиция начала после того, как ты покинул область.

– Понятно, – кивнул он головой. – Только я все равно ничего не могу понять. Скажи хотя бы, где ты работаешь?

– Нигде. – Она весело посмотрела ему в глаза и рассмеялась. – Последняя моя должность – швея в колонии общего режима.

– Ты сидела? – удивился Антон, замедляя шаг. – А за что, если не секрет?

– Мошенничество. – Она смутилась и отвела взгляд в сторону. – А что?

– Так чьи же указания ты выполняешь? Кто тебе платит деньги?

Филиппов ни на секунду не сомневался в том, что она представитель какой-то силовой структуры, и никак не мог поверить во что-то другое.

– Я работаю на человека, которого зовут Виталий. – Она пожала плечами. – Фамилии не знаю. Кличка Трос…

– Оперативный псевдоним? – Антон удивленно захлопал глазами.

– Не знаю, – неожиданно фыркнула она. – Мне платят за то, чтобы ты переместился из точки «А» в точку «Б» и при этом никуда не пропал.

– Как я понимаю, точка «А» – это Воронеж, а где «Б»?

– Узнаем, когда подготовят документы.

Они уже вошли во двор дома, и поэтому разговор пришлось прекратить.

* * *

– …Ваш муж в скором времени окажется на свободе, но жить в России какое-то время он не сможет. – Рослый, рыжеволосый мужчина, подошедший на остановке к Регине, посмотрел на часы, затем окинул подозрительным взглядом стоящего рядом молодого парня. – Давайте отойдем к машине.

Находясь под впечатлением услышанного, она, словно под гипнозом, пошла за ним. Не раздумывая, уселась на заднее сиденье какого-то большого джипа, нырнув в услужливо открытую перед нею дверь.

– Значит, мне нужно выехать за границу? – растерянно уточнила она, пытаясь увидеть глаза незнакомца.

– Да, – кивнул он головой. – В каком садике ваш сын?

Регина назвала адрес и задумалась. Антон арестован и, возможно, уже сегодня будет этапирован в Ростов. Она уже взяла отпуск без содержания, чтобы послезавтра выехать следом. Узнав, что его повезут на поезде, она хотела взять на него билеты, однако ей категорически отказались назвать номер. Сейчас, практически накануне отъезда, Регине говорят, будто его скоро освободят. Скорее это походит на правду. Ведь он совершил преступление, выполняя какой-то приказ, тем более на войне. Она где-то слышала, что таких людей на некоторое время прячут, выводят из поля зрения те службы, на которых они работали. Регина прекрасно знала, кем является ее муж и в какой организации работает, поэтому была уверена, что его не оставят в беде.

Ее тоже допросили в качестве свидетеля, предупредив, однако, что она имеет право не давать показаний против своих близких.

Следователь Меркушев расспрашивал о том, с какого по какое время отсутствовал супруг и о чем говорил после возвращения из командировки. Особо его интересовала тема какого-то инцидента с пленными, о котором, возможно, Антон упоминал. Но она ничего не знала. Больше ее не беспокоили.

После этого звонил Родимов и спрашивал, нуждается ли она в какой-либо помощи…

– Сколько у меня будет времени для сборов? – спросила она, когда машина остановилась напротив детского сада, куда ходил Сережка.

– Чем меньше, тем лучше, – глуша двигатель, сказал мужчина…

* * *

Бабичев и Хорин сидели за одним из самых дальних столиков от сцены небольшого, но уютного лондонского ресторана и, потягивая десертное вино, делали вид, будто слушают джаз. На самом деле они встретились здесь обсудить кое-какие вопросы, накопившиеся с момента последней встречи.

– Салех Зарзур сейчас в Москве. – Отставив от себя наполовину опустевший бокал с темно-бордовым содержимым, Бабичев испытующе посмотрел на собеседника.

Почувствовав это, Хорин перевел взгляд с музыкантов на него:

– Я знаю. Более того, сегодня из России вернулся мой человек и на словах передал, как продвигаются дела. – Он многозначительно посмотрел в глаза Павла Борисовича, пытаясь угадать, располагает ли тот, подобно ему, свежей информацией.

– Рассказывай, – поторопил его Бабичев. – Чего тянешь?

– Замена журналистки произошла удачно, – самодовольно улыбнувшись, ответил Хорин. – Сейчас ведется работа в плане получения ей разрешения на работу в Овинске.

– Это там реактор по обогащению оружейного плутония? – уточнил Бабичев. – Но он давно заглушен, это во-первых, а во-вторых, особо режимный объект. Туда практически никогда даже не пытались попасть журналисты.

– Поэтому мы и предприняли попытку сначала предложить посетить его, заранее зная, что нам этого не разрешат, а с охотой перенацелят на какую-нибудь АЭС. Меньше мороки. Пусть русские сами предлагают вариант. Это будет вызывать минимум подозрений.

– Ты национальность поменял? – съязвил Павел Борисович и хитро посмотрел на Хорина. – О русских говоришь как иностранец.

– Да это от Салеха с Аль Фазимом нахватался, – стушевался тот. – А вообще на родине нас вроде как уже выделили в отдельную расу – «новые русские».

– Ты слышал о спецназовце, которого люди Салеха выкрали?

– Да, – кивнул головой тот и пригубил из бокала вино. – По-моему, он рискует.

– Кто, Салех или этот майор? – не понял Бабичев.

– Конечно, Салех. – Промокнув салфеткой губы, Хорин прищурился. – Даже если он согласится на них работать, его искать будут до конца жизни, причем очень серьезно.

– Посмотрим, – хмыкнул Бабичев. – Зарзур откуда-то узнал, что этих людей готовили специально для проведения диверсий на объектах повышенной опасности, во время войны, и считает, что он нашел самого ценного кадра из всех, которые у него есть. Ему уже купили дом и вывезли туда семью.

– Даже так?! – удивленно воскликнул Хорин.

– Вот такие, брат, дела. – Удовлетворенный впечатлением, которое произвели его слова на коллегу, Бабичев откинулся на спинку стула. – Работают люди не чета некоторым…

– Ты имеешь в виду Кивинова? – насторожился Яков Абрамович.

– Его, – вздохнул собеседник. – Кого же еще. Все больше склоняюсь к мнению, что, как только все закрутится, Киви нужно будет убрать.

Вскинув на него настороженный взгляд, Хорин пожал плечами:

– Посмотрим. Кстати, а ты в курсе, что у нашего Кивинова есть исторический прототип?

– Александр Кескюла, – поморщился Бабичев. – Провокатор по высокому убеждению. Исторически у них и функции одни и те же, не только кличка Киви. По заданию германской разведки тот должен был приблизиться к Ленину, руками которого было решено покончить с Россией. Этот практически тем же самым занимается.

* * *

Спустя десять дней после побега Антон Филиппов, ставший на основании новых документов Родионовым Артуром Владимировичем, в сопровождении все той же Ольги оказался в небольшом болгарском городке Свиленград, расположенном на границе с Грецией и Турцией.

– Дальше на поезде. – Заглушив двигатель, Ольга устало откинулась на спинку водительского кресла и посмотрела через окно на двухэтажное здание небольшого мотеля. – Здесь перекантуемся до утра, отдохнем с дороги и снова в путь.

– Когда мы приедем? – Антон испытующе посмотрел на нее.

Сначала они прилетели из Киева в Софию. Прямо в аэропорту их встретила еще одна особа женского пола и возраста Ольги, которая передала документы на новое имя и потрепанный «Опель». На нем они, преодолев почти четыреста километров, добрались до восточной окраины Болгарии. На каждом этапе Ольга звонила кому-то, получала указания, и они снова ехали. Так было в Тиме, Харькове, Софии. Наверняка так будет и здесь, в Свиленграде.

– Скорее всего, это станет известно только завтра. – Она взяла сумку и вышла из машины.

Последовав ее примеру, Антон направился следом.

– Не хочешь ли ты сказать, что везешь меня в Турцию?

– Возможно. – Они вошли внутрь здания и оказались перед стойкой, за которой стоял администратор. Ольга достала свой паспорт. – Надо снять номер и хорошенько отдохнуть.

– Слушай. – Антон начал нервничать. – Мне это не нравится.

Взяв ключи, они поднялись на второй этаж и двинули по коридору, ища нужный номер.

– Что ты этим хочешь сказать? – она замедлила шаг.

– Турция не одобряет политику России на Кавказе, а я…

– Не переживай, – догадавшись, чем вызвано его беспокойство, улыбнулась Ольга. – Никто тебя больше пальцем не тронет…

Номер они взяли двухместный. Стол, пара стульев, две кровати, разделенные между собой небольшим комодом для белья, телевизор. Несмотря на духоту на улице, здесь было свежо и прохладно. Работал кондиционер.

Ольга заглянула в ванную, затем перевела взгляд на Антона:

– Давай вечером куда-нибудь сходим и поедим по-человечески?

– Мне все равно. – Антон пожал плечами.

С того времени, как они выехали с Украины, питаться приходилось бутербродами, вечно спеша. Ольга очень опасалась бандитов. Бывшие страны социалистического лагеря, так же, как и Россия, переживали не лучшие времена.

Через час, приведя себя в порядок, они направились в местный ресторан, в десяти минутах ходьбы от мотеля. Был уже поздний вечер. Жара спала. Свиленград сильно напоминал архитектурой провинциальный городок средней полосы России. По крайней мере, если заменить клены, каштаны и какие-то невысокие, похожие на вишни деревья тополями и акацией, схожесть будет большой. Он располагался на относительно невысокой возвышенности, огибаемой с юга довольно широкой рекой Граб. За ней, по словам Ольги, уже была Греция.

Как оказалось, его попутчица неплохо знала язык, поэтому никаких трудностей с заказом у них не было.

В небольшом зале с узкими окнами было с десяток деревянных столов, у которых стояли стулья с высокими спинками. Центр помещения был свободен. Играла тихая музыка, царил полумрак.

Антон зажег свечу, стоявшую между ними, не столько для придания романтичности, сколько из-за недостатка света, и внимательно посмотрел на Ольгу:

– Расскажи о себе.

Она застенчиво улыбнулась:

– Ты на мне жениться собрался?

– Нет, – Антон смутился, – просто интересно. Откуда ты, например, знаешь болгарский?

Она окинула грустным взглядом почти пустой зал и вздохнула:

– Мне пришлось поработать здесь почти два года.

– Ничего себе! – Антон слегка наклонился в ее сторону. – И кем, если не секрет?

– Официанткой. – Она взяла в руки вилку и принялась вертеть ее в руках. – Потом меня пригласили в Турцию…

– Там тоже официанткой?

– Предложили менеджером одного ресторана в Стамбуле. Его директор был из России. На деле оказалась в борделе. Без паспорта и прав…

– А как же статья за мошенничество? – удивился Антон, вспомнив ее рассказ.

– Меня через год выкупил один араб. Помог перебраться в Россию, но при одном условии, которое я выполнила.

– А условие какое? – Подпираемый любопытством, Антон не сводил с нее взгляда.

– Познакомиться с одним предпринимателем, а потом сделать так, чтобы с ним могли поговорить люди этого араба.

– Как это? – не понял Антон.

– Просто. – Она отложила вилку в сторону. – В одну из ночей, когда мы остались наедине у него дома, я дождалась, когда он уснет, и открыла входные двери.

– И что с ним было потом?

– Не знаю. – Ольга откровенно пожала плечами. – Мне как-то безразлично. Подонок он. – Она взяла из пачки длинную и тонкую сигарету. Прикурив ее от протянутой Антоном зажигалки, выпустила струйку дыма вверх и вздохнула: – Потом с одним знакомым мы организовали в Москве фирму по оказанию помощи в регистрации граждан СНГ. Так я, собственно говоря, и влетела.

Подошедший официант выставил перед ними тарелки с каким-то мясным блюдом и овощным гарниром. Открыл и разлил по бокалам вино. Некоторое время ели молча.

Неожиданно Антон заметил, как парень, который принимал заказ и накрывал на стол, отодвинув штору в дверях, ведущих на кухню, показал на них какому-то здоровенному бугаю с близко посаженными глазами и широким носом.

– Ты ни с кем не должна здесь встретиться? – осторожно спросил он у Ольги.

– Нет, а что?

– По-моему, нами кто-то интересуется. Только не оборачивайся.

– Слушай, давай пойдем отсюда. – Неожиданно она заволновалась. – Мне что-то есть расхотелось.

– Говори прямо, что испугалась, – усмехнулся Антон. – Не волнуйся, прорвемся.

Он утер салфеткой руки и отпил вина. Здоровяк с оттопыренными ушами прошел в зал и уселся недалеко от них. Через минуту перед ним поставили салат и водку. Немного выпив, он принялся за закуску, изредка бросая в сторону Антона взгляд, словно оценивая его физические данные.

Филиппов достал бумажник и подозвал официанта.

Когда они вышли наружу, Антон посмотрел на окна и увидел, как интересовавшийся ими здоровяк кому-то звонит по сотовому.

– По-моему, нас где-то поджидают, – с тоской в голосе сказала Ольга, перехватив его взгляд.

Было уже поздно. Улицы здесь очень плохо освещались. Они шли почти в полной темноте. Мимо изредка проезжали автомобили, выхватывая их светом своих фар. Тени при этом резко вытягивались, затем очерчивали по земле полукруг, изогнувшись в районе неестественно длинных ног, скользили по стенам домов и резко пропадали.

– Мне страшно. – Ольга взяла его под локоть и прижалась всем телом.

Антон едва открыл рот, чтобы успокоить ее, как сверху раздался едва различимый шорох. Что-то осыпалось на тротуар рядом с ними. Он хорошо запомнил это место, когда они шли в ресторан. Вдоль изгиба дороги была стена, выложенная из камней, которая предотвращала обвал грунта с крутого холма. Высота этого заграждения была около двух метров. Прямо над ними что-то хрустнуло.

Он резко завел Ольгу за себя и оттолкнул в сторону дороги. В то же время со стены кто-то спрыгнул, а сзади послышались торопливые шаги. Проезжающий мимо автомобиль осветил невысокого парня с каким-то предметом, похожим на монтировку, в правой руке. Одновременно Антон увидел в десяти шагах от себя уже знакомого по ресторану громилу. Мгновения было достаточно, чтобы оценить ситуацию. Интуитивно перехватив занесенную над головой руку спрыгнувшего со стены парня, он вырвал монтировку и саданул ею же хозяина по голове. Охнув, тот упал и замер.

Едва различимый в темноте силуэт шедшего сзади резко надвинулся на Антона. Не раздумывая, Филиппов с размаху двинул по нему железкой. Раздался вскрик, перешедший в завывания. По звукам Антон понял, что громила присел и обезумел от боли.

«По ключице попал!» – мелькнула мысль. Отбросив монтировку, он схватил Ольгу за руку, и они побежали.

– Как ты думаешь, чего им было нужно? – спросил он у нее, когда они проскочили мимо удивленного их возбужденным видом администратора.

– Наверное, хотели ограбить, – торопливо вставляя ключ в замочную скважину, прошептала она.

Однако Антон стал подозревать, что Ольга лишь хочет, чтобы так было, и боится поверить во что-то другое.

Втолкнув ее в номер и закрыв дверь, он прошел в комнату и огляделся. Почему-то появилось чувство, будто после них здесь кто-то успел побывать. Он внимательно осмотрел сумки, одежду, заглянул в ванную. Опасения подтвердились. Баллончик с пеной для бритья он поставил так, что название его читалось в отражении зеркала от дверей полностью, сейчас он стоял по-другому, дорожная сумка была застегнута не ровно до половины, а на две трети…

Он вернулся в комнату, где обнаружил Ольгу, испуганно разглядывающую на столике, у телевизора, какой-то предмет.

– Что ты там нашла? – Он подошел ближе и увидел небольшую кожаную косметичку с какой-то замысловатой брошью.

– Я пропала! – Она перевела на него взгляд.

В ее расширенных от ужаса глазах были безысходность и отчаяние.

– Объясни, – ничего не понимая, потребовал он.

– Потом! – Ольга окинула взглядом комнату и бросилась к комоду, на котором лежали ее вещи. Схватив сумку, она принялась лихорадочно засовывать их туда. – Нам надо отсюда убираться! Меня как-то вычислили.

– Куда? – Антон разозлился. Он с самого начала догадывался, что Ольга недоговаривает чего-то, а сейчас уже был уверен в этом. – И кто вычислил?

– В машине все расскажу! – сорвавшимся на шепот голосом проговорила она, застегивая «молнию» на сумке.

– Стой! – Он подошел к ней вплотную и взял за руку. – Сначала расскажи, а потом будем думать. Наверняка обычным путем из гостиницы уже не выйдешь, а уж на машине ехать тем более бессмысленно.

Резко обмякнув, она опустилась на кровать и бросила сумку рядом. Ее глаза забегали:

– Неужели Жанка навела?

Антон вспомнил, что именно так звали девушку, которая встретила их в Софии.

– Ты кому-то перешла дорогу?

– Случайно. – Она часто закивала головой. – Когда работала здесь, познакомилась с одним болгарином. Он наркотиками приторговывал. Я не знала, что так все серьезно… Он тоже у нас работал. Яцек его звали. Один раз я взяла без разрешения его машину, доехать до парикмахерской. Как назло, полиция остановила. Проверили документы, меня в участок, а машину забрали. В итоге под сиденьем нашли полкило героина. Меня через час выпустили, и я сразу уехала. Даже домой не зашла. А эту сумочку тогда в машине оставила…

– Ты хочешь сказать…

– Это его брат. – Она вздохнула. – Он поклялся меня найти.

– А какое отношение ко всему имеет Жанна?

– Она работала вместе со мной.

– Где она сейчас трудится?

– Не знаю. – Ольга поежилась. – Я сама не ожидала ее увидеть в Софии. Мне сказали, будто должна встретить женщина, зовут Жанна. Подумала, совпадение.

– Так, – Антон взял ее за руки, – сейчас на кого ты работаешь?

– Все на того же араба…

– Значит, она тоже. – Он заглянул ей в глаза. – Звони ему!

– Я не знаю номера. Обычно он или его люди звонят сами.

– Понятно. – Антон встал и выключил свет. – Если за номером наблюдают, пусть думают, что мы легли спать.

Он подошел к окну и осторожно выглянул на улицу. На освещенном пятачке перед мотелем никого не было. Чуть в стороне, на огороженной сеткой площадке стояло несколько машин, среди которых была и их. Справа от входа, на небольшом удалении, стояла еще одна машина. Марку нельзя было разобрать из-за темноты, но на сиденье пассажира несколько раз мелькнул огонек сигареты.

– Собирайся. – Он прошел к входным дверям. С минуту стоял прислушиваясь. Наконец открыл и выглянул наружу. В коридоре никого не было.

Взяв сумки в одну руку, а обувь в другую, они вышли из номера. Антон закрыл двери и, оставив ключ в замке, сломал его. Осторожно ступая, дошли до конца коридора. Он упирался в узкие стеклянные двери, выходившие на небольшой балкон, через который проходила пожарная лестница.

– Давай наверх! – скомандовал он шепотом и, взяв из ее рук багаж, подтолкнул вперед.

– Зачем? – Она удивленно посмотрела на него.

– Лезь! – Он начал злиться.

Больше не задавая лишних вопросов, она начала карабкаться, перебирая ржавые перекладины. Спустя минуту они выбрались на крышу.

Было тепло. Абсолютно плоская поверхность имела кирпичное ограждение по периметру. Антон, прямо рядом с тем местом, куда вела лестница, поставил сумки и сел.

– Включи на сотовом виброзвонок.

– Почему мы совсем не убежали?

– Они наверняка понимают, мы здесь остановились временно, и утром должны уехать. Обнаружив, что номер пуст, в первую очередь возьмут под контроль вокзал и машину, на которой мы приехали, а между делом начнут потихоньку перерывать город. Никто не подумает, что мы под самым носом. Постарайся выспаться.

Они достали из сумок большие полотенца и, постелив, уселись на них.

* * *

Грузовой, темно-синего цвета микроавтобус «Форд», сбавив скорость, свернул с пустынного шоссе на асфальтированную дорогу в лес. Федор Павлович посмотрел на часы и перевел взгляд на водителя:

– Не торопись. – Он развернул на коленях план местности и осветил его небольшим фонариком. – Сейчас будет небольшой спуск. Сразу за знаком ограничения скорости «двадцать» свернешь вправо, на проселок.

Кивнув головой, водитель покосился на генерала:

– Сколько вас ждать?

– Не больше часа. – Он свернул план и засунул за пазуху камуфлированной куртки. – Если группа обеспечения сработала правильно.

Поначалу Федор Павлович для создания легенды офицерам, которых через Полынцева в скором времени должен забрать в свое распоряжение Троегубов, хотел попросту сменить фамилии и имена на находящихся в розыске преступников. Однако времени было в обрез, чтобы подобрать похожие кандидатуры. Ко всему он опасался, что из четырех человек, которых придется выбрать из криминальной среды, кто-то окажется знаком людям Кивинова. В конечном итоге он решил одним разом зачислить их под начало криминального авторитета Атласа, знаменитого своими разборками и уклонениями от правосудия бандита. Этот человек, в случае чего, должен был подтвердить, что Дорофеев, Рязанов, Завьялов и Мишенев в разное время выполняли его работу.

Мысль просто назначить ему встречу и предложить такого рода сотрудничество Федор Павлович отверг сразу. Атлас всегда избегает любых неформальных разговоров с неизвестными ему людьми. Он очень осторожен и имеет достаточно профессиональную команду, отвечающую за его безопасность.

Для обеспечения своих подчиненных оперативным прикрытием он решил сначала показать Атласу, на что способен, и довести его до шокового состояния, а уже потом говорить. Заодно встряхнуть офицеров, соскучившихся по «живой» работе. Трое суток назад Атлас был взят в жесткую разработку группы обеспечения проведения специальных операций ГРУ. Полковник Фомин так организовал работу, что уже через двое с небольшим суток Родимов знал не только, в каком нижнем белье ходит авторитет и с кем спит, но и фамилии, должности, отделы оперативных сотрудников МВД, занимающихся разработкой этого преступника. Естественно, милиционеры и не подозревали об этом. Немудрено, подразделение Фомина занималось разработкой руководителей целых государств, агентурных разведчиков и ученых, которые работали под неусыпным контролем контрразведок и министерств безопасности, ко всему на чужой территории, поэтому задача в Москве не была сложной. Изучив распорядок Атласа, его маршруты движения и круг знакомых, Фомин предложил два варианта выхода на этого человека: первый в офисе, второй дома. Родимов остановился на втором. Группа обеспечения изучила каждый квадратный сантиметр крепости Атласа и выявила все датчики и видеокамеры. При помощи специальной программы, на основе характеристик охранных систем, были вычислены два маршрута, где они не действовали. Так называемые «мертвые пространства» походили на изломанную кривую шириною не больше метра. Разведчики-диверсанты уже отработали прохождение в них виртуально в центре. Теперь это придется сделать в реальной обстановке и на реальной местности.

Машина свернула в лес, на едва заметную грунтовку, и затряслась на выступающих из земли корнях сосен. По днищу заскребли ветки небольших кустиков, разросшихся между двумя колеями.

– Сейчас налево и стой, – скомандовал генерал и перебрался в так называемый грузовой салон, где находилась группа.

Офицеры сидели полностью экипированные. Только на лицах пока не было масок.

Генерал обвел их взглядом и, прикрыв за собой дверь, включил компьютер, установленный в начале салона.

– Освежим память. – Федор Павлович кашлянул в кулак. – Объект представляет собой трехэтажный особняк, с подземным гаражом на три машины и небольшим помещением газовой котельни. – Он щелкнул мышью, лежащей на миниатюрном откидном столике, и на экране высветились фотографии дома с нескольких точек. – Расположен на двух гектарах леса. Забор бетонный, высота два метра. Видеокамеры наблюдения…

Через десять минут разведчики знали не только расположение комнат и расстояние от пола до выключателей, но и характеристики, внешность и физические данные семерых охранников Атласа, дежуривших сегодня.

– Объект очень опасается за свою жизнь, поэтому к охране предъявляет высокие требования. По периметру видеоконтроль. Во дворе, непосредственно на въезде, датчики движения. То же самое с тыльной стороны здания. Комнаты, где не находятся люди, ставятся на сигнализацию типа УОТС-1-1А. Сигнал отключения во всех помещениях одинаковый и просканирован нашими коллегами вчера. Отключим после выхода на исходную позицию. – Он многозначительно посмотрел на Мишенева, который сегодня отвечал за техническое обеспечение.

Положив руку на металлический кейс защитного цвета с оборудованием, тот кивнул головой.

– Вперед! – Генерал толкнул двери, которые плавно отъехали в сторону, и вышел наружу, наблюдая, как две пары диверсантов растворились в темноте ночи.

Мишенев остался рядом. Поправив головной телефон, он вопросительно посмотрел на Родимова.

– Через семь минут пойдем мы, – догадавшись, о чем подумал капитан, ответил тот и посмотрел на часы.

В лесу было темно и тихо. Вверху, между черными силуэтами верхушек сосен, мерцали звезды.

– Что слышно насчет Филиппова? – тихо спросил Максим.

– Кто-то его похитил, – вздохнул генерал. – Жена с ребенком тоже исчезла.

– Неужели с целью отомстить?

– Не знаю. – Генерал застегнул «молнию» легкой камуфлированной куртки и направился в сторону дома Атласа. Следом, подхватив свой чемоданчик, двинулся и Мишенев.

Вскоре между деревьями стал виден хорошо освещенный снаружи особняк. Генерал замедлил шаг и обернулся к Мишеневу:

– Передай, пусть начинают…

Дорофеев и Завьялов работали этой ночью в паре. Пройдя около сотни метров вместе с Полынцевым и Рязановым, они резко приняли вправо. Маршруты и расстояние у групп были разными, однако конечная цель одна – через двадцать минут после команды «Шторм» оказаться у дверей спальни Атласа.

Особняк авторитета впечатлял как своими размерами, так и красотой. Настоящий дворец, наверняка лет через триста стал бы произведением искусства, если бы был сделан из камня. Прочный бетон хранит свои свойства недолго и плохо переносит разрушительные свойства природы.

Пройдя половину забора, Завьялов поднял правую руку вверх и указал на стык между вертикально стоящими бетонными плитами:

– Одиннадцатый. – Он повернулся и посмотрел на Дорофеева. – Радиомаяк включи.

Дождавшись, когда Дрон повернет на часах вращающийся лимб, он два раза стукнул по микрофону.

– Дрон, Злак, вижу вас, – послышался голос Мишенева, который сейчас наблюдал их на жидкокристаллическом экране монитора на откинутой крышке чемоданчика. На нем была схема дома, забор и основные ориентиры. Зеленым коридором высвечивалось и так называемое «мертвое пространство».

– Пройдите пару метров еще, – подкорректировал Мишенев. – Так… Хорошо… Рязань, Полынь, вы прошли чуть дальше. Еще назад… Так…

Затаив дыхание, Завьялов вслушивался в голос Мишенева. Наконец тот объявил, что обе группы на исходных позициях. Игорь присел на корточки перед забором, уперевшись в него ладонями.

– …Шторм, – послышалась команда, и он сморщился, напрягаясь под тяжестью Дорофеева, который, всучив ему автомат, встал на плечи обеими ногами. Завьялов принялся медленно выпрямляться. Наконец Дрон, ухватившись за верх забора, подтянулся и, бегло оглядев двор, забросил тело наверх бетонной плиты. Завьялов подал ему автомат, а свой закинул за спину и, протянув руку, уцепился за запястье товарища. Подтягивая его наверх, с таким расчетом, чтобы он смог ухватиться за верхнюю часть забора, Дорофеев почти полностью перевесился во двор. Наконец Завьялов, повторив маневр друга, оказался сверху. В тот же момент Дрон бесшумно соскользнул вниз и, укрывшись за стволом сосны, присел на одно колено. Завьялов спрыгнул и, сразу поправив микрофон, доложил об этом Мишеневу. Почти одновременно послышался доклад Полынцева.

– Принял, Первый, – Мишенев удовлетворенно хмыкнул. – Веду Дрона. Пошел.

На секунду представив в уме схему маршрута, который они проходили на одном из полей учебного центра, Дорофеев мысленно наложил его на местность и двинул вперед.

«Пятнадцать шагов прямо… Здесь на одиннадцать часов сорок…» – пульсировало в голове. Сзади бесшумно передвигался Завьялов.

– Замри, Первая, – послышался встревоженный голос Мишенева.

Дорофеев присел, оглядывая дом, до которого было уже рукой подать.

– …Прими чуть вправо…

Дорофеев сделал несколько шагов и замер.

– …Все. Вперед.

Добежав до стены, они таким же способом, как преодолевали забор, взобрались на балкон. В это время Мишенев вел вторую группу, в которой были Полынцев и Рязанов.

Когда Завьялов с Дорофеевым оказались у одного из двух окон, выходивших левее дверей балкона, их коллеги достигли, судя по докладу, котельной. Оттуда был проход в небольшую сауну, из которой вела лестница на первый этаж здания.

Завьялов вынул небольшой коловорот, отмерил середину окна и принялся сверлить дыру. Длинная стружка белого пластика, бесшумно скручиваясь в спираль, поползла к ногам. Дорофеев в это время достал небольшую пластиковую коробку и, направив ее внутрь комнаты, нажал на одну из трех кнопок. Это устройство было настроено на частоту дистанционного отключения сигнализации, которой пользовалась охрана. Накануне оно побывало в лаборатории центра, где на основе данных, полученных группой обеспечения, в нее закачали необходимые параметры. С таким же успехом можно было отключить сигнализацию любой машины, открыть ворота какого угодно гаража, управление которым осуществляется при помощи радиосигнала.

Дорофеев закончил сверлить и сейчас возился с обратной стороной механического запора. Для того чтобы не было неожиданностей в реальной обстановке, люди Фомина даже установили точную марку пластикового окна, с которым они сейчас работали, и дали все размеры конструкции. Раздался едва слышный щелчок, и окно раскрылось. Дрон толкнул его внутрь и замер. Если сигнализация не отключилась, то сейчас сработает сирена. Однако положенные пятнадцать секунд прошли, а тишину ничто не нарушило.

Быстро собрав стружку, Завьялов проскользнул в комнату и прошел через нее к дверям. В это время Дорофеев «заметал» следы проникновения. Работали по полной схеме. Вынув из кармана цилиндр, сделанный заранее по размерам отверстия, он обмазал его клеем и вставил в дырку. Проведя осторожно фланелевой тряпочкой, подождал полминуты и осторожно, чтобы не забрызгать стекло, несколько раз пшикнул из небольшого баллончика аэрозольной краской.

Через пару минут окно было закрыто, следы в помещении библиотеки, где они оказались, убраны.

– Первая внутри, – доложил Завьялов.

– Вижу, – подтвердил Мишенев.

– Вторая внутри, – раздался голос Полынцева.

Осторожно приоткрыв двери, Дорофеев выглянул наружу. В небольшом коридоре, ведущем согласно плану к лестнице в холл, никого не было. Царил полумрак. Осторожно ступая, они направились к спальне хозяина апартаментов.

Глава 8

Уже было раннее утро, когда в предрассветной тишине Антон услышал звук едва слышно хлопнувшей двери машины, в которой еще с вечера он заметил курящего человека. Спустя несколько минут кто-то, обойдя здание с тыла, поднялся на второй этаж по лестнице, которой они воспользовались с Ольгой, перебираясь на крышу.

Он посмотрел на свою попутчицу. Положив голову на сумку с вещами и укрывшись легкой курткой, она спала, подтянув под себя ноги. Немного погодя снизу снова послышался шум и громкий разговор. Судя по голосам, двое мужчин спустились на землю, о чем-то быстро разговаривая на болгарском языке. Антон осторожно толкнул Ольгу и приложил палец к губам. Сразу догадавшись, в чем дело, она приподняла голову и прислушалась.

– …къде се номира гара? – донеслось снизу.

– Где находится вокзал, – едва слышно, перевела Ольга. – Они не местные!

– Дальше! – махнул рукой Антон, давая понять, что выводы делать не время. – Переводи!

– Они ругаются, что не караулили нас на лестнице… – Она улыбнулась: – Говорят, что даже дурак догадался бы после такого намека, что в номере оставаться нельзя… Их только двое. – Она облегченно вздохнула и вдруг, услышав какую-то реплику снизу, зажала рукой рот, пытаясь подавить приступ смеха.

– Знаешь, – Антон с укором посмотрел на нее, – мне как раз не до смеха.

Она, привстав на колени, попыталась выглянуть через ограждение. Филиппов не дал ей это сделать, положив на плечо руку:

– На фоне неба тебя заметят.

В это время послышался шум шагов, которые удалялись в сторону машины. Хлопнули двери. Завелся мотор.

– Они оба из Софии. – Она достала расческу и принялась приводить волосы в порядок, одновременно прислушиваясь к звуку тронувшейся машины.

Антон осторожно на секунду приподнялся. Темно-синий «Фиат» стремительно набирал ход.

– Машина темно-синяя. – Он развернулся к ней. – Имей в виду, «Фиат». Так о чем они еще болтали?

– Один возмущался, что всю ночь зря сидел, а второй говорит, что после удара по голове у него даже зрение хуже стало и постоянно тошнит. У его товарища рука левая не работает.

Неожиданно она сделалась грустной.

– Что-то еще? – Антон насторожился.

– Они вооружены. – Она спрятала расческу в сумку и вместо нее достала сигареты. – Тот, у которого не работает рука, говорит, что стрелять придется левой.

– Не волнуйся. – Антон неожиданно успокоился. – Теперь я знаю, как уехать без приключений.

Неожиданно она схватилась за висевший на поясе телефон. Торопливо включив, приложила к уху.

– Да… Поняла… Передайте шефу, у нас непредвиденные обстоятельства… Жанка в Софии сообщила о нашем приезде еще кому-то. Меня чуть не убили, а сейчас пытаются поймать на вокзале…

– Чем обрадуешь? – Дождавшись, когда Ольга уберет телефон, Антон придвинулся к ней ближе.

– В одиннадцать десять местного мы должны сесть в третий вагон поезда София – Чорлоу, это Турция, и выйти на первой станции после пересечения границы – Эдирне. Мои предположения не подтвердились…

– Ты насчет чего? – не понял он, о чем речь.

– Эдирне тоже находится на границе с Грецией, как и Свиленград. Там есть шоссейное и железнодорожное сообщение с ней.

– Не пойму, – Антон нахмурился, – зачем такие сложности с переездом. Это будет уже третье государство, в котором мы отметимся.

– Салех знает, что делать, – неожиданно выпалила она.

– Кто? – машинально переспросил он.

– Салех Зарзур. – Она виновато улыбнулась. – Это тот араб, который помог мне покинуть притон и вернул в Россию.

«Понятно! – Наконец для Антона стала проясняться ситуация. – Пассивная агентурная сеть. Сама не подозревая об этом, она, в благодарность за помощь, окучила какого-то русского коммерсанта, который на самом деле был каким-нибудь влиятельным политиком или имел отношение к иностранной резидентуре, а теперь, по-прежнему считая, что работает на криминал, сотрудничает с одной из наших контор».

Таких помощников было много и у ФСБ, и ГРУ. Самый безопасный способ привлечения людей для выполнения черновой работы.

Антон успокоился. Значит, все-таки Греция.

– Поступим следующим образом. – Он посмотрел на часы. – Сейчас двигаем пешком на вокзал…

– Так ведь машина…

– Нет. – Догадавшись, что она хотела сказать, Антон отрицательно покачал головой. – О ней придется забыть по двум причинам. Первая, чтобы ее забрать, надо обращаться к администратору, а он наверняка уже получил указание сообщить о нашем появлении тем, кто нас ищет, вторая – я не исключаю сюрприз, который мог на ней появиться, пока мы отсутствовали. Поэтому сейчас звонишь в полицию и представляешься работницей одного из ресторанов. Имя в целях своей безопасности не называешь. Говоришь, что вчера общалась с двумя мужчинами, которые приехали для проведения теракта. Оба болгары. Один имеет травму головы в теменной части, у второго сломана ключица в ходе выяснения каких-то отношений с одним из своих компаньонов. Его они убили на твоих глазах, а труп забросили в багажник машины. – Антон назвал цвет, марку и номер «Фиата», на котором уехали парни. – Вооружены пистолетами. Собираются покинуть город поездом, на котором мы должны уехать.

Ольга повеселела:

– Недурно у тебя котелок варит. – Она с восхищением посмотрела на своего подопечного и, не удержавшись, чмокнула его в щеку…

Направляясь по неширокой улице из двух– и одноэтажных домов, не спеша гуляя в тени деревьев, в которых утопал город, Антон и Ольга по мере приближения к вокзалу все больше убеждались, что план сработал. Сначала их обогнала полицейская машина с мигалками. Потом в том же направлении, что они шли, промчался небольшой автобус, в котором они увидели людей в черной униформе. Последним признаком того, что на вокзале происходит что-то из ряда вон выходящее, было появление прямо у платформы двоих полицейских, которые проверяли документы и с большой подозрительностью вглядывались в лица молодых мужчин.

Поравнявшись с ними, Антон достал паспорт и документ, разрешающий находиться в Болгарии тридцать суток.

Ольга принялась у них что-то спрашивать, но блюстители порядка, просмотрев документы, вежливо подтолкнули ее к перрону.

– Во, козлы! – зло прошипела она, когда они очутились на вокзале. – Хотела спросить, что случилось и как опасно нам находиться здесь, а они меня выпроводили.

– Не волнуйся. – Антон показал взглядом на «Фиат» бандитов. Двери его были открыты, рядом стояло несколько полицейских. – Нам уже точно ничего не грозит…

* * *

Полынцев и Рязанов прошли в дом, почти не встретив на своем пути трудностей. Единственное препятствие в виде дверей с почти игрушечным замком из котельни в сауну задержало их на каких-то пару минут. Вера Атласа в своих охранников и систему сигнализации была поистине трогательной.

«Как он будет разочарован, бедняга», – усмехнулся про себя Сергей, поднимаясь в фойе.

Здесь должно быть четверо так называемых сотрудников службы безопасности. Двое дежурили за экранами мониторов, двое отдыхали.

Осторожно прокравшись по коридору к дверям, ведущим в комнату дежурной смены, Сергей надел на голову мощную лампу-стробоскоп, прикрепленную к специальному обручу. Пульсирующий и яркий, как фотовспышка, свет должен был на несколько секунд шокировать и дезориентировать находящихся в комнате людей. Работа этого устройства исчислялась несколькими десятками секунд, так как быстро разряжалась батарея, но и этого времени было достаточно, чтобы разоружить смену.

Рязанов приготовил скотч.

Они встали справа и слева от дверей, восстанавливая в памяти расположение двух кресел и топчанов, которые должны были находиться за ширмой. Затем, набрав полную грудь воздуха, толкнули дверь. Звякнула, отлетев куда-то в сторону, щеколда, о которой ничего не сказал Фомин. Сергей ударил по выключателю и с автоматом наперевес в два прыжка оказался между охранниками, таращившимися в экраны мониторов.

Словно в фантастическом ужастике их ослепительно белые силуэты рывками повернулись в его сторону. Два удара прикладом автомата – и оба тела уже на полу. Он отключил лампу и обернулся. Ширма, висевшая на металлическом каркасе, упала. За ней над одним из лежащих в камуфлированной одежде парней колдовал Рязанов. Второй, распластавшись на полу, не подавал признаков жизни.

– Рязань, скотч!

Вадим развернулся и кинул Полынцеву небольшой брикет заготовленных полос. В тот же момент у него появился в руках контейнер со шприцтюбиками.

Не глядя больше в сторону коллеги, который, уже закатав рукав одному из охранников, делал укол в вену, Сергей заклеил рты своим подопечным и связал руки.

Через пару минут все было кончено. Охранники, приходя в себя после ощутимых и мастерских ударов, тут же погружались в глубокий и долгий сон, вызванный транквилизаторами.

– Как говорил мой лечащий врач, самое лучшее средство от травмы головы – это сон. Так что им повезло.

– Как ты думаешь, – Полынцев выглянул в окно, пытаясь определить расстояние до проходной, где находились еще трое охранников, – они мерцание не заметили?

– По инструкции там только один дежурит, – успокоил его Вадим. – И то, как обычно, с порножурналом в руках. Остальные в комнате отдыха ночь проводят.

– Хватит трепаться, – неожиданно раздался в наушниках голос Мишенева. – Встречайте Первого.

Это означало, что Родимов начал выдвижение к особняку. Полынцев бросил взгляд на мониторы. Генерал, перемахнув через забор, словно восемнадцатилетний юноша, пружинистой походкой шел в направлении главного входа.

– Иди, открой ему двери, – кивнул на экран Полынцев.

Через несколько минут все спецназовцы собрались у дверей в спальню Атласа. Родимов обвел их взглядом и шагнул внутрь, безошибочно щелкнув выключателем.

Просторное помещение с двумя огромными окнами и высокими потолками залил яркий свет люстры и нескольких десятков новомодных светильников. Большая кровать, на которой с легкостью можно было выспаться, не мешая друг другу, всем разведчикам, стояла у стены слева от входа, напротив большого телевизора.

Под темно-синим покрывалом неожиданно пришел в движение небольшой, полный человек, больше похожий на доброго Деда Мороза, нежели на бандита-беспредельщика. Испуганно хлопая глазами, он обвел взглядом стоявших вокруг кровати здоровенных парней в масках и прикрылся до подбородка одеялом:

– Ч…Что происходит?

Завьялов тем временем извлек из-под подушки пистолет и сунул себе за ремень.

Родимов не спеша прошел через комнату и уселся на стул, рядом с круглым деревянным столом и баром. Обвел взглядом стены, украшенные картинами и оружием:

– Вот, Атлас, в гости решили к тебе зайти…

– Кто вы такие? – Почти бесцветные брови бандита съехались на переносице. Он попытался встать, но рука стоявшего у изголовья Завьялова легла ему на плечо:

– Не трудитесь, Валерий Иванович. – Он слегка надавил вниз. – Мы скоро уйдем.

– Значит, так, Атлас. – Родимов уставился на него холодным и колючим взглядом. – Я пришел тебе сказать следующее: сейчас ты запомнишь людей и их имена. Скоро у тебя поинтересуются, знаешь ты кого-нибудь из них или нет. Подтвердишь, что работали на тебя, и можешь списать на них самые кровавые разборки. Это если потребуют охарактеризовать.

– С чего это я должен выполнять ваши требования? – взяв себя в руки, возмутился Атлас.

– Слушай, кретин, я не милиция и не прокурор. – Родимов встал и подошел к кровати. – Но не дай бог, кто-то решит поиграть со мной… Этим людям, – он показал рукой на стоящих вокруг офицеров, – не нужны доказательства в совершении преступления. Они тебя испарят без суда и следствия…

– Если они будут работать против меня или моих друзей…

– Не бойся, ты их больше не увидишь, – уверенно заявил Федор Павлович. – Даже в России вряд ли кто-то из них останется.

Родимов был уверен в правоте своих слов. После того, как группа обеспечения убедится, что Атлас выполнил возложенную на него функцию, он даст команду ликвидировать его. На всякий случай.

– А что я буду от этого иметь? – ошарашил Атлас.

– Жизнь, – едва заметно улыбнувшись, ответил Родимов.

* * *

В греческий город Кавала, расположенный на берегу Эгейского моря, Антон и Ольга приехали на поезде, больше напоминающем своими небольшими вагонами и локомотивом состав пионерской железной дороги, которую Филиппов успел застать во времена своего раннего детства. Сильно скрипя по рельсам узкоколейки колесами при торможении, он остановился у длинного, полупустого перрона. День был на исходе, но яркое солнце на фоне лазурного неба слепило. На привокзальной площади они взяли такси. На греческом его провожатая говорить не могла, поэтому попросту дала в руки уже не молодому водителю листок, на котором был написан адрес. Бросив на него взгляд, тот завел двигатель и выехал на неширокое шоссе.

Некоторое время ехали по городу, причем дорога постоянно вела вниз. С двух сторон Антон видел кофейни и рестораны под открытым небом. В салон со встречным потоком воздуха заносило ароматы блюд. Впереди неожиданно появилось море. Машина повернула направо и помчалась в полукилометре от длинной песчаной полосы пляжа. Они выехали из города, а пляж все не кончался. Справа от дороги тянулась невысокая горная гряда, сплошь покрытая живописным лесом.

– Долго еще? – Антон, устав глазеть по сторонам, покосился на Ольгу.

Ветер разметал ее черные волосы.

– Посмотри, какая красота. – Вместо ответа она показала рукой на каменное сооружение, стоявшее на самом обрыве. – Какой-то замок. – Неожиданно она перевела взгляд на него. – Очень скоро мы расстанемся.

Это словно послужило командой таксисту. Сбросив скорость, он включил левый поворот, и машина поехала по круто уходящей в сторону берега дороге. Справа и слева от нее вновь замелькали дома. Это были утопающие в зелени, абсолютно не похожие друг на друга коттеджи. Машина встала возле одного из них. Таксист вопросительно посмотрел на своих пассажиров.

– Вот это твой дом. – Ольга показала рукой на двухэтажный особнячок с балконом, увитым плющом, и черепичной крышей, стоящий посреди небольшой лужайки. Все это было обнесено забором из металлических прутьев. – Иди.

Антон не ожидал этого. За две недели после побега произошло столько событий и смены мест, что он стал чувствовать себя каким-то актером на сцене с постоянно меняющимися декорациями, но с одними и теми же артистами в главных ролях. Ему казалось, что его прошлая жизнь с войнами, тренировками в учебном центре и следственными изоляторами осталась где-то далеко, в другом измерении. Словно с того момента прошел не один десяток лет. Он до того свыкся с мыслью, что этот солнечный город лишь очередная остановка в их долгом путешествии, что некоторое время не мог осознать услышанное.

– Не понял. – Он заглянул Ольге в глаза. – А ты?

На ее глазах появились слезы. Она через силу улыбнулась и отвернулась в окно:

– Иди… бог даст, свидимся.

Вконец растерявшись, Антон открыл двери:

– Конечно… Ведь я знаю, где живет твоя сестра…

Он вышел из машины. Такси, съехав чуть ниже, развернулось и устремилось обратно, вверх по дороге. Проводив его взглядом, Антон подошел к калитке, которая была чуть выше пояса. Справа от нее он увидел почтовый ящик и усмехнулся. На нем мелкими буквами была написана его новая фамилия. Немного постояв, он надавил на кнопку звонка.

Из дверей на просторное крыльцо выскочил молодой, смуглый парень в белой рубашке и черных брюках. Увидев гостя, он нажал на кнопку небольшого пульта, который был у него в руках. Послышался щелчок замка. Антон прошел через двор по аккуратной асфальтированной дорожке и поднялся по ступенькам.

– Здравствуйте. – Он рассеянно оглядел незнакомца.

– Меня зовут Висани. – Парень протянул загорелую руку. – Будем знакомы.

– Антон. – Филиппов ответил на рукопожатие и, неожиданно спохватившись, поправился: – Артур.

– С этого времени я буду находиться рядом с вами. Прошу следовать моим указаниям и никуда не отлучаться, предварительно не поставив меня в известность. Пройдите в дом.

Антон едва заметным кивком головы дал понять, что он понял, и вошел в двери. За ними был просторный зал, с длинным столом, стульями и камином. Колонны, подпирающие потолок, пол, были из натурального камня. Он поднял глаза вверх, куда вела широкая мраморная лестница, и обомлел. Положив руки на перила, там стояла Регина…

– Давно вы здесь? – освободившись от ее рук, он заглянул в глаза.

– Почти неделю.

– Как вы оказались в этом доме? – Еще не веря своим глазам, он окинул с лестницы взглядом гостиную и вновь уставился на жену.

– Нам дали путевки на Кипр, оплаченные каким-то Ивановым, – она вздохнула, – а привезли сюда. Между прочим, я уже не Филиппова…

– Как это? – Антон с удивлением посмотрел на нее.

– Родионова.

– А, – протянул он и стукнул себя ладонью по лбу. – Я тоже. Кстати, в Иркутске у нас теперь фирма и есть настоящий управляющий.

– Мне тоже сказали, что муж теперь будет торговать лесом…

* * *

Антона еще в Турции встретили двое уже не молодых мужчин, которые предоставили ему новую легенду. Они, как и все их предшественники, задействованные в его похищении, не сказали, на кого работают. Однако по тому, с какой тщательностью был проработан вопрос его дальнейшего пребывания за пределами России, он уже не сомневался, за всем этим стоит Родимов. Для греческих спецслужб он теперь средней руки предприниматель, занимающийся торговлей пиломатериалами и приобретший через посредников кое-какую недвижимость в Кавале. Ему показали фотографии управляющего делами фирмы, коммерческого директора и старшего менеджера. Он запомнил их фамилии, номера телефонов. Со слов все тех же мужчин, те в свою очередь также подтвердят в случае чего эти сведения. Оттуда же на его имя будут поступать средства, которые необходимы для проживания.

Сережка не особо удивился появлению отца. Он уже привык к его частым исчезновениям и таким же неожиданным появлениям. Расплывшись в улыбке, малыш по-взрослому протянул руку и, поздоровавшись, тут же занялся своими делами.

Все время, пока Антон говорил с Региной, принимал ванну, а затем ужинал, Висани, который, по словам жены, появился незадолго до его приезда, возился в гараже с «Фордом». Уже темнело, когда Антон спустился к нему.

Парень сидел на корточках и затягивал колесо. При появлении Филиппова встал.

– Ты, вообще, откуда и какие функции выполняешь? – Антон окинул его с головы до ног изучающим взглядом и вопросительно уставился в глаза.

– Давай отложим этот разговор на потом. – Висани вытер руки какой-то тряпкой и смахнул тыльной стороной ладони со лба пот. – На этой неделе подъедет один человек, он все расскажет. Пока отдыхай, живи в свое удовольствие.

– Ты кто по национальности? – не удержался Антон.

– Чеченец, – словно ожидая этого вопроса, спокойно ответил тот и направился к выходу. – У тебя я числюсь водителем и телохранителем одновременно. Живу в городе. Телефон комнаты, которую ты мне снимаешь, есть у твоей супруги. Пока.

Обдав запахом пота, он невозмутимо вышел из гаража.

* * *

Троегубов едва успел сообщить Салеху, что пять человек, подходящих по всем параметрам, которые он определял, уже есть, как араб распорядился четверых из них подготовить к отъезду в Анкару. Пятого, коим оказался Полынцев, уволенный за пьянство на работе, Михаил Игнатьевич должен был представить лично Зарзуру для беседы.

– Он хочет поручить тебе ответственное задание. – Глядя на Сергея, стоявшего к нему спиной и рассматривающего плывущий по Москве-реке катер, Троегубов кашлянул в кулак. – Пока могу только предполагать какое, но сам понимаешь, все задачи, которые он ставит, направлены против нашего государства. С этой позиции и относись к ним.

– Я понял. – Полынцев повернулся спиной к бетонному ограждению набережной и вопросительно посмотрел на Михаила Игнатьевича: – Как с вами поддерживать связь?

– Никак. – Он пожал плечами. – Я же говорил при первой встрече: понадобишься, сам найду. Лучше поговорить об этом с Родимовым. Он руководитель операции по вашему внедрению со всеми вытекающими отсюда последствиями. Я был, есть и буду при любых обстоятельствах «черным кардиналом» Кивинова, с одной лишь разницей, что обо всем вы будете получать от меня информацию. Поверь, – он окинул взглядом Сергея, – слишком много пришлось приложить усилий, чтобы занять рядом с ним это место.

– Понятно, – кивнул головой Сергей. – А где мне его ждать?

– Сегодня вечером Салех Зарзур предложил встретиться Атласу, под предлогом налаживания взаимовыгодного сотрудничества. Возможно, именно на это мероприятие он тебя и потребует.

– Хочет в присутствии меня поговорить с этим отморозком? – Сергей проводил взглядом женщину, прогуливающуюся с собачкой, и скривился. – Как бы этот Атлас чего не отмочил…

– Будем надеяться. На всякий случай возьми с собой ствол, только, – он как бы невзначай огляделся, – постарайся араба не убивать.

В кармане Троегубова зазвонил телефон. Неторопливо отойдя от Полынцева, он приложил трубку к уху. Обменявшись с кем-то несколькими фразами, вновь вернулся:

– Как в воду смотрел. – Он убрал телефон обратно в карман. – В двадцать сорок в Южном порту Зарзур тебя ждет.

– Как мне его узнать? – заволновался Сергей.

– Он тебя уже видел, – Троегубов похлопал его по плечу, – а остальных знает по фотографиям…

* * *

Полынцев едва успел заглушить двигатель, как из стоявшего недалеко джипа вышел крепко сложенный парень и, подойдя к его машине, постучал по дверной стойке.

– Что? – Сергей настороженно посмотрел на него.

– Пошли, – скомандовал тот и, уверенный, что ему подчинятся, направился обратно.

У джипа появился смуглый мужчина в расстегнутой почти до половины пестрой рубашке и джинсах.

– Меня зовут Салех. Здравствуй. – И указал рукой в сторону причала.

Пройдя на небольшой прогулочный катер, они уселись на пластиковые стулья, стоящие вокруг сделанного из такого же материала столика, установленного под навесом от солнца на корме.

– Ты знаешь, зачем я пригласил тебя сюда? – Дождавшись, когда невесть откуда появившаяся девушка в короткой юбке выставит перед ними вазу с фруктами, бутылку вина и отойдет, Зарзур вопросительно уставился на Сергея.

– Могу только предполагать, – пожал плечами Полынцев.

– Сейчас сюда приедет Атлас. – Салех бросил взгляд в сторону берега и, словно убедившись, что бандит еще не подъехал, вздохнул: – Если он выскажет сомнение хоть по одному из парней, которых ты нашел для меня, пойдешь кормить раков.

Сергей хмыкнул, но счел нужным промолчать.

– Тебе придется отдуваться за всех. – Зарзур щелчком сшиб со стола стрекозу. – Я, конечно, мог пригласить сюда всех, но согласись, тогда бы мне пришлось тащить намного больше людей, чтобы быстро с вами разделаться, если ты меня обманул.

– Спасибо за откровенность. – Полынцев постарался изобразить на лице снисходительную улыбку, но машинально оглядел палубу, на всякий случай прикинув в уме план отхода.

– Кроме того, – продолжал Зарзур, – если все будет так, как я планирую, тебе нужно будет осмотреть это судно и познакомиться с небольшой командой. В ближайшее время ты отправишься на нем в небольшое путешествие.

– Понятно, – кивнул головой Полынцев.

– И еще, – Зарзур слегка подался вперед, – после разговора Атласа со мной он не должен прожить более суток.

– Сколько, если не секрет, будет стоить эта работа? – спокойно спросил Сергей.

– Взамен ее я подарю тебе спокойствие, – усмехнулся Салех.

За столом воцарилась тишина. С минуты на минуту должен был появиться Атлас.

Полынцев, воспользовавшись паузой, задумался. Родимов дал понять, что однозначно не оставит в живых бандита, во избежание утечки информации. Если это произойдет раньше, чем Сергей успеет его замочить, Зарзур, в целях проверки, назначит другую жертву, которая может оказаться нормальным, не заслуживающим смерти человеком. Не хотелось бы.

Наконец араб оживился. Проследив за его взглядом, Сергей увидел Атласа. В темном строгом костюме тот неторопливой походкой направлялся в их сторону. Рядом с ним шли четверо амбалов. Скрипнули под тяжестью людей мостки, перекинутые с берега на катер.

– Горький, а ты здесь каким ветром! – увидев Полынцева, воскликнул Атлас.

Криминальный авторитет с ходу дал кличку человеку, которого видел раз в жизни.

«Может, репетировал», – усмехнулся про себя Сергей, по примеру Зарзура поднимаясь навстречу.

– Вы знакомы? – изобразив на лице удивление, Салех перевел взгляд с гостя на Полынцева и обратно. – Почему «Горький»?

– Есть такая трава – полынь, – достав носовой платок, принялся пояснять Атлас, – а она, как известно, горькая.

Он уселся за стол и выжидающе уставился на араба.

– Я пригласил вас для решения двух вопросов. – Зарзур неожиданно замолчал и с опаской посмотрел в сторону прошедших на катер охранников Атласа.

Поняв, в чем дело, тот махнул им рукой:

– Подождите на берегу!

– Ты знаешь этого человека, я уже понял, а как скажешь насчет вот этих. – Он выложил перед Атласом фотографии остальных спецназовцев.

– Зява, Дрон, он же Дорофеев, Рязань. – Авторитет оторвал взгляд от снимков и настороженно посмотрел на Салеха. – Зачем тебе эти люди?

– Хочу поручить им кое-какое дело, – уклончиво ответил араб. – Решил поинтересоваться у прежнего работодателя.

– Я вам что, мало платил? – Атлас обиженно посмотрел на Полынцева.

– Да нет, – Сергей растерялся. – Просто давно никаких заказов от вас нет…

– Каких таких заказов? – поморщился Атлас, делая вид, что боится вести разговор в присутствии Салеха.

– Ладно. – Араб недовольно поморщился и махнул в сторону Полынцева рукой. – Пока ты свободен.

Пройдя мимо двух автомобилей Атласа, Сергей сел в свою машину и выехал на дорогу. Он едва успел отъехать на километр от порта, как зазвонил сотовый.

– Это Родимов, – раздался в трубке знакомый голос. – Я уже все знаю. После встречи с арабом объект, по всей видимости, направится в сауну «Русский лес». Действуй. – Он назвал адрес заведения и отключился.

«Значит, Фомину удалось прослушать даже разговор осторожного, как лиса, Зарзура», – усмехнулся про себя Сергей и направил машину в сторону Автозаводской.

Сауна, в которой, по предварительным данным, собирался провести остаток вечера Атлас, находилась на первом этаже культурного центра «Досуг». До начала рыночных отношений в стране это был типичный «Дом молодежи», с двумя кинозалами, несколькими кафе, библиотекой. Сейчас, кроме сауны, здесь работали казино, зал игровых автоматов, фитнес-клубы, кегельбан.

Сергей оставил машину не на стоянке, которая располагалась прямо перед заведением, а в соседнем дворе. Зайдя в супермаркет, взял тележку и направился по отделам, чтобы взять мочалку, мыло, шампунь, – в общем, все необходимое для посещения сауны. У него еще не было никакого плана. Из оружия Сергей имел при себе лишь пистолет Макарова, да голову, к которой, как и положено разведчику-диверсанту, прилагались руки и ноги. Дойдя до нужного отдела, он оглядел стеллажи и неожиданно встретился взглядом с одного примерно возраста с ним молодым мужчиной. Поравнявшись с ним, тот взял с полки флакон шампуня и, словно взвесив его в руке, слегка толкнул его тележку своей.

– Тебя ведут люди араба, поэтому валить Атласа будешь сам. – Он поставил флакон обратно. – В сауну тебе идти незачем. Так ты его не достанешь. Номер «люкс» отдельный, плюс пять человек охраны. Жди на выходе в коридор после часа ночи. Машина «Опель». – Он быстро вложил в руки Сергея ключи и назвал номер. – Тачка сейчас будет в гараже, у тебя дома. Все необходимое там… Инструкция тоже. Машину оставишь на Пионерской, во дворе одиннадцатого дома. Извини, нам пришлось на ходу перестраиваться. Все…

После супермаркета Сергей отправился на Пионерскую. Проехав через двор, о котором ему сказали в супермаркете, он оказался на параллельной улице и, примерно прикинув маршрут, который придется пройти пешком, оставил у одного из домов свою «десятку». Времени оставалось мало. Нужно было добраться на метро до квартиры, которую он якобы снимал, и забрать оттуда машину, подготовленную сотрудниками Фомина.

* * *

Уже несколько дней Антон наслаждался прелестями Кавалы, ее живописными пригородами, пляжами. Они с Региной и Сергеем не расставались. Все это время за ними неотступно следовал Висани. Этот кучерявый чеченец уже стал казаться Антону членом семьи. С невозмутимым видом он терпеливо ждал их в машине то у магазинов, то недалеко от выбранных Региной пляжей.

– Нормальный человек уже давно бы тепловой удар получил, – усаживаясь рядом с чеченцем и забросив на заднее сиденье пакет с покрывалом, полотенцами и пляжными тапочками, заметил Антон. – Здесь как в печке.

– Мне за это платят деньги, – с невозмутимым видом ответил тот. – А потом, кондиционер есть. – Чеченец посмотрел на часы, затем перевел взгляд на Филиппова. – Сегодня, наверное, вы последний раз проводите время с семьей.

– Как это? – удивился Антон, переведя взгляд с Регины, которая поднималась по ступенькам с пляжа, ведя с собой сына, на Висани.

– Вы задаете этот вопрос таким тоном, как будто все эти прелести бесплатны.

– Согласен. – Антон смутился. – Как-то не подумал об этом сейчас, хотя предполагал.

– Нам нужно отвезти вашу супругу и сына домой, а самим вернуться сюда. – Чеченец указал взглядом на небольшой ресторанчик под открытым небом, расположенный метрах в ста от них, по другую сторону шоссе.

– Как скажешь, – пожал плечами Антон…

Как и было условлено, через час они поднялись на небольшую площадку, выложенную мраморными плитами, на которой было установлено с десяток столиков под разноцветными зонтами от солнца. За одним из них сидел уже немолодой мужчина с посеребренными сединой висками. Его густые, черные брови были сросшимися на переносице, что придавало выражению его лица строгость или даже свирепость. Бесцветные, водянистые глаза смотрели на окружающий мир с какой-то брезгливостью и высокомерием. Нижняя часть лица была покрыта модной трехдневной щетиной с видневшейся на скулах проседью. Смуглая кожа обветрена.

– Меня зовут Дикалу, – дождавшись, когда Антон займет место напротив него, представился мужчина. – С этого дня будем работать вместе.

– Что я должен делать? – насторожился Филиппов. Внешне он никак не выдал своего беспокойства, но то, что его новый начальник так же, как Висани, чеченец, – удивило.

– Теперь начнешь отрабатывать деньги, потраченные на твое освобождение, – ошарашил Дикалу и, оголив ряд белых и крепких зубов, улыбнулся: – Я знаю, ты считал, будто тебя спасают те, на кого ты работал раньше. – Он слегка отпрянул от стола, давая возможность подошедшему официанту убрать перед ним уже пустую тарелку. – Твоя вера в ГРУ была трогательной, и мне будет очень жаль, в случае отказа, отдать тебя на растерзание Висани и его родственникам. Бедный юноша с горящим взором сейчас сидит и ждет, когда ты скажешь мне «нет». Это даст ему возможность распоряжаться твоей судьбой на правах двоюродного брата погибшего от твоих рук Жакара Дугаева.

Антон непроизвольно бросил взгляд на Висани и вдруг понял, почему его с самого начала не покидало ощущение, что он уже где-то видел этого человека. Висани был сильно похож на боевика, который выводил пленного разведчика выбрасывать из блиндажа отходы.

– Да. – В подтверждение слов Дикалу его так называемый водитель неожиданно кивнул головой и с нескрываемой ненавистью посмотрел Антону в глаза. – Ты даже не представляешь, как я мучился и терзал себя, когда видел твою семью вместе с тобой так близко от себя.

Антону стало не по себе. Впервые за все время с момента возвращения из Чечни в Москву он почувствовал безысходность. Такого не было даже в день ареста. Его мастерски приперли к стенке в чужой стране, по сути, взяв в заложники семью, отрезали пути отхода на родину, где уже наверняка он числится во всероссийском розыске.

С другой стороны, на его похищение угрохали немало денег. Создали все условия проживания на другой территории. Значит, он зачем-то очень нужен этим людям. Возможно, то, для чего его хотят задействовать, довольно серьезная пилюля яда для России и ему отводится в этой отраве роль основного компонента.

Антону уже приходилось вживаться в экстремистские организации, проходя разного рода проверки, где зачастую их руководители начинали ему верить после преступлений, которые он совершал. Но тогда его действия были регламентированы необходимостью и официальными документами. Сейчас же он попросту должен был стать предателем. Несмотря на все его заслуги, Родимов, узнав об этом, наверняка не будет тратить время на разбирательства. Он всегда говорил, что самое страшное оружие в руках врага после атомной бомбы – это перешедший на его сторону подготовленный им диверсант. На вопрос, бывали ли такие случаи в практике генерала, тот всегда сплевывал через левое плечо и стучал по дереву. В криминальных группировках наверняка появлялись по разным причинам оставившие Управление офицеры. И возможно, у Родимова была такая информация, однако бандитами ГРУ не занималось, а лишь изредка пользовалось, применяя в качестве прикрытия при проведении тех или иных операций. Тем более русская организованная преступность расползлась по всем континентам, что создавало определенную выгоду разного рода спецслужбам. С момента своего освобождения и до сегодняшнего дня Антон ни на минуту не сомневался, что Родимов в отношении его также использует полукриминальные каналы. И вот сейчас удар ниже пояса – он, оказывается, своим освобождением обязан международному терроризму. Может, самой Аль-Каиде.

По спине пробежали мурашки. Антон поежился.

– Что ответишь? – Дикалу испытующе посмотрел на него. – Сразу говорю, да ты и сам понимаешь, подумать мы не дадим. Незачем. «Да» или «нет». От твоего ответа напрямую зависит, будет существовать род Филипповых или просто исчезнет. Ведь, насколько мне известно, у тебя даже родственников нет?

– Мне нравится, с какой тщательностью вы подошли к решению моего вопроса, – не удержался Антон.

– Приятно это слышать из уст настоящего шпиона, – улыбнулся Дикалу.

– Ну, допустим, я не шпион. Мои функции далеки от этой деятельности, – поморщился Антон, – однако цену себе знаю и поэтому удивлен, что до последнего считал, будто моим освобождением занимаются мои коллеги.

– Ты хотел сказать, неприятно удивлен, – хмыкнул чеченец.

– Не буду этого скрывать, – пожал плечами Антон. – Так все ясно. Лицемерить тоже не собираюсь.

– Похвально. – Дикалу сделал глоток вина. – Расскажи, с какой целью ваш спецназ прибыл к схрону?

– Встретить тех, кому предназначались машины с оборудованием, – откровенно признался Антон. – Об этом вы, наверное, и сами догадались.

– Допустим, я не знаю даже, о каких машинах идет речь, – ответил чеченец. – Просто меня попросили задать эти вопросы и получить на них ответы. Еще хочется узнать, что думает ваше командование по поводу их появления в этом районе?

– Считается, что со стороны Грузии придут люди, на которых там хранились документы, и, воспользовавшись транспортом, попытаются проехать в глубь России для проведения диверсий.

– Были предположения, какие объекты подвергнутся нападениям?

– Нет, – Антон отрицательно покачал головой. – Это должны были узнать мы.

– Хорошо. – Некоторое время Дикалу сидел, молча любуясь закатом. Неожиданно он перевел на Антона взгляд и улыбнулся. – Завтра вечером ты это все узнаешь из первых рук.

– Я в этом не сомневаюсь.

Глава 9

В гараж Полынцев направился, когда на город опустились сумерки. Небольшое кирпичное сооружение во дворе дома, где он поселился чуть больше недели назад, длительное время никем не использовалось. Со слов Родимова он знал, что хозяин его временного пристанища уже третий год мотает срок. Сергей опасался, что любопытные бабушки, выползающие во двор под вечер, не оставят без внимания нового хозяина гаража. А уж тем более то, что за день он выгонит оттуда не одну, а две разные машины. Тогда уже точно без объяснений с милицией не обойтись. Еще неизвестно, как «обеспеченцы» ее туда ставили. Небось возились с замком на глазах у всего дома. Хороши ребята, нечего сказать. Нет бы оставить в соседнем дворе или загнать на автостоянку…

Открыв ворота, он протиснулся между стенкой гаража и машиной. Не включая света, уселся в нее. В бардачке лежал стандартный лист бумаги. Бросив на него взгляд, он сразу понял, что это схема расположения помещений сауны. Крестиком был помечен служебный вход. Кружком позиция напротив выхода из номера, где отдыхал Атлас. Ничего заумного. Ключ от черного входа оказался на брелке вместе с ключами от машины. Пистолет, который он обнаружил у себя под сиденьем, вызвал улыбку. Старый наган времен Гражданской войны. Лет пятнадцать назад такими вооружали инкассаторов и геологов. Взвесив раритет в руке, он всунул его обратно. Наверняка это оружие недавно было похищено у какого-то рядового бандита одной из столичных группировок, на которую хотят перевести стрелки заказухи.

К центру «Досуг» он на всякий случай проехал тем маршрутом, по которому собирался уходить от преследования на Пионерскую. Мало ли. По закону подлости в самый неожиданный момент там может оказаться оставленная на ночь машина или, того хуже, появится яма. Коммунальщики и связисты почему-то предпочитают их рыть перед наступлением темноты, словно охотники на мамонтов, а ограждение устанавливать на следующий день, после звонка какого-нибудь разгневанного обывателя из больницы или травмпункта.

Объехав здание центра с другой стороны, он остановился у забора, за которым, судя по схеме, был внутренний двор и служебный вход в здание. Выйдя из машины, огляделся. Сумерки сгустились до темноты. Через заросли высокого кустарника отчетливо были видны светящиеся окна ближайшей многоэтажки.

Сергей забрал пистолет, надел тонкие шерстяные перчатки и, перемахнув через забор, огляделся. Дворик был небольшой. В нем стояло несколько мусорных контейнеров и какая-то железная будка. Подойдя к дверям, вставил в замок ключ и посмотрел на часы. Было половина первого. Пора. Открыв двери, он вошел в темный, пахнущий сыростью коридор. Пройдя по нему, заглянул за угол. За ним он обнаружил что-то вроде тамбура с тремя пластиковыми дверями. Самая ближняя была его. Осторожно ступая, подошел к ней и, надавив на ручку, выглянул в образовавшуюся щель. Здесь тоже был коридор. В отличие от того, через который он вошел, этот был отделан дорогим деревом, освещался ярким светом, а на полу лежала ковровая дорожка. Именно здесь должен был пройти Атлас к выходу. Притворив двери, Сергей принялся ждать. Через некоторое время послышались шум голосов и шаги нескольких человек. Натянув на себя маску, он шагнул в коридор и вскинул пистолет. Перед ним была немолодая пара. Мужчина и женщина, раскрасневшиеся от жары, остановились как вкопанные и, округлив глаза, уставились на него.

«Ошибся!» – молнией пронеслось в голове.

Коридор заканчивался двумя одинаковыми номерами. Значит, Атлас еще там. Мысли вихрем неслись в голове, однако никакой пользы от этого не было. Женщина, придя в себя, закричала. Чертыхнувшись, Полынцев бросился мимо них в том направлении, откуда они вышли. Шарахнув ногой по двери, он отбросил на пол охранника Атласа, по-видимому, спешившего на помощь злополучной парочке, и, не задумываясь, на ходу всадил ему в голову пулю.

«Родимов порвет!» – мелькнула мысль, но уже было поздно что-то менять. В небольшом помещении за следующей дверью еще двое парней. Выстрелив в одного, второго он попросту двинул рукояткой пистолета по голове и со всего размаха врезался плечом в двери, за которыми был и сам номер. Атласа он застал сидящим за длинным столом в обнимку с какой-то белобрысой особой. Еще один парень, довольно крепкого телосложения, абсолютно голый, спешил из парной. Выстрелив в него, Сергей принялся разряжать патроны в авторитета. Сжавшись в комочек, проститутка спряталась под стол. Когда Полынцев закончил стрелять, Атлас сидел, развалившись на деревянном диване, неестественно запрокинув назад голову и широко открыв рот. Из носа, развороченного пулей, затылка и груди текла кровь.

Отбросив ставший ненужным наган, Сергей развернулся обратно. Прихватив по пути валявшийся рядом с первой жертвой «ПМ», он выскочил в коридор. На шум уже бежали люди. Почти не глядя, ориентируясь только по звуку шагов, пробегая расстояние до спасительной двери, он разрядил и этот пистолет, стреляя поверх спешивших на шум. Оказавшись на улице, он запер входную дверь и, перескочив через забор, уселся в машину. Через некоторое время, оставив «Опель», как ему и сказали, во дворе дома, Сергей спокойным шагом дошел до своей машины и сел за руль.

Утро началось с телефонного звонка. Человек на другом конце провода не представился, но по голосу он сразу узнал Салеха. Назначив встречу на том же самом месте, где накануне произошло их знакомство, он отключился.

Быстро приведя себя в порядок и сварив кофе, Сергей посмотрел на часы. Через несколько минут должен быть выпуск столичных новостей. Налив себе кофе, он вернулся в комнату и уселся в кресло перед телевизором.

Как он и предполагал, «хроника происшествий и преступлений» началась с заказного убийства криминального авторитета Атласа.

– …На месте расстрела трех человек и главаря организованной преступной группы был обнаружен пистолет системы «наган», – скороговоркой информировала молоденькая телеведущая. – В одном из близлежащих дворов найдена машина, на которой скрылся с места преступления киллер. По предварительным данным, она принадлежит находящемуся в розыске по подозрению в совершении аналогичного преступления гражданину Заклякову. О причастности его к этому убийству говорит и тот факт, что предыдущий потерпевший был убит выстрелом в голову из аналогичного оружия. Более точная информация у столичных сыщиков появится после баллистической экспертизы, но уже сейчас можно сказать, что это очередная жертва в борьбе за рынок сбыта табачной продукции…

* * *

– Если судить по той информации, которой я располагаю к этому часу, ты действовал не один. – Хитро прищурившись, Зарзур посмотрел на Полынцева.

Моросил мелкий дождь, поэтому местом для разговора они выбрали небольшую каюту прогулочного катера, на котором встречались накануне. А может, это было вызвано еще и тем, что Зарзур не хотел лишний раз маячить на палубе.

– Вы правы, – кивнул головой Сергей. – По старой памяти помогли ребята. Но подставлять Толю Южного не имел желания.

– Значит, твоими руками кто-то решил свою проблему, – усмехнулся араб. – А эти помощники не хотят попытать счастья вместе с тобой?

– Нет. – Сергей посмотрел через плечо Зарзура, в иллюминатор. – Я на эту тему с ними говорил. Они категорически отказались…

– Мы надеялись, что ты найдешь в четыре раза больше людей, чем на самом деле.

– Так получилось. – Полынцев развел руками.

– Хорошо. – Зарзур поерзал на жестком сиденье дивана. – Завтра с утра на этом судне отправишься до Воскресенска. Здесь по реке где-то около двухсот километров. Конечно, это корыто не предназначено для таких прогулок, но ничего не попишешь. Катер принадлежит Кивинову Олегу Юрьевичу. Это депутат, бизнесмен. Цель поездки – навестить родные места. Он оттуда родом. С ним будет пара сопровождающих и какая-то шлюшка. Только Киви знает, кто ты. Для остальных пассажиров Полынцев Сергей просто матрос.

– Сколько человек команда? – осторожно поинтересовался Полынцев.

До сих пор он не видел на этом судне никого, кроме какой-то длинноногой девушки в короткой юбке, которая накануне подавала им вино.

– Какая команда? – поморщившись, вопросом на вопрос ответил Салех. – Несколько глухих и хромых калек-инвалидов. – Он окинул взглядом свежевыкрашенную каюту с четырьмя, словно в купе, полками и столиком. – По пути в Воскресенск получите на борт четыре контейнера. С этого момента, имей в виду, за груз отвечаешь головой. Куда везти дальше, укажу дополнительно.

Он протянул трубку сотового:

– В экстренных случаях связь по этому телефону. И запомни, – дождавшись, когда Сергей уберет телефон в карман, продолжил инструктаж араб, – ни при каких обстоятельствах нельзя потерять груз. Он стоит всех, кто будет на этом катере. В случае если каким-то образом к вам поднимутся представители любой силовой структуры и попытаются его досмотреть, нажмешь кнопку автоматического набора номера и из списка алфавитного перечня номеров выберешь «В». Этот абонент только для такого случая. Запомнил? – Салех испытующе заглянул ему в глаза.

– Да, – подтвердил Полынцев, сразу догадавшись, что номер мифического абонента не что иное, как сигнал на взрывное устройство, которое уже установлено на катере. Однако он не подал виду, что догадался об этом.

* * *

Уже на следующий день после знакомства с Дикалу Антон был далеко за пределами Греции. Перелетев из Седдольбахира, городка, расположенного на юге Турции, куда они вместе с Дикалу прибыли поездом, на гидросамолете «Сессна» до восточной оконечности острова Кипр, Антон оказался на базе подготовки террористов.

Увиденное шокировало его. Даже богатой фантазии бывалого диверсанта не хватило бы, чтобы поверить в реальность увиденного, узнай он о подобном из средств массовой информации. Наверняка посмеялся бы над выдумками журналистов, посчитав репортаж очередной уткой в целях популярности.

Однако сейчас, увидев прекрасный учебный центр, причем с макетом реальной атомной станции, в масштабе один к десяти, он растерялся. Ему показали лингафонные кабинеты, в которых изучали русский язык, небольшую мечеть, спортивный зал, тир, полосу препятствий и казарму. Все это было мастерски укрыто в практически непроходимых скалах с отвесными стенами.

Находясь под впечатлением увиденного, Антон вошел в двери, на которые указал Дикалу.

В небольшом помещении, стенами которого служили плохо обработанные и от того неровные пласты известняка, залитом светом люминесцентной лампы, за столом, в большом вращающемся кресле с высокой спинкой сидел мужчина. На вид ему было не больше сорока. У него был бронзовый загар, черные, слегка вьющиеся волосы и восточные черты лица. Одетый в рубашку и брюки цвета хаки, этот человек напоминал своим видом сложившийся у американских режиссеров образ диктатора, захватившего власть на несуществующих островах и претендующего на мировое господство. Именно такими их видят голливудские кинематографисты, снимающие фильмы про американских суперменов. По сценарию подобных лент главный герой попадает сначала в плен к такому изуверу, затем, преодолев все нечеловеческие испытания, вступает в неравный бой с многочисленными частями повстанцев. Конец этих эпопей всегда практически один и тот же. Либо он обезвреживает за секунду до взрыва ядерную мину, либо, израненный, вступает в рукопашный поединок с таким человеком, который вдруг оказывается мастером боевых искусств. Смысл всех фильмов всегда сводится к одному и тому же. Добро, в лице американского бойца какого-то элитного спецназа, побеждает зло.

«Хорошо, если и у меня получится, как в кино», – с тоскою подумал Антон.

– Садись, – на чистом русском проговорил незнакомец и указал на один из черных офисных стульев, стоящих у стены. – Меня зовут Аль Фазим.

– Антон, – представился Филиппов.

– Начнем с того, что Антона уже давно нет. Есть Артур, и заруби это себе на носу, – поправил его Фазим. – Как ты уже догадался, все это, – он обвел рукой вокруг себя, – принадлежит мне.

– Не дурно, – Антон не стал скрывать восхищения. Он действительно был поражен работой, которую провели люди под руководством этого человека.

– Я знаю, ты дал согласие сотрудничать с нами. – Араб посмотрел из-под полуопущенных век на оставшегося стоять Дикалу. – Поэтому перейдем сразу к делу. Тебе знакомо то, что ты сейчас увидел?

– Конечно, – подтвердил Филиппов. – Макет атомного реактора с установкой для отвода тепла и образования пара с последующей подачей на турбину «КРА-1007». Выполнена в масштабе один к десяти. Могу назвать протяженность всех коридоров, высоту проходов и даже указать на неточности в нем.

– Похвально. – Принц самодовольно улыбнулся. – Насколько я знаю, вы готовились для совершения диверсий на подобных установках в странах НАТО. Откуда у вас такие знания российских реакторов?

– Основы учили на наших станциях, ведь принципы везде одинаковы. После распада СССР, с возникновением угрозы террористических актов в отношении объектов повышенной опасности, прошли дополнительное обучение. Раньше этими вопросами занималась только ФСБ, но и нам в конце девяностых доверили такие мероприятия.

– Меня очень часто пытаются убедить, будто нереально небольшой группой преодолеть охраняемую зону и проникнуть к реактору.

– Те, кто это говорит, правы, – не моргнув глазом ответил Антон.

Лицо Фазима вытянулось от удивления:

– Зачем же тогда в свое время для аналогичных операций готовили вас? – Он перевел взгляд на Дикалу. – И почему тогда, как вы сами только что сказали, созданы подразделения, само появление которых говорит, что власти опасаются захватов?

– Для подготовленной категории людей это решаемая проблема. Я далек от того, что, создав прекрасную учебно-материальную базу, вы располагаете методикой обучения таких специалистов.

Впервые за все время подал голос стоящий у входа Дикалу:

– Хочешь сказать, что мы дурнее ишака? – В его голосе послышались нотки угрозы и скрытой обиды.

– Нет. – Антон перевел на него взгляд. – Если бы это было так, вы бы не стали меня тащить сюда. Моим освобождением и последующим вывозом из России вы сами дали понять, что осознаете степень сложности данного мероприятия без посторонней помощи.

– А вы хороший дипломат! – воскликнул Аль Фазим. Поднявшись со своего места, он обошел стол и встал напротив Филиппова. – Что еще умеете?

– Многое, – пожал плечами Антон, вставая со стула. – Всего не перечесть.

– Сколько вам потребуется времени, чтобы подготовить подобную группу здесь и что для этого надо? – Задав этот вопрос, араб покосился на чеченца и, не мигая, уставился в глаза Антона.

– Главное для этого – люди, – Антон вздохнул. – Они заранее должны обладать большим количеством качеств, половину из которых дает природа.

– Например? – Аль Фазим сощурился и присел на край стола.

– Память, быстрота реакции, выносливость, умение ориентироваться в любой обстановке…

Араб поднял руку, давая понять, что достаточно. Затем развернулся в сторону Дикалу:

– Те, кого нам отправил Салех, соответствуют этим требованиям?

– Вы же знаете, с какой ответственностью он подходит к решению подобных задач.

– Даже если у вашего представителя, занимающегося подбором кадров, была возможность отбирать одного из тысячи добровольцев, при этом пропускать его через комиссию психологов и психиатров, это не дает гарантий, что он нашел тех, кто требуется.

– Не будем торопиться. – Аль Фазим развернулся к чеченцу. – Покажи ему людей…

Выйдя с территории площадки с макетом нескольких помещений и залов АЭС, Антон направился следом за Дикалу по небольшой расщелине. Через несколько десятков метров стены словно расступились, и они оказались на поляне размерами с волейбольную площадку, со всех сторон закрытой скалами. На ней, под натянутой сверху маскировочной сетью, были установлены две большие палатки. Полог одной, из-за жары, поднят и подвязан таким образом, что Антон увидел стоящие внутри кровати, на которых лежали спальные мешки из зеленого материала. Ближе к центру, что-то обсуждая, стояли несколько человек в шортах и тапочках на босу ногу. Просвет не позволял разглядеть лица, верхняя часть туловища была закрыта, однако голоса заставили его насторожиться. Ему показалось, что он отчетливо различил голос Дорофеева.

Пройдя за Дикалу под душный свод палатки, он увидел стоящих полукругом молодых, полуобнаженных мужчин, среди которых были Дорофеев, Завьялов и Рязанов. На дальней кровати сидел Мишенев.

– Знакомьтесь, – чеченец развернулся в сторону Филиппова, – это ваш новый учитель и командир…

Лица подчиненных вытянулись от удивления.

«Вовремя ты отвернулся, – с облегчением подумал про себя Антон. – Парни даже не думают, что своим видом сейчас могут вызвать кучу вопросов у довольно смекалистого и наблюдательного горца!» Он сделал лицо строгим и злым, причем на нем отразилось реальное недовольство поведением своих подчиненных:

– Моя фамилия Родионов. – Антон произнес это нарочито громко и окинул всех высокомерным взглядом. – Зовут Артур. – Он не спеша направился по проходу между кроватями, заложив за спину руки, по пути поддев пустую консервную банку носком ботинка. – Встречаемся перед палаткой через десять минут. За это время привести себя в порядок и убрать отсюда все говно! Ты, – Филиппов ткнул пальцем в грудь стоящего ближе всех к нему здоровяку, – старший.

– Сразу видно, никого не боишься, – цокнул языком Дикалу, когда они вышли. – От твоего голоса даже мне стало не по себе.

– А ты себя мнишь сверхчеловеком? – удивился Антон. – Почему добавляешь «даже»?

– Не считаю этих недоносков людьми, – неожиданно прошипел Дикалу. – Все русские – продажные свиньи…

Антон понимал, что конфликт с чеченцем чреват большими проблемами. Но он умышленно провоцировал Дикалу, пытаясь вывести его из себя. Он понимал, Аль Фазим сейчас главная фигура и вдохновитель всего происходящего, поэтому для того, чтобы в дальнейшем им не понукали, надо занять ступень как минимум на уровне чеченца, но не ниже. Развернув его за плечо к себе лицом, он сунул ему его же собственный пистолет в нос:

– Еще слово, и ты не успеешь помолиться…

Дикалу опешил. Ему просто показалось, что этот русский слегка коснулся спины, где за поясом у того было оружие.

– Ты не убьешь меня, – он фыркнул и оттолкнул Филиппова в грудь.

В тот момент, когда его рука выпрямилась полностью, а центр тяжести ушел слегка вперед, Антон сделал шаг в сторону и, схватив чеченца за запястье левой рукой, той, в которой был зажат пистолет, подтолкнул в затылок. В сочетании с выставленной вперед ногой эти действия вынудили потерявшего равновесие Дикалу грохнуться на живот прямо перед входом в палатку.

– Вы чего? – из-под полога появилось удивленное лицо парня, которого Антон назначил старшим. Однако, увидев гнев на лице чеченца, тот исчез.

Антон подошел к поднявшемуся с земли Дикалу и с невозмутимым видом вернул ему пистолет.

– Тебе придется смириться с тем, что я не люблю хамства.

Неожиданно чеченец расплылся в улыбке. Сунув оружие обратно за пояс, он похлопал Антона по плечу:

– Уважаю. – С этими словами бросил взгляд на появившихся у палатки парней и направился прочь.

– Разобрались в одну шеренгу! – рявкнул Антон, увидев, как, выйдя из палатки, его новые подчиненные сгрудились у входа.

– А чего ты прогибаешься? – Неожиданно навстречу ему шагнул Завьялов. – Говори, чего надо. Мы трое суток здесь с утра до вечера как зайцы прыгаем. Ты нам что, курс молодого бойца решил устроить?

Антон заметил краем глаза, как Дикалу замедлил шаг, а войдя в расщелину, по которой они шли сюда, и вовсе остановился.

Недолго думая, он шагнул к Игорю, и правая нога, словно снаряд, пошла ему в челюсть. Завьялов ушел классически, бросив свое тело к нему, одновременно приседая и пропуская ногу над плечом. Еще мгновение, и либо кулак противника пойдет в пах, либо…

«Клюнул!» – током пронеслось в голове.

Перевернувшись в воздухе, словно фигурист на льду, выполняющий тройной тулуп, Антон умудрился двинуть растерявшемуся Игорю бедром опорной ноги по лицу, почти одновременно мощный удар ладонью в грудь припечатал его к земле.

– Есть еще желающие? – Филиппов перешагнул через приходящего в себя «курсанта» и подошел к растерявшимся бандитам.

– Строиться! – выпучив глаза, скомандовал помощник и, подавая пример, встал, вытянув вдоль туловища руки.

Кряхтя и отряхиваясь, в конец строя проковылял Злак, окатив Антона полным ненависти взглядом.

– Я пока не знаком с вашим распорядком дня. – Антон прошел вдоль строя, разглядывая новых подчиненных. – Поэтому для начала давайте поближе познакомимся. Фамилии, имена, отчества, краткая биография. Особо интересует, где учились и проходили службу в армии…

* * *

До появления хозяина катера Полынцев успел устроиться в тесной каюте экипажа, осмотреть судно и познакомиться с его капитаном. Шестидесятилетнего мужчину с пропитым лицом и пожелтевшими от никотина пальцами звали Николай Ильич Спиридонов. Что-то недовольно ворча себе под нос, невысокий, сухощавый дедок в капитанской кепке без дела слонялся по палубе в ожидании главного пассажира.

Кивинов, пообещав подъехать к семи утра, появился на причале лишь в половине десятого. Несмотря на относительное начало дня, от него несло свежим перегаром. Вместе с ним приехали стройная рыжая особа лет двадцати со смазливой мордашкой и угрюмого вида телохранитель. Сергей поспешил навстречу. Смерив Полынцева изучающим взглядом, Кивинов подошел вплотную.

– Здравствуйте, – Сергей посторонился, пропуская на катер охранника.

– Ты, значит, от Салеха? – тяжело дыша, словно после пробежки, обрызгал его слюной Киви.

– Я, – подтвердил Полынцев, брезгливо сощурившись.

– Понятно. – Олег Юрьевич обвел мутным взглядом просторы Москвы-реки и, подхватив под руку свою подружку, шагнул на перекинутый с борта трап.

Спустя полчаса охранник, Киви и его подруга сидели вокруг небольшого круглого столика на верхней палубе, уставленного бутылками.

Сергей поднялся в рубку.

Николай Ильич стоял за небольшим никелированным штурвалом, угрюмым взглядом глядя в речную даль.

Они уже прошли Москву, миновали ее окраины, и сейчас слева по борту виднелись новостройки Лыткарина.

– За сколько дойдем? – Сергей покосился на большие часы в медном корпусе, установленные позади капитана.

– Если без остановок, то часов семь осталось, – вздохнул Спиридонов.

– А часто ваш шеф такие прогулки устраивает?

– Катеру уже год как купили, а выходим в третий раз, – Николай Ильич достал мятую пачку дешевых сигарет и закурил. – В основном караулим его от охотников за цветным металлом.

Сергей направился вниз, в каюту команды. Проходя мимо помещения для отдыха хозяина яхты, он заметил, что дверь в него приоткрыта. Вспомнив, что это единственное место, которое он не осмотрел, осторожно потянул ручку на себя.

Здесь, с тряпкой в руках, была Лариса. Высокая белокурая блондинка выполняла на катере роль повара. Коком ее назвать не поднималась рука из-за размеров судна и отсутствия камбуза. Пища готовилась, как правило, на берегу, а здесь помещалась в небольшой холодильник. При необходимости ее можно было разогреть на небольшой газовой горелке, установленной прямо за перегородкой в моторное отделение.

– Привет, – Сергей улыбнулся, оглядывая небольшой столик, два велюровых дивана и бар. – Сколько тебе платят?

– На жизнь хватает. – Выпрямившаяся при его появлении девушка смешно оттопырила нижнюю губу и сдула прядь золотистых волос, упавших на глаза. – А что?

Она вновь наклонилась над столиком и принялась оттирать на нем какие-то пятна, при этом ее и без того короткая юбка задралась, оголив стройные и загорелые бедра.

– Да с вашим капитаном общался. – Сергей перевел взгляд на ее затылок, украшенный черным бантом. – Говорит, всего пару раз за весь год этим катером пользовались.

– Ильич – капитан! – она рассмеялась. – Лес он больше на Колыме сплавлял. Здесь команды-то нет. Я вовсе горничная на даче Олега Юрьевича. Там рядом и живу. Дышев чаще с машинами хозяина возится, чем здесь бывает. Ильич больше сторож этой посудины. Здесь и живет. У него после последней отсидки ни жилья, ни родных…

– А как же ему управление доверили? – удивился Полынцев и, обойдя круглый зад Ларисы, уселся на диван. Она устало вздохнула и тоже села напротив.

– Когда-то, еще при Сталине, этот хмырь на первых «Ракетах» работал. Потом попался на краже у пассажиров денег. Дальше все по тюрьмам да по зонам. – Она бросила на стол тряпку. – Его Кивинов вместе с этим корытом приобрел. Он и у прежних хозяев работал… А ты для чего здесь? – неожиданно спросила она. – Вроде не гость.

– Я тоже у Киви работаю, – неопределенно пожав плечами, ответил Сергей.

Неожиданно снаружи, на лестнице, послышался шум шагов спускающегося вниз человека. Полынцев вышел из каюты.

– Во! – Охранник, глядя на него слегка припухшими глазками, от неожиданности вздрогнул. – Ты чего здесь делаешь?

– Так, – Сергей неопределенно передернул плечами, – посмотреть заходил.

– Трубу возьми. – Он протянул сотовый и сразу направился прочь.

– Слушаю. – Прижав трубу к уху, Сергей покосился на удаляющегося по трапу телохранителя Кивинова.

– Это я, – послышался голос Салеха. – Слушай и запоминай: после Софьина, через девять километров по реке, будет устье реки Дорка. Слева по ходу движения. Встанете на якорь прямо напротив косогора. На нем будет густой ельник, через который идет прямо к воде проселочная дорога. Там к вам причалит лодка. На ней груз.

– Это тот самый? – на всякий случай уточнил Сергей.

– Ты правильно понял, – подтвердил Салех. – Как там депутат поживает?

– Пьяный в стельку, – не стал скрывать Полынцев.

– Это хорошо, – ответил араб и отключился.

Сергей направился к Спиридонову, чтобы передать последние указания.

* * *

С момента приезда Лейлы Берет в Москву прошла почти неделя. Все это время Марина Шипилова, которой с самого начала было поручено заниматься гостями из Турции, с утра и до самого вечера металась по столице в поисках нужных людей, чиновников природоохранных структур и директоров многочисленных химических предприятий. Последние на контакт с представителем «Гринписа» шли неохотно. Тем не менее Лейле ежедневно требовалась новая информация для репортажей. У Шипиловой уже начало складываться впечатление, что турчанка издевается, переложив на нее свои обязанности. Она давно ловила себя на мысли, что сама пишет за эту женщину статьи, не говоря уже об интервью, для которых опять же Марина готовила вопросы.

В начале рабочей недели, в понедельник, едва переступив порог офиса, Шипилова направилась к Виталию Степанову, ее непосредственному начальнику и шефу организации.

Степанов всегда корчил из себя очень занятого человека. Марина считала, что это у него от безделья. В глазах своих сотрудников шеф действительно выглядел незанятым человеком и, чувствуя это, имитировал работу, берясь за ненужные проекты, инспектируя разного рода заповедники и даже зоопарки. Этот человек был ставленником курирующего организацию чиновника, который под крышей «Гринпис» делал немалые деньги. Сначала Шипилова не понимала, как на том, что мешаешь людям отравлять природу, можно зарабатывать. Постепенно, по мере работы она узнала практически обо всех механизмах получения прибыли.

Одним из этих источников дохода были так называемые акции против постройки предприятий с вредными выбросами. Попросту, через их организацию одни давили других, устраняя конкурентов и платя за это огромные деньги. Множество контор по приему переработанного масла, аккумуляторных батарей и других материалов занимались утилизацией, за которую предприятия города выкладывали определенные суммы. На деле, получая десятки тонн отработанного масла и прибыль за его так называемую утилизацию, его попросту еще раз продавали уже дорожным строителям, которые использовали отработку в производстве асфальта. Причем для контроля за вредными отходами производства каждому предприятию навязывался план утилизации в добровольно-принудительном порядке. Сотрудники приемных контор делали примерный расчет, какое количество тех же аккумуляторных батарей должно пойти на списание в той или иной фирме, и, исходя из этого, спускали план. Из-за сумм в несколько тысяч рублей никто не хотел лишний раз думать. В масштабах же целого города тысячи превращались в миллионы.

– Чего тебе? – не отрываясь от каких-то бумаг, недовольно пробурчал Степанов.

Не спрашивая разрешения, Марина прошла к столу и уселась напротив шефа.

– Я по поводу журналистки. – Она положила на колени сумочку и уставилась на залысины рано начавшего лысеть Степанова в ожидании, когда он оторвется наконец от своего занятия.

– Что там у тебя? – Он поднял на нее взгляд.

– По-моему, я за эту Лейлу денег не получаю. – Недовольно наморщив носик, она закинула ногу на ногу. – Эта дамочка уже совсем оборзела и не выходит из гостиницы. В четверг и пятницу за нее в фойе спускался Октай Али. Всучил список интересующих вопросов и исчез.

– А я здесь при чем? – удивился Степанов.

– Как при чем? – Марина хмыкнула. – Пусть мне тогда платят больше. Ты сказал, встретить их, сопровождать в поездках. Так?

– Ну, так, – подтвердил Степанов, еще не до конца понимая, чего она от него хочет.

– Я за нее неделю работала, – еще раз пояснила Шипилова. – Может, она вовсе не журналистка?

– А кто тогда? – усмехнулся Степанов, отодвигая от себя бумаги. – Террорист?

Почему-то перед глазами Марины всплыл последний разговор с Али. Узнав об отказе Министерства атомной промышленности в посещении одного из предприятий, тот разозлился. Он даже про себя выругался на непонятном ей языке, но тотчас взял себя в руки.

«А что, если Лейлу вынудили ехать в Россию террористы? – обожгла мысль. – Ведь почему-то она нигде не появляется…»

– Что ты от меня хочешь? – словно в тумане послышался голос шефа.

– Не знаешь, когда она в последний раз была в Москве и с кем работала? – неожиданно для себя спросила Марина.

– Зачем тебе? – вопросом на вопрос ответил он и пожал плечами. – Нет. Ты пришла, чтобы это узнать?

Ничего не добившись от начальника, Шипилова направилась к Лейле с твердым намерением поговорить с нею лично.

Выйдя из машины на стоянке перед гостиницей, Марина некоторое время смотрела на окна, где, по ее предположению, располагался номер турчанки.

«А что, если ее попросту держат взаперти?» Неожиданная мысль показалась ей самым простым объяснением того, что она не видит журналистку, а на телефонные звонки отвечает кто-то из ее так называемых помощников.

Едва она успела об этом подумать, как неожиданно увидела турчанку, направляющуюся к автостоянке. В сопровождении Али она уселась на заднее сиденье «Мерседеса».

«Странно, – удивилась Марина, – куда они собрались? Может, Лейла проводит какое-то самостоятельное расследование, а мне дает разного рода поручения, чтобы не мешала?»

Она вернулась к своей машине и, дождавшись, когда «мерин» выедет на шоссе, поехала следом. Через полчаса езды по городу машина с турецкими представителями прессы свернула к зданию «Сбербанка». Из машины турчанка вышла одна и сразу направилась к главному входу. Решив, что подвернулся самый подходящий случай поговорить с ленивицей, которая наверняка приехала получить свой гонорар за статьи, Марина надела солнцезащитные очки и пошла следом.

Пройдя мимо охранника в огромный зал банковских операций, она увидела Лейлу сидящей за одним из столиков, спиной к ней. По-видимому, она кого-то ждала. Подойдя ближе, Шипилова села поблизости, на одно из расположенных вдоль стены кресел. Нежелание подойти к турчанке сразу было вызвано обыкновенным женским любопытством, Марине хотелось узнать, какими суммами ворочает знаменитость. Почти одновременно из служебного входа вышел молодой мужчина в строгом черном костюме и галстуке. Подойдя к журналистке, клерк легким поклоном поприветствовал ее:

– Если не ошибаюсь, Мадина Инакаева?

Получив утвердительный ответ, мужчина указал рукой в сторону входа, через который только что появился.

Ошалев от происшедшего, Шипилова некоторое время сидела, хлопая глазами и абсолютно ничего не понимая.

«Неужели я перепутала Лейлу с другой женщиной?» Немного подумав, она решила еще раз проверить свое предположение. Выйдя из банка, Марина уселась за руль своей машины и принялась ждать. Спустя полчаса на выходе появилась Лейла. Чертыхнувшись, Марина вышла из машины и, как бы не замечая турчанки, направилась снова в банк. Поравнявшись с ней, Шипилова подняла взгляд и вскрикнула:

– Лейла! Вот так встреча! Не ожидала вас здесь увидеть.

Одновременно от ее внимания не ускользнуло, как в глазах журналистки появились растерянность и тревога.

– Здравствуйте, Марина. – Турчанка растерянно посмотрела за спину Шипиловой. – Переоформила командировочные… А вы каким ветром?

– У меня здесь знакомый работает, – не моргнув глазом, соврала она. – Я хотела бы с вами поговорить…

– Давайте вечером. – Турчанка посмотрела на маленькие наручные часы. – Я очень тороплюсь.

– А где? – не унималась Марина.

– Я перезвоню…

* * *

– Значит, говоришь, хочет встретиться? – выруливая на дорогу, зло переспросил Мустафа. – Плохо дело.

– Почему? – удивилась Мадина.

– Да потому, что эта женщина ехала за нами почти от самой гостиницы. Потом я ее потерял. После того, как ты вошла в банк, следом прошла она. Я еще думал, что ошибся…

– И что теперь? Ты считаешь, она работает в ФСБ?

– Она работает в «Гринпис», – уверенно заявил он. – Но пока ты отсутствовала, что-то заподозрила. Если бы ты не оставила паспорт, – проговорил Мустафа, – и была все время на глазах у этой вертихвостки, все было бы иначе.

– Кто же знал? – виновато опустив глаза, вздохнула Инакаева.

Ей пришлось потратить несколько дней, чтобы вернуться в Турцию и привезти оттуда настоящие документы.

– Давай сюда деньги, – Хатча протянул руку к сумке, – и звони этой Марине. Помнишь, она обещала показать очистные, рядом с каким-то парком? Скажи, у нас есть для этого время.

– Что ты собрался делать? – заволновался Мустафа. – Может, сначала позвоним Салеху?

– Времени нет, – рассвирепел чеченец. – Если она что-то узнала, наверняка об этом сообщит в милицию.

– А что она могла разнюхать? – удивился Мустафа. – В банке она никакой информации получить не сможет.

– Зачем тогда она два раза туда заходила? – фыркнул Хатча.

– Но ведь тебе русским языком сказано, что у нее там знакомый. Первый раз он был занят. – Мустафа пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги. – Подождала, когда освободится.

– Все равно надо проверить. – Чеченец немного успокоился. – Ты точно ее там не видела? – Он перевел взгляд на Инакаеву.

– Нет. – Мадина отрицательно покачала головой. – Документы оформляли в специальной комнате.

– Но ведь зачем-то она туда поперлась? – не унимался он.

* * *

Проснувшись, Антон некоторое время лежал, восстанавливая в голове события прошедшего дня. Несмотря на отсутствие окон в его новом жилище, он был уверен, что сейчас около шести утра, а на улице вот-вот взойдет солнце.

Прошла неделя, как он познакомился с командой, которую Аль Фазим готовил для выполнения теракта в России.

Антона поселили отдельно от так называемых «курсантов» этой школы, по соседству с кабинетом Аль Фазима. В комнате был небольшой телевизор, стол с компьютером, стулья и жесткая кровать. Сам хозяин лагеря и Дикалу вечером уезжали, появляясь лишь утром. На ночь выставлялся караул из небольшого отряда чеченцев, арабов и турок, которые также обучались здесь премудростям военной науки. Однако задачи в последующем у них отличались от целей подразделения Антона. Это было видно и по характеру занятий, которые проводил с ними Дикалу и еще несколько арабов.

Нашарив выключатель прикрепленного к стене светильника, он включил свет и поднялся. На всякий случай посмотрел на часы. Не ошибся. Стрелки показывали пять пятьдесят. Надев камуфлированные брюки и ботинки, вышел наружу. Ровно в шесть его подопечные должны были прибыть к макету реактора. Послышались едва различимые щелчки электронного замка, и двери распахнулись. Группа вошла на верхнюю площадку и выстроилась в одну шеренгу.

За время пребывания на острове Антон успел изучить своих новых подчиненных. Вникнуть в специфику обучения.

За исключением офицеров его группы, внедренных по легендам и которых Антон знал, как себя, в команде было четверо чужих.

Пьянов, Русаков, Харук и Егоров были крепко сложенными молодыми парнями, не старше двадцати пяти лет.

Пьянов и Русаков, до того как оказаться на острове, жили в Питере и занимались грабежами. Со слов Русакова, который был разговорчивей своего товарища, при последнем налете на один из питерских магазинов они не заметили видеокамеры скрытого наблюдения. В результате уже на следующий день, сидя перед телевизором, Толян узнал своего дружка Володьку Пьянова в человеке, который стучал рукоятью пневматического пистолета по голове лежащего на полу охранника. Став телезвездой, первые несколько дней Пьянов не очень переживал. Мало ли похожих на него отморозков орудуют в городе. Избавившись от одежды, в которой он был в момент ограбления, и придумав алиби, он продолжал преспокойно жить, строя новые планы улучшения своего благополучия, пока в один из вечеров дорогу на пути домой не перегородила неприметная «девятка». Как выяснилось позже, далеко за городом, на берегу Финского залива, Пьянова и Русакова искала не только милиция. Посягнув на кассу магазина, они очень обидели «братков», которые крышевали заведение. Предъявив Вовану претензию в долге, значительно превышающем снятую кассу, его доставили обратно в виде груды переломанных костей и мяса, определив месячный срок по выплате компенсации. Недолго думая, Русаков, пока дружок зализывал раны после общения с «коллегами по бизнесу», обратился к одному из своих знакомых, который был родом с Кавказа.

Третий – Виталий Харук, оказался тем самым здоровяком, которого в первый день Филиппов назначил старшим в команде. Маявшийся в поисках работы парень, отслужив в стройбате, устроился вышибалой в стриптиз-баре, где на него обратили внимание эмиссары Салеха.

Судя по всему, эта троица была убеждена, что у них действительно появился шанс заработать.

Четвертый – Егоров – разительно отличался от них. Среднего роста, кучерявый парень был родом из Калинина. Службы в армии избежал. Со школы занимался борьбой. Не имея никакой специальности и не сделав спортивной карьеры, подался в криминал. Получив в конце весны заказ на убийство одного из бизнесменов, баллотирующихся в Госдуму, выполнил его. Однако, когда пришло время получать расчет, случайно узнал, что никаких денег не получит, а, наоборот, как опасный свидетель отправится вслед за своим клиентом. Недолго думая, рванул в Питер. Дальше все, как и у остальных. По принципу: свинья грязь всегда найдет – оказался на Кипре.

Егоров был уравновешенней своих дружков и смотрел на мир прагматично. Антон сразу заметил, что этот человек очень сожалеет о том, что дал согласие поехать сюда.

– Харук, – Антон окликнул о чем-то говорившего вполголоса с Пьяновым здоровяка, – давай всех на скалу.

Скалой они называли почти отвесную стену из известняка высотою с пятиэтажный дом. Безо всяких страховочных приспособлений наемники должны были взобраться на самый верх, цепляясь за выступы, и сбежать по ее противоположному склону, который был относительно пологим.

– Какая с утра скала! – неожиданно взорвался его помощник. – Сам на нее лезь!

– На выход шагом марш! – скомандовал Антон, не обращая внимания на реплику, и вышел наружу.

– Я не полезу! – зло сплюнув на землю, продолжал распинаться Харук. – Зачем мне это надо? Ты что, альпинистов из нас сделать решил?

– Кисти рук укрепить, – спокойно пояснил Антон, подходя к бандиту ближе.

Филиппов давно решил для себя не церемониться с этой категорией и любой подвернувшийся случай использовать для уменьшения количества «чужих» в команде. На последнем подъеме этот громила едва не сорвался вниз, добравшись практически до самого верха.

– Ты пойдешь первым. – Антон упер руки в бока и выжидающе посмотрел в глаза бунтаря.

– Только после тебя, – ответил Харук, развернувшись к нему боком.

– Последний раз говорю, – Антон указал взглядом на скалу. – Вперед.

– Да пошел ты! – Харук с решительным видом сделал шаг в направлении палатки.

Его дружки, Пьянов и Русаков, затаив дыхание, следили за происходящим.

Ударом кулака за ухо Антон свалил Харука на землю.

– Ты чего?! – Перевернувшись на спину, тот привстал на локтях и зло уставился на обидчика.

– Вставай! – Филиппов покосился на Завьялова.

С деланым безразличием во взгляде тот наблюдал за происходящим.

Неожиданно Харук схватил подвернувшийся под руку камень и бросился на Филиппова с перекошенным лицом. Едва успев убрать голову от промелькнувшего в воздухе обломка гранита, Антон поймал развернувшегося к нему спиной бандита за голову и дернул на себя, уходя в сторону.

Харук полетел спиной вперед и, врезавшись затылком в отвесную стену, медленно сполз на землю, оставляя на камнях алую дорожку крови.

– Убил! – выдохнул Пьянов.

– Еще нет, – вынимая из-за пояса пистолет, ответил Филиппов и выстрелил в лоб не успевшему прийти в себя бандиту. – Теперь точно все. Есть еще желающие? Может, ты следом хочешь?

Антон посмотрел на Русакова.

Отрицательно покачав головой, тот отошел назад.

Появившийся спустя час Дикалу с невозмутимым видом выслушал рассказ Антона, затем прошел на то место, где недавно лежал труп Харука, и некоторое время смотрел на бурые пятна крови.

– Это будет хорошим уроком для остальных. – Чеченец развернулся в сторону Филиппова. – Все же постарайся в дальнейшем избегать таких концовок. Мы не можем разбрасываться людьми.

Глава 10

Потратив полчаса времени, Антон замерил длину коридоров и переходов конструкции, которую весь вчерашний день перестраивала команда монтажников по схеме Аль Фазима. Затем принялся тренировать команду проходить эти участки на небольшой поляне, рядом с палатками.

После нескольких повторений перевел всех на макет.

– Завязать глаза, – скомандовал он.

С небольшим разрывом курсанты двинулись по лабиринтам макета.

– Думаешь, от этого есть какой-то смысл? – раздался позади него голос Дикалу. – Сам же говорил, что размеры не соответствуют.

– Они должны уметь проходить отрезки пути, размеры которых должны держать в голове, и повороты.

– Хочешь научить их чувствовать расстояние? – догадался Дикалу. – А сам можешь?

– Конечно. – Антон усмехнулся. – Измерь на досуге все коридоры и лестничные пролеты любого здания, которое есть поблизости, и продиктуй потом мне. Я с завязанными глазами окажусь там, где укажешь.

– Давай! – неожиданно согласился Дикалу.

Ближе к вечеру, дождавшись, когда Антон закончит обучать курсантов бесшумному перемещению и снятию часового, Дикалу напомнил о договоренности.

– У тебя уже все готово? – удивился Антон.

– А как ты хотел? – направляясь мимо скучающего в секрете у тропы часового, ответил чеченец, загадочно посмотрев ему в глаза.

Пройдя с полкилометра по расщелине, они вышли на поляну, окруженную живописным лесом. Неподалеку, у вертолетной площадки, стоял армейский джип, за рулем которого сидел какой-то молодой парень. Обменявшись с ним несколькими фразами на турецком, Дикалу уселся на переднее сиденье. Последовав его примеру, Антон разместился сзади. Парень завел двигатель, и они выехали на каменистую проселочную дорогу. Через полчаса езды лес закончился, и машина внезапно оказалась на берегу моря. Редкие пальмы вдоль побережья и группы кустов фисташек в лучах заходящего солнца казались бронзовыми. Здесь дорога была асфальтирована. Проехав несколько километров к востоку, водитель свернул к берегу. Взору Антона открылся небольшой поселок, состоящий из десятка огромных коттеджей в европейском стиле. Свернув к одному из таких сооружений, они въехали в открывшиеся ворота и остановились прямо у входа в дом.

Трехэтажный особняк из стекла и бетона поражал своими размерами. Антон вышел из машины и огляделся. На небольшой лужайке, справа и слева от площадки, выложенной гранитными плитами, журчала в фонтанчиках вода.

– Смотри, – загадочно улыбнулся Дикалу и протянул план дома, сделанный, по всей видимости, еще при постройке. – Вот в эту комнату на третьем этаже ты должен войти.

Антон принялся изучать схему. Семь метров фойе, подъем по лестнице справа восемнадцать ступеней, дальше по коридору вторая дверь по левой стороне и снова наверх…

– Все. – Он вернул схему чеченцу. – Завязывай глаза…

– Браво, браво! – услышал Антон голос Аль Фазима и хлопанье в ладоши.

Он снял повязку и огляделся. Помещение, в котором он стоял, оказалось рабочим кабинетом. Большой письменный стол, за которым сидел араб, окружали полки с книгами, большинство из которых были на английском языке. К своему удивлению, он увидел здесь корешки полного собрания сочинений Ленина, Маркса, Энгельса, Сталина и даже пару книг Горбачева.

– Я наблюдал за твоим перемещением посредством мини-камер, установленных на всех этажах. Ты шел так уверенно, будто все видишь. Ни разу не налетел ни на какой предмет.

Он поднялся и вышел навстречу. В дверях показался Дикалу.

– Ничего сложного нет в этом. – Антон покосился в окно, за которым было море. – Абсолютно слепые люди могут проходить так в сотни раз большие расстояния, и по городу.

– Ладно, – принц развернулся в сторону выхода на балкон, – прошу к столу. Одновременно обсудим наши дальнейшие планы.

Разговор продолжили за ужином. На столе не было горячих блюд. Только холодные закуски, фрукты и вино. Ни Аль Фазим, ни Дикалу к спиртному не притронулись. Антон, напротив, осушил три бокала и почувствовал даже приятное головокружение. Разговаривали сначала о пустяках. Наконец Аль Фазим многозначительно посмотрел на Дикалу:

– Ты посвящал инструктора в наши планы?

– Думал, это сделаете вы, – растерялся тот. – И потом…

– Хорошо. – Араб развернулся к Филиппову. – Близится середина последнего летнего месяца. Если здесь оно круглый год, то в России скоро осень. Как ты считаешь, с теми бойцами, которые сейчас в твоем распоряжении, реально проникнуть к реактору?

– Но ведь никто из них не записывался в шахиды, – удивился Антон. – Проникнуть да, а вот выйти нет…

– Задача вашей группы сделать так, чтобы отряд чеченцев смог беспрепятственно занять станцию. После этого вы успеете уйти. Площадь АЭС, на которую я ориентирован, огромна. Вокруг нее леса и болота. До ближайшего города тридцать километров. Если заблаговременно подготовить на маршруте выдвижения силовиков фугасы, то заблокировать станцию смогут только через сутки. К этому времени вы сумеете не только покинуть район, но и страну.

– После всего какие наши перспективы?

– Немного отдыха и новая работа, – пожал плечами араб.

– Если не секрет, что у вас на очереди?

– Знаешь, почему я отвечу тебе на этот вопрос? – хитро сощурился Аль Фазим. – Чтобы ты не думал, будто, захватив станцию, перестанешь быть мне нужен. Я планирую поднять на воздух одно из хранилищ сжиженного газа под Триополем. Это сотни миллионов кубов…

– Хм, – Антон почесал бровь. – При умелом подрыве это катастрофа.

Обратно в лагерь его отправили одного, все на том же джипе. Пройдя по расщелине, где его окликнул часовой, но, узнав, пропустил, он не направился сразу к себе, а свернул на тропинку, которая вела к палатке, где жили русские. Еще не доходя до нее, он услышал голоса. Завьялов обсуждал с одним из питерцев преимущества местной погоды. Антон усмехнулся. За всю неделю так и не получилось пообщаться ни с кем из своих сослуживцев. Если он мог хотя бы предполагать, каким образом четверо офицеров спецназа здесь оказались, для них было загадкой все, что касалось Антона. Еще он очень хотел узнать, что думают в Управлении по поводу его исчезновения. Наверняка спецназовцы считают, что побег – умело инсценированный спектакль, целью которого Родимов ставил устроить Антона в этот лагерь подготовки боевиков. Он и его коллеги понимали, что Аль Фазим, тративший огромные суммы на подготовку теракта, наверняка позаботился и о контрразведывательных мероприятиях. Они всерьез опасались прослушек и скрытого наблюдения во всех доступных местах. Натыкать в окрестностях лагеря пару десятков миниатюрных микрофонов не составляет особого труда. Филиппов отодвинул полог и вошел в тускло освещенное помещение.

Завьялов сидел в одних трусах на кровати и, жестикулируя, доказывал, что на Кипре круглый год солнце. Его оппонент, Егоров, утверждал, что зимой здесь, как и в тропиках, неделями идут дожди. Бедняга не мог знать, что его коллега хорошо знаком с климатом почти всех континентов, поэтому был уверен в своей правоте.

– Чего не спим? – строго спросил Антон. – Мало днем гоняют? Буду иметь в виду.

– Да уж куда мало, – недовольно проворчал Егоров и улегся поверх спальника. – Оттого и не спится, что только дремать начинаешь, то кулак, летящий в морду, мерещится, то ноги начинают дергаться, как у спящей гончей.

– Завьялов, – неожиданно решился Антон, – я смотрел твое досье, ты правда из Оренбурга?

– Ну да, – мгновенно догадавшись, что это нужно подтвердить, оживился Игорь.

– Ну, пошли, поговорим, земеля. – Антон вышел наружу.

Игорь не заставил себя долго ждать и появился в пляжных тапках через полминуты.

– А в какой школе учился? – покосившись на палатку, спросил Антон, не спеша направляясь в сторону сколоченного из фанеры туалета. За ним была небольшая пологая скала, закрытая от площадки, на которой стояли палатки, густым кустарником.

– В пятой, – поддержал игру Завьялов, направляясь следом…

– Давай в двух словах, – Антон огляделся, – какая задача?

– Через частное охранное предприятие, в которое временно воткнули Полынцева, нас завербовали для работы, связанной с риском для жизни, но хорошо оплачиваемой. В разное время, прикрепив каких-то шлюх под видом любовниц, отправили по туристическим путевкам в Турцию…

– Где Полынцев? – перебил его Антон.

– Не знаю, – пожал плечами Игорь. – С нами его не было.

– Связь с шефом есть?

– Нет, конечно. – Он вздохнул. – Скоро месяц, как он от нас ничего не получал.

– Это нормально, – перебил его Антон. – Теперь слушай сюда. – Он присел на разогретый дневным солнцем и еще не успевший остыть камень. – Они меня похитили по-настоящему и пытаются заставить играть по своим правилам. В Управлении ничего об этом не знают. При первой возможности я, конечно, свяжусь с шефом, но и ты это имей в виду.

– Понятно, – кивнул головой Завьялов.

Почти одновременно сверху послышался едва различимый шорох. Антон вскинул взгляд вверх. Над ними был выступ, похожий на гигантский древесный гриб. Небольшой камешек, скатившись с него, упал на голову Филиппова.

– Расскажи, кто из вас что представляет? – попросил Антон, а знаками дал понять, чтобы Игорь говорил, пока он проверит, кто прячется сверху. Кивнув головой, тот принялся вполголоса рассказывать о каждом члене команды.

Антон, стараясь не шуметь, направился вдоль скалы, не сводя взгляда с карниза. Ночи здесь, несмотря на отвесные скалы и высокие горы, были относительно светлыми. Он отчетливо видел не только силуэт Завьялова, но и выражение его лица. Удалившись почти на полсотни метров и перестав слышать голос Игоря, Антон двинулся в обратном направлении по едва заметному выступу. Вскоре он различил на небольшой площадке распластавшегося на камне человека. Приподняв голову, тот вслушивался в то, что снизу говорил Завьялов. Подползти ближе к кромке выступа, чтобы увидеть происходящее внизу, не представлялось для шпиона возможным. Края его укрытия были округлыми, и любое приближение к ним могло обернуться скатыванием вниз. Едва дыша, Филиппов принялся по сантиметру приближаться к силуэту человека.

– …Дорофеев со мной у Атласа работал, – доносился между тем снизу голос Завьялова.

В два бесшумных прыжка, словно огромная кошка, Филиппов оказался на спине у человека. Схватив голову за давно не бритый подбородок и затылок, с силой крутанул ее. Раздался хруст. Словно удивившись чему-то, парень хмыкнул и, несколько раз дернувшись, затих.

– Злак, – негромко позвал Антон, – отойди в сторону.

Столкнув несчастного соглядатая головой вниз, он быстро вернулся к Завьялову тем же путем, что и поднимался на карниз.

Игоря он застал сидящим напротив человека, который лежал в неестественной позе.

– Готов, – повернувшись на шум шагов, констатировал как ни в чем не бывало Игорь. – Что дальше?

– Дальше? – переспросил Антон и усмехнулся. – Скажем, что решили поговорить тет-а-тет, а это тело свалилось нам на голову. Достаточно убедительная смерть. Выполняя указания подслушивать, проявил рвение и слишком близко подполз к кромке ската. Не удержался… Надо поднять тревогу.

* * *

Загрузив пять небольших, но очень тяжелых ящиков с лодки, на которой к катеру подплыли двое кавказцев, Полынцев сразу позвонил Салеху. Получив доклад, что по пути «купили у рыбаков пять щук», араб распорядился отойти от этого места на пару километров и встать на якорь для ночевки.

Передав распоряжение Спиридонову, Сергей спустился вниз, где в небольшом, размером с телефонную будку, помещении сложили ящики. Едва он успел войти в коридор, как услышал грохот, донесшийся из каюты Киви. Нажравшись до чертиков, тот спустился несколько часов назад к себе, поддерживаемый с одной стороны своей подружкой, с другой – охранником.

Сергей укрылся под металлической лестницей, по которой только пришел. Коридор освещался несколькими лампами, а здесь был полумрак. С шумом вывалившийся в коридор Кивинов держал в руке пластмассовую коробку, похожую размерами на плитку шоколада. Навалившись плечом на переборку, он принялся щелкать каким-то переключателем, бормоча при этом себе под нос бессвязные слова:

– Не проведешь, обезьяна… Радиация… Так… Мы не крысы…

Догадавшись, что в руках у депутата дозиметр, Полынцев удивился. Неужели в ящиках радиоактивные материалы? Его обдало жаром. Он поежился, словно почувствовал невидимые глазом потоки нейтронов, и вышел из своего укрытия.

– Что это у вас? – подойдя к Олегу Юрьевичу, спросил Сергей.

От неожиданности депутат отпрянул, едва не выронив дозиметр из рук.

– А… Это ты! Шпионить за мной вздумал? Да ложил я на вас всех…

Глаза Киви, выкатившиеся из орбит, вращались, как у африканского тритона. В уголках губ выступила пена.

Сергей невозмутимо взял из рук ничего не соображающего Олега Юрьевича прибор и щелкнул выключателем. На дисплее высветилась цифра ноль восемь миллирентген.

«Ничего себе, – удивился Сергей. – Предельно допустимая! Надо, пока этот тип на одних инстинктах самосохранения держится, его крутить!»

Он изобразил на лице растерянность.

– Что там? – Глаза Кивинова перестали вращаться. Он уставился в одну точку, куда-то поверх левого плеча Сергея.

«В прямом смысле окосел, – едва удержавшись, чтобы не улыбнуться, подумал Полынцев. – Или у меня на плече черта разглядел?»

– Повышенный фон. – С тревогой во взгляде он посмотрел на металлическую дверь, за которой стояли ящики. – Это что, наш новый груз фонит?

Не дожидаясь ответа, он подошел к металлической двери и потянул за ручку. Цифры дозиметра увеличились втрое.

«Двадцать четыре миллирентгена!» – ужаснулся про себя Сергей и оглянулся на Кивинова. Десяток часов рядом с этим подарком, и неизбежные изменения в организме. Он по-настоящему ощутил страх. Этому нельзя было противостоять. Если подольше побыть вблизи этих «щук», то через пару лет его мышцы станут дряблыми, кровь отравленной, а дети, если и будут, уродами.

– Мощно фонит. – Он закрыл дверь и смерил фон снаружи.

Он стал снова меньше.

– Э-это очень опасно? – едва слышно пролепетал Кивинов.

– Не то слово. – Сергей вернулся к депутату и вернул прибор. – Очень сильное излучение. Почти три рентгена.

– Мы умрем?

– Если наберем около двухсот, то да. Но и меньшее количество не лучше. Тоже умрем, но медленно.

Кивинов затрясся и попятился назад, к своему кубрику.

– Что там? – схватив его за руку, зло спросил Сергей.

– Свинцовые болванки, в которых радиоактивный порошок…

– Понятно, – вздохнул Сергей. – А для чего?

– Если взорвать… Заражение будет. – Он громко икнул. – Территории…

– Идите в каюту и отдохните, – вздохнул Сергей, разворачивая Кивинова за плечи. – Все нормально.

– Надо бежать! – неожиданно вскрикнул депутат.

– Успокойтесь, – подбодрил его Полынцев и втащил в каюту.

На одном из диванов полулежала его подружка.

– Ну что, милый, где ты потерялся?

Поморщившись при слове «милый», Сергей вернулся на палубу.

Была глубокая ночь. Вода тихо плескалась о борт. В темноте не было видно берега, но до него пара десятков метров. Погода стояла теплая. На черном, бархатистом небосводе, перечеркнутом светлой дымкой Млечного Пути, сияли звезды.

Сергей сел на один из пластиковых стульев и задремал.

Хозяин катера поднялся на верхнюю палубу с рассветом. В рубашке навыпуск поверх измятых брюк, босой, он долго стоял, перевесившись через ограждение, издавая рычащие и харкающие звуки, эхом отражающиеся от выступившего из тумана берега. Сергей, разбуженный этими завываниями, некоторое время с состраданием наблюдал за муками народного избранника. Затем, поднявшись, сходил вниз и принес полбутылки водки и оставшийся с вечера салат.

– У-ух! – Мотая головой и вытирая губы рукавом рубашки, Киви подошел к столу и плюхнулся на стул. – Плохо…

– Напротив, – Сергей решил возобновить не состоявшийся вечером разговор, – нуклиды с алкоголем выводятся. Подводникам на атомных подлодках даже специально вино в рацион включают.

– Какие нук… Нуклиды? – Он уставился на рюмку, которую Сергей наполнял спасительной жидкостью.

– Вы помните, как вчера хотели сбросить груз за борт и кричали, будто он радиоактивный? – соврал Сергей, пододвигая водку к Олегу Юрьевичу.

– Что? – Заплывшие ото сна глазки вновь округлились. Он с опаской оглянулся по сторонам и наклонился через стол: – Правда?

– А чего мне врать? – усмехнулся Полынцев. – И дозиметром размахивали…

– Тише! – Кивинов замахнул рюмку и поежился. – Фу! Кто-нибудь видел?

– Я вас в каюту проводил, – пожал Полынцев плечами. – Потом угомонились.

– А что, правда, радиация есть? – испуганно прошептал Киви.

– Есть, – подтвердил Сергей, – и не слабая. Надо избавляться от этого дерьма побыстрее или валить отсюда.

– Нет, – Олег Юрьевич замотал головой и потянулся к бутылке. – Нельзя. Нам тогда не жить.

Зазвонивший в нагрудном кармане рубашки телефон заставил Сергея отойти в сторону.

– Слушаю.

– Это я, – послышался голос Салеха. – У вас все в порядке?

– Почти. – Он посмотрел в сторону депутата и, убедившись, что тот его не слышит, продолжил: – Если не считать, что наш клоун вчера носился по катеру с дозиметром и паниковал.

– Пьяный?

– Какой же еще, – усмехнулся Полынцев.

– Передай ему, что в Воскресенске он сходит и возвращается обратно. Сам идешь до Оки. Жди указаний, – с этими словами он отключился.

* * *

– Как это произошло? – С безразличием во взгляде Аль Фазим посмотрел на лежащего под скалой боевика и уставился на Филиппова.

– Я с одним из бойцов решил поговорить. – Антон пожал плечами. – Отошли от палатки. А этот прямо вниз головой рухнул рядом. – Он перевел взгляд на выступ, с которого подслушивал часовой. – Даже не пикнул. Спал, наверное.

– Да нет, – усмехнулся араб. – Рвение проявил. Я приказал, чтобы они сообщали мне обо всех разговорах…

– Зачем? – удивился Антон, хотя заранее об этом знал.

– Ты всем, кто здесь находится, можешь доверять? – Аль Фазим указал взглядом в сторону палатки.

– Нет, – согласился с ним Филиппов.

– Похороните его вечером. – Араб посмотрел на Дикалу, стоящего рядом с начальником караула, бородатым, здоровым чеченцем, и тронул Антона за локоть. – Пошли.

Оказавшись у себя в кабинете, Аль Фазим прошел к столу, развернул монитор компьютера в сторону Филиппова и, не опускаясь в кресло, пошевелил «мышью». На экране появилось изображение четырехэтажного здания. Высокое крыльцо, массивные колонны. Небольшие, похожие на густые елки деревья вдоль дорожек.

– Это Российское посольство в Никосии, – пояснил араб, обойдя стол и усевшись рядом с Филипповым. – Решено проверить возможности наших учеников на этом объекте.

– Задача будет взорвать его? – Антон перевел взгляд на принца.

– Для этого нужно много взрывчатки. – Аль Фазим отрицательно покачал головой. – Министр юстиции Северного Кипра неоднократно обращался к представителям России с опасениями по этому поводу и со своей стороны принял соответствующие меры. Вблизи комплекса зданий запрещена парковка машин, большое количество полицейских в форме и штатском. Среди жителей этого района много сотрудничающих с секретными службами.

– Подземные коммуникации? – спросил Антон.

– Исключено, – поморщился араб. – Здание современной постройки. Соответственно, каких-либо неизвестных ходов нет. Сигнализации, охрана…

– У вас есть поэтажный план?

– Только на момент строительства. После этого оно несколько раз реконструировалось под руководством инженеров из России. Все изменения строго засекречены.

– Я уверен в том, что турецкая контрразведка и разведка располагают не только подробным описанием помещений, но и возможностью прослушивать большинство из них, – возразил ему Антон.

– Официальная Турция не приветствует в данный момент наших действий. Идет процесс сближения между Севером и Югом острова. В зеленой зоне строят еще одно КПП, начинают разминирование.

– Понимаю. Называется демилитаризация границы. – Антон вздохнул. – Значит, помощи в этом деле ждать неоткуда. Но меня беспокоит еще один вопрос: мы не знаем языка.

– Придумай что-нибудь. – Араб улыбнулся странной, ничего не выражающей улыбкой, – как ты говоришь, неординарное…

* * *

За исключением Антона, у всех его подопечных имелись российские загранпаспорта. У них не было проблем под видом туристов поселиться в любом из отелей Кипра. Для оформления документов Филиппова ушло несколько дней. Все это время «курсанты» продолжали интенсивно совершенствовать свои умения в обращении с оружием, устройстве мин, организации засад и учиться другим премудростям и тонкостям диверсионной работы.

К исходу третьего дня на базе появился Дикалу, с новым паспортом для Антона и письмом от жены. Регина сообщала, что у них с Сережкой все нормально, однако замучило одиночество и безделье. От тоски начала упражняться в написании стихов. По городу ее по-прежнему сопровождает Висани.

Дочитав до конца, Антон неожиданно почувствовал злость. Он не ревновал Регину к чеченцу, не было повода. Но присутствие этого человека рядом с его семьей было легким намеком на безвыходность его положения.

– У тебя есть план? – поинтересовался Аль Фазим, когда Дикалу вышел, а Антон убрал в карман конверт и паспорт.

– Пока я не хотел бы это утверждать. Для начала мне необходимо побывать там лично. – Антон поправил клапан кармана своей камуфлированной куртки с коротким рукавом. – Под видом россиянина, утерявшего во время отдыха на побережье свои документы, я обращусь в посольство. Это даст мне возможность побывать хотя бы в приемной помощника посла по проблемам граждан, временно проживающих в стране. Под этим предлогом сам проведу рекогносцировку.

– Хорошо. – Немного подумав, принц развернулся к сейфу и, открыв его, вынул трубку сотового телефона. – Связь со мной только через эту штуку. В разговоре старайся избегать слов, имеющих отношение к военной теме. Особенно «тротил», «детонаторы», «взрывчатка», «оружие», «заложники»…

– Я знаю это, – позволил себе перебить араба Антон. – Американские спутники контролируют глобальную телефонную сеть. При появлении в разговорах данной терминологии автоматически включается запись переговоров. Устанавливаются номер и координаты звонившего.

– Приятно работать, – усмехнулся Аль Фазим.

– Мне тоже.

– Завтра вас доставят в Турцию и Грецию, а оттуда разными рейсами в Никосию. Для начала снимете номера в отелях на побережье. Потом ты свяжешься с этим человеком. – Он протянул через стол фотографию мужчины средних лет европейской наружности. – Это Никос Иониди, грек русского происхождения. Всю организацию диверсии, включая время ее проведения и взаимодействие между собой, берешь на себя.

– Как я понимаю, это больше экзамен для меня? – Запомнив лицо грека, Антон отодвинул от себя снимок.

– Правильно понимаешь…

* * *

Мелкий, начавшийся после обеда дождь прекратился, и вынырнувшее из-за облаков солнце принялось с неистовством убирать небольшие лужи с асфальта. Стало невыносимо душно.

Мустафа открыл двери машины и посмотрел на часы:

– А если она сюда с ментами приедет?

– Не каркай. – Вытерев вспотевшие от волнения ладони о штаны, Хатча достал трубку сотового и, набрав номер Шипиловой, приложил к уху. После небольшой паузы его лицо повеселело. – Мы уже на месте. – Он подмигнул сидящему за рулем Мустафе. – Волнуемся. Вдруг что в дороге случилось. – Засмеявшись, он отключился и облегченно вздохнул: – Едет.

Они стояли недалеко от съезда с Кольцевой автострады на Киевское шоссе. Назначенное для встречи место было недалеко от очистных сооружений, которые, по словам Марины, работали вполовину своих возможностей из-за недофинансирования, в результате чего страдали проживающие в окрестностях люди. Но не это интересовало сейчас чеченца и турка. В нескольких небольших поселках, расположенных в непосредственной близости от основных магистралей, особенно в южном направлении, люди Салеха Зарзура сняли либо приобрели разного рода жилища. Это были так называемые «запасные позиции» на случай непредвиденных обстоятельств. Некоторые из них могли превратиться во временные убежища для довольно большого количества боевиков, укрытия оружия, подготовки шахидов и других мероприятий. Час назад Салех дал разрешение Хатче использовать один из таких домов, расположенных в небольшом поселке.

Убивать их гида Муртазалиев не собирался. По крайней мере, сразу. Во-первых, потому, что неизвестно, знает ли кто-нибудь из ее коллег по работе, куда она направилась после обеда. Во-вторых, необходимо было хорошо поговорить с ней и выяснить, зачем она преследовала Мадину. В-третьих, что немаловажно, он планировал ее использовать для подготовки репортажей, в которых новоиспеченная Лейла ни черта не разбиралась. Дальше, когда их миссия будет выполнена, Шипилову можно отправить в ту же Турцию для продажи в какой-нибудь бордель. Девушка она видная и очень красивая. Это Хатча оценил при первой же встрече. Такие приносят неплохой доход. Поделившись своими мыслями с турком, он получил полную поддержку.

– Едет, – неожиданно подала с заднего сиденья голос Мадина.

Хатча выглянул в окно. Машина сотрудницы «Гринписа», включив поворот, съехала к обочине и встала позади них.

– Давай, Мадина, действуй, – с тревогой в голосе поторопил чеченку Хатча и вышел из машины навстречу спешащей Марине.

– Вы езжайте за мной, – послышался голос Шипиловой.

В это время Инакаева плеснула из маленькой бутылки «Аква минераль» на носовой платок воды, слегка размяла небольшой кусочек красной акварели и приложила к лицу.

– Погоди, Марина, – не дал ей договорить чеченец, – мы не можем ехать дальше. – Он показал на заднее сиденье их «Мерседеса». – Лейле плохо. Где здесь больница?

– Что случилось? – Испуганное личико девушки появилось в открытом окне двери.

– Климат ваш плохо переносит. Наверное, давление, – затараторил Хатча. – Кровь не можем остановить.

Нарочито громко говоря, он открыл двери и слегка подтолкнул Шипилову в салон. Ничего не подозревая, широко открыв глаза, девушка села рядом, как она думала, с турчанкой.

В тот же момент Хатча плюхнулся на сиденье рядом и закрыл двери.

Оказавшись между Мадиной и чеченцем, девушка вскрикнула. В тот же момент Хатча обхватил ее рукой за шею и с силой прижал к себе.

– Если хочешь жить, сиди и не дергайся! – зло прошипел он. В тот же момент ей в шею уперся пистолет.

Мадина бросила на пол, под ноги, перепачканный краской платок, достала из кармана сиденья водителя одноразовый шприц и взяла Шипилову за запястье. Девушка тихонько заскулила. Ее глаза округлились от ужаса, когда обыкновенной веревкой чеченка перетянула руку чуть выше локтевого сгиба и вонзила в набухшую вену иглу.

– Ничего не бойся, – просипел Хатча. – Сейчас ты уснешь.

Глядя в зеркало заднего вида на Мадину, Мустафа Хикмет не выдержал и рассмеялся.

– Ты чего? – уставился на него удивленный Хатча.

– Мадинка как вампир, – ответил тот и перевел взгляд в окно, на проносившиеся мимо машины.

Сцена со стороны действительно походила на сюжет из фильма ужасов. Черноволосая девушка, словно упырь, только что отведавший крови, делает укол беззащитной жертве.

Через несколько минут голова Шипиловой безвольно упала на грудь. Осторожно уложив ее на сиденье, Хатча вышел и направился к ее автомобилю.

Спустя полчаса, загнав машины в просторный, заросший полынью и лебедой двор, они перетащили находящуюся в глубоком наркотическом сне девушку в деревянное строение, которое лишь условно можно было назвать домом.

Покосившееся деревянное сооружение, с тремя выходящими на дорогу окнами, совсем недавно принадлежало вконец спившемуся после развала колхоза старику, который в один из дней не проснулся от чрезмерного приема самогона. Приехавшие из столицы родственники, похоронив деда, даже не стали претендовать на его «хоромы», стыдливо покинув деревню на шикарных лимузинах сразу после похорон. Дом был приобретен у колхоза, который в единственном лице здесь представлял председатель, на подставное лицо, а вернее, документы, которые подслеповатый дедок даже не удосужился как следует посмотреть.

Протащив девушку через кухню в комнату, Хатча и Мустафа оставили ее на грязном полу, а сами уселись на остов старой кровати.

– Что теперь? – спросила вошедшая следом Мадина.

– Как очухается, – Хатча посмотрел на часы, – поговорим с ней. Завтра с утра заставим позвонить на свою работу и сказать, что будет с нами до самого отъезда.

– А если что-то заподозрят? – удивленно посмотрел на него турок.

– Брось. – Хатча после удачного похищения Шипиловой повеселел. – Я же в первый день был у ее начальника. Он сам при мне ей сказал, на все время нашей командировки выполняет любой ее каприз.

– А кто занимается решением вопроса экскурсии по АЭС?

– Здесь все уже без нее решено, – отмахнулся Хатча. – И вообще, почему я должен отчитываться перед вами?


Глава 11

Едва узнав, что конец путешествия в Воскресенске, охранник Кивинова сообщил в Москву, чтобы за ними выслали машины. Теперь он то и дело поднимался в рубку, уточняя у Спиридонова, сколько еще осталось плыть. Каждый раз Ильич поправлял его, что они не плывут, а идут, давая односложный ответ «скоро». Подружка Олега Юрьевича слонялась по палубе, едва передвигая ногами. Вид ее не вызывал ничего, кроме сострадания.

Все это время Полынцев искал удобного случая, чтобы связаться с Родимовым. О том, что Сергей ушел на катере вниз по реке, генерал знал, но не был в курсе того, что за груз появился на борту. А как раз эта информация относилась к категории чрезвычайных. С другой стороны, он также понимал, что и для Салеха Зарзура скрытность этого мероприятия – основной залог успеха. Поэтому не исключал, что судно нашпиговано соответствующим оборудованием, а на каждом этапе движения по реке они находятся под неусыпным контролем с берега. Темной лошадкой была и так называемая команда. Особенно моторист Дышев, который вовсе не был здесь нужен. Превосходный дизель японского производства ни разу не ремонтировался и имел заводские пломбы.

Еще издали Сергей увидел на берегу два представительских лимузина. Узнав в них машины «Титана», он поспешил вниз, где в каюте переодевался Кивинов. Едва войдя в апартаменты хозяина катера, Полынцев ощутил сильный запах перегара и тухлых яиц.

– Олег Юрьевич, – обратился он к депутату, сидевшему уже при полном параде на диване, – вас на причале ждут.

– Знаю, – не поворачивая головы в его сторону, простонал тот. – Ты за этим пришел?

– Не только. – Он прикрыл за собой двери. – Поступило указание, после того, как вы останетесь на берегу, идти дальше. Нужно топливо.

– Я здесь при чем? – Киви удивленно вскинул брови.

– Деньги нужны. Я сейчас бы организовал все.

– Сколько? – Кивинов вынул бумажник.

– Долларов сто.

Морщась и постанывая, депутат протянул Сергею несколько зеленых бумажек.

– По возвращении рассчитаешься со Спиридоновым. Галку утопишь.

– Какую Галку? – опешил Полынцев, едва не выронив от неожиданности банкноты.

– Сучку, которая со мной была. – Киви поднялся с дивана и, подойдя к иллюминатору, уставился на проплывающую мимо полоску берега. – Она на ФСБ работает. Охранника моего хотела убить.

Полынцев некоторое время переваривал услышанное в голове.

– Так она на катере остается?

– Конечно. – Киви развернулся в сторону Сергея и, обведя его с ног до головы странным, каким-то чересчур умным для него взглядом, вздохнул. – На днях я стану президентом. Будешь работать у меня.

После этого Киви посмотрел в угол и неожиданно погрозил в пустоту кулаком:

– А ты все равно у меня заговоришь!

Сергея осенило. На почве чрезмерного употребления алкоголя и сильных переживаний, которые пытался подавить, несчастный двинулся крышей. Решив воспользоваться этим, Сергей прошел к дивану и присел на подлокотник:

– Олег Юрьевич, где бомбы взрывать будем?

– Мой заместитель Салех Зарзур, – пожав губами и привстав на цыпочках, ответил он. – Все вопросы к нему. Эти бомбы на самом деле чушь. Так панику поднять в городе. Радиоактивную пыль быстро смоет дождем. Мы в стране ажиотаж поднимем, и нынешний президент будет вынужден бежать на Кубу…

Уже ничего не выражающим взглядом он посмотрел на Сергея:

– Еще вопросы есть?

– Никак нет, – едва сдерживая себя, чтобы не улыбнуться, по-военному четко ответил Сергей. – Хотя…

– Говори. Не стесняйся.

– Может, вы сами, ну эту шпионку, того… Так сказать, карающим мечом…

– Галку, что ли? – в глазах Киви появился какой-то животный блеск. – Ты прав. Я царь…

С этими словами Олег Юрьевич, проявив неожиданную прыть, сиганул к выходу. Даже больное воображение и навязчивые идеи отошли в сторону, уступив место животным инстинктам, окончательно затмившим остатки разума.

Почти одновременно раздался шорох и едва различимый скрежет. Слегка качнуло. Катер пристал к берегу. Выждав еще минуту, Сергей направился наверх.

С первых шагов по палубе стало ясно: в состоянии белой горячки Кивинов принялся за дело без обиняков. С другой стороны капитанского мостика раздавались вопли «царя» и визг девушки. Топот ног бегущих перемещался от бака к корме. Сергей посторонился. Почти одновременно из-за угла выскочила с перекошенным лицом Галина. В несколько огромных прыжков, словно гигантская кенгуру, она поравнялась с ним. Следом с невесть откуда взявшимся в руках топором, выкрашенным красной краской, вылетел озверевший Киви. Его глаза выкатились из орбит, редкие волосенки стояли дыбом, а галстук развевался, переброшенный встречным ветром через плечо.

– Помогите! – не своим голосом взвыла ничего не понимающая девушка и заскочила за спину Сергея. В тот же момент он почувствовал через футболку ее острые коготки у себя на плечах.

– Ух! – вырвалось из груди депутата, и топор полетел прямо в лицо Полынцева.

Едва успев убрать голову, он услышал глухой удар. Топор попал Галине прямехонько торцом деревянной ручки в лоб. Уже находясь без сознания, она стояла на коленях, навалившись спиной на открытый пожарный щит. Над бровями, прямо на глазах, росла и увеличивалась в размерах, становясь огромной, шишка.

Сергей вскипел. Развернувшись в сторону Киви, который уже тянул руки, чтобы вцепиться ему в горло, он ушел с линии атаки и, схватив разбушевавшегося сумасшедшего за затылок, с удовольствием направил его голову прямо в угол пожарного щита. Раздался глухой стук, и Киви грохнулся на пол. Почти одновременно появился охранник и еще какой-то незнакомый парень.

– Что это с ним? – Округлив глаза, незнакомец уставился на Сергея.

Догадавшись, что перед ним представитель встречающих, Сергей зло сплюнул:

– Вот, – он ткнул пальцем в девушку, – сначала ее топором, а потом споткнулся и головой об угол…

– Она жива? – одними губами прошептал незнакомец.

– Не знаю. Хватайте этого монстра и увозите. Я бабой займусь. Если что, спишем на несчастный случай. По трапу свалилась, например… Только, – Сергей развел руками, – деньги нужны.

Обрадованные тем, что часть проблем отпала сама собой, охранники Киви проворно выудили из его карманов портмоне и всучили в руки Полынцеву приличную пачку долларов.

– Ты только уж постарайся. – Глядя на Сергея посиневшими глазами, телохранитель вздохнул: – «Белка» у него. Если что, мы же без работы останемся.

– Не волнуйся, – похлопал его по плечу Сергей. – Уносите своего дебошира, а я пока «Скорую» вызову.

«Скорая» приехала почти сразу, как увезли пришедшего в себя «Наполеона». Едва открыв глаза, он принялся размахивать руками, грозиться всех расстрелять и утопить в кислоте.

«А ведь ни одно государство не застраховано от появления такого президента», – с горечью подумал Сергей, глядя вслед удаляющимся машинам.

Полынцев решил сопровождать Галину до больницы. Оставив мотористу Дышеву деньги на топливо, он уселся в «Газель» с красными крестами и синими проблесковыми маячками.

Девушка пришла в себя почти сразу, как ей сделали какой-то укол в вену.

– Где я? – одними губами прошептала она, глядя в белый потолок салона.

– В больницу тебя везут, – Сергей похлопал ее по руке.

– А где это чудовище? – Неожиданно она приподнялась на локтях и посмотрела на Полынцева заплывшими глазками. Сидевший с другой стороны носилок врач положил ей на плечо руку и вынудил лечь.

– Вам нельзя вставать!

«Хорошо, что она себя в зеркало не видела», – усмехнулся Сергей и огляделся. В салоне были только матовые стекла, поэтому увидеть, преследует ли кто-то машину или нет, не представлялось возможным.

Полынцев достал сто долларов и посмотрел на врача:

– Продайте мне свой сотовый.

– Он новый-то стоит гораздо меньше, – усмехнулся уже не молодой мужчина. – Прямо рядом с клиникой магазин…

– Вы меня не поняли. – Сергей вздохнул. – Я сейчас потеряю уйму времени, а мне нужно к вечеру быть в Москве. Просто каждая минута на вес золота.

Пожав плечами, доктор отдал Полынцеву телефон и забрал деньги.

Поговорив с Галиной и выложив приличную сумму, Сергей убедил ее не говорить, как на самом деле она получила травму. Он пообещал ей по возвращении наврать Кивинову, будто ее едва удалось спасти. Решив, в перспективе, на этом еще заработать, девушка согласилась.

Закрывшись в туалете приемного отделения, он позвонил генералу.

– Груз представляет из себя пять устройств, заряженных радиоактивным порошком. При подрыве он выстреливается на большую высоту и, в зависимости от силы ветра, подвергает территорию заражению.

– Цель акции удалось установить? – с тревогой в голосе спросил Родимов.

– По-моему, хотят сынсценировать захват какого-то объекта и создать в стране панику.

– Для чего?

– Не знаю. Я считаю, что сегодняшняя ночь – единственный шанс обезвредить эти устройства.

– Каким образом?

– Необходимо оборудование и средства защиты. – Сергей поморщился от стука в дверь. – Мы заменим порошок на обычные металлические опилки. Я постараюсь перед Песками стать на якорь и убрать наблюдение.

– Понял тебя, – вздохнул Родимов. – Там и встретимся.

* * *

Марина Шипилова начала приходить в себя лишь под вечер. К этому времени Мустафа с Инакаевой уехали в гостиницу. Оставшийся с девушкой Хатча все это время бесцельно валялся на кровати, поверх которой бросил чехлы с машины пленницы.

Сначала девушка стонала и ворочалась в ворохе тряпья, на который ее уложил чеченец. Затем открыла глаза и долго смотрела прямо перед собой.

– Что, ожила? – Муртазалиев плеснул ей на лицо воды из стоящей рядом бутылки.

Взгляд Ларисы постепенно стал осмысленным.

– Зачем? – прошептала она, увидев перед собой улыбающееся лицо чеченца.

– Расскажи, милая, на кого работаешь? – Приподняв, словно тряпичную куклу, он усадил ее перед собой, прислонив спиной к стене.

Марина обвела испуганным взглядом комнату и неожиданно заплакала.

– Ты чего? – удивился Хатча, словно не понимая, почему, оказавшись в полупустом доме, связанная по рукам и ногам, девушка плачет.

– Вы меня убьете? – Она подняла на него полные слез глаза. – Я ведь ничего плохого вам не сделала.

– Зачем ты следила за Лейлой?

– Я не следила! – Она замотала головой.

– А что ты делала в банке?

– Я вам уже говорила…

– Не ври. – Чеченец убрал с ее лба золотистую челку и провел ладонью по щеке, больно ущипнув за белую, бархатистую кожу на скуле. – Я уже проверил. Тебя никто из сотрудников этого банка не знает.

На самом деле Хатча ничего не узнавал. Он просто не видел в этом смысла, уверенный, что Марина никуда не денется и сама скажет правду.

– Правильно, – неожиданно перестав плакать, ответила она, словно причиненная боль вернула ей смелость. – Мой парень сегодня не дежурит. Просто я не знала.

– Опять врешь. – Он пододвинулся поближе и резко разорвал футболку на ее груди. – Подумай, стоит ли твоя правда жизни.

– Я не следила. – Она попыталась отпрянуть, но лишь чуть приподнялась по стене.

Хатча принялся теребить ее сосок. Она зажмурилась и отвернула лицо. Тогда он сдавил его. Девушка вскрикнула и дернула ногами.

– Смотри мне в глаза!

Она повиновалась. Неожиданно, почувствовав прилив возбуждения, он вскочил и достал из кармана складной нож. Девушка вскрикнула. Однако чеченец не собирался ее убивать. Нагнувшись, он полоснул лезвием по веревке, стягивающей ноги. Затем, схватив за талию, поволок на кровать. Девушка не сопротивлялась. Хатча, ощутив руками упругий живот, зарычал и принялся стягивать с нее джинсы.

– Руки хотя бы развяжи! – выкрикнула она, едва не закричав от боли в заломленных суставах. – Я не убегу.

Отбросив джинсы в сторону и проведя у нее рукой между ног, он, едва не сгорая от нетерпения, освободил руки, однако принялся привязывать их запястьями к дужке кровати, разрезав веревку пополам. Воспользовавшись моментом, пока Хатча возился с ее левой рукой, она вцепилась ему в лицо правой. Обезумев от боли, он взревел, абсолютно не опасаясь, что крик может быть услышан на улице, и со всей силы ударил несчастную по голове кулаком.

Девушка потеряла сознание. Не обращая внимание на саднившие царапины, он принялся ее насиловать.

В очередной раз Шипилова пришла в себя, когда Муртазалиев надевал штаны, стоя возле кровати.

Руки ее были по-прежнему свободны, но это уже не имело значения. Она поняла, что убежать, пока этот человек рядом, ей не удастся.

– Возьми. – Он протянул ей ее же сотовый телефон. – Звони своему начальнику. Скажи, что сегодня не приедешь. Завтра тоже. Будешь с нами находиться.

– Не обязательно, – едва слышно прошептала Марина. – Он меня и так не хватится.

– Так зачем следила? – Закончив возиться с брючным ремнем, он сел рядом.

– Я знаю, кто на самом деле Лейла Берет. Это Мадина Инакаева. Вы не журналисты.

– Кому-нибудь успела об этом сообщить?

На некоторое время девушка задумалась. Может, сказать «да»? Вдруг они испугаются. Хотя если бы это было именно так, то на встречу с Лейлой на Киевском шоссе она бы уже привела «хвост» из сотрудников милиции.

– Нет. – Шипилова отвернула лицо к стене.

– Вставай. – Он поднялся и, пройдя на середину комнаты, открыл подпол. – Пока побудешь здесь. Потом посмотрим.

Вернувшись в номер гостиницы, по лицу Мустафы Хатча понял, что произошло нечто неординарное. Турок даже не обратил внимания на раны и ссадины у чеченца. С заговорщицким видом заперев за ним дверь, он прошел в комнату и взял со стола тонкую папку.

– Что это? – одними губами спросил чеченец, беря ее в руки и открывая.

Ксерокопия заявки редакции на разрешение посещения атомной электростанции с неразборчивой резолюцией в левом верхнем углу. Ответ на письмо в Министерство среднего машиностроения… Три пропуска с фотографиями «журналистки» и «фоторепортеров». График и перечень должностных лиц, у которых они будут брать интервью.

Хатча поднял на Мустафу взгляд:

– Конец августа?

Вместо ответа тот закивал головой.

– Так чему ты радуешься? – удивился чеченец и, пройдя к дивану, уселся.

Учитывая все бюрократические проволочки, Салех рассчитывал, что разрешение и документы будут готовы не раньше сентября. Исходя из этого, готовилась и команда, к моменту проникновения которой на территорию станции они должны были поднять там переполох.

* * *

Антон поселился под видом отдыхающего в одном из дешевых отелей, расположенном в десяти минутах ходьбы от моря. В своей основной массе жившие здесь люди были из России, приехали по путевкам различных туристических фирм. В одноместном номере был минимум необходимых для человека вещей. Небольшой холодильник, стол, два стула и кондиционер. Телефон стоял в коридоре. Ванну заменяла душевая кабина.

За первый день пребывания Антон сходил на пляж, где впервые за целый месяц, проведенный на Кипре, ему удалось покупаться и позагорать. Выйдя из воды, он некоторое время стоял, с тоскою глядя поверх лазурной поверхности воды туда, где, по его мнению, находился греческий порт Кавала. Казалось, что, если долго вглядываться в дымку над горизонтом, можно различить живописный берег, на фоне которого стоит его новый дом, где осталась семья.

– Мужчина. – Неожиданно раздавшийся из-за спины женский голос заставил оторваться от размышлений и обернуться. – Вы не могли бы помочь?

Молодая женщина протянула ему фотоаппарат.

– Сфотографируйте нас, пожалуйста.

Кивнув головой, Антон взял в руки дешевенький «Кодак». Между тем женщина отошла на небольшое расстояние от него и встала рядом с другой, немного похожей на нее девушкой.

– Вы сестры? – спросил Антон, сделав несколько снимков и возвращая фотоаппарат обратно.

– Абсолютно точно, – улыбнулась та, что помоложе, и протянула руку.

– Меня зовут Валя, мою сестру Нина, а вас?

– Артур, – слегка помяв в руке тонкие пальцы девушки, представился Филиппов. – Вы здесь одни?

Она весело засмеялась, потом неожиданно смешно надула губы и нахмурила лоб.

– Нет, с грозными и здоровенными мужьями-боксерами.

– Хватит тебе! – неожиданно прикрикнула на нее Нина. – Собирай вещи. Нам пора.

– Простите, – окликнул Антон девушку, – а как вы догадались, что я русский?

– Я за сегодняшний день почти ни разу не встретила кого-то другого на этом пляже, – пожала плечами Нина.

Догнав девушек, направившихся в сторону отеля, он попросил у Нины сотовый.

– У моего батарейки на солнце накрылись. – Он виновато развел руками. – С меня ужин.

Взяв из рук девушки «Эриксон», он извинился и слегка отстал.

Услышав голос Антона, Родимов не особо удивился. Когда Антон намеками дал понять, что находится вновь вместе с группой, то почувствовал замешательство генерала. Его можно было понять. Числящийся в розыске офицер вдруг выходит на связь по каналу Управления на непосредственного руководителя секретной операции и сообщает, что чуть ли не руководит работой офицеров за границей. Федор Павлович сделал вид, что ничего не понимает, и уклонился от каких-либо комментариев.

«Будет ждать, когда Дрон выйдет на связь, – усмехнулся Антон, нагоняя девушек. – Боится крупной подставы и наверняка сомневается, что с ним говорил именно я».

Теперь Антон был уверен, что в кабинет генерала уже спешат эксперты, которые получат указание снять пленку записи разговора по особой линии и сравнить с эталоном его голоса. Одновременно будет распоряжение отследить следующий звонок, а соответствующий отдел СВР к вечеру уже отправит шифровку представителю российской резидентуры на Кипре.

Ранним утром Антон направился в Никосию. Шоссейная дорога до столицы пролегала через многочисленные виноградники, небольшие селения и пастбища, расположенные на холмистой местности с островками маквиса. Этот вечнозеленый кустарник был повсюду. Антон где-то слышал, что в древности остров был покрыт густым, вечнозеленым лесом. Сейчас бук, алеппская сосна, дуб, кедр и каштаны можно было встретить лишь в горных районах Троодоса. Изредка мимо проносились устремившиеся ввысь кипарисы и пальмы, посаженные вдоль дороги.

Вчерашний вечер, как и обещал, он провел в компании двух сестер. Проболтав в ресторанчике под открытым небом о пустяках, ближе к полуночи, утомленные долгим пребыванием днем на солнце, они расстались.

За окном потянулись пригороды Никосии. Это были современные дома и офисы, украшенные многочисленной рекламой. Здесь же размещались и представительства иностранных государств. Антон никогда раньше не был на Кипре, но, изучив накануне план города, прекрасно мог себе представить, что и где расположено, а при случае быстро отыскать, не обращаясь к прохожим, нужное здание. Посольство России находилось недалеко от Старого города.

Объяснив стоящему у входа в приемную полицейскому, что он русский, который потерял документы, Филиппов прошел в небольшое помещение, где было установлено несколько телефонов, с размещенными рядом табличками номеров должностных лиц. Они были не обязательны. На случай, если человек не знал, к кому из сотрудников обратиться, можно было набрать номер консультанта. Филиппов именно так и поступил.

– Я потерял паспорт и теперь не могу вернуться на родину, – ответил Антон на вопрос, заданный приятным женским голосом о причине его посещения.

– Вам необходимо обратиться к Гаврилову Иннокентию Петровичу. – Она назвала часы приема и объяснила, как оформить пропуск.

Спустя полчаса Антон уже вошел в небольшой кабинет, где дипломатические работники принимали посетителей. За большим офисным столом сидел молодой мужчина в очках. Сзади на стене герб России с двуглавым орлом, справа флаг. По углам комнаты в огромных кадках фикусы. Скромно, уютно и ничего лишнего. Несмотря на жару снаружи, в комнате было прохладно.

Антон знал, каким образом выйти на сотрудника военной разведки под крышей любого подобного заведения. Но эти варианты могли сработать лишь в том случае, если бы он находился за границей в официальной командировке. В экстренных случаях назывался пароль по телефону, номер которого был известен заранее. Сейчас же, кроме Родимова, о местонахождении Антона никто ничего не знал, и просьба в организации встречи с его стороны могла быть расценена как провокация.

На этот случай он придумал свой вариант.

– Здесь можно говорить без опасения?

Гаврилов удивленно вскинул на него взгляд:

– Разве утеря документов такая уж большая тайна?

– Это был предлог попасть сюда. – Антон выжидающе уставился на Гаврилова.

– Ну, что же, говорите. Я ручаюсь, что нас никто не слышит, кроме нас самих.

– Я не россиянин, – Антон улыбнулся, – а русский американского происхождения. Имею информацию о попытке проведения серии терактов на территории Кипра в отношении ваших граждан.

Уже спустя несколько минут его провели непосредственно в здание посольства, минуя улицу. Помещение приемной примыкало к основному зданию. Досконально проверив на предмет наличия оружия, двое парней в строгих костюмах провели его по длинному коридору и указали на кабинет без таблички.

– Меня зовут Михаил Афанасьевич Ширяев. Я занимаюсь вопросами безопасности сотрудников посольства и прочими моментами, связанными с рисками пребывания на острове наших граждан.

– Вам меня уже представили? – Антон улыбнулся.

– В принципе да, – утвердительно кивнул головой Ширяев.

– Мне пришлось обмануть вашего коллегу. На самом деле я представитель компании «Голфстрим – Интер».

– Хм, знаком с вашей компанией, – кивнул головой Ширяев и назвал отзыв: – Это у вас сто семнадцать филиалов за рубежом?

Количество филиалов определялось в любой стране порядковым номером здания, в котором размещалось посольство, консульство или торговое представительство.

Антон облегченно вздохнул. Пароль для экстренной связи не изменился, кроме того, он с ходу попал на нужного человека. Возможно, он не коллега, а смежник, но это уже не меняет дела, обе организации отвечают за безопасность страны и ее граждан.

– Наверняка снаружи меня контролируют. – Антон бросил взгляд на стену, отделяющую кабинет от улицы, словно пытаясь увидеть через нее шпионивших за ним людей. – По большому счету, я в розыске. Месяц назад при этапировании в Ростов на конвой было совершено нападение. Меня освободили, и в конечном итоге я оказался на одной из баз подготовки боевиков, расположенной в восточной части Кипра.

– Ваша фамилия Филиппов? – наморщив лоб, пытаясь что-то вспомнить, спросил Михаил Афанасьевич.

– Именно так, – подтвердил Антон. – На базе проходили подготовку люди, которых в дальнейшем планируется использовать для захвата атомной станции в России. В качестве экзамена нам дано указание провести теракт в отношении посольства.

– Вы располагаете адресами этих людей? – нахмурился Ширяев.

– Да, но арест либо уничтожение группы повлечет за собой провал операции, спланированной соответствующим отделом нашего Управления.

– Вы имеете в виду акцию на территории России? – уточнил Михаил Афанасьевич.

– Угадали. – Антон кивнул головой. – В составе группы три человека, настоящие боевики из числа русских. Я предлагаю их принести в жертву. Остальные так или иначе должны вернуться целыми и невредимыми. Одновременно мы должны показать высокий уровень своей подготовки.

– Значит, нужно взорвать к чертям собачьим посольство? – Ширяев рассмеялся. – И как это будет выглядеть?

– Я продумал все так, что неудача будет вызвана не нашей неспособностью к проведению таких мероприятий, а случайностью.

– Выкладывайте, – не прекращая улыбаться, вздохнул Ширяев.

* * *

К тому моменту, когда Полынцев вернулся на катер, Дышев уже закончил заправку.

– Чего так долго? – вытирая руки, недовольным голосом поинтересовался он.

– А куда теперь торопиться? – хмыкнул Сергей, направляясь вниз, где, по его мнению, сейчас должен был находиться Спиридонов.

Старик сидел в каюте за столиком, на котором стояла початая бутылка водки.

– Ты бы, Ильич, не торопился с этим делом. – Сергей сел напротив. – Нам еще сутки по реке идти.

– Не волнуйся. – Капитан напялил свою кепку и прокашлялся. – Что за штуковины везем?

– Не знаю, – пожал плечами Полынцев, сметая на пол с пластиковой поверхности стола крошку. – Какое нам дело?

– Как это какое? – Неожиданно глаза Ильича сузились. Он слегка наклонился в сторону Сергея. – А вот будешь знать, какое, если вернемся не в Москву, а на нары лет на пятнадцать.

– Чего ты страх нагоняешь? – недовольно проворчал Сергей, ломая голову, что все это может значить. Очередную проверку на гнилость или появление у него союзника.

– Не нагоняю я ничего. – Ильич обиженно надул губы. – Мне чего особо бояться? Я уже столько отсидел, что успел привыкнуть.

– Вот и крути свой штурвал на здоровье, – вздохнул Сергей. – Давай. Нам сегодня к вечеру до Оки дойти надо.

Гремя сапогами, старик направился наверх… Уже опустились сумерки, когда вдали показались огни города.

– Коломна, – прищурившись, пробормотал Спиридонов и вопросительно посмотрел на стоящего рядом Сергея.

– Давай здесь встанем, – догадавшись, чего он хочет, кивнул головой Сергей. – А ужинать будем? Кстати, где наш кок?

– Она, как Кивинов сошел, в его каюту перебралась.

– Я думал, он ее с собой забрал. – Сергей сделал вид, будто обрадовался.

На самом деле появление еще одного человека вконец расстроило. Он абсолютно не знает, что у этих людей на уме и с какой целью Киви их здесь оставил.

Загремела якорная цепь, раздался всплеск, и катер встал. Сергей посмотрел на часы. До двух ночи оставалось четыре часа. Решив попросту напоить команду, он направился за водкой. После ухода Кивинова у него в каюте осталось несколько бутылок.

В апартаментах Олега Юрьевича, на диване, подобрав под себя ноги, сидела с книжкой в руках Лариса. Рядом горела настольная лампа.

– Стучаться надо, – недовольно проворчала она, опуская красивые ноги на пол и нашаривая ими тапочки. Одновременно поправила юбку.

– Извини, забыл, что ты здесь.

Сергей прошел к бару и бесцеремонно извлек оттуда литровую «Nemiroff».

– Ты накрой нам наверху стол. – Он взвесил в руке бутылку и многозначительно посмотрел на повара. – Отметим удачное завершение круиза шефа.

– Очень надо, – фыркнула она. – Этот кобель девке лицо изувечил, а я за него еще пить должна.

– Это я так, к слову, – усмехнулся Сергей. – Просто посидим…

Вздохнув, она вышла, прихватив с собой романчик и выключив лампу. Дождавшись, когда шаги поднимающейся по лестнице девушки стихнут, Сергей поставил бутылку на бар и достал ампулу с желтоватого цвета веществом. Эта гадость за минуту «отключает» слона. Немного подумав, вынул еще одну.

«На поллитровку одна, значит, на целый литр две, – рассудил он и открутил пробку. Вновь задумался. – А как мне избежать выпивки? Сказать, болею или не пью, насторожит».

Чертыхнувшись, он всунул ампулы в нагрудный карман рубашки и направился наверх. На этот раз встали совсем близко от берега. Почти сразу Сергей заметил лодку, в которой сидели с удочками два рыбака. Накинув на себя какие-то плащи с капюшонами, они не подавали никаких признаков жизни.

– Ильич! – окликнул Полынцев спешившего мимо капитана. – Что они здесь ловят?

– А шут их знает. – Старик замедлил шаг, потом и вовсе остановился. – Когда давеча стояли всю ночь, возле нас похожие были.

– Может, те же самые? – осторожно поинтересовался Сергей.

– Не знаю. Лодка вроде уже другая, а вот мужики… И сидели так же. – Он сдвинул фуражку на затылок. – Зря ты, однако, пьянку затеял. – Неожиданно он с опаской посмотрел на Полынцева: – А может, заодно с ними?

– Да ты что, Ильич? – возмутился Сергей. – Зачем тогда у тебя спрашивал?

– Верно. – Спиридонов подошел к ограждению палубы и шумно высморкался за борт. – Неужто из-за груза нашего вокруг трутся?

– Не волнуйся, – успокоил его Полынцев и подтолкнул в сторону стола. – Пошли. Я за весь день ничего не ел, кроме салата.

Лариса выставила на стол хлеб, рыбные консервы, какой-то салат и разогрела котлеты. Сергей разлил по стаканам водку.

– За семь футов под килем! – подмигнул он Ильичу и протянул через стол свою рюмку.

– Я не пью, – услышав звон стекла, неожиданно заявил Дышев и, не поднимая взгляда, принялся за котлету.

– А никто и не заставляет, – подмигнул Полынцев Ларисе и выпил.

По пластиковым тарелкам заскребли вилки. Через некоторое время Полынцев вновь разлил по стаканам. Снова выпили. Закусили. Ильич принялся рассказывать какой-то анекдот. Пользуясь случаем, Сергей спустился вниз. Взяв из бара бутылку «Меринды», вылил в нее снотворное, поставил на место и вернулся за стол.

Через полчаса, как он и предполагал, Лариса с Ильичом повеселели и принялись наперебой о чем-то спорить. Краем глаза наблюдая за мотористом, Сергей заметил, что парню уже неинтересно в их компании. Неожиданно он спросил чай.

– Какой чай? – Лариса удивленно уставилась на Дышева. – Ты его один пьешь, сам и вари…

– У Кивинова в каюте напиток есть, – как бы невзначай заметил Сергей.

Поднявшись, Дышев направился прочь.

– Лариса, – улучшив момент, когда за столом воцарилась пауза, Сергей окликнул девушку, – а ты москвичка?

– Нет, – протянула она. – Тверская…

– А как у Олега Юрьевича оказалась?

– Так она же моя племянница! – воскликнул Ильич, удивленный тем, что Полынцев до сих пор не знает об их родственных связях. – Сначала я к нему от прежних хозяев вместе с катером перекочевал, а потом и Лариску домработницей порекомендовал, когда в институт провалилась.

– Нужно было тебе с ними в Москву ехать, – как бы между прочим, произнес Сергей.

– Собиралась! – вновь воскликнул Ильич. – Так я не пустил. Ты же видел, какой он поехал. А если что по дороге?

Соглашаясь с ним, Полынцев покачал головой и еще раз разлил по стаканам. Постепенно, наблюдая за поведением собутыльников и слушая их разговор, он все больше склонялся к тому, что опасаться нужно моториста, так неожиданно оказавшегося на катере всего за несколько часов до поездки.

Вновь появился Дышев. Теперь он шел неуверенной походкой, придерживаясь рукой за стенку.

– Что-то плохо мне, – остановившись в двух шагах от стола, едва слышно проговорил он и начал сползать вниз.

Отставив свой стакан в сторону, дед метнулся к нему:

– Ты это чего? – Он рассеянно оглянулся на Полынцева. – Помоги! Чего сидишь?

Подхватив ставшее безжизненным тело, они поволокли его в каюту.

– До Коломны спускаться придется! – испуганно причитал Ильич, тяжело дыша и став абсолютно трезвым. – Никак, отравился чем-то.

Положив Дышева на кровать, Сергей взял Ильича под локоть и оттащил в сторону:

– Слушай сюда. – Он покосился на моториста и встряхнул деда, порывающегося куда-то бежать. – Ничего не надо делать. Сейчас вы с Ларисой напиваетесь и ложитесь спокойно спать. Ты меня понял?

– Зачем?! – испуганно заморгал капитан. – Может, поджечь нас вздумал?

– Хочешь, чтобы его замели?

– Как это? – Дед ничего толком не понимал.

– Вот так. – Сергей направил его в сторону выхода. – Пошли. Ничем он не травился, – уже поднимаясь по трапу на верхнюю палубу, принялся успокаивать его Сергей. – Разве не догадался, почему он с нами пить отказался? Наркоман твой моторист.

– Не может быть! – Старик, округлив глаза, недоверчиво посмотрел на Сергея. – Откуда знаешь?

– Я ему сам дозу в Воскресенске брал. Не понял разве?

– То-то я думаю, чего он нервничал, что тебя долго нет, – уже усаживаясь за стол, усмехнулся Ильич. – Давай, разливай. Нервы надо успокоить.

Через полчаса, уже изрядно захмелевшего Ильича при помощи Ларисы спустили к Дышеву. Немного послонявшись, племянница тоже направилась спать.

Лодка с таинственными рыбаками продолжала маячить на светлом фоне воды. Изредка оттуда доносилась приглушенная речь или всплеск весел. Раздевшись, Сергей сбросил с противоположного борта веревку, спустился в воду и поплыл сначала вниз по течению вдоль реки, прикрываясь от лодки корпусом катера. Лишь когда очертания судна растворились в темноте, повернул к берегу. Разогретая за день вода была теплой. Выйдя на глинистый берег, он, недолго думая, обмазал тело грязью и поднялся на покрытый редкими березами и кустарником косогор. Тут же над ним загудели невидимые полчища комаров. Искать машину «рыбаков» долго не пришлось. «Нива» стояла за кустарником, чуть выше по течению от того места, где была лодка. Подкравшись ближе, Сергей различил в ней силуэты двух человек. Он чертыхнулся. Грохнуть этих двоих, а потом утопить «рыбаков» сложно, но можно. Однако тогда вся операция теряет смысл. Зарзур однозначно заподозрит неладное, и действия араба станут непредсказуемыми. Он посмотрел на часы. Через час в этот район должна прийти специальная машина, для того чтобы обезвредить груз. Наверняка сейчас неподалеку находятся и ребята из группы обеспечения. Может, они уже его видят? Он огляделся. Ничего, кроме темных силуэтов кустарника и редких деревьев. Неожиданно ему на плечо легла чья-то ладонь. Присев, он обернулся.

– Ты чего тут голышом лазишь? – голосом Исы Батаева проговорил силуэт и, развернувшись, бесшумно направился прочь.

Бросив взгляд в сторону машины, Сергей направился следом за чеченцем.

– Сейчас их нейтрализуют, – оказавшись за корневищем вывернутого из земли дерева, прошептал Батаев-младший. – Ты чуть все не испортил. Случайно тебя разглядел.

Полынцев без лишних вопросов принялся ждать.

Вскоре послышался приближающийся гул работающего двигателя. Между деревьями замелькал свет. Уже через каких-то пару минут на полянке появился джип. Он выехал таким образом, что свет фар не осветил стоящую неподалеку «Ниву». Из машины выскочило четверо парней и выволокли с собой пятого, брыкающегося и упирающегося человека. Подтащив его на освещенный светом фар пятачок, они принялись молотить несчастного ногами. Затем, прислонив спиной к березе, связали позади нее руки.

– Колись, сука! – послышался голос одного. – Куда бабки дел?

Несчастный тем временем что-то торопливо объяснял. Неожиданно у одного из парней появился в руках пистолет. Почти одновременно раздался выстрел. Привязанный к дереву взвыл не своим голосом. Стрелявший попал ему в ногу.

– Будешь ваньку валять, вторую отстрелим, – послышался еще один голос.

– Кто это? – спросил у Исы Сергей.

– Группа обеспечения, – не отрывая глаз от сцены расправы, ответил тот. – Сейчас вынудят «рыбаков» в лодке на стрельбу выйти.

– Вряд ли, – засомневался Полынцев, морщась от желания потереться искусанной комарами спиной о ствол дерева. – В машине наверняка радиостанция есть.

– Еще лучше, – усмехнулся Иса.

Тем временем снова раздался выстрел. Дикий вопль огласил окрестности.

– Они его что, по-настоящему расстреливают? – усмехнулся Сергей. – Тут и в городе услышат.

– Главное, чтобы в лодке не спали.

Неожиданно один из истязателей посмотрел в сторону «Нивы» и, подняв руку, одновременно слегка тряся ладонью, требуя, чтобы его дружки притихли, попятился в сторону от освещенного участка.

– Мужики, там кто-то есть!

– Где? – забыв про несчастного, все обернулись в сторону, куда смотрел сказавший это.

– Там. – Парень достал пистолет и указал им на силуэт машины.

Почти одновременно раздался шум открывшихся дверей.

– Ребята, мы не при делах! – донеслось из темноты.

– Ни хрена себе! – произнес нарочито громко кто-то из приехавших на джипе, и в тот же момент все устремились к российскому внедорожнику. Послышались глухие удары и вскрики.

Одновременно со стороны реки появилось еще два силуэта.

– Все, – Иса повернулся в сторону Сергея, – вали на катер. Они их до утра мурыжить будут, а потом машину заберут.

Едва Сергей взобрался на катер, как различил приближающийся по течению силуэт еще одного судна. С почти бесшумно пришвартовавшегося к их борту катера на палубу вышло несколько человек в защитных костюмах и Родимов.

– Все нормально? – пожимая руку Сергея, спросил генерал.

– Все спят. – Он обиженно шмыгнул носом. – Почему меня не предупредили, что сами все сделаете?

– Не уверены были, что ваш катер успеем догнать. – Генерал показал большим пальцем за спину. – Это корыто двадцать лет никуда не выходило. Собственность НИИ имени Курчатова. Экипаж сборный, по пути два раза ломались. Показывай, где эти болванки?

Глава 12

К моменту встречи Филиппова с Завьяловым тот уже успел не только связаться с греком Иониди, но и, получив от него старенький «Опель», загрузил в него пятьдесят килограммов СИ-4. Это взрывчатое вещество американского производства практически ничем не отличалось от аналогичного ПВВ, производимого в России. Со слов грека, который занимался доставкой компонентов адской машины, все это перебрасывалось по морю, на рыбацких шхунах.

– Хорошо. – Выслушав Игоря, Антон передвинул пластиковый стул в тень от зонта. – Через два дня, по заказу, который сегодня отправил Ширяев, в Никосию для посольства прибудет груз. Несколько компьютеров, мебель и телевизоры. Машина, на которой сотрудники административно-хозяйственной части выезжают к самолету, – грузопассажирский «Форд». На обратном пути устраиваем засаду и угоняем его, как будто с целью грабежа груза. К этому времени нужно купить один компьютер. Во внутренней части монитора удалить все лишнее, включая заднюю часть кинескопа. В освободившуюся полость насовать «пластилина». – Антон отпил уже остывшего кофе и выжидающе уставился на Игоря.

– Зачем возиться со стеклом? – удивился тот. – Легче в системный блок…

– А вес? – перебил его Антон и выдержал паузу, ожидая, когда до Игоря дойдет, что при разгрузке любого более-менее соображающего человека насторожит большая масса системного блока, который сам по себе довольно легкий.

– Согласен. – Игорь стушевался, но тут же взял себя в руки: – Подрыв в момент подключения к сети?

– Нет. – Антон отрицательно покачал головой. – Устройство сработает, когда монитор начнут вытаскивать. От него детонирует основной заряд. Сразу после подмены совершаем небольшую аварию и бросаем машину. Все нужно обстряпать так, как будто не успели грабануть.

– Не боишься, если полиция найдет «Форд» и потребует проверить груз тех, кто его сопровождал?

– Ограничатся поверхностным осмотром. Я больше опасаюсь за тех, кто будет на нем ехать и имитировать аварию. Поэтому из наших в угоне никто не должен участвовать.

– Понятно. – Завьялов зевнул, оглядывая пустующие по соседству с ними столики. – А дальше?

– Тебя вечером Ширяев провезет на территорию посольства. Побудешь пиротехником. Служебное помещение, где оставляется груз, и соседние с ним подготовишь к взрыву. Причем основной упор на шум и зрелищность, минимум на разрушения. Нужно установить небольшие заряды на окна, чтобы вылетели стекла. Только не переусердствуй. – Антон строго посмотрел на Игоря. – Даже пожара нельзя допустить. Его сымитируете дымовыми шашками. Несколько человек он подготовит для отправки на санитарных машинах. Двое сотрудников как раз должны улететь в Россию, тем же самолетом, который доставит оборудование. Рейс задержат, а в мастерских закажут цинковые гробы. В общем, ты меня понял.

– Представляю, какой ажиотаж в мире поднимем, – усмехнулся Завьялов.

– Этот шум будет понятен только Аль Фазиму. В заявлении МИД будет распространена информация о взрыве баллона с кислородом. В здании как раз ведутся ремонтные работы.

– Я так понимаю, мы сразу улетаем? – спросил Игорь.

– Взрыв будет через час после того, как наш самолет приземлится в Адене. Кстати, – Антон, хитро прищурившись, посмотрел на собеседника, – уже без добровольных помощников.

– Предлагаешь их уничтожить? – насторожился Завьялов.

– Нет, – успокоил его Филиппов. – Их сдаст наш «киллер».

– Егоров? – удивился Игорь. – А ты с ним на эту тему уже говорил?

– Собираюсь. Он хотел спрятаться от братков? – задал Антон вопрос и сам же на него ответил: – Хотел. Ты думаешь, узнав, в какое дерьмо вляпался, преследуя эту цель, он не пожалел об этом? Просто деться ему сейчас некуда. А вот как окажемся в России, тут же постарается убежать.

* * *

Егоров поселился в номере небольшой гостиницы старой Никосии, отделенной от остальной части города средневековой крепостной стеной. Здесь практически все было музеем под открытым небом. Власти ограничивали размещение здесь реклам и строительство современных зданий. Древнюю постройку из камня с узкими окнами и черепичной крышей с натягом можно было назвать отелем, о чем гласила надпись на небольшом деревянном щите над входом. Скорее, ночлежка. По-видимому, основная часть средств, получаемых от сдачи нескольких комнат, шла на сохранение внешнего облика этого памятника Средневековья. Здание вписывалось в старинный архитектурный ландшафт, расположившись между православной церковью и каким-то мрачным, напоминающим прямоугольную крепостную башню зданием, с несколькими похожими на вертикальные щели окнами.

Филиппов с Завьяловым дошли до него пешком.

На первом этаже было сумрачно и тихо. Пахло пылью и почему-то книгами, словно они оказались в огромной библиотеке. За небольшой деревянной стойкой, отполированной руками многих людей, сидел преклонного возраста мужчина. Казалось, что старость присутствует здесь во всем.

Антон обратился к администратору на английском, мало надеясь на удачу.

– Мы хотим увидеть товарища из России, с которым приехали сюда отдыхать, – внятно и медленней, чем нужно, произнес Филиппов.

Каково же было его удивление, когда киприот ответил на довольно хорошем русском языке:

– Если вы имеете в виду Егорова, то он во втором номере.

Егоров встретил гостей настороженно. Удивленно хмыкнул, пропуская их в коридор.

– Что читаешь? – Антон бесцеремонно прошел мимо хозяина комнаты и посмотрел на обложку. – Библия!

Он удивленно посмотрел на бандита.

– В православной церкви был, – смутился Алексей. – Там на русском продаются…

– Понятно, – усаживаясь в кресло, усмехнулся Игорь. – Поздновато о боге вспомнил, да еще с такими грехами.

– Зачем пришли? – Лицо Егорова сделалось злым.

– Узнать хочется. – Антон обвел взглядом унылый интерьер и уставился на хозяина апартаментов. – Что думаешь по поводу своего будущего?

– А что я думаю? – Он шмыгнул носом и, взяв со спинки стула рубашку, принялся надевать ее. – То же самое, что и вы. Хана нам всем. Не здесь, так в России точно.

– У меня есть к тебе предложение, как остаться живым, – неожиданно сказал Антон, внимательно следя за реакцией Егорова. – Согласишься, через пару недель, максимум месяц, сможешь начать новую жизнь, с новыми документами.

Антон не боялся говорить в номере. Все они были сняты спонтанно, и Аль Фазим не мог успеть установить прослушки.

– Что я должен делать?

– Я тебя неприятно удивлю, – он хитро посмотрел на Игоря, – но ты уже обречен. Половина команды – сотрудники российских спецслужб. Так что хоть сейчас можешь улететь отсюда в наручниках. Поэтому поступишь следующим образом…

* * *

За двое суток, которые Шипилова провела в подполе дома, она сильно изменилась. Лицо приобрело бледно-серый оттенок и осунулось. Под воспалившимися глазами появились болезненные круги. Все это время ее тошнило и страшно болела голова. Сказывалось избиение и последствия какого-то снотворного, укол которого сделала Мадина. Дважды приезжавший к ней Хатча, отодвинув с крышки люка старинный комод, опускал к ней ноутбук и давал тему очередного репортажа. Потом принимался ходить сверху, скрипя половицами, из угла в угол, в ожидании, когда она закончит.

Из продуктов, которые он привозил, были хот-доги, которые она не могла есть, и яблоки. Минеральная вода больше шла на умывание. Пить не особо хотелось и сильно знобило, несмотря на жару снаружи. Первую ночь она не спала. Почти не стихающая крысиная и мышиная возня наводила на нее неописуемый ужас. Нашарив в темноте какую-то кастрюлю, она периодически стучала ею по гнилым доскам стен подпола. Скудный дневной свет попадал сюда через щели пола и небольшую отдушину в просвете между потолком и землей, проделанную в завалинке. Марина сначала пыталась выбраться отсюда. После нескольких попыток приподнять крышку она оторвала одну доску, которыми были обшиты земляные стены, и начала делать подкоп в сторону отдушины. Однако сильное головокружение и боль в голове заставили отказаться от этой затеи.

На смену ужасу и безысходности пришли апатия и безразличие. Единственное, чего она боялась, это новых избиений и почти смирилась с мыслью, что этот подвал станет ее могилой. Когда Хатча уходил, она тихонько плакала, жалея свою мать, живущую в Твери, которая никогда не узнает, где покоится ее дочь и будет до конца жизни таить надежду увидеться с ней. Марину мучили угрызения совести, что она редко звонила ей, а в свои редкие визиты мало уделяла внимания.

– Что вы со мной сделаете, когда стану не нужна? – протянув чеченцу ноутбук с очередным репортажем, спросила она.

– Замуж отдадим, – ехидно улыбнулся тот и задвинул крышку.

Выйдя во двор, Хатча задумался. Чуть больше чем через неделю они с Мадиной и Мустафой покинут Москву. Наверняка, если акция пройдет успешно, им придется покинуть Россию. Пора искать покупателя для Марины. Пару дней назад он предложил одному из своих земляков девушку, описав все ее достоинства. Однако, узнав, что она содержится в неволе, он отказался забрать ее, сославшись, что в основном они вывозят такой товар обманным путем. Предлагают хорошо оплачиваемую работу. Организовывать же тайный вывоз накладно и рискованно. Он же намекнул на то, что в столице можно разыскать людей, которые занимаются поиском донорских органов для трансплантации. У этих «бизнесменов» существует достаточно надежный канал отправки людей в Турцию и Германию. Он даже назвал расценки. Печень триста тысяч долларов, почки по тридцать, сердце и вовсе под миллион… Если девушка здорова, в чем Хатча нисколько не сомневался, он может сделать на ней бешеные деньги. С этого времени Муртазалиев занимался поисками клиентов.

«Сдам эту шалаву, немного уступив в цене, а деньги перечислю на счет, который на мое имя открыл Салех», – размышлял Хатча, выезжая со двора. Накануне он уже удачно продал машину Шипиловой и теперь почему-то был твердо уверен, что так же легко избавится от нее самой…

* * *

– Я так и не понял, – Родимов нахмурил лоб, – почему ты хочешь, чтобы этим делом занялись именно Джабраилов и Батаевы?

Поднявшийся полчаса назад на вышку, с которой генерал наблюдал за ходом огневой тренировки одного из своих подразделений, Данила Линев вкратце рассказал генералу о каком-то чеченце, который ищет клиента для покупки человеческих органов. Почему-то майор очень хотел, чтобы разрабатывать этого человека взялись именно люди генерала.

– Насколько я понимаю, это поле деятельности ФСБ и МВД, – не отрывая взгляда от электронного табло с результатами стрельбы, удивился Федор Павлович. – При чем тут разведчики?

– Как было установлено в ходе выяснения личности Муртазалиева, он проживает в гостинице «Россия» по документам Октай Али, турецкого фоторепортера, приехавшего к нам вместе с журналисткой Лейлой Берет, – вздохнул Данила. – Недавно они получили разрешение на посещение одной из атомных станций.

Наконец до Родимова дошло. Оторвавшись от своего занятия, он посмотрел на контрразведчика:

– А какую станцию они должны посетить?

– Атрашевскую, – ответил Данила.

– Не вижу связи. – Генерал удивленно посмотрел на Данилу.

– Мы тоже не видим. – Линев посмотрел через окно в поле, затем вновь перевел взгляд на Родимова. – Поэтому, чтобы разобраться, нужны ваши люди.

– Кто обеспечивает оперативным прикрытием? – прищурился генерал.

– Мы, – Данила удивленно посмотрел на него. – Уже все готово.

– Хорошо, – генерал поднялся со своего места, – вечером они будут у тебя. Раз появились подозреваемые к причастности планируемого теракта, я просто усилю группу Филиппова, которая сейчас всем этим вопросом и занимается.

– Уже не Филиппова, – грустно поправил Данила, – а Завьялова.

– Пока он лишь исполняет обязанности командира, – загадочно посмотрел на него генерал. – В деле Антона не поставлена точка, и мы не имеем права его увольнять.

– Мне кажется, вы что-то скрываете. – Данила испытующе заглянул в глаза Родимову.

– От тебя нет, – поднимаясь из-за пульта, вздохнул генерал. – Филиппов всплыл на Кипре…

* * *

Полынцев пытался выбраться из глубокой ямы, дно которой было покрыто металлическими опилками. Они были радиоактивные. Совсем недавно их насыпал сюда Салех Зарзур и оставил его умирать. Сергей принялся вновь ползти вверх, где на фоне темного неба мерцали звезды. Цепляясь за какие-то камни и корешки, он вдруг легко добрался до самого верха. Делая последние усилия, Сергей подтянулся на руках и выглянул наружу. Однако Салех оказался рядом с ямой. Он ждал этого момента с бейсбольной битой в руках. Замах…

– Аа-а! – Страшный грохот и крик заставили Сергея вздрогнуть и открыть глаза. В то же мгновение в глазах вспыхнуло и завертелось, а затылок пронзила боль. Словно из тумана над ним появился чей-то силуэт, который стал быстро приобретать очертания Дышева.

– Ну, и что ты мне, сука, скажешь? – нависнув сверху, прохрипел моторист и замахнулся для следующего удара.

Наконец до Сергея дошло. Под утро, когда катер с Родимовым бесшумно отшвартовался и ушел вниз по течению, а радиоактивная начинка в болванках была заменена металлическими опилками, он прошел в кубрик и улегся там на верхнюю полку спать. Снизу посапывали Ильич и Дышев. По-видимому, проснувшись, моторист догадался, что его усыпили, и решил разобраться, сбросив Сергея на пол.

Закрыв лицо рукой, Полынцев охнул от боли в предплечье. Дышев ударил его чем-то тяжелым. В тот же момент, поймав руку моториста за запястье, он перевернулся на живот, роняя его рядом с собой. Привстав, навалился сверху и сунул ему локтем под ухо. Хмыкнув, тот заерзал, пытаясь освободиться от веса Сергея. Однако Полынцев, уже окончательно придя в себя, ударил его еще раз по лицу кулаком и придавил коленом шею.

– Ты чего, гад?!

– Тебе конец! – шипел Дышев, напрягаясь и краснея. – Тебя Салех на куски порежет.

– Это я его порежу, – разозлился Сергей и несколько раз приложил его затылком об пол.

Моторист обмяк. Сергей вскочил на ноги, метнулся к дверям и закрыл их изнутри. Затем бросился к иллюминатору. Справа по борту тянулся берег, покрытый лесом. Открыв его, он высунулся наружу. Убедившись, что нет встречных судов, вернулся к Дышеву. Тот был без сознания. В углу стояли две гири и валялись самодельные гантели, покрытые слоем пыли. Взяв одну из них, он привязал ее к ногам моториста разорванным вдоль полотенцем и подтащил к иллюминатору. Однако просунуть довольно крупного парня через него не получилось. Чертыхнувшись, он выволок его в коридор и подтащил к трапу, ведущему наверх. Оставив тело возле него, Сергей решил осмотреть палубу. Едва выйдя наружу, он чуть было не лишился дара речи, нос к носу столкнувшись с Салехом Зарзуром. Тот как раз направлялся к трапу, по которому поднялся Сергей. Его шок был вызван не тем, что его сейчас раскроют и убьют. Как ни странно, самым страшным в этот момент казалось провалить операцию.

– Доброе утро! – Салех расплылся в улыбке. – Долго спишь!

– Лег под самое утро, – нахмурился Сергей, спеша ему навстречу. – Стрельба какая-то на берегу была.

– Знаю. – Араб нахмурился.

Они отошли к ограждению палубы.

– Кто на берегу воевал? – спросил Сергей, ломая голову над тем, как выйти из сложившейся ситуации.

– Я распорядился сопровождать вас, где это позволяют дороги. – Салех сплюнул в воду. – Ночью на поляну, где стояла машина с моими людьми, выехали местные отморозки и стали убивать своего должника. Заметили посторонних и решили разобраться. Шум услышали ребята, которые находились в лодке недалеко от вашего катера. Они поняли, что у их земляков возникли проблемы, и решили вернуться на берег. – Он развернулся спиной к ограждению и зло посмотрел куда-то через плечо Сергея. – В результате их долго били, отобрали оружие и машину. Оставили в лесу со связанными руками.

– Кто такие? – поинтересовался Сергей, участливо глядя в глаза Салеху.

– Какая теперь разница? – вопросом на вопрос ответил араб. – Главное, с вами все в порядке. Я и приехал убедиться в этом лично.

– Мы далеко ушли от места стоянки? – виновато спросил Сергей. – Я так крепко уснул…

– Два часа как идем по Оке.

Полынцев чертыхнулся. Только сейчас он заметил, что русло реки сегодня значительно шире, чем накануне, и больше волна.

– Покажи мне груз, – неожиданно попросил Салех.

– Не стоит вообще открывать помещение, в котором он хранится, – стараясь никак не выдать своего волнения, ответил Сергей. – Очень большой фон. Переборки и двери уменьшают его. Ко всему я забросал контейнеры резиновыми ковриками, которые собрал со всего судна…

– Команда в курсе, какого характера их начинка? – Салех испытующе посмотрел на Сергея.

– Вчера под вечер катер покинул моторист, – выпалил Сергей.

– Не понял, – протянул араб. – Почему мне придурок, который штурвал крутит, ничего об этом не сказал?

– Дышев не был ему нужен. – Сергей пожал плечами. – Даже раздражал. Он появился за несколько дней. Мы думали, что это человек для сопровождения Кивинова. Тем более раньше он был его водителем и занимался ремонтом машин…

– Этого урода я сюда отправил, – сквозь зубы процедил араб. – Он отвечал за контейнеры наравне с тобой.

– Почему мне об этом не сказали? – Полынцев сделал лицо обиженным.

– Вы оба были в равных условиях, – едва слышно ответил Салех.

– Понятно, он контролировал меня, а я его. – Сергей сокрушенно вздохнул и посмотрел на часы. – Я отлучусь на минуту?

Салех едва заметно кивнул головой и отвернулся в сторону берега.

Полынцев направился вниз. Дышев лежал в том же положении, в котором он его и оставил. Взвалив его на плечо, Сергей направился прочь от трапа в моторный отсек.

В тесном тамбуре перед силовой установкой было жарко. Оглядевшись по сторонам, Сергей чертыхнулся. Дышева некуда было прятать, причем мертвый он наверняка при такой температуре начнет быстро разлагаться, а сколько еще Салех будет путешествовать с ними, неизвестно. Бросив его на пол, он принялся снимать защитный кожух с ременной передачи на генератор. Когда механизм стал доступным, он отвязал и убрал привязанную к ногам моториста гантель. Недолго думая, надел на себя резиновый фартук, висящий на переборке, подтащил Дышева к вращающейся, словно циркулярная пила, шестерне передаточного механизма и, завернув ему голову назад, на мгновение прижал к ней шею. Тело механика дернулось. С зубьев в разные стороны полетели брызги крови и кусочки мышечной ткани. Одновременно из вскрытой сонной артерии хлынула кровь. Струя с полминуты летела из рваной раны в такт сердцебиению. Затем на глазах стала ослабевать. Развернув тело таким образом, чтобы как можно меньше забрызгаться самому, он дождался, когда давление упадет до минимума, и бросил его на пол. Измазав Дышеву ладони кровью, он наделал ими отпечатков на ручках двери, стене, затем уложил тело на пол таким образом, будто в последние минуты своей жизни механик, обессилев, просто пытался зажать рану рукой. Придирчиво осмотрел результаты своего труда. Непосвященный сразу подумает, что это несчастный случай. Получив травму и теряя силы, Дышев в панике пытался выскочить в коридор, но в таком состоянии не смог справиться с дверьми.

Вздохнув, Сергей принялся приводить себя в порядок. Окровавленный фартук он засунул за аккумуляторные батареи. Утерев кровь ветошью, вернулся в каюту, умылся над раковиной и сменил одежду. Рубашку и штаны, которые местами все же испачкал кровью, выбросил в иллюминатор, предварительно привязав к ним оставшуюся гантель. Надев шорты и майку, направился на верхнюю палубу.

Через пару часов, когда труп окоченеет, можно будет «обнаружить» Дышева. Сергей был уверен, что никто ничего не заподозрит. Просто моторист решил пораньше встать и, пользуясь тем, что двигатель заглушен, повозиться с ним. Откуда Ильич мог знать, что тот в это время снял защитный кожух и затягивает какой-то болт, при этом шестерня уперлась аккурат в шею?

Салех продолжал стоять на том же самом месте, любуясь природой.

– Я могу знать, где конечная точка нашего путешествия? – спросил у него Сергей.

– Атрашевск, – не поворачивая головы, ответил араб. – Я сойду раньше. Ты же, передав контейнеры на берег, спустишься ниже этого города и затопишь катер вместе с командой.

– Какой командой? – не понял Полынцев. – Здесь один Спиридонов со своей племянницей.

– Вот вместе с ними и утопишь. – Салех строго посмотрел на него. – Учти, я распорядился тебя проконтролировать.

– Я в этом не сомневаюсь, – усмехнулся Полынцев.

* * *

Местом для угона микроавтобуса, на котором в посольство везли оборудование, Антон выбрал пригород. Здесь на оживленной улице располагались многочисленные гостиницы, офисы компаний, кафе и рестораны. Однако за ними, в лабиринтах жилых кварталов, состоящих из узких улочек и переулков, царили тишина и спокойствие. В этих районах в основном преобладали строения с пологими черепичными крышами не выше трех этажей, мечети, соседствующие с православными храмами, и небольшие предприятия по пошиву одежды, производству вина, строительных материалов, маслобойни. Не таким оживленным было движение автотранспорта.

Антон подъехал с Завьяловым и Дорофеевым на «БМВ», взятом напрокат. Машину несколько дней назад оформил на свои документы Рязанов и, оставив ее Игорю, сразу вернулся в Турцию.

По всем подсчетам, в это время микроавтобус должен выехать из аэропорта. Трое их коллег поджидали его на выезде, в невзрачном на вид «Опеле», полученном от Иониди.

Антон крутил в руке трубку сотового, изнывая от жары. Сзади, придерживая коробку с монитором компьютера, в котором уже была адская машинка, сидел Дорофеев.

Когда накануне Антон инструктировал команду, он велел Егорову сегодня быть на месте водителя «Опеля». После того как микроавтобус удастся остановить, а его компаньоны завладеют им, тот должен был перегнать его в укромное место и бросить. Однако до этого им с Завьяловым удалось убедить Егорова не прибыть в указанное время к месту сбора, а в полдень сообщить в полицию об участниках угона и его цель. В сущности, на последнем инструктаже Егоров уже знал, что ему отведена роль предателя, с которой он, не колеблясь, согласился.

В случае, если все-таки будет какой-то сбой или информация от него в полицию поступит с запозданием, то придется подрывать в здании посольства небольшие заряды, в нескольких комнатах второго этажа, которые установил ночью Завьялов. Пульт управления радиовзрывателями находился у Ширяева, который должен был устроить фейерверк, если до прибытия машины полиция не оповестит дипломатов о диверсии. Недавно позвонил Пьянов, старший группы захвата, и с тревогой в голосе дал понять, что Егоров так и не появился, поэтому машину придется попросту бросить. Спустя десять минут он вновь вышел на связь и сообщил, что микроавтобус выехал, а они начали преследование.

Наконец вдалеке показался долгожданный «Форд». Почти сразу Филиппов увидел машину с Пьяновым, выскочившую из-за него.

– Заводи, – скомандовал Антон Завьялову, не отрывая взгляда от «Опеля» напарников.

Тем временем, обогнав «Форд», машина, которой управлял Пьянов, резко притормозила. Послышался звук удара. Оба автомобиля встали. На дорогу выскочили водитель и пассажир микроавтобуса. Навстречу им из «Опеля» поспешили Русаков с Пьяновым. Началась потасовка. Заранее зная, чем она закончится, Антон толкнул в бок Завьялова:

– Вперед!

Проехав с полкилометра в сторону от основной магистрали, они свернули в узкий переулок, ведущий между невысокими домами, и остановились. По всем расчетам, вскоре навстречу им должен выехать микроавтобус и врезаться в валун небольшого здания без окон. С вечера они проехали по этим дорогам и рассчитали время. Наконец «Форд» вывернул из-за угла. Раздался скрежет, и он встал, подняв клубы придорожной пыли. Подъехав к нему, Завьялов остановил машину. Оглядевшись по сторонам, Дорофеев схватил коробку с монитором и поволок ее к задним дверям микроавтобуса, которые уже открывал Русаков.

– Артур, – окликнул Филиппова Пьянов и указал взглядом на грузовой отсек «Форда», – здесь другие мониторы!

– Перекладывай, – распорядился Антон, оглядываясь по сторонам.

Пока на улице никого не было. Самое главное, обойтись без свидетелей того, как они вносили в грузовой отсек коробку, иначе дело провалено.

В салоне на полу стояло шесть компьютеров. Пьянов быстро распаковал одну из коробок. Дорофеев тем временем отсоединил батарейку от детонатора и вынул монитор. За считаные минуты они переложили все так, как требовалось, и для правдоподобности, прихватив вместе со ставшим лишним монитором несколько принтеров и факс, уселись в «Форд».

– Егоров, сука, – вытирая со лба пот, процедил сквозь зубы Пьянов. – Приеду, убью.

– Ты думаешь, он тебя в номере ждет? – устраиваясь поудобнее на заднем сиденье между Дорофеевым и им, усмехнулся Русаков. – Струхнул козел и ноги сделал…

– Нужно найти. – Антон развернулся на сиденье в его сторону. – И если это так, обязательно ликвидировать.

– Адрес нужен, – заметил Пьянов. – Он от нас отдельно жил. Я, вообще, увидел его здесь только вчера.

Проехав пару километров, они оставили машину в тихом дворике старого дома, откуда ее уже должен был забрать Иониди. С этого места Пьянов и Русаков должны были ехать в Пафос, оттуда на пассажирском судне в Грецию. Антон с Завьяловым и Дорофеевым туда же вылетали через несколько часов самолетом. Свой багаж еще утром они увезли в аэропорт и оставили в камере хранения.

Дальше в работу включался Ширяев, который должен был либо инсценировать взрыв, либо «обнаружить» адскую машинку. К тому времени, как будут выгружены компьютеры, сотрудники посольства перейдут в безопасную часть здания.

* * *

Вахид Джабраилов приехал на встречу с человеком, которому его представили как «нужного», на «Мерседесе», за рулем которого сидел Иса. На переднем сиденье, изображая из себя охранника, расположился Шамиль. По легенде, они должны были работать «под питерских чеченцев», решивших заняться отдельно своим бизнесом.

Со слов Линева, который утром давал последние наставления, человек, представившийся при встрече врачом одной из московских клиник Хатчой Муртазалиевым, попросил организовать встречу с людьми, работающими на черном рынке донорских органов. Хирург оказался верен клятве Гиппократа и сразу сообщил об этом в ФСБ. За сутки оперативники узнали, где расположился чеченец, установили, с какой целью в Москве. Проверка дала свои результаты. Муртазалиев в картотеках ФСБ не значится. МВД также не располагает о нем никакой информацией. Однако было установлено, что он не является и Октаем Али, за которого себя выдает в гостинице, так же, как и его компаньон – Рифатом Андаем. Были обработаны все материалы, которыми располагали соответствующие отделы контрразведки, в результате чего нашли фотографии людей, сопровождавших Лейлу Берет в поездках по стране раньше. Вывод был ошеломляющий: из троих представителей турецких СМИ, получивших допуск на посещение атомной станции в Атрашевске, двое были кем угодно, только не людьми, за которых себя выдавали. Непонятной была позиция и самой турецкой знаменитости – журналистки Лейлы Берет. Что подвигло ее замалчивать присутствие рядом с собой посторонних людей и где настоящие фоторепортер и помощник?

В городе начали зажигаться огни. На дорогах ослаб поток машин. По тротуарам все больше можно было увидеть просто прогуливающихся людей, нежели куда-то спешащих. Оставив машину в переулке, Хатча направился через дорогу к скверу, у входа в который заметил описанную по телефону машину.

Подойдя ближе, многозначительно посмотрел через стекло на водителя и остановился, играя брелком с ключами.

В вышедшем с заднего сиденья мужчине он сразу распознал земляка. Опасения о подставе исчезли. Однако на смену им пришли сомнения в правильности выбранного решения. Он боялся, что среди чеченцев много тех, кто знаком с Салехом, ведь в случае, если араб узнает о его закулисных играх, не миновать беды. Для начала он решил прощупать, что это за люди, и хотя бы приблизительно выяснить круг их занятий. Говорить он решил сразу на родном языке. Это не только обеспечивало слабую гарантию от случайных ушей, но и, по его мнению, должно было немного разрядить обстановку и расположить к нему приехавшего. До сих пор он не знал даже имени этого человека. Два дня назад, заехав в небольшой ресторанчик украинской кухни, он случайно оказался за одним столиком с человеком, который оказался хирургом. Завязав с ним непринужденную беседу, он «забросил удочку», рассказав, что на родине у него больная жена и ей нужна почка. Новый знакомый дал понять, что это очень долгий процесс. Иногда люди ждут нужного органа всю жизнь. Однако Хатча, уцепившись за ниточку разговора, стал говорить, будто один его знакомый, оказавшись в подобном положении, нашел в столице каких-то людей, которые помогли ему решить эту проблему. На что врач, уже собираясь покинуть ресторан, рассмеявшись, заметил, что легче продать органы, чем купить. Тогда Хатча и решился сказать ему правду. Немного помявшись, доктор взял номер его сотового и ушел. Уже сегодня утром раздался звонок, и ему предложили встретиться в любое удобное время. Не колеблясь, Хатча согласился. Увидеть же своих земляков в роли покупателей не ожидал.

– Меня зовут Вахид, – представился рослый чеченец, с пренебрежением глядя поверх головы Хатчи. – Ты искал встречи с теми, кто занимается поставками мяса?

– Да, – подтвердил Муртазалиев, догадавшись, что имеет в виду Вахид. Почему-то он вновь почувствовал неприятный холодок тревоги.

Чеченец не показал даже намека на радость, что встретил земляка. Более того, он не соизволил поздороваться.

– Прости, но я передумал с тобой говорить, – едва заметно кивнув головой, Хатча сделал вид, что уходит.

– Постой, – неожиданно окликнул его Вахид, – пошли в машину. Там и поговорим.

Нехотя Хатча принял предложение.

– Я тебя обидел, брат? – усевшись на заднее сиденье, спросил Вахид.

– Не привык, когда земляки ведут себя так, – нахмурился Муртазалиев.

– Ты не похож на земляка, – ошарашил его чеченец. – У тебя странный акцент. Такое чувство, что ты жил в другой стране.

Хатча растерялся. До сих пор ему никто не говорил об акценте. Он даже не подозревал о нем. Хотя в России бывал, а за всю свою сознательную жизнь два раза был в Чечне, в качестве наемника, и оба раза уезжал из-за ранения.

– Я долго жил в Турции, – наконец подтвердил он. – Но воевал за свой народ и продолжаю это делать…

– Ладно. – Вахид похлопал его по плечу и улыбнулся. – Это мои друзья: Шамиль и Иса. Можешь смело говорить при них. Расскажи, что за товар у тебя…

Выслушав бандита, Вахид спросил о цене.

Перечислив свои доводы, Хатча назначил семьсот тысяч.

– Половина от той суммы, которую просишь, и то при условии, если предоставишь на нее медицинские документы о том, что она здорова.

– Да я клянусь…

– Погоди, – осадил его Вахид, – ты мне предлагаешь кота в мешке и исходишь из конечных цен. Я согласен, то же сердце стоит пятьсот тысяч долларов. Только за такие деньги его покупает больной. Из этой суммы часть идет тебе, часть мне за ее перевозку через границу, надо заплатить врачам, которые, рискуя всем, распотрошат ее…

Хатча помрачнел. Действительно, он не подумал об этом. Доводы Вахида оказались более чем убедительны.

– Хорошо, – немного подумав, кивнул он головой. – Я подумаю. Оставьте мне ваши координаты.

– Ты должен поторопиться. – Вахид внимательно посмотрел на него и протянул визитку. – Мы бываем редко в Москве. В основном нас можно найти в Питере.

– Твоя фамилия Кастоев? – пробежав взглядом по пластиковой карточке, уточнил Хатча.

– Да, – подтвердил Вахид…

Вернувшись в гостиницу, Хатча сразу направился в номер к Мадине.

Девушка, видимо, только приняла душ. Волосы были еще мокрыми.

– Посмотри, – он протянул ей визитку, – этот человек говорит, что он из Санкт-Петербурга. Слышала о нем?

С минуту подумав, она отрицательно покачала головой:

– Нет. Но времени много прошло, как я уехала оттуда.

– У тебя остался там кто-нибудь, чтобы проверить, что это за человек?

– Да, – кивнула она головой. – Там живет мой дядя, и у меня есть его телефон. Только я ни разу ему не звонила.

– Слушай, – взмолился он, – позвони!

– Хорошо. – Она удивленно подняла на него взгляд. – Только позже и не из номера.

Получив обнадеживающий ответ, Хатча направился в свой номер.

* * *

Когда Родионов и Завьялов вышли, Егоров некоторое время переваривал услышанное. Затем, словно желая убедиться, что у него в номере действительно были Артур и Игорь, которых до сих пор он считал такими же отщепенцами, как и остальные, подскочил к окну и посмотрел вниз. Их главарь в сопровождении Завьялова не спеша направлялся по улице, прочь от отеля. Проводив их взглядом, он уселся на кровать и задумался.

Только что ему было предложено не прийти завтра к месту сбора для участия в угоне машины, принадлежащей посольству России. Более того, он должен сообщить о теракте в полицию. Причем назвать имена и фамилии всех его участников. Взамен ему предложена спокойная жизнь. Зачем? Если эти люди действительно сотрудники спецслужб, почему не организуют арест всех бандитов сами? А если это элементарная проверка? Он ужаснулся. Может быть, такое предложение получили и остальные члены команды? Просто сейчас Дикалу и Аль Фазим ждут, кто первый доложит об изменниках.

Егоров вынул сотовый. А если нет и это единственный шанс действительно порвать с прошлым? Он вновь убрал трубку и, встав, принялся ходить из угла в угол комнаты.

Русаков и Пьянов действительно отличались от остальных. Завьялов, Дорофеев и Мишенев были намного сдержаннее, рассудительнее и, как ни странно, умнее. Чувствовалась их хорошая физическая подготовка. Они на голову превосходили остальную часть команды.

Он посмотрел на часы. Нужно было собираться. Родионов назначил сбор для распределения задач на завтра.

Одевшись, Егоров вышел из номера.

На встрече ему определили роль водителя. Ничего заумного. Ни Артур, ни Завьялов никак не показали перед остальными, что были у него. Он лишь несколько раз поймал на себе изучающий взгляд Дрона.

«Значит, они уже предупредили своих об отведенной мне роли», – размышлял он, возвращаясь в отель после постановки задач.

Проведя бессонную ночь, вопреки предостережению Родионова, Егоров все-таки решил съездить на место предполагаемой засады и убедиться в том, что она действительно состоится. В назначенном месте, недалеко от перекрестка, стоял автомобиль, в котором сидели его подельники. Вскоре в начале улицы появился и злополучный микроавтобус. Следом за ним ехал «Опель», за рулем которого вместо него находился Пьянов. Он огляделся и только тут понял, что не только не знает, как звонить в полицию, но и языка. Не став дожидаться развязки, Егоров направился прочь, уже твердо уверенный, что угон состоится.

Неожиданно он вспомнил, что хозяин его гостиницы – Андрес, хорошо владеет русским. Немного поразмыслив, пришел к выводу, что будет лучше написать ему записку, которую не составит труда подбросить на стойку.

Андреса на своем месте не оказалось. Облегченно вздохнув, Егоров взял у его жены ключи и направился в номер. Времени было уже в обрез. Вырвав из блокнота листок, он принялся писать. Указав время взрыва, он перечислил его организаторов и каким образом они собираются покинуть страну. Вновь задумался. Ему не давала покоя одна и та же мысль, почему это не сделал сам Родионов. «А если Андрес с ними заодно?» – ужаснулся он и посмотрел на двери, словно тот притаился за ними. Можно предположить и такой расклад. Вдруг Егоров чем-то не понравился Аль Фазиму или тому же Дикалу? Побоявшись задействовать его в операции, они решили еще раз убедиться в его преданности. Подкупили хозяина гостиницы. Егоров отдает письмо, а тот сразу сообщает об этом людям араба, которые находятся поблизости или даже в соседнем номере. Тогда ему не только не дадут уехать, но и выйти отсюда.

Его осенила идея. Он сейчас оставит эту записку на столе в номере, а сам покинет его через балкон. Сядет на автобус, который идет на другой конец острова, и оттуда позвонит Андресу. Номер телефона престарелого грека был в памяти сотового. Оставив листок на столе, он быстро покидал вещи в сумку и открыл окно.

Этаж был второй, однако расстояние до тротуара приличное. Оглядев улицу, он перекинул сумку через плечо и принялся ждать, когда внизу не будет людей. Надо было быстро перемахнуть через подоконник, опуститься, повиснув на руках, и спрыгнуть. Наконец такой момент подвернулся. Быстро взобравшись на подоконник, он ухватился за него руками и принялся спускаться. Неожиданно раздался треск древних переплетов, и он с ужасом почувствовал, как вместе с куском дерева летит спиною вниз.

Сознание к Егорову вернулось уже в палате госпиталя. Голова была забинтована, а левая рука страшно болела. Постепенно придя в себя и вспомнив, из-за чего он оказался в таком состоянии, Егоров принялся звать медсестру.

Почти сразу появилась смуглая девушка в белоснежной косынке.

– Сколько время? – простонал он.

Давая понять, что не понимает, она пожала плечами.

Он вытянул из-под простыни руку и постучал по запястью оказавшейся в гипсе левой руки.

Девушка, по-видимому, подумала, что пациент жалуется на боль в руке, и, взяв ее, осторожно уложила ему на живот.

– Нет. – Он замотал головой, одновременно поймав себя на мысли, что в отличие от русских отрицательное покачивание головой у греков означает утвердительный ответ, а кивки – отрицательный.

Он несколько раз кивнул, одновременно охнув от боли в затылке.

– Ден ката лавено! – Удивленная его знаками, гречанка пожала плечами, давая понять, что абсолютно ничего не понимает.

– Сколько времени! – То ли от встряски ушибленных мозгов, то ли от страха он неожиданно вспомнил фразу из разговорника для русскоязычных туристов, который листал в гостинице: – Ти ора инэ?

Наконец, догадавшись, девушка показала циферблат своих маленьких часиков. Он ужаснулся. Стрелки показывали почти четверть седьмого.

– Позовите полицию! Полиция! – приподнявшись, принялся стонать он.

Девушка принялась его укладывать обратно, что-то быстро говоря на непонятном ему языке. Собравшись с силами, он оттолкнул ее в сторону и сел. Перед глазами поплыли круги, а тело пронзила боль. Невзирая ни на что, он попытался встать. Пол поплыл. Уцепившись в плечо медсестры, он едва удержался на ногах. Чуть придя в себя, направился к выходу.

В коридоре, за небольшой стойкой, Егоров увидел лежащие на столе бумаги и ручку. Не раздумывая, направился туда. Схватив стандартный лист бумаги, он быстро нарисовал дом и взрыв. Снизу подписал «bomba», вывел цифры даты и времени. Затем немного подумав, дописал английскими буквами слово «Россия».

Глава 13

Салех покинул катер, так ни разу и не спустившись вниз. Проводив взглядом надувную лодку, на которой араба встретили двое кавказцев, Полынцев спустился в моторный отсек. Дышев лежал в запекшейся луже крови, остекленевшим взглядом глядя куда-то перед собой.

Сергей достал трубку сотового, который дал ему Зарзур для экстренной связи, и набрал его номер.

– Что случилось? – послышался удивленный голос араба.

Полынцев про себя усмехнулся, представив его лицо. Наверняка с напряжением глядит с берега, ломая голову, чем вызван звонок, едва стоило покинуть катер.

– Дышев не убежал, – с нотками растерянности в голосе проговорил Сергей. – Я нашел его в моторном отсеке. Он мертв.

– Как это мертв? – удивился араб.

– Он что-то ремонтировал, когда Ильич запустил двигатель. Ему механизмами разорвало шею. В общем, несчастный случай.

– Точно? – после долгой паузы переспросил Зарзур.

– Можете вернуться и посмотреть сами, – хмыкнул Сергей.

– Понятно. Избавься от трупа.

Поднявшись наверх, Полынцев зашел в рубку Ильича:

– У нас проблемы. – Он бросил взгляд в сторону берега, на котором все еще стояли две машины араба. – Дышев погиб в моторном отсеке. Ты когда двигатель запустил, он в нем ковырялся…

– Не гони волну. – Капитан исподлобья посмотрел на Сергея. – Я спускался в каюту уже во время движения. Этот парень еще спал как младенец. Скажи честно, убил.

– Хорошо, – почему-то с легкостью согласился с ним Сергей. – Я его убил.

– Вот так-то оно лучше. – Придерживая одной рукой штурвал, другой Ильич достал пачку «Примы» и закурил. – Нас, значит, с Лариской тоже решил в расход пустить?

– Почему ты так решил? – удивился Сергей.

– По кочану, – буркнул Ильич. – Ты думаешь, я ночью с поллитры срубился? – Он хитро посмотрел на Полынцева. – Ошибаешься! Видел, как какой-то катер к нам пристал. Потом приоткрыл дверь и понял зачем. Чай, не лаптем деланный. Я тебя мог вложить Салеху, но передумал. Он, кстати, интересовался, как ночь прошла.

– Ошибаешься, Ильич. – Сергей положил ему на плечо руку и слегка сжал. – Никто тебя трогать не собирается, хотя Салех не желает видеть вас с Ларисой живыми.

– Я так понял, ты агент?

– Что-то в этом роде, – усмехнулся Сергей. – Только ничего не говори Ларисе.

– Через час нас будут встречать, – напомнил Спиридонов. – Имей в виду.

– Хорошо, я пока от трупа избавлюсь.

К тому моменту, когда подошли к Атрашевску, Сергей успел сбросить Дышева за борт и замыть следы крови. Внимательно осмотрел все помещения и нашел взрывное устройство. Так называемый самоликвидатор был вмонтирован в перегородку между каютой Кивинова и экипажа. Три килограмма пластита должны были превратить судно в труху. Взрыватель был простой. Управление осуществлялось по сигналу сотового телефона. Обезвредив его, он позвонил Родимову:

– Нужно срочно эвакуировать двух человек, – едва генерал ответил, выпалил Сергей. – Мне ходу осталось около десяти километров.

– Мы знаем, где ты находишься, – успокоил его генерал. – Но ребята не смогут подойти к катеру. Люди Салеха также крутятся поблизости. Придумай что-нибудь сам.

Сергей открыл шкафчик, в котором хранилась одежда Ильича, и вынул из него несколько пар брюк, рубашку и обувь. Снял с одной из кроватей одеяло и простыни. Повозившись, сделал что-то вроде манекена, одетого в шмотки капитана. Вышел в коридор и постучал в двери каюты Кивинова. Не дожидаясь, когда Лариса откликнется, вошел.

Девушка с задумчивым видом стояла у иллюминатора.

– У тебя, кроме этой, одежда есть?

– Да, – вскинув на него удивленный взгляд, растерянно ответила она. – А зачем тебе?

– Пошли. – Он провел ее обратно в кубрик команды, где на полу лежал манекен старика. – У тебя мало времени. Точно такой должен быть здесь через десять минут.

– Я на него спортивный костюм натяну, – с ходу догадавшись, в чем дело, оживилась Лариса и бросилась обратно. – И парик у меня есть!

– Постой! – он вывел ее в коридор. – Нужно отрепетировать одну сцену…

Как Сергей и предполагал, в назначенном месте к ним на резиновой лодке отправился один человек. Оно и понятно, общий вес контейнеров почти сто килограммов. Вдвоем пришлось бы делать две ходки. На берегу маячили еще фигурки людей.

Пока Лариса стояла рядом с рубкой, следя за тем, чтобы на реке не появились посторонние суда, Ильич с Сергеем перетащили к борту все контейнеры, а затем на веревке спустили их в лодку.

– Там дальше, слева по течению, затон, – махнул парень из лодки рукой, – в нем катер утопишь. За тобой подъедут.

С этими словами он уперся веслом в борт и оттолкнулся.

Сергей бросил взгляд в сторону берега. Сразу несколько человек, затаив дыхание, следили за лодкой. Наверняка в машинах, которые стояли чуть поодаль, за кустарником, тоже люди, среди которых может быть и Салех.

Сергей вынул пистолет и направил его на Ильича.

– Ну что, дед, прощай! – с этими словами он нажал на спуск, целясь левее головы.

Как и договаривались, дед вскрикнул и, схватившись за горло, побежал, шатаясь из стороны в сторону. Над рекой раздался истошный вопль Ларисы, которая метнулась на него сзади. Сбросив ее на палубу, он выстрелил и в нее, а сам подскочил к деду, стоявшему на четвереньках, и снова дважды выстрелил рядом с головой. Тот упал.

Парень, плывший от катера на лодке, сначала перестал грести, однако, быстро взяв себя в руки, принялся работать веслами как мотор.

Сергей развернулся к Ларисе. Держась за живот испачканной красной краской рукой, она мастерски изобразила, как пытается спрыгнуть за борт, но ей не хватает сил перебраться через ограждение. Еще выстрел, и она упала к его ногам.

Схватив ее за щиколотки, он поволок девушку к трапу, находящемуся с другой стороны рубки. Неожиданно зазвонил телефон.

– Ты что творишь! – раздался крик Зарзура. – Лодке не дал уйти!

– Дед услышал, как твой человек инструктировал меня по поводу катера, и обо всем догадался, – соврал Сергей. – Кстати, у него тоже ствол был. А бабу замочил, так вы же сами видели, как она бросалась. Они же родственники!

– Дуй вниз по течению! – сквозь зубы процедил Салех и отключился.

Сергей посмотрел в сторону лодки. Она уже причалила к берегу. Вокруг нее суетились люди. Он вошел в рубку, поднял якорь, включив «малый ход», и, застопорив рули, вернулся на палубу.

С берега Ильича нельзя было разглядеть. Его закрывал небольшой бортик, идущий под ограждением палубы. Ларису и вовсе на глазах террористов он затащил за рубку. Там девушка, спешно сняв с себя спортивный костюм, надевала его на свой муляж. Схватив уже готовый манекен Ильича за ноги, гремя привязанной к ногам гирей, он подтащил его к борту и свалил в воду. Потом обошел рубку и повторил маневр с другим чучелом. Полынцев был уверен, что с берега все выглядит правдоподобно.

* * *

– Как думаешь, – провожая взглядом несущиеся по шоссе машины, заговорил сидящий за рулем Пьянов, – не вляпаемся прямо здесь с этим посольством?

Русаков поерзал на сиденье и сокрушенно вздохнул:

– Не должны. – Он посмотрел на свое отражение в зеркало заднего вида. – Мне непонятно, почему мы едем после всего на другой конец острова, а потом возвращаемся в Грецию на катере, тогда как остальные чухнут отсюда еще до взрыва.

– Не волнуйся. – Пьянов достал сигарету и закурил. – Обычные меры предосторожности на крайний случай. Вдруг какая-то неувязка при угоне будет, тогда хоть кто-то до России доберется. Там мы нужнее.

Некоторое время Русаков сидел молча, переваривая в голове ответ. Затем почему-то поднял стекло. Кашлянул в кулак.

– Боюсь, нас используют на станции как пушечное мясо. Сам подумай, – он перевел взгляд на Пьянова, – какой теракт чехи в России ни проводили, все кончалось провалом.

– Ты уверен, что на начальном этапе среди них не было таких же, как мы, наемников? – Пьянов, сощурившись, посмотрел на него. – Просто, когда объект захватывался, таким людям они давали возможность уйти. Это у них джихад. Для нас это только возможность заработать деньги. Разве Аль Фазим не понимает, что, кинув нас, он потом не найдет в свои ряды добровольцев? Только захватим станцию, сразу уйдем с ее территории. Увидишь. Тем более он же говорил, что после всего у нас будут еще дела.

– Хорошо бы, – уже без тревоги в голосе ответил Русаков. – Где этот козел?

– Ты о Егорове? – Пьянов бросил по сторонам взгляд, все еще надеясь, что, опоздав к месту сбора, их третий напарник приедет к аэропорту. – Что-то случилось.

– А вдруг испугался? – выдвинул предположение Русаков.

– Как он потом отсюда свалит без денег? – усмехнулся Вован, посмотрев на компаньона удивленным взглядом.

– Вложит нас, а потом его как-нибудь за счет государства домой отправят, – выдвинул предположение Русаков. – Еще и героем сделают.

– Ага! – хмыкнул Пьянов. – Ты же знаешь, что на нем труп. Так он и разбежался сдаваться, даже грекам.

– Автобус! – указав взглядом на выезд из аэропорта, почти выкрикнул Русаков.

Заведя машину, Пьянов выехал с автостоянки, вслед за грузопассажирским «Фордом» посольства.

– Точно их там всего двое? – заволновался Русаков.

– Не волнуйся, – успокоил его Пьянов, обгоняя вклинившуюся между ними и микроавтобусом машину. – Даже если больше, уделаем их в три секунды…

До условленного места оставалось совсем немного. Русаков позвонил Филиппову и сообщил, что они уже начали преследование.

– Черт! – Пьянов сплюнул себе под ноги. – Машин, как назло, много.

Впереди показался дом, рядом с которым поворот, в который они должны были свернуть уже на микроавтобусе. Русаков достал газовый баллончик. Пьянов пошел на обгон. Почти обойдя «Форд», он резко принял вправо и притормозил.

От удара обоих сильно мотануло из стороны в сторону. Машина встала. Из микроавтобуса выскочили двое парней в майках и шортах, рассеянно оглядывая повреждения. Пьянов схватил заранее приготовленную тряпку и быстро протер руль, рычаг переключения передач и надел тонкие перчатки. Его напарник уже выбрался наружу.

– Ну, вы, блин, даете! – с ходу заорал он на водителя не столько оттого, что так требовалось себя вести, сколько от страха.

– Вы что, совсем охренели под колеса бросаться! – возмутился тот.

Краем глаза заметив, что Пьянов уже рядом с напарником водителя, Русаков направил газовый баллон в лицо парню.

Охнув, тот схватился за лицо. В это время Вован двумя ударами вырубил второго и бросился в кабину «Форда». Через минуту они уже ехали к месту, где, совершив наезд на камень, должны его бросить…

* * *

Сидя у окна автобуса, следующего по маршруту Никосия – Пафос, и глядя на проносившиеся мимо пейзажи, Русаков умудрился, снимая напряжение, осушить почти бутылку коньяку.

– Плохо не будет? – покосившись на подельника, усмехнулся Пьянов.

– Даже не опьянел! – хмыкнул Русаков, ударив себя по колену. – Вот что значит нервы.

Несмотря на жару снаружи, внутри комфортабельного «Мерседеса» было прохладно.

– Ты прекращай травиться этой гадостью. – Пьянов показал взглядом на пустую бутылку.

– А что? – удивился Русый. – Все уже позади. Надо же как-то это отметить.

Вован посмотрел на часы. По всем подсчетам, взрыв уже должен был состояться. Он достал платок и вытер выступивший на лбу пот. Автобус подъезжал к конечной точке. За окном поплыли пригороды портового Пафоса – неказистые постройки с черепичными крышами.

Неожиданно автобус остановился.

– Что, приехали? – заволновался Русаков, вопросительно оглядываясь по сторонам.

Народ действительно потянулся к выходу. Дождавшись, когда проход освободится, и убедившись, что это – конечная остановка, Пьянов взял с полки небольшую дорожную сумку и вместе с Русаковым направился к выходу.

– Тут документы у всех проверяют! – толкнул его в бок Русаков и шагнул на бетонную площадку автостанции. В тот же момент двое парней, стоящих по бокам от выхода, ловко завернули ему руки за спину.

Пьянов не успел удивиться, как дикая боль под ребрами сковала дыхание. Сзади кто-то навалился. Не удержавшись на ногах, он полетел на грязный асфальт, одновременно ощутив на запястьях прохладу металлических браслетов.

* * *

Антон узнал о результатах работы только в Греции, куда заехал, чтобы навестить семью.

Уже на следующий день, рано утром, он был разбужен звонком Дикалу, который настаивал на немедленной встрече. Чеченец поджидал Антона недалеко от дома, сидя в своей машине.

– Трое твоих людей арестованы в порту Кипра, – сразу после обмена приветствиями глухим голосом заговорил он. – По всему выходит, что сдал кто-то из команды.

– Егоров. – Антон изобразил на лице ненависть. – Сука. Надо было менять план отъезда из страны, как только он исчез.

– Что же вы так? – Дикалу осуждающе посмотрел на него.

– Тешил себя надеждой, что он просто опоздал.

– Ладно, – чеченец вздохнул. – Тем не менее теракт проведен успешно. Здание сильно пострадало внутри, есть жертвы. Только МИД России в официальном заявлении все отрицает и валит на взрыв кислородного баллона. В посольстве в это время проводились ремонтные работы.

– А может, действительно, баллон, – встрепенулся Антон. – Чего им врать?

– Нет, – уверенно заявил чеченец. – По времени все совпадает. Просто не хотят признавать, что проморгали. Даже пострадавших не вывозили за пределы посольства. Оказывали помощь на месте. Наши люди разыскали контору, которая выполняла заявку одного русского на изготовление двух цинковых гробов. В общем, Аль Фазим высоко оценил твои действия. Можешь проверить свой счет. Он пополнился на пятьдесят тысяч «зеленых». Соответственно на двадцать пять у твоих помощников.

– Я так понимаю, что твой визит связан не с тем, чтобы рассказать мне об этом? – Антон внимательно посмотрел на Дикалу.

– Правильно понимаешь, – усмехнулся тот. – Завтра ты должен быть в Москве. Оттуда поездом едешь в Атрашевск. – Он открыл лежащую на сиденье небольшую папку и вынул оттуда конверт. – Адрес, деньги на дорогу и инструкции. Как ты понимаешь, кроме денег, все остальное нужно сжечь.

– Мог бы об этом и не говорить, – пряча в карман конверт, заметил Антон. – Где я встречусь с остальными?

– Там все написано, – указав взглядом на карман, сказал Дикалу. – До встречи.

Пока Регина накрывала завтрак, Антон закрылся в спальне и просмотрел инструкцию. Акция планировалась на вторую половину августа в Атрашевске. Электростанция располагалась в сорока километрах от этого города, на берегу канала, прорытого от Оки. С оставшимися членами своей команды он должен был встретиться в пригородах Атрашевска, на заранее снятой квартире в частном секторе. Там же располагался тайник с оружием и материалом по АЭС. Значит, к этому времени Регине нужно каким-то образом покинуть пределы Кавалы. Он задумался. Висани по-прежнему крутился вокруг его семьи. Документы у Регины забрали.

Он спустился в гостиную и уселся за стол.

– Когда наш соглядатай появляется? – Антон вопросительно посмотрел на жену, выставившую перед ним тарелку с тушеными овощами и мясом.

– Когда тебя нет, с самого утра в гараже ковыряется или телевизор там же смотрит, – пожала она плечами. – А что?

– Так, – пожал он плечами, – ничего.

Антон принялся за еду, запивая ее легким вином.

– Ты снова уедешь? – неожиданно спросила Регина, усаживаясь напротив.

– Угу, – пробурчал он с набитым ртом.

Она улыбнулась:

– Долго мы будем здесь жить?

Антон приложил палец к губам, а вслух, пожав плечами, ответил:

– Сколько надо, столько и будем. Тебе что, не нравится?

– Почему же? – догадавшись, что муж опасается говорить в доме, Регина вздохнула. – Даже очень нравится. Надо нанять учителя греческого языка.

– Скажешь тоже. – Антон отодвинул от себя уже пустую тарелку. – Тогда нужно, чтобы он на русском говорил, а я в этом городе соотечественников, за исключением туристов, не видел.

Одновременно у него появилась идея. Утерев руки салфеткой, он направился в гараж. Осмотрев стеллаж, расположенный вдоль стены, без труда обнаружил цифровой магнитофон и оборудование, считывающее с жучков информацию. Висани был уверен, что Антон находится в безвыходном положении и неопасен. Он даже не удосужился надежнее спрятать аппаратуру, просто поместив ее в коробку от зарядного устройства. По-видимому, приходя сюда, он вынимал один пишущий модуль и заменял на другой, а у себя дома прослушивал.

Отключив запись, Антон достал телефон и набрал контактный номер Родимова.

Генерал не скрывал радости, услышав его. С ходу дав понять, что он уже подробно информирован обо всем Завьяловым и соответствующими коллегами из СВР, Федор Павлович наконец дал возможность говорить Антону.

– Моя семья находится в Греции. Пригород Кавалы. – Антон продиктовал адрес и в двух словах обрисовал условия ее содержания. – Регина сейчас займется поисками преподавателя греческого для себя и сына. Прошу под эту марку отправить сотрудника, который поможет им бежать.

– Я понял тебя, – ответил Родимов. – Она знает в лицо Джина и Шамана?

– Видела пару раз, – подтвердил Антон, вспомнив, как Вахид и Батаевы заходили к нему в гости.

– Я им поручу это дело, – успокоил его генерал. – До встречи.

Антон вновь включил прослушку и вернулся в дом. В планы Родимова он решил ее не посвящать. Сама догадается, увидев сослуживцев мужа.

* * *

Сразу после разговора с Хатчой Джабраилов и Батаевы направились к Родимову, который поджидал их на конспиративной квартире.

Выслушав Вахида, генерал долго ходил из угла в угол небольшой комнаты, теребя подбородок. Все это время чеченцы сидели на диване, не сводя с него глаз.

Наконец Федор Павлович перестал ходить и чертыхнулся:

– Нет такой суммы! – Он удрученно вздохнул. – Если бы сразу после передачи денег планировалось задержание преступников, мы бы взяли их в банке. Но так как их потом нужно возвращать, на это никто не пойдет.

– Тогда надо попробовать отследить все перемещения этих людей и установить, где они прячут девушку, – предложил Вахид.

– Нереально за короткий срок это сделать, – возразил генерал. – Обычно заложников держат в каких-нибудь гаражах или за городом. В этих случаях там либо находятся люди, которые за ними следят и кормят, либо навещают, но очень редко. Какие у тебя гарантии, что он вообще до конца недели посетит девушку?

До сих пор Родимов знал лишь то, что сказал Хатча, а именно, у него в заложниках девушка, которая много знает. Все. Никто не мог даже близко предположить, кто она.

Наконец пришел Линев. Все это время он устанавливал личности людей, которые так или иначе сталкивались с журналисткой.

Пройдя в комнату, Данила поздоровался с разведчиками и повернулся к генералу:

– Пока удалось только узнать, на кого опиралась Лейла Берет в своей командировке в Россию на этот раз. Это «Гринпис». Непосредственно встречала их и курирует деятельность Шипилова Марина Васильевна. Пока ее не удается разыскать, но начальник говорит, будто она постоянно в контакте с турками…

– Если это турки, – засмеялся Джабраилов, – то я чукча. – Он наклонился вперед и загадочно посмотрел на притихших Ису и Шамиля. – А может, сами деньги достанем?

Увидев недоумение в глазах своих коллег, он перевел взгляд на Родимова.

– У меня на этот счет есть идея.

– В сведениях о родственниках ты не указал, что приходишься племянником Рокфеллера? – усмехнулся генерал. – Или у тебя талант фальшивомонетчика?

– Просто я подумал, что есть люди, у которых такая сумма найдется. Тем более за считаные дни до теракта.

– Не хочешь ли ты сказать, что решил ограбить Киви? – удивленно протянул Линев.

– Я чувствую, что мы одновременно об этом подумали, – хитро прищурившись, ответил Вахид. – Мы же располагаем о нем всей информацией. Сотой части ее достаточно для благополучного исхода дела. Ребята из группы Фомина даже код замка на сейфе вычислили.

– Только учтите, любой прокол, и вам конец, – вздохнул Родимов.

Через час Джабраилов уже встретился с командиром группы обеспечения подполковником Фоминым и получил всю необходимую информацию и оборудование.

* * *

С момента круиза по Москве-реке на своем катере, закончившегося алкогольным психозом, Кивинов почти безвылазно жил за городом в двухэтажном особняке. Вместе с ним в доме постоянно находились двое охранников и горничная. Днем приходил мужчина, выполняющий обязанности дворника и садовника в одном лице. Все как и у соседей. Однако есть у Кивинова тайна, которую он никому не доверял, что было удивительным при его патологической тяге к хвастовству. В стенке десятиметрового бассейна была герметичная дверь, ничем не отличающаяся от стен и пола, облицованных кафелем, подобраться и открыть которую можно было только после того, как из бассейна будет спущена вода. За ней, в сейфе, тайник, где он хранил свои сбережения в наличной валюте. Узнать об этом удалось только после того, как люди Фомина разместили скрытые камеры. Причем с большой точностью офицеры подразделения обеспечения определили код электронного замка. Джабраилов знал: генерала Родимова очень интересовали документы, которые хранились там.

Дело представлялось легким еще и потому, что по соседству с домом депутата жил, на даче своего сына, отставной полковник КГБ, который без обиняков предоставил свою жилую площадь для работы.

Проникнуть в помещение, где находилось оборудование для фильтрации и закачки воды в бассейн, было тяжело. Оно находилось в подвале дома, вход в который был через первый этаж особняка. Сам же бассейн располагался в пристройке за домом. Одна стена этого сооружения была выполнена из огромных стеклопакетов, часть из которых днем была открыта.

Открыть крышку бокового люка, когда в бассейне вода, было нереально даже танком. Не позволит давление. Изучив распорядок, которого придерживался Кивинов последние несколько дней каникул, занявшись восстановлением после долгого запоя здоровья, Джабраилов знал, что депутат утром, перед завтраком, и вечером, незадолго до ужина, устраивает небольшие заплывы. Воспользовавшись моментом, когда во дворе никого не было, а сам Кивинов занят обедом, Иса проник во двор и забросил через открытую фрамугу в воду пойманную накануне вечером и уже начавшую разлагаться крысу.

До вечера чеченцы просидели в детской комнате соседнего с Кивиновым коттеджа, по очереди меняясь перед монитором видеонаблюдения. Наконец двери, ведущие в бассейн, открылись, и на пороге появился Олег Юрьевич. Сняв с себя махровый халат, он несколько раз присел, смешно оттопырив нижнюю губу и вытянув перед собой руки. Сделал пару наклонов и направился к лестнице, ведущей в воду.

– Неужели не заметит! – ударил себя по колену Иса, следя за действиями депутата.

– Наверное, он ее увидел, – подал голос Джабраилов, – просто решил достать и съесть.

Все рассмеялись.

– Главное, чтобы он брезгливым оказался, – не отрывая взгляда от изображения, пробормотал себе под нос Шамиль. – Распорядится вынуть сачком, тогда хана.

Тем временем депутат, смешно отдуваясь, проплыл мимо прибитой к стенке бассейна тушке, которую волной наконец оторвало, и она, медленно покачиваясь на волнах, стала перемещаться к центру. Киви развернулся у противоположной стенки и поплыл обратно. Оказавшись в метре от крысы, он неожиданно перестал грести и некоторое время разглядывал ее. Наконец его лицо исказила гримаса ужаса и отвращения. Он смешно замолотил по воде руками. Из боковой двери выскочил охранник. Спустя минуту депутат уже суетливо надевал на себя халат, а вокруг бассейна металась прислуга.

– Кажется, сработало! – облегченно вздохнул Шамиль, когда один из охранников выловил из воды сачком труп, а вода начала медленно убывать. Через некоторое время все вышли из бассейна.

Джабраилов щелкнул по клавиатуре. Крупный план сменился на девять секторов, показывая коридор, вход в дом, гостиную, спальню и даже кухню хозяина дома. Киви спешил в душевую.

– Будь на связи. – Джабраилов подтолкнул Шамиля на место Исы и надел переговорное устройство.

Комплекция и гибкость Исы позволяли протиснуться через щель фрамуги внутрь здания. Поэтому ему отводилась основная роль во всей операции. Он был одет в футболку, легкие спортивные брюки, кроссовки. На лице самодельная маска, сделанная из лыжной шапочки. Из оружия – обрез охотничьей двустволки шестнадцатого калибра. Ничто в экипировке диверсанта не указывало на его принадлежность к элитным подразделениям Генерального штаба. Из-за этого пришлось отказаться и от использования переговорного устройства. О появлении угрозы Джабраилов должен был подать условный сигнал через окно и сразу покинуть территорию дома. Батаев-младший в этом случае выпутываться должен был сам, поскольку попытка быстро уйти от преследования, воспользовавшись открытой фрамугой, через которую он должен проникнуть, заранее обречена на провал. Щель расположена высоко над полом, к тому же очень узкая, и поэтому, в случае обнаружения, ему придется в одиночку прорываться в гостиную, куда вела дверь из бассейна.

Перемахнув через кирпичный забор, отделяющий дачу, где обосновались разведчики, от двора дома депутата, Иса и Джабраилов перебежали к углу пристройки с бассейном. Джабраилов поднял легкого Ису до уровня открытой фрамуги. Схватившись за раму, тот проворно перебрался на плоскую крышу. Закрепив там один конец веревки, которую прихватил с собой, он забросил ее внутрь помещения и соскользнул вниз.

Воды еще было много, но она уже ниже уровня люка. Спустившись в бассейн, Иса подобрался к противоположной стене. Открыв небольшую дверцу, спрятанную под плитку, он принялся вращать маховик запора. Люк был сильно затянут, поэтому пришлось изрядно повозиться. Наконец он открыл его и занялся замком сейфа. Вставил вместо ключа обыкновенную отмычку, набрал код. Раздался щелчок, и дверца открылась. Прислушался. По-прежнему было тихо. На нижней полке лежали аккуратные пачки долларов, евро и рублей. Переложив их в сумку, одетую через плечо, он вынул с верхней полки кипу тоненьких папок, какие-то записные книжки и коробку с дискетами. После всего закрыл сейф, прижал крышку герметических дверей и затянул маховик, который притягивал их.

Вернулся он также без приключений. Спокойно поднявшись по веревке на крышу, отвязал ее и сбросил на землю. Затем спустился и сам…

Было уже поздно, когда Вахид приехал на дачу к Родимову. В темноте, среди деревьев, светилось одно окно на втором этаже, где располагался кабинет генерала.

– Молодцы! – скупо похвалил Родимов, беря в руки сумку. – Значит, так наш олигарх ничего и не подозревает?

Он уселся за стол и указал Джабраилову взглядом на стул.

– Скучно как-то получилось, – вздохнул Вахид. – Я от этого мероприятия большего ожидал.

– Просто риск входит в привычку, – открывая первую попавшуюся папку, заметил генерал.

– Я свободен? – видя, что Родимову не терпится изучить содержимое документов, осторожно спросил чеченец.

– Да, – кивнул головой Федор Павлович. – Только имей в виду, сразу после освобождения девушки убываешь с Батаевыми в Грецию. – Он поднял на него взгляд. – Нужно будет вывезти в Россию жену вашего командира группы…

* * *

Всю ночь Мадина не могла уснуть. Причиной послужил разговор по телефону с дядей, братом отца, к которому она обратилась с просьбой Хатчи.

Родственник был шокирован ее звонком. Он так и не смог понять, как она оказалась в Москве. Оказывается, никто из близких не знал, куда пропала Мадина. Еще больше ее шокировало известие о том, что на ее имя отец при жизни открыл счет. Теперь она наконец поняла, почему деньги, которые якобы были переведены со счетов организации, можно было получить только по ее официальным документам. Салех Зарзур попросту обманул ее, используя желание девушки мстить за братьев. Еще большее недоумение вызвало известие о ее непрекращающихся розысках. Мадина Инакаева осталась единственной наследницей дома в Санкт-Петербурге. Также никто, кроме нее, не обладает правом собственности на гостиничный комплекс и ресторан.

«Только в случае обнаружения документов, подтверждающих твою смерть, кто-то из родственников мог претендовать на все это», – сказал Надир Магомедович и попросил назвать адрес, по которому ее можно разыскать. Пообещав перезвонить утром, она отключилась, так и не выполнив просьбу Муртазалиева.

Рано утром в дверь номера постучали. Пришел Хатча.

– Ну, как, звонила своему дяде? – с порога поинтересовался он.

– Да, – подтвердила она, отведя взгляд в сторону. – Он слышал эти имена, но незнаком с ними лично, – соврала девушка.

Она испытывала к Хатче неприязнь и даже отвращение. Такого еще с ней не было. Все время после гибели братьев она ненавидела только русских. Даже когда делала инъекцию Шипиловой, едва удержалась, чтобы не проткнуть ее руку насквозь.

– Спасибо, – бросил Хатча и вышел.

Мадина уселась в кресло, подобрав под себя ноги, и задумалась. Была почти середина августа. По всему выходило, что через три дня они с Хатчой и Мустафой уедут в Атрашевск. Она неожиданно поняла, что не имеет представления, зачем там нужна. Судя по рассуждениям Мустафы, в охраняемую зону невозможно пронести даже гвоздя, не говоря уже о поясе шахида или пистолете. С другой стороны, ее близкие до сих пор занимаются бизнесом, невзирая на гибель братьев Инакаевых. Никто, кроме нее, не бросился мстить за них. Из разговора с дядей она поняла, что и отец был противником участия своих детей в войне. Только его смерть развязала им руки. Выходит, они также обманули Мадину?

Она достаточно долго прожила в России, но, несмотря на свою относительную образованность, имела лишь смутные представления о ее внутренней политике. Лишь сейчас Мадина задумалась над вопросом, почему почти все родственники ее тейпа живут за пределами своей республики.

Перед глазами проплыли страшные кадры из новостей с мертвыми, застывшими в неестественных позах женщинами-смертницами, застреленными в ходе штурма в «Норд-Осте». Она поежилась. «Но ведь они ушли в мир вечных, – неожиданно подумала она. – Аллах видел их страдания и отблагодарил за земные муки. Ради чего тогда жить, если не во имя своего народа и Аллаха?» Ведь, кроме этого, у нее ничего нет. Даже детей. «Но почему другие могут себе позволить испытать радость семейного быта на земле, а она нет», – говорил другой голос.

Незаметно для себя, борясь с внутренними противоречиями, она задремала.

В это время Хатча, на пару с Мустафой, созвонившись с Вахидом, поджидали его на том самом месте, где совсем недавно захватили Шипилову.

– Ты знаешь, что мы должны делать, когда попадем на станцию? – спросил Хатча, поправляя зеркало заднего вида через опущенное окно.

– Знаю, – вздохнул тот, следя за проезжающими мимо машинами. – Вчера прилетел человек, который будет руководить всем этим. Я не видел его, но Зарзур сказал, будто он – ас в этих вопросах. Он предлагает, чтобы мы подняли переполох на станции, захватив в заложники ее начальника и как можно больше других людей. Спустя некоторое время, когда большая часть внутренней охраны будет занята нами и стянута к административному зданию, он должен подъехать к проходной на автобусе, в котором будут сидеть переодетые в форму бойцов СОБРа наши люди. Вторая группа устроит на подъезде засаду для настоящих ментов.

– А как мы сможем это сделать без оружия? – удивился Хатча.

– Зарзур сказал, что у нас съемочное оборудование будет с фокусами. Главное, с этими людьми успеть забаррикадироваться в каком-нибудь помещении.

Он замолчал, увидев уже знакомый автомобиль, подъехавший сзади. Хатча вышел из машины и направился к Вахиду.

– Деньги привезли? – с ходу спросил он, испытующе глядя в глаза покупателю, который по телефону дал понять, что согласен на его условия.

– В машине, – кивнул головой Вахид. – Куда ехать?

– За нами, – повеселел Хатча, усаживаясь в свою машину…

* * *

– Вот и ответ на оставшийся вопрос. – Родимов перевел усталый взгляд с Шипиловой Марины на Линева, сидевшего позади нее на стуле. – Значит, вместо настоящей Лейлы Берет из Турции прибыла Мадина Инакаева.

Он с задумчивым видом откинулся на спинку кресла. Час назад Шипилову доставили на конспиративную квартиру Джабраилов с Батаевыми. Заплатив за нее триста тысяч долларов, они отпустили бандитов.

– У вас есть где пожить неделю? – спросил Линев у Марины.

Шипилова обернулась в его сторону:

– Нет. Я снимаю квартиру в Москве. Мама у меня в Калинине.

Он некоторое время молчал, разглядывая девушку, словно стараясь ее запомнить. Наконец встал со своего места и обошел стол:

– Вас отвезут сейчас к ней те же люди, что занимались вашим освобождением.

* * *

По приезде в Россию Антону так и не удалось встретиться с Родимовым. Несмотря на то что до поезда на Атрашевск, который уходил поздно ночью, была уйма времени, а слежки он за собой никакой не обнаружил, увидеть и поговорить со своим шефом не получилось. Федора Павловича попросту не оказалось в Москве. Придя к выводу, что генерал наверняка уже в Атрашевске, Филиппов вернулся на вокзал, купив по пути несколько газет, и устроился в одном из залов ожидания.

День подходил к концу. Приезжали и уезжали люди. Вокзал жил своей привычной, размеренной жизнью, приходя в движение перед отправлением поездов и притихая на короткие паузы между ними.

Рядом подсела немолодая пара. Немного отдышавшись, приходя в себя от двух увесистых баулов и перекинувшись незначительными фразами с супругой, мужчина направился в один из буфетов, расположенных вдоль стены напротив. Посмотрев ему вслед, Антон уткнулся в газету.

От чтения отвлекла подбежавшая к женщине молодая особа:

– Извините! Ваш муж в шляпе и сером пиджаке?

– В шляпе, – растерянно подтвердила соседка Антона.

– Там в кафе… В общем, ему плохо! – Девушка указала рукой в сторону, куда недавно ушел мужчина.

Подскочив, женщина выхватила из сумочки какой-то пузырек с лекарствами и устремилась в том направлении, куда указала незнакомка. Она еще не прошла и половину пути, натыкаясь на устремившихся к перрону после очередного объявления поезда пассажиров, а из-за огромной прямоугольной колонны, расположенной в нескольких метрах от Антона, вынырнули двое парней.

Один на ходу подхватил сумки супругов и, не останавливаясь, устремился к выходу в город. Второй, плюхнувшись рядом с Антоном, надавил ему локтем в бок:

– Сиди и не рыпайся…

Антон удивленно посмотрел на него, затем перевел взгляд вслед удаляющейся девушке:

– А то что?

– На кладбище уедешь, – одними губами проговорил грабитель.

Вор ожидал чего угодно от сидевшего в неудобном положении пассажира, но только не плевка. Опешив и вздрогнув, он схватился за лицо. Этого мгновения Антону было достаточно, чтобы встать и пушечным ударом кулака в основание челюсти отправить негодяя в нокаут. Не обращая ни на кого внимания, Антон устремился вслед за похитившим сумки парнем. Выскочив на привокзальную площадь, он увидел, что тот семенит с тяжелой ношей к автостоянке. Водитель одной из иномарок уже открыл багажник и спешил навстречу подельнику.

Предвкушая удовольствие, Антон нагнал негодяя и подсек его ногу. Не отпуская сумок, парень споткнулся и полетел лицом в асфальт. В тот же момент водитель бросился на Филиппова. Встретив его ударом кулака в подбородок, Антон перехватил и завернул его руку. Послышался хруст выворачиваемых суставов и громкий вскрик. Оттолкнув водителя, Филиппов схватил за плечо успевшего подняться на ноги парня:

– Хватай сумки и неси обратно!

Тот попытался освободиться, что-то шипя сквозь стиснутые от напряжения зубы. Удар в солнечное сплетение заставил сложиться его пополам.

– Последний раз говорю, взял вещи в руки и понес! – прохрипел Антон.

Парень, не выпрямляясь, выполнил команду и похромал обратно. Навстречу уже спешили милиционеры и обманутые супруги.

– Ну что, Кувшин, – злорадно улыбаясь и постукивая дубинкой по открытой ладони, воскликнул шедший впереди сержант, – допрыгался?! Я же предупреждал! – Он перевел взгляд на Антона. – Ну, браток, удружил! Спасибо. Такого карася оприходовал, да еще с поличным!

– Там еще один, – Антон указал в сторону валяющегося на тротуаре подельника.

– Вижу, – кивнул головой сержант, надевая на запястья Кувшину наручники. – Ты пока подожди у входа, надо протокол оформить.

«Вот это, пожалуйста, без меня», – продираясь через толпу зевак, подумал про себя Антон, твердо уверенный в том, что у входа в отделение обязательно увидит свой «портрет».

* * *

В квартире, адрес которой был указан в инструкции, Антона встретили Завьялов и Дорофеев. С их слов он узнал, что и Рязанов живет неподалеку. Дом располагался в частном секторе. Удобства, как принято говорить, на улице. В двух комнатах кирпичного строения ничего, кроме одного шкафа и трех кроватей, не было. Для обсуждения вопросов направились в баню. Туда же по телефону вызвали и Рязанова. Однако едва Антон успел раздеться, как зазвонил телефон. С ним срочно хотел встретиться Салех.

– Значит, так, мужики. – Собрав всех в сауне, Антон обвел взглядом раскрасневшиеся от жары лица подчиненных. – Сейчас меня вызывает Салех. Я с ним уже общался через посредников, и он мою точку зрения по поводу захвата станции знает. План, который предложен мною, утвержден его хозяином, поэтому на встрече, которая состоится сейчас, будут только уточнения. Начало в полдень семнадцатого августа. Первыми на объект проникают под видом журналистов три террориста. Один из них женщина. Они захватывают в заложники сотрудников управления АЭС во главе с директором. Сразу предупреждаю, все, кроме начальника, будут подставными.

– В смысле? – удивленно захлопал глазами Рязанов.

– Переодетые офицеры ФСБ. Женщин будут представлять сотрудницы местной милиции, – пояснил Антон. – Мы прибываем туда на автобусе под видом спецназа и, миновав контрольно-пропускные пункты, изображаем из себя террористов.

– Не понимаю смысла? – нахмурился Завьялов. – Зачем такие сложности, если можно сразу всех накрыть и пострелять?

– Объясняю. По замыслу террористов, недалеко от окраины города должны будут подорваны устройства, следствием чего станет радиоактивное заражение большой территории. На самом деле эти штуковины обезврежены и превращены в хлопушки. Наша задача убедить Салеха и его помощников в том, что все идет нормально. Они, в свою очередь, информируют об этом руководителей этой акции, напрямую заинтересованных в теракте. Эти люди и есть цель операции. После того, как мы «уничтожим» основную часть охраны, Зарзур даст команду преданным ему боевикам, которые сейчас находятся в городе, следовать за нами. Точное количество террористов неизвестно. По разным данным, их около пятидесяти, и ко времени начала штурма они будут находиться со стороны леса и болота, которое подступает к станции. Мы же должны будем покинуть пределы АЭС. На самом деле, во взаимодействии с группами ФСБ и нашими коллегами устраиваем встречный бой.

– Во, заруба будет, – вытирая со лба пот, кивнул головой Рязанов.

Как Антон и предполагал, встретивший его в лесу за городом Салех лишь уточнил некоторые детали организационного характера. А именно, не пить, сидеть тихо, никому не звонить. Время также осталось без изменения. Форма сотрудников спецподразделения ФСБ уже готова.

Глава 14

Всю ночь Сергей Полынцев и двое атрашевских бомжей занимались установкой так называемых «грязных атомных мин» на западной окраине города. Все осложнялось тем, что станцию строили с учетом пассатов. В основном ветра дули от реки, на которой расположился Атрашевск, в сторону станции. Поэтому контейнеры размещали в черте города, а не за его пределами, как это предполагалось раньше. Сергей сам выступил с этой инициативой, тем более заранее зная, что радиоактивных материалов в болванках уже нет.

Установив четвертый контейнер на одном из городских кладбищ, они приехали в сквер, расположенный между двумя высотками. Уже близился рассвет. Выгрузив из джипа последнее устройство, Лампочка и Стакан, сгибаясь под его тяжестью, направились через заросли акаций, прихватив с собой саперную лопату.

– Рассчитаешься с ними вот этим. – Сидевший за рулем чеченец протянул ему пакет с тремя бутылками водки. – Им по глотку хватит, чтобы сдохнуть.

– Понял, – кивнул головой Сергей и двинул следом за бомжами.

Контейнеры устанавливали по всем правилам закладки мин. По габаритам устройства вырывалась яма. После того как оно туда устанавливалось, сверху насыпалось немного земли, и все тщательно маскировалось. Излишки грунта убирались. Сергей выбирал места, недоступные для детей и просто прогуливающихся. При подрыве заряда пробкой и содержимым, которое под ней находилось, могло с легкостью убить человека.

– Вроде все, – пробормотал Стакан, разровняв прошлогодние листья и отряхнув руки.

Сергей критически осмотрел результаты их труда, на короткое время осветив место закладки небольшим фонариком. Затем посмотрел в сторону ближайшего дома, до которого было около ста метров, и протянул им пакет:

– Значит, так, мужики. – Полынцев оглянулся на машину и, убедившись, что чеченец их не слышит, взял обоих за отвороты грязных пиджаков. – Пойло отравлено. Сделайте так, чтобы эти бутылки не нашли.

С этими словами он достал несколько сотенных бумажек и всучил в руки Лампочке.

– Никому ни слова, что делали. Возьмите нормальной водки и посидите где-нибудь в подвале пару дней. Если попадетесь на глаза тем, кто вас нанял, конец.

– Слушай, а что это за штуковины? – часто заморгал глазами Стакан.

– Тебе лучше думать, что сегодняшняя ночь – это сон, – вздохнул Сергей и направился обратно к машине.

– Бомжей надо было просто грохнуть, – неожиданно вздохнул Тынгир, заводя машину. – У них сейчас, как назло, водку кто-нибудь отберет, а завтра весь город будет знать, за что они ее получили.

– А чего они могут рассказать? – усмехнулся Полынцев. – Я им с самого начала объяснил, будто это устройства, которые вводят спутники-шпионы в заблуждение по поводу ядерных объектов, которые имеются в городе.

– Хочешь сказать, они что-то поняли? – выезжая задом на дорогу, усмехнулся Тынгир.

– Лампочка в свое время работал в Таджикистане на электростанции инженером, – вздохнул Сергей. – После развала Союза квартиру вынудили продать, а вырученных денег хватило только на оформление гражданства России и билет до Москвы. Второй, которого Стаканом зовут, Стакрекеев Николай Васильевич. В прошлом завкафедрой Бакинского педагогического института.

Чеченец удивленно хмыкнул.

– Странно устроен мир, – он вывернул руль, сворачивая на перекрестке, – эти люди когда-то растили нынешнее поколение и наверняка не думали, что оно так к ним отнесется.

– Не говори, – кивнул головой Полынцев, поражаясь мыслям, которые возникли в голове постоянно угрюмого чеченца.

– Что будем делать сейчас? – сменил Тынгир тему.

– Надо рвануть заряды, пока народ спит, а потом проверить, все ли они сработали, – вздохнул Сергей, с трудом перебарывая навалившуюся вдруг сонливость.

Они направлялись сейчас к месту первой закладки, чтобы воочию убедиться, как сработает вышибной заряд, а заодно посмотреть, какой силы при этом будет разрыв. Будет ли он таким, что на него обратят внимание в тех местах, где устройства установлены вблизи жилья.

Объехав кладбище, Астамиров свернул с дороги на небольшую полянку и заглушил двигатель. Они вышли из машины.

– Ну что, – чеченец испытующе посмотрел на Полынцева, – вроде тихо. Давай.

Сергей вынул сотовый телефон и список номеров, каждый из которых соответствовал номеру определенного контейнера. Еще раз осмотрелся и принялся нажимать на кнопки.

– Последняя. – Поискав глазами примерно место, откуда должен был вылететь мешочек с отходами, он нажал.

Раздался едва слышный глухой хлопок, и над лесом высоко вверх устремилась точка, постепенно растворяясь на фоне посветлевшего неба.

– Рассыпался наш порошок, – удовлетворенно хмыкнул Сергей, – и шума никакого.

– Нужно замерить фон, – напомнил Тынгир указание Салеха.

На показания дозиметра, находящегося сейчас в машине, араб будет опираться в своем докладе покровителям. Именно эти данные впишут в уже готовые статьи о взрыве на АЭС, которые пойдут в печать, на телевидение и другие СМИ сразу после звонка Бабичеву, Кивинову и Хорину.

Дозиметрический прибор, который дал Салех Полынцеву, едва тот оказался в городе, был ему хорошо знаком. ДП-5В он знал еще с училища. Полынцев быстро «обновил» калибровку прибора, и теперь он будет «врать», показывая нужные данные.

Сергей задрал голову вверх, где на фоне розовеющего неба уже почти погасли все звезды.

– Рановато. – Он посмотрел на часы. – Надо, чтобы эта гадость еще и осела.

До места, где произошел подрыв, было около сотни метров.

– Не опасно сейчас здесь находиться? – поежившись, спросил Тынгир.

– Не знаю. – Полынцев пожал плечами и полез в машину за дозиметром.

Он открыл чехол, вынув из него зонд, повернул переключатель. Стрелка плавно переползла на два с половиной деления вправо.

– Давай-ка свалим отсюда, – изобразив на лице беспокойство, засуетился Сергей. – По-моему, Салех немного ошибся в расчетах.

Они уселись в машину и тронулись обратно, по направлению к городу…

– Сегодня, как наступят сумерки, взорвете остальные, – выслушав Сергея, сказал Зарзур.

После испытания первого устройства они приехали к дому, где араб снимал квартиру. Почти сразу он подошел к машине. Судя по всему, руководитель теракта также провел бессонную ночь. Несмотря на сумерки, было видно, что он выглядит усталым, а глаза покраснели.

– До этого времени я могу отдохнуть? – уточнил Полынцев.

– Немного. – Араб посмотрел на часы. – В двенадцать приезжает журналистка со своими помощниками. Нужно проконтролировать, не вступая с ними в контакт, кто их встретит и куда направятся. По плану, в обед они должны уже оказаться на территории станции.

* * *

Мадина Инакаева направлялась в ресторан не столько из-за того, что была голодна, сколько желая развеяться, скрасить унылые, похожие один на другой дни. Она практически не покидала пределов гостиницы, целыми днями просиживая в номере. Сегодня они последний день находятся в Москве. Хатча уже взял билеты на вечерний поезд до города, в котором она должна выполнить свой долг. Проснувшись рано утром, Мадина дольше, чем обычно, провела времени за молитвой. Она попросила Аллаха, чтобы он был милостив к ее дяде и родственникам, которые, оказывается, очень обеспокоены ее нынешним положением. Она просила прощения за то, что не позвонила брату своего отца на следующий день, как обещала. Ей не хотелось огорчать Надира Магомедовича известием о своей скорой гибели. Наверняка, узнав из новостей о том, кто она на самом деле, он будет гордиться племянницей. А пока рано. В то же время ее не покидало чувство обиды и недоумения по поводу обмана. Если бы Салех сказал ей правду о деньгах, разве она не пожертвовала бы их сама на борьбу с русскими? Мадина наверняка скоро умрет, но она никак не считала себя жертвой во имя ислама. Будучи достаточно просвещенной, Мадина хорошо разбиралась в вопросах религии и знала, что традиционный ислам не приемлет убийство. Она всего лишь хотела бороться за свой народ. За его право быть самостоятельным и не зависеть от России только потому, что он малочисленней. Пусть это так, но храбрости и отваги чеченцам не занимать.

Она подошла к лифту, когда телефон в ее сумочке издал трель.

«Наверняка Хатча», – подумала Мадина, доставая трубку. Он с Мустафой уехал час назад по делам, обещая вернуться к обеду.

Она посмотрела на дисплей. Высветившиеся цифры номера были ей незнакомы. Теряясь в догадках, Мадина приложила трубку к уху.

– Здравствуй, племянница, – громом среди ясного неба раздался голос Надира Магомедовича. – Почему не позвонила, как обещала?

Растерявшись, она даже оглянулась по сторонам, словно пытаясь увидеть его в коридоре.

– Я… Извините. – Она совсем не подумала об определителе номера.

– Где ты сейчас находишься? – спросил между тем дядя.

– В Москве, – едва слышно ответила Мадина.

– Я знаю, что в Москве, – хмыкнул он. – Точнее. Я тоже сегодня здесь. И Алишер со мной.

Мадина вконец растерялась. Алишер Мугуев, управляющий делами дяди, давно нравился Мадине, но она не подавала вида. Лишь после отъезда из Санкт-Петербурга, уже в Турции, она вдруг ощутила какую-то странную, постоянно дающую о себе знать тоску, сопровождающуюся воспоминаниями об этом человеке, который при редких встречах больше, чем положено, задерживал на ней взгляд. Они никогда не общались и видели друг друга издалека. Мадине хотелось оказаться рядом с этим человеком, но она не имела права первой сделать шаг, а он попросту не успел. Смерть отца и скорый отъезд с братьями помешали этому, как ей казалось, неизбежному событию.

– Назови адрес, и мы прямо сейчас подъедем! – с нотками раздражения в голосе потребовал родственник.

Что делать? Отключить телефон, запрятать его подальше… Но так хочется в последний раз увидеть Алишера!

– Я в гостинице «Россия», – выпалила она наконец.

– Какое совпадение! – удивленно воскликнул Надир Магомедович. – Мы как раз проезжаем мимо нее…

Продолжение разговора состоялось в машине дяди. Мадина в двух словах рассказала о том, как она оказалась в Турции, абсолютно одна. Сбивчиво объяснила причину своего появления в столице. Стараясь не вдаваться в подробности и не называть имен, она дала понять, что приняла решение мстить за братьев.

Надир Магомедович, высокий пятидесятилетний мужчина, с тронутыми сединой волосами и большим, массивным подбородком, долго молчал, переваривая услышанное. За рулем, глядя на нее в зеркало заднего вида, сидел Алишер.

Мадина поймала себя на мысли, что все получилось не так, как она представляла себе. Вместо восхищения и удивления она увидела в глазах Алишера растерянность, недоумение, жалость. Дядя, которому и сбивчивого рассказа племянницы было достаточно, чтобы понять, в какую беду она попала, отвернувшись в окно, о чем-то размышлял, играя желваками.

Догадавшись, что Жанны д’Арк из нее не вышло, Мадина вдруг почувствовала страх. Опустив глаза, она принялась разглядывать свои руки, лежащие на коленях, как у провинившейся школьницы.

– Алишер, – позвал Надир Магомедович, – сейчас идешь вместе с ней, забираете вещи и возвращаетесь в машину. Она никуда не поедет!

– Дядя!

– Что скажет твой отец, – перебил ее дядя, – глядя сейчас сверху на то, как ты добровольно собираешься оставить этот мир?!

– Но…

– Никаких «но»! – Он тронул Алишера за плечо. – И через час я должен знать имена всех, кто причастен к этому делу!

* * *

Салех определил местом жительства Полынцеву комнату в квартире одинокого престарелого алкаша, проживающего недалеко от железнодорожного вокзала в старом, довоенной постройки доме. Где люди Зарзура находили такой контингент, оставалось только догадываться. На кухне, кроме газовой плиты, давно не работающей по причине задолженности по квартплате, стола и двух табуреток, ничего не было. Стены одной из двух комнат были почерневшими от копоти после пожара трехлетней давности. Из мебели – продавленный, неопределенного цвета диван, с запахом нечистот, и кровать, заправленная каким-то тряпьем. Полки старомодного шкафа были завалены разным хламом, по-видимому, собранным на помойках и абсолютно непригодным для носки.

Вчера, когда Сергей пришел сюда в первый раз, чтобы оставить вещи и ехать с Тынгиром Астамировым, которого к нему приставили в качестве то ли напарника, то ли соглядатая, хозяин квартиры преспокойно дрых на полу прихожей. Поэтому в лицо своего квартиранта он явно не знал.

Открыв двери, Сергей поморщился от зловония, ударившего в нос, и прошел в коридор. Шаркая по полу стоптанными туфлями, навстречу вышел сморщенный, пожелтевший и трясущийся старикашка с дымящейся папиросой в руках.

– Ты новый постоялец? – стараясь придать своему голосу уверенность и твердость, с ходу спросил он.

– А у тебя никак в этой помойке старые были? – съязвил Сергей, беря в руки сумку, оставленную накануне, и твердо решив поискать для отдыха более подходящее место.

– Слушай, – неожиданно засуетился алкаш, догадавшись, что неудовлетворенный бытовыми условиями Полынцев решил покинуть квартиру, – добавь на бутылку. Вчера перебрал малость…

Сунув ему десять рублей, Сергей вышел прочь. Оказавшись на улице, огляделся, размышляя, куда податься. До приезда журналистов было еще порядочно. Тынгир должен был подъехать прямо к вокзалу. Сергей вышел со двора и не спеша направился вдоль тротуара. Неожиданно с дороги донесся скрип тормозов, и его окликнули. Он обернулся. Высунувшись в окно, на него удивленно смотрел Тынгир.

Полынцев подошел к машине:

– Ты откуда?

– С вокзала, – кивнул головой чеченец в сторону, куда направлялся Сергей. – Узнавал, задерживается поезд или нет. А ты чего ходишь?

– Ты вчера видел, в какую квартиру меня поселили? – разозлился он.

– Поехали ко мне, – предложил чеченец. – Места много.

Астамиров приехал в город еще неделю назад. Как понял Сергей, он занимался всеми организационными вопросами до приезда Салеха, включая разведку, поиск жилья для приезжающих террористов. Сам он жил недалеко от центра, на втором этаже панельного дома.

Пока Полынцев умывался, Тынгир вскипятил чай, нарезал колбасу и хлеб.

– Ты давно с Салехом знаком? – спросил Сергей, усаживаясь за стол.

– Больше года, – ответил чеченец, разливая по чашкам чай. – Зачем тебе?

– Просто, – пожал плечами Полынцев. – А живешь где?

– В Москве. – Поставив чайник на плиту, Астамиров уселся напротив. – У меня там свой бизнес.

– Чем занимаешься, если не секрет? – насыпая в чашку сахар, осторожно спросил Сергей.

– Не секрет. – Чеченец сделал бутерброд. – Золото и драгоценные камни.

Полынцев удивленно хмыкнул:

– А зачем в это дело полез? Или денег не хватает?

– Почему не хватает? – прожевав, ответил он. – Деньги есть. Здесь я вовсе не из-за них. Наоборот, несу убытки.

– Но ведь что-то тебя толкнуло поехать сюда? – удивился Сергей.

– Вам этого не понять. – Он принялся за второй бутерброд. – Мы маленький народ. Но если бы все было наоборот и русские оказались на нашем месте, чеченцы не стали бы вам помогать.

– Не уверен. – Сергей отодвинул чашку в сторону.

Чеченец допил чай и посмотрел на Полынцева:

– Недавно сюда приехал офицер, который нам помогает. Раньше он служил в ГРУ. – Астамиров смахнул со стола крошки и положил на него руки. – Его наши ребята украли из-под следствия и сначала переправили за границу. Я в Москве узнал адрес его семьи. Обманул жену, будто его похитили и спрятали свои. Она уехала к нему, а оказалась заложником. После этого он уже не сопротивлялся и стал предателем.

– К чему клонишь? – спросил Сергей, догадавшись, что речь идет о Филиппове Антоне.

– Чеченец никогда не предаст свой народ из-за одного близкого человека. – Он цокнул языком.

Полынцев не на шутку разозлился. Тынгир попросту не представлял, кому сейчас пытается доказать откровенную чушь. Почему-то вспомнился боевик, которого они с Антоном и Вахидом допрашивали на территории бывшего пионерского лагеря. При одном упоминании о семье он раскололся. Кроме этого, Сергею не раз приходилось и раньше сталкиваться с подобным. На его глазах чеченцы давали самые страшные клятвы и заверения, заведомо обманывая. Он давно пришел к выводу, что у людей, воюющих за деньги, нет ничего святого.

– А как ты узнал адрес семьи? – стараясь скрыть в голосе злость и появившееся раздражение, спросил Сергей.

Это было очень важно узнать. Тем более вскоре вскроется факт двойной игры Антона. Наверняка в этом случае оставшиеся в живых террористы и их пособники попытаются отомстить. А по поводу его попытки доказать преимущества горцев он продолжит разговор вечером, уже в другой форме. Тогда и посмотрим.

– Мы создали свою разведку. – Тынгир самодовольно посмотрел на Сергея. – Как любое уважающее себя государство. Можешь считать меня резидентом Ичкерии в Москве.

Нечто подобное Полынцеву уже приходилось слышать. Еще в начале девяностых в Чечне были созданы то ли министерства, то ли департаменты всех силовых структур. Но сейчас его интересовало вовсе не это.

– Я ведь тоже раньше служил в армии, – напомнил Сергей. – Слышал про спецназ ГРУ? Все, что касается этих ребят, имеет высокую степень секретности.

– Согласен, но не для меня, – разошелся Тынгир. – Главное, иметь голову и деньги. Мы установили наблюдение за адвокатом этого майора и в один прекрасный день пришли в гости прямо к нему домой. Слегка попугали, немного заплатили, и он выдал нам все, что касалось этого человека.

«Вот оно, значит, что!» – облегченно подумал Сергей, сразу утратив интерес к теме…

На автостоянке перед вокзалом было не много машин. Оставив джип ближе к выходу в город, они направились к поезду.

Когда навстречу им по перрону вышли двое молодых мужчин, явных единокровцев Тынгира, у него на лице появилась растерянность:

– Где Мадина?

– Мы приехали без нее, – опустил взгляд бритый наголо парень. – Вчера исчезла из гостиницы. Я подумал, может, она сама…

– Быстро в машину! – сквозь зубы процедил Тынгир, на ходу доставая сотовый.

Салех распорядился привезти «репортеров» на окраину города, откуда их должна будет забрать другая машина.

* * *

Салех Зарзур, едва не теряя рассудок от бешенства, выскочил из машины, не дождавшись, когда она остановится. Ударив ногой по висевшей на одной петле двери, он влетел в помещение старой пилорамы. Мустафа Хикмет и Хатча Муртазалиев сидели, прислонившись к двум вертикально вмонтированным в бетонный пол рельсам.

Заброшенные здания пилорамы и складов готовой продукции, окруженные покосившимся, древним забором, находились в десяти километрах от электростанции. Здесь были сосредоточены все боевики Салеха, приехавшие в разное время и под разными предлогами в Атрашевск. Именно здесь хранилось оружие и боеприпасы, которые с соблюдением всех норм конспирации завозили в течение последнего месяца. Тут же были спрятаны и два стодвадцатимиллиметровых миномета.

Окруженные со всех сторон лесом, останки небольшого предприятия, ставшего ненужным и брошенным пятнадцать лет назад, были надежным убежищем бандитов. Находясь в километре от санитарной зоны, боевики в течение полутора часов пешим маршем могли оказаться у стен АЭС. Минометы с расстояния четырех километров с легкостью накрывали любое здание, расположенное за бетонным забором и двумя рядами проволочного ограждения. Для этих целей из Чечни прислали несколько боевиков, хорошо умеющих стрелять из этого оружия.

В пригороде Атрашевска во главе с бывшим офицером спецназа ГРУ сосредоточены специально подготовленные люди, на которых потрачена уйма денег. Костяк всей группировки Салеха.

Час назад араб с ужасом узнал, что главный этап операции, на котором строился весь план развития событий, сорван. Мадина Инакаева, которая вместе со своими помощниками под видом представителей турецких СМИ должна была посетить станцию, исчезла еще накануне днем, в Москве. Два идиота, Мустафа и Хатча, даже не сообщили об этом Салеху, приехав в Атрашевск без нее.

– Мы думали, – испуганно съежившись, залепетал Хатча при виде разгневанного хозяина, – что она уже здесь…

– Вы что, идиоты?! – прохрипел араб, хватая чеченца за волосы и заворачивая голову назад с такой силой, что тот, округлив глаза, захрипел. – Куда она могла деться?

– Не знаю, – выдавил из себя Муртазалиев.

Салех ударил его по лицу:

– А кто должен знать? Вас было двое, кто отвечал передо мной за эту женщину!

Скорчившись на грязном бетонном полу, Хатча застонал. Его трясло. Размазывая по лицу кровь, хлынувшую из носа, он поднял на араба испуганный и затравленный взгляд:

– Я не виноват!

– А кто виноват?! – неожиданно психанул сидящий рядом Мустафа. – Ведь наверняка причиной ее исчезновения оказался звонок дяде…

– Какому дяде? – удивился Салех.

– В Питер, – покосившись на своего дружка, скривился турок. – Он бабу решил на запчасти продать. Она из «Гринписа» была прикреплена за нами. Кое-что ей удалось узнать. Вот мы ее и вывезли за город…

– Я приказал убить ее! – взвыл не своим голосом Зарзур и со всей ненавистью обрушился на них, без разбора молотя его ногами.

Когда турок и чеченец перестали подавать признаки жизни, араб развернулся к выходу и бросился прочь. Оказавшись на улице, вынул сотовый телефон и набрал номер Филиппова. Только этот человек, по его мнению, может сейчас предложить выход из создавшегося положения.

– Сейчас за тобой приедет моя машина, – глухим голосом проговорил он в трубку. – Срочно ко мне!

Теряясь в догадках, спустя час Антон вышел навстречу Салеху из его джипа. Оглядевшись, Антон сразу догадался, что находится на основной базе бандитов.

– Что-то случилось? – с ходу спросил он и посмотрел на часы.

По плану, через пару часов люди Салеха под видом представителей прессы должны уже поднять панику на АЭС.

– Да! – не своим голосом ответил араб и направился в глубь леса. – Провал! Полный провал! – Пнув ствол вековой сосны, он оперся на него рукой и посмотрел в сторону, где располагалась станция. – Не приехала чеченка, которая под видом журналистки должна была попасть в зону. На нее уже готовы все документы…

– Ничего нельзя сделать? – уточнил Антон, заранее зная, что нет.

На Мадину Инакаеву не только оформили документы. С ней успел побеседовать человек из ФСБ в Москве, который будет находиться по ее приезде на станции. И хотя разговор носил лишь формальный характер, лицо он запомнил отлично.

– Завтра с утра во всех представительствах иностранных СМИ в Москве появится информация о захвате станции и радиоактивном заражении пригородов, расположенных вблизи АЭС, – тихим голосом заговорил Салех. – Нужно что-то делать.

– Вы хотите сказать, нужен новый план? – уточнил Антон.

– Разве не понятно? – Салех оттолкнулся от дерева и подошел ближе. – Что мы можем предпринять?

Антон сам растерялся. Уже были готовы подразделения силовиков, которые встретят террористов на станции. Проинструктированы бойцы специального подразделения ФСБ, которых люди Антона должны были якобы уничтожить после того, как они проедут милицейский пост на отвороте к объекту, и, воспользовавшись их транспортом, прорваться через контрольно-пропускной пункт.

Сейчас операция выходила за рамки предсказуемых действий террористов. Это самое страшное.

– У нас есть два миномета, – ошарашил Салех, при этом в его глазах появилась надежда. – Может, мы обстреляем зал, где находится реактор?

– Это ровным счетом ничего не даст, – возразил ему Антон. – Даже если на него упадет самолет, повредить его защиту невозможно.

На самом деле, услышав о минометах, он почувствовал некоторую растерянность. Реактору действительно их огонь не причинит вреда, но персонал станции… Он не приучен работать под огнем, а любая ошибка в их действиях может перерасти в катастрофу.

Случилось то, чего он больше всего боялся: действия бандитов с этого момента становились непредсказуемыми. Чтобы теперь отразить нападение и уничтожить боевиков с наименьшими потерями, его коллегам придется на ходу, по мере получения информации об изменениях в планах, менять свою тактику действий.

Упрекнув себя, что не предусмотрел такого момента и не заготовил запасной вариант, он вздохнул:

– Будем штурмовать в лоб, с двух направлений. – Антон оглянулся: между деревьями стояло несколько машин, на которых приехали бандиты. – «Газель» загружай взрывчаткой. Ее не пропустят на посту, поэтому, – он обвел взглядом окружавшие их деревья, – где на руках, где своим ходом нужно выкатить микроавтобус на дорогу, где-то между милицейским постом и КПП. Есть человек, который готов на нем погибнуть?

Некоторое время Салех растерянно смотрел на Антона, словно не понимая, что он хочет. Неожиданно его лицо оживилось:

– Даже два! – Араб зло сплюнул на землю. – Те двое, что все это время кайфовали в Москве, а потом упустили журналистку.

– Годится, – кивнул головой Антон. – Я сейчас вернусь за своими людьми. А пока все готовьте.

* * *

Прилетев в Салоники рано утром, Джабраилов и братья Батаевы в тот же день отправились поездом в Кавалу.

Весь путь от столицы России занял у них чуть больше восьми часов. Иса не переставал удивляться. Его желание побольше увидеть в этой древней стране вызывало со стороны Шамиля насмешки над младшим братом. Еще по прилете в Грецию Батаев-младший едва не оказался под колесами автомобиля, засмотревшись на старинный собор. Вахид же, напротив, относился к рвению Исы сдержанно.

В Кавале они остановились в одном из дешевых отелей. По легенде, которую разработало для них Управление, все трое были представителями недавно открывшейся в Чечне туристической фирмы. Целью поездки ставилось выбрать наиболее приемлемые варианты маршрутов по территории Греции, составить прайс-листы расценок на отели, гостиницы и другие услуги для будущих туристов. Подготовить фотоматериал для рекламных проспектов. Поэтому при распределении обязанностей в группе недолго рассуждали, кому придется таскаться сразу с двумя фотоаппаратами и видеокамерой. Эти атрибуты украсили грудь Исы, чему он был только рад. Никто при себе не имел оружия. Обычные системы провести через два международных аэропорта нереально, а специальные тащить на рядовую эвакуацию не резон.

– Искупаться бы, – глядя в окно, где в ярких лучах солнца раскинулся утопающий в зелени город, раскинувшийся вдоль побережья, мечтательно вздохнул Иса.

– Кто мешает, – усмехнулся в усы Вахид, листая лежащий на коленях журнал, – ванна в твоем распоряжении.

– Я не понимаю. – Иса развернулся в сторону Джабраилова. – Чего сидеть и ждать? С таким же успехом можно провести время на пляже.

– Потом тебе еще что-нибудь понадобится, – возразил Шамиль, не отрываясь от экрана телевизора.

– Ладно, – отложив в сторону журнал, вздохнул Вахид. – Мы пойдем. Только в номере, на связи, ты останешься.

Он хитро посмотрел на Шамиля.

– Хорошо, – опешив, согласился Иса. – А разве нельзя телефон с собой взять?

Шамиль и Вахид рассмеялись.

– Уговорил…

Иса едва вылез из воды, жмурясь от яркого солнца, и сразу увидел, как его напарники торопливо собираются.

– Что, позвонила? – схватив полотенце, он вопросительно уставился на Вахида.

– Быстрее дуй в душ, – поторопил его Шамиль. – И вали в отель. Готовь вещи к отъезду.

– Зачем душ? – поразился Иса.

– Вода соленая, – с нотками раздражения в голосе напомнил Джабраилов.

Таксист высадил Шамиля и Вахида прямо у дома, где жила Филиппова с сыном. Перед этим Вахид еще раз позвонил ей, чтобы убедиться, вернулся или нет ее охранник, который, когда они были на пляже, уехал в автомастерскую.

Они не стали трогать кнопку звонка, попросту перепрыгнув через невысокий заборчик. Регина, видимо, ожидая их возле окна, вышла навстречу.

– Ты собрала вещи? – едва поздоровавшись, спросил Вахид.

– Еще с вечера, – подтвердила Регина. – Вы на машине?

– Нет, – Шамиль удивленно развел руками. – Такси отпустили.

– Мы не сможем отсюда быстро добраться до аэропорта, – расстроилась Регина.

Они прошли в дом. Две дорожные сумки стояли у лестницы на второй этаж.

– Когда твой сторож появится? – спросил Джабраилов.

– Не знаю. – Она пожала плечами. – Сказал, карбюратор барахлит.

– Бери сумки, – Вахид кивнул головой Шамилю, – а ты ребенка. – Он перевел взгляд на Регину. – Я попробую поймать машину.

Однако, едва Вахид выскочил в коридор, как через открытые двери увидел въезжающий во двор автомобиль. Чертыхнувшись, он влетел обратно в гостиную:

– Опоздали, он вернулся!

Регина побледнела.

– У него есть оружие? – Опуская сумку на пол, Шамиль вопросительно посмотрел на Филиппову.

– Не знаю. – Она растерянно пожала плечами. – Я не видела, но, наверное, есть.

Джабраилов многозначительно посмотрел на Батаева.

Шамиль, больше не говоря ни слова, направился во двор.

Машина уже въехала в открытые ворота гаража. Изнутри донесся звук захлопнувшейся двери.

В два прыжка проскочив аккуратный дворик с постриженной травой и какими-то декоративными кустами, Батаев встал за створку ворот.

Висани, ничего не подозревая, вышел наружу с намерением закрыть гараж. Увидев незнакомца, опешил. Однако внешность кавказца, появившегося во дворе, навела охранника на мысль, что тот появился по поручению Дикалу. Он лишь удивленно хмыкнул и выжидающе уставился на Шамиля.

– Здорово, земляк! – Шамиль протянул ему руку.

Однако едва Висани ответил на рукопожатие, как Батаев резко дернул его на себя, завернув кисть за спину, втолкнул обратно в гараж. Налетев грудью на капот машины, охранник зло выругался и, тут же развернувшись, встретил бросившегося на него Шамиля кулаком в лицо. Опешив, Шамиль отпрянул. В этот момент рука Висани скользнула за пояс, под выпущенную поверх брюк рубаху. Мгновение, и черный зрачок пистолета смотрел прямо в переносицу Батаева. Присев на мгновение раньше, чем прозвучал хлопок выстрела, Шамиль потерял равновесие и упал на спину. Висани сделал к нему шаг, направляя ствол в грудь Шамиля, как неожиданно что-то пролетело над головой Батаева и ударилось охраннику в плечо. Он дернулся, одновременно нажав на спуск. Шамилю показалось, что ему в грудь ударили молотком. В то же время он увидел Вахида, бросившегося на водителя. Словно локомотив, тот смял бандита. Еще секунда, и оружие отлетело в сторону. Схватив оказавшегося на земле водителя за голову, Вахид несколько раз приложил его затылком о металлическую пластину, выполняющую роль порога в гараж. Висани быстро засучил ногами, а под головой растеклась кровь. Джабраилов быстро втащил его в гараж и только после этого подскочил к Шамилю.

– Куда попал? – зачем-то спросил он, прекрасно видя увеличивающееся на груди алое пятно.

Засунув ладонь за отворот рубашки, а второй зажав рану на груди, он позвал Регину.

– Быстрее кусок полиэтилена и бинты! – приказал он ей, как только она появилась.

Недолго думая, женщина рванула к машине и достала аптечку…

* * *

Увидев сидящего на заднем сиденье брата в окровавленной рубашке, Иса удивленно посмотрел на Вахида:

– Он ранен?

– Дай ему другую одежду. Надо срочно возвращаться в Москву.

– Может, сначала в больницу? – неуверенно предложил Иса.

– На нас труп, – сквозь зубы процедил Вахид, включая передачу и отъезжая от входа в отель, где Батаев-младший поджидал их. – Пришлось мочить охранника.

Иса покосился на Регину, сидевшую с виноватым видом рядом с Сергеем и Шамилем, лицо которого стало бледным, несмотря на природную смуглость, и подбодряюще улыбнулся:

– Ничего, Шамиль живучий…

* * *

Закончив обедать, Олег Юрьевич отставил в сторону опустевший бокал из-под сока, вытер салфеткой губы и встал из-за стола. Отряхнув с рубашки крошку, подошел к зеркалу и придирчиво оглядел себя с головы до ног. Каждый день своей новой, как он считал, жизни Кивинов пытался найти во внешности какие-либо изменения в лучшую сторону. Он всерьез принялся за спорт, делая по утрам зарядку, несколько раз в день плавал в бассейне и посещал спортзал, который был оборудован в одной из комнат дома. Полностью отказался от алкоголя, игнорируя даже легкие вина. Однако морщины и свисающая на щеках дряблая кожа не исчезали. Удалось лишь уменьшить размеры мешков под глазами, но, как ему стало казаться, теперь лицо стало приобретать глуповато-удивленное выражение. Постояв с минуту, он направился в бассейн, где недавно распорядился спустить воду. Требовалось достать документы, касающиеся директора одного из авиапредприятий Российского оборонного комплекса, ставшего костью в горле у американских покровителей. Чем дальше уходило прошлое тысячелетие, тем больше задач сваливалось на его голову от заокеанских партнеров, рушивших, вредивших отраслям перспективной промышленности поднимающейся с колен России. Сам Кивинов, несмотря на свой депутатский статус, уже давно перестал ощущать себя гражданином этой страны. Жизнь дается один раз, и надо ее прожить как можно лучше. Чувство патриотизма он никогда не испытывал. Собственный народ, который ничего не вызывал, кроме отвращения за свои вечные слезы по поводу маленькой зарплаты, отсутствия жилья, роста цен на бензин и лекарства, Киви видел только через окно автомобиля да по телевизору. Причем он был уверен: если этой стране удастся стать сильной, он тут же окажется за решеткой. Пока существуют ему подобные чиновники, миром правят деньги. Нет вопроса, который нельзя решить, имея эти бумажки. И он прекрасно знал и видел, что так думает и живет подавляющее большинство его коллег, взобравшиеся в кормушку под названием государство и придерживающиеся принципов сосуществования в курятнике.

Погруженный в свои мысли, он спустился в бассейн и, пройдя по мокрому полу, остановился у заветной двери. Всегда процедуру открывания сейфа он выполнял только с двумя доверенными людьми. Первый, престарелый садовник и дворник, спускал воду. Второй – телохранитель Степан, который, открыв первую дверь, отходил прочь, чтобы не видеть, какой код набирает шеф.

Степан поддел ногтем кафельную крышку, закрепленную на шарнирах, и принялся крутить спрятанный под ней маховик. Раздался характерный щелчок. С чувством исполненного долга он отошел в сторону, демонстративно отвернувшись и скрестив на груди руки.

Киви неторопливо распахнул массивную дверь, вставил в замочную скважину ключ и, покосившись по сторонам, набрал код.

Степан услышал позади себя звук, похожий на вздох облегчения, и стук. Развернувшись, он опешил. Киви лежал на полу, раскинув в разные стороны руки. Подумав, что босса убили выстрелом через окно, он выхватил пистолет и принялся озираться. Однако, скользнув случайно взглядом по внутренностям пустого сейфа, все понял. Ограбили!

Подскочив к Олегу Юрьевичу, он приподнял его и, подтащив к стене, прислонил к ней спиной.

Однако Киви почти сразу пришел в себя. Открыв глаза, он вдруг зашипел, словно еж, подполз к открытому сейфу на четвереньках и еще раз заглянул в него. Окончательно убедившись, что он пуст, издал странный писк и несколько раз стукнулся лбом о кафель пола.

Догадавшись, что шеф потерял рассудок от горя, Степан, зная его буйный и непредсказуемый характер, подхватил несчастного под мышки и поволок в дом.

– Кто?! Аа-а! – спустя полчаса завывал, обхватив голову руками и раскачиваясь из стороны в сторону, депутат.

Зеркало в его кабинете отсутствовало. На ковре блестели осколки битого стекла. Осушив за десять минут бутылку коньяку, половину которого вылил себе на голову, он в буквальном смысле озверел. Степан преданно стоял у входа, виновато потупив взгляд.

– Кто мог?! – Киви оттолкнул от себя журнальный столик и уставился на телохранителя. – Тот, кто знал код!

– Кроме вас, никто, – растерянно заморгав глазами, пробормотал Степан.

– Ты хочешь сказать, что я сам себя обокрал?

– Давайте я сыщиков найму, пока там не наследили.

– Какие сыщики? – скривился Киви. – Ты хоть знаешь, что там лежало? Постой! – Неожиданно его взгляд приобрел осмысленно сосредоточенное выражение. – Открыть его могли только тогда, когда в бассейне нет воды. Так?

– Ну, так, – еще не понимая, к чему клонит хозяин, подтвердил Орешин.

– Зови сюда дворника! – не своим голосом заорал Киви и топнул ногой. – Ты когда последний раз воду из бассейна спускал? – спросил Киви, едва невзрачный престарелый мужчина переступил порог.

– Когда крысу там нашли, – испуганно покосившись на Степана, пожал тот плечами.

– Вот! – Олег Юрьевич поднял указательный палец вверх. – А откуда она могла там взяться?

– Не знаю, – хлопая глазами, растерянно ответил садовник. – Я сам удивился. Тем более они ведь хорошо плавают…

– Значит, ее туда подбросили! – завизжал Киви и, соскочив со своего места, заметался по комнате.

– Олег Юрьевич, – нерешительно переминаясь с ноги на ногу, Степан повел могучими плечами, – вы говорите, что делать?

– Бери этого крысолова, повариху, своих узколобиков, и чтобы к вечеру… – он запнулся, не зная, как сформулировать задачу. – В общем, ты понял!

Причиной категорического отказа от вызова милиции были не миллион обналиченных накануне долларов, а документы, которые вместе с ними находились в сейфе. Если они попадут в руки правоохранительных органов, ему не поможет и депутатская неприкосновенность. Причем финансовые отчеты по так называемым «черным кассам» его предприятий были цветочками. Именно сегодня Салех Зарзур захватит станцию в Атрашевске. Из сейфа же пропали документы, относящиеся к этому теракту. Там были и схемы самой АЭС, описание системы охраны, порядок ее смены и даже численность. Был также план мероприятий, приуроченных к этому. Даже написанное им же самим выступление по этому поводу перед телевизионщиками, которые «случайно» должны были его встретить на следующий день при выходе из Белого дома.

В нем говорилось о масштабах теракта и причинах его. Естественно, главная вина была на нынешней власти, не предпринимающей никаких усилий по урегулированию положения в Чечне. Заранее были готовы данные о радиоактивном заражении. Ко всему пропал отчет по устранению неугодного Хорину и Бабичеву журналиста.

Восстановив в памяти перечень всего, что там находилось, он заскулил, схватившись за сердце. Наверняка его либо подставят, либо потребуют за это выкуп. Он согласится на любые условия, лишь бы вновь увидеть эти папки. В то же время, на всякий случай, надо быть готовым к побегу.

Немного взяв себя в руки, он направился звонить Бабичеву.

Глава 15

Не доезжая с километр до пилорамы, Антон, сидевший на пассажирском сиденье справа от водителя, кашлянул в кулак. Для Завьялова, Дорофеева и Рязанова, устроившихся сзади, это было условным сигналом.

Рязанов накинул заранее заготовленную удавку на шею сидевшему за рулем чеченцу и изо всех сил затянул. Одновременно Антон схватил руль, который тот бросил. Не прошло и минуты, как тело обмякло. Остановив машину, труп выволокли из салона и оттащили в лес. Там же, рядом с ним, оставили и джип, предварительно сняв с него провода зажигания. Филиппов опасался, что автомобилем могут воспользоваться для бегства. В отличие от остальной части террористов, которые по плану должны были начать свое выступление с района пилорамы, у Антона и его компаньонов оружие и боеприпасы к нему хранились дома. Поэтому они были полностью экипированы. У каждого было по автомату, пистолету, несколько гранат и нож. Салех Зарзур где-то раздобыл даже разгрузочные жилеты и униформу бойцов спецназа ФСБ. Она особо ничем не отличалась от распространенного камуфляжа, за исключением аббревиатуры на спине.

– До этих сараев не больше километра, – негромко принялся инструктировать Антон своих подчиненных. – Здесь делимся на две пары. Я и Дрон обходим эту богадельню с левого фланга. Рязань и Злак идут вдоль дороги. На маршруте слева пост. Два человека. Большая часть боевиков разместилась в сараях. Сидят вдоль стен и ждут условного времени. Стены дощатые, прошиваются из любого оружия. Имейте это в виду, когда начнете работать гранатами. Можете пострадать от своих же осколков. Оконные проемы маленькие и находятся под потолком.

– Сколько их? – поинтересовался Завьялов.

– Около пятидесяти.

Дорофеев негромко присвистнул:

– Попали…

– Не говори, – поежился Рязанов.

– Слушай. – Игорь вопросительно посмотрел на Антона. – А куда шеф смотрит?

– В нашу сторону, – с иронией в голосе ответил Антон. – Я знаю, что ты хочешь сказать. Где все силовики и почему, зная заранее обо всем, мы остались вчетвером? Отвечаю. – Антон вздохнул. – В течение трех дней на территорию АЭС стянута большая часть подразделений МВД и ФСБ. Сейчас за всеми ее подступами ведется наблюдение людьми Зарзура. Они попросту не могут ее покинуть, чтобы их не насторожить. До сегодняшнего дня никто не знал, где боевики начнут сосредоточиваться. В округе двенадцать брошенных сел. Можешь предложить вариант, как их обследовать, не привлекая внимания? Ведь дураку понятно, что у склада с оружием находится охрана. Любое неосторожное действие, и террористы, прибывшие в город, попросту исчезнут, чтобы появиться в другом месте. Я же узнал о месте сбора только час назад, когда Салех меня сюда вызвал. Сразу отзвонился Родимову. Но теперь операцией руководит уже не один человек, а целый штаб.

– И что, в городе нет ни одной воинской части? – удивился Завьялов.

– Представь себе, – хмыкнул Антон. – Даже район сейчас плотно оцепить некем.

– Понятно. – Рязанов сплюнул себе под ноги и принялся закатывать рукава куртки. – Делать нечего. Придется снова пытаться выжить.

Антон достал сотовый. Генерал ответил почти сразу.

– Мы через десять минут будем на исходных позициях.

– Предложи им сначала сдаться, – посоветовал генерал.

– Исключено. Только фактора внезапности лишимся.

– Хорошо. Как начнете, со станции в вашем направлении выдвинется усиление.

– Как бы поздно не было, – грустно усмехнулся Антон…

Когда Филиппов с Дорофеевым, не встретив никого на своем пути, вышли к пилораме, то увидели стоящий рядом с «Газелью» автобус.

– Они что, – Василий, лежа на животе, удивленно посмотрел на Антона, – на общественном транспорте сюда едут?

– Не понимаю, – Антон чертыхнулся. – Когда я отсюда выезжал, его здесь не было.

– Кстати, на нем знак. – Дрон заерзал, выбирая положение, чтобы лучше разглядеть автобус из-за травы и мелкого кустарника. – «Осторожно: дети».

Филиппов скрипнул зубами. Салех Зарзур оказался намного хитрее, чем он думал. До сих пор Антон считал, что он знает обо всех его планах, за исключением места сбора. Становилось ясным: люди араба получали задачи, ничего не зная о действиях других. Единственный человек, держащий целиком план у себя в голове, был он. Это исключало утечку всей информации, если бы кто-то из террористов раньше времени оказался задержан.

Из сарая донесся детский плач и грубый окрик. Теперь все сомнения отпали, Зарзур действительно хорошо подстраховался.

Антон нажал на тон-вызов радиостанции:

– Злак, вы где?

– Вышли на исходную…

– Часовых?

– Убрали…

– Черт, зря. У них дети…

Он почесал бровь антенной и толкнул в бок Дорофеева:

– Оставайся здесь. Арабу я что-нибудь совру. Выход один, я и Завьялов пойдем с ними. Детей они с собой не потащат, а наверняка оставят здесь с несколькими охранниками. Ты с Рязановым их должен освободить. Моя станция будет работать на передачу, когда буду говорить с Салехом. Так что сориентируетесь.

– А машина?

– Ерунда! – отмахнулся Антон, отползая назад, одновременно вынул сотовый, по которому поддерживал связь с Родимовым, и набрал его номер. В двух словах обрисовав ситуацию, он доложил о своем решении.

– Понял, – ставшим вдруг хриплым голосом ответил Федор Павлович. – Кстати, только что получена информация, подтверждающая твою версию. В девятую школу не прибыл автобус, занимающийся перевозкой детей из села Дубрава. Количество школьников уточняется, но не меньше двадцати…

* * *

Антон с Завьяловым подошли к уже загруженной ящиками с тротилом грузопассажирской «Газели». Внутри ее какой-то чеченец возился с проводами электродетонаторов.

– Где Салех? – спросил у него Антон.

Подняв удивленный взгляд на двух русских в униформе и до зубов вооруженных, тот сначала опешил. Затем, узнав Антона, махнул в сторону ближнего сарая и вновь принялся возиться с «адской машинкой».

– Приехали?! – Салех вышел из дверей навстречу.

– У нас проблемы, – Антон посмотрел на Игоря и вздохнул, – двоих наших и водителя взяли…

– Не понял! – Араб удивленно посмотрел по сторонам и, убедившись, что машины, которую он отправлял за командой, на поляне нет, недоуменно уставился на Антона. – Как это?

– Не знаю, – пожал плечами Антон. – Я едва успел в дом войти, как тут же ОМОН нарисовался. Мы с Зявой через заднее окно ушли. Только успели с собой баулы со шмотками и оружием прихватить. Наши отбиваться начали…

– Кто-то навел! – скрипнув зубами, почти простонал Салех.

Они прошли внутрь помещения пилорамы. Антон сразу увидел сидящих на полу детей и какого-то мужчину, по-видимому, водителя.

– Это кто? – он перевел удивленный взгляд на Салеха. – Заложники? Зачем? Как мы с ними потащимся?

Эти вопросы были заданы Антоном с той целью, чтобы находящиеся на опушке леса Рязанов и Дрон могли сориентироваться, а по возможности, из первых рук узнать о ближайших планах араба. Направляясь сюда, Антон зажал кнопку вызова лежащей в нагрудном кармане радиостанции. Микрофоны на них были очень чувствительными.

– Они останутся здесь, – глядя на перепуганных подростков, негромко ответил Зарзур. – С ними будут трое наших людей. В автобус я уже распорядился загрузить взрывчатку и снял это на видеокамеру. Если будем на нем уходить, с одним ребенком передадим кассету в ФСБ.

– Зря ты с автобусом замутил. – Антон в сердцах сплюнул на пол. – Их же наверняка уже искать начали.

Салех нахмурился и посмотрел на часы:

– Тогда начинаем движение. Садреддин! – окликнул он невысокого молодого парня, стоящего неподалеку. – Остаешься со своим братом и Доку здесь. Сейчас поменяйте людей на дороге. Они идут с нами.

Антон заметил во взгляде Завьялова, все это время безучастно стоявшего рядом, тень беспокойства. Салех поднимет панику, не обнаружив своих людей там, где им было приказано находиться.

Между тем бандиты потянулись к выходу. Обвешанные оружием, они выглядели воинственно. На головах некоторых появились зеленые повязки с арабской вязью. Антон и Завьялов направились вместе со всеми. Завелась напичканная тротилом машина и тронулась впереди колонны боевиков. Шествие замыкала группа бандитов, переносивших минометные плиты и стволы. У одного на плече была артиллерийская буссоль.

– А где мины? – удивился Завьялов.

– Заранее перенесли к тому месту, откуда будем стрелять, – пояснил проходивший мимо парень с буссолью на плече и услышавший вопрос. – Мы уже и к местности привязались. Осталось там установить минометы – и готово.

– Хорошо подготовились, – не скрывая восхищения, цокнул языком Антон, посмотрев на стоящего рядом с тропой Салеха.

– Если бы не эти два педераста, – араб в сердцах махнул рукой и направился вместе со всеми.

– Это кого он имел в виду? – нагнувшись к уху Антона, спросил Игорь.

– Журналистов, – бросил Антон на ходу.

Они уже прошли приличное расстояние по лесу, когда в хвосте колонны раздалась громкая речь на чеченском, а мимо пробежал боевик, которого Салех оставил старшим со школьниками. Колонна замедлила скорость. Задние стали нагонять передних. Середина смялась, и все встали, сгрудившись вокруг Салеха. Садреддин, наконец нагнав его, принялся что-то объяснять, размахивая руками и пожимая плечами.

Антон с Завьяловым подошли ближе. Они оба пришли к одному выводу: чеченцы не обнаружили часовых, которых хотели сменить.

Салех вышел из толпы и развернулся к ней лицом:

– Кто еще хочет уйти? – Он обвел взглядом стоящих перед ним боевиков. – Лучше сделайте это сразу. Трусы мне не нужны!

Антон догадался: не обнаружив на посту своих отморозков, чеченцы решили, что они сбежали. Только сейчас Филиппов сумел разглядеть большую часть отряда и, к своему удивлению, увидел среди бандитов с десяток русских. Он оглянулся. Постройки пилорамы уже скрылись за соснами и елями. Перевел взгляд на машину, которая ехала впереди. От нее до помещения с детьми около километра. До дороги тоже рукой подать. Ему даже показалось, что он услышал, как по ней проехала машина. Наверняка Салех, пока он отсутствовал, разделил боевиков на группы. Основная пойдет прежним маршрутом. Минометчики через несколько километров тоже окажутся на расстоянии, которое позволит им вести эффективный огонь. Однозначно оставит несколько человек с «Газелью», которые, после того как вытолкают ее на дорогу, устроят засаду подкреплению из города. Значит, взрыв машины нужно устроить сейчас, пока все находятся в непосредственной близости от нее.

Он оглянулся на Игоря. Без слов поняв его, тот сделал вид, что приспичило по малой нужде, и направился в сторону от колонны, на ходу расстегивая ширинку. Филиппов протиснулся через толпу, продолжающую слушать последние наставления Салеха, и не спеша направился к машине. Еще заранее в один из магазинов Антон зарядил подряд пятнадцать патронов с трассирующими пулями. Однако он сомневался, что тротиловые шашки, уложенные в ящики, сдетонируют от их горения. Все может закончиться просто пожаром.

Чертыхнувшись про себя, окинул окрестности взглядом. Надежнее всего сунуть в окно гранату. Но трех-четырех секунд недостаточно, чтобы отбежать на безопасное расстояние. «Давно не считал секунды», – подумал он. Сердце стучало так, что, казалось, его слышат стоящие рядом бандиты. Но на безучастно прогуливающегося русского, которому доверяет сам Салех, никто не обращал внимания.

Антон почти дошел до микроавтобуса, когда в пятнадцати метрах увидел небольшой овражек. «Контузит основательно, но выжить в нем можно», – с облегчением подумал он и незаметно вынул из бокового кармана гранату.

Антон уже поравнялся с машиной. В кабине никого не было. В салоне для пассажиров на сиденьях беспорядочно навалены с десяток ящиков. Форточка была приоткрыта. В сущности, это было уже не так важно. Окно можно было с легкостью разбить гранатой. Но на звон стекла тут же обратят внимание, а здесь в запасе у него будет несколько секунд.

«Может, и вовсе не придется бежать, а удастся установить "сюрприз", – мелькнула шальная мысль. – Оборачиваться не надо. Это как раз и привлечет внимание…»

Словно во сне, он отогнул усики и выдернул кольцо. Просунув руку в окно, вставил гранату таким образом, что она оказалась слегка прижатой между обшивкой корпуса и ящиком. Легкого качка машины достаточно, чтобы она сдвинулась, а предохранительная чека отлетела. Не дыша отошел от машины и обернулся назад. На него ровным счетом никто не обратил внимания.

«И овраг не пригодился!» – облегченно подумал он, направляясь обратно.

– Подойди сюда! – неожиданно окликнул его Салех, когда он проходил мимо. – Я планирую машину оставить здесь. Когда окажемся вблизи въезда, она стартует.

– Лучше места не придумаешь, – осмотревшись, согласился Антон, ловя на себе взгляды боевиков. – Метрах в десяти от дороги, в ельнике, ее до начала нашей атаки никто не заметит. Сточные канавы здесь небольшие, она может без посторонней помощи выехать на проезжую часть.

– Рядом устроим засаду из нескольких человек с гранатометами. Они будут уничтожать все машины из города.

– Правильно, – поддержал его Антон, ища взглядом Завьялова. – Где твои камикадзе?

– Вон, – Зарзур кивнул головой в сторону двух избитых до неузнаваемости мужчин, стоящих немного отдельно ото всех. – Шакалы!

– Ты уверен, что они справятся? – Антон сделал вид, что сомневается.

– Куда им деться? – усмехнулся Зарзур, глядя на часы.

– Чего-то ждем? – спросил Антон и увидел через плечо Салеха, как один из бандитов, о чем-то оживленно разговаривая со своим товарищем, подошел к машине и принялся бесцельно пинать ее по колесу.

По спине пробежали мурашки. Он поежился.

– Чего ждем? – переспросил Салех. – Да уже ничего. Все, вперед!

Мимо потянулись бандиты. Антон не торопился идти. От него до машины и так было не меньше полсотни метров. Он снова посмотрел в ее сторону, напрягая слух и боясь проворонить хлопок запала. Вот уже первые боевики прошли мимо нее. Еще немного, и она уже в центре толпы, а в нее все еще никто не уселся. Салех о чем-то говорит, стоя рядом. Наконец он махнул рукой нескольким чеченцам, оставшимся стоять, и бросился догонять своих боевиков. Почти сразу в машину впихнули новоиспеченных «шахидов».

Антон стал осторожно пятиться задом. Позади раздался шорох. Он обернулся. Стоя по грудь в молодом ельнике, на него вопросительно смотрел Завьялов. Почти одновременно Антон услышал хлопок. Внутри словно лопнула натянутая в течение долгого времени и уже гудевшая от напряжения струна. В два прыжка оказавшись рядом с Игорем, он полетел на землю. Едва коснувшись ее животом, почувствовал, как она вздрогнула и качнулась. Страшный удар и последовавший за ним треск ломающихся деревьев заставили зажмуриться.

Когда оглохший Антон поднялся с земли, то некоторое время не мог сориентироваться. Воздух загустел от взметнувшейся пыли. Сверху сыпались ветки, кора, древесная труха и хвоя. Сбоку появился силуэт Завьялова. Морщась и протирая глаза, тот кивнул головой Антону и показал большой палец. Антон знаками дал ему понять, чтобы обходил центр взрыва справа. Пройдя пару десятков метров, увидели гигантскую, с дымящимися краями воронку. Несколько огромных деревьев повисли на своих собратьях, оголив вывернутые из земли корни.

Справа послышалась автоматная очередь. Антон присел и тут же увидел Завьялова, стрелявшего куда-то в сторону дороги. Слева метнулась тень. Он развернулся. В окровавленной рубахе, с перепачканным кровью лицом на него смотрел бандит. Не рассуждая, Антон выстрелил в него и направился дальше. Еще один полз на руках навстречу. Сзади волочились сизые, с налипшей грязью, окровавленные канаты кишок. В глазах ничего, кроме безумия. Еще несколько шагов, и повсюду, даже на уцелевших ветвях деревьев, стали попадаться ошметки плоти, окровавленные тряпки… Под ногами обезображенные трупы боевиков. Завьялов вновь принялся в кого-то стрелять. Опустившись на землю рядом с валяющимся стволом миномета, Антон достал сотовый.

– Основная группа уничтожена, – проговорил он в трубку. – Сейчас займемся заложниками…

Трубка ответила какой-то странной тишиной. Антон оглядел ее. Вроде цела. Наконец до него дошло, что он попросту еще не слышит.

Едкий дым начал есть глаза. В нескольких местах сразу на опавшей хвое появились язычки пламени…

* * *

После того как основная часть бандитов вместе с Филипповым и Завьяловым покинула лагерь, Дорофеев с Рязановым обошли поляну по краю леса и укрылись недалеко от автобуса. За это время из здания, где располагались заложники, вышел один боевик и торопливо направился в сторону лесной дороги. Спустя некоторое время из чащи раздались крики.

– Ищет часовых, – усмехнулся Рязанов, глядя в ту сторону.

– Если что, прикроешь, – бросил Завьялов и устремился бегом к школьному автобусу.

Двери были открыты. Забравшись внутрь, он присел, чтобы с улицы его не было видно через окна, и огляделся. В передней части салона к поручню была прикручена проволокой канистра с бензином и тротиловая шашка. От детонатора по полу тянулись два провода к задним сиденьям. Он прошел по ним и обнаружил еще одну канистру. По-видимому, бандиты планировали использовать для подрыва обыкновенную батарейку. Вынув из шашек детонаторы, он выбрался наружу.

В это время появился один из бандитов, который проверял у дороги часовых. На его лице было недоумение. Растерянно обернувшись, он бросился в том направлении, куда ушли боевики.

Дорофеев поднес к губам радиостанцию:

– Рязань, я сейчас этого шныря на обратном пути встречу, их останется двое.

– Понял тебя, – ответил Рязанов.

Устроившись за колесом, почти рядом со входом, Игорь принялся ждать. Он был уверен, бандит, не найдя часовых, принялся догонять Салеха, чтобы сообщить об этом. Прошло полчаса, а гонца все не было. На лес уже опустились сумерки, когда между деревьями замелькала фигурка бандита. Игорь достал нож и смерил расстояние. Далековато. Рискуя быть замеченным случайно вышедшим кем-то из бандитов, Игорь перебрался к заднему колесу. «Почти час никто не показывался, не появится и эти несколько минут», – рассуждал он, успокаивая себя, краем взгляда следя за дверями сарая. Неожиданный удар по барабанным перепонкам заставил инстинктивно прижаться к земле. Взрыв страшной силы раздался где-то в километре от пилорамы.

Он выглянул из-за колеса. Чеченец стоял, развернувшись в сторону, откуда шел.

В тот же момент раздался второй звук, очень похожий на первый, но уже где-то внутри головы Игоря, причем одновременно с ним была вспышка. Лицо его уткнулось в пыльное ребро колеса, и все утонуло в какой-то мгле. Он тут же открыл глаза и попытался вскочить на ноги, но неожиданно обнаружил, что руки связаны за спиной, а лежит он на животе. Сверху, придавив, восседал еще кто-то.

Игорь чертыхнулся. Вырубили и уже успели связать. Интересно, видел все это Рязань или нет?

– Ожил? – раздался откуда-то сверху голос.

Почти сразу человек с него слез. Стало легче дышать. Одновременно Завьялов почувствовал, как воротник куртки прилипает к шее.

«Башку пробили», – удрученно подумал он, вставая.

– Ты кто? – озираясь по сторонам, удивленно спросил высокий чеченец с зеленой повязкой на голове.

Игорь догадался, что этот бандит не в курсе дел, и сразу решил сыграть на этом.

– Где Салех Зарзур?

– Какой Салех? – растерянно моргая глазами, схватил его за локоть чеченец, которого он караулил. – Ты что здесь делаешь?

– Я должен был сюда приехать раньше, – начал врать Завьялов. – Но у нас были проблемы с милицией в городе.

– Ты был с русскими? – уставился на него высокий.

– Да. Старшего у нас зовут Артур.

– А зачем за колесом прятался? – хитро прищурившись, спросил коротышка.

– Я подошел, на поляне никого нет, – пожал плечами Игорь. – Смотрю, по дороге кто-то идет. На всякий случай достал нож. Тут взрыв…

Чеченцы принялись о чем-то говорить на своем языке. По тому, как с их лиц пропало напряжение, он понял, что они ему поверили. Наконец длинный развязал ему руки и вернул автомат.

– Я вышел посмотреть, что случилось, а тут ты лежишь с ножом…

Двери открылись, и наружу вышел третий, последний боевик из оставшихся с детьми.

– Что могло случиться? – осторожно спросил Игорь у чеченцев, которые, вернув ему оружие, принялись вновь о чем-то рассуждать.

– Не знаем, – пожал плечами коротышка.

В тот же момент Игорь двинул ему стволом автомата в глаз и тут же прикладом в висок длинному. Еще пауза, и короткая очередь бросила на землю третьего террориста.

* * *

– Ну что, за успешное начало! – Бабичев поднял рюмку и, влив в себя ее содержимое, поморщился. – Нам пора.

Сидевший напротив Ямадаев, идеолог чеченской оппозиции, поднялся со своего места.

Они направились в комнату, где с утра телевизионщики устанавливали оборудование. Через несколько минут начало телемоста с Москвой. Там сейчас поздний вечер, а здесь, в Америке, день только вступил в свою силу.

Войдя в комнату, они протиснулись между мощными осветителями, осторожно ступая на провода, валяющиеся на полу, и прошли к столу.

Подбежавшая гримерша поправила на голове Павла Борисовича волосы, одернула галстук.

Бабичев, устроившись поудобнее, посмотрел на установленный рядом с наведенной на него видеокамерой экран телевизора. Шла заставка к передаче «Оторопь», в которой ему и Ямадаеву предстояло выступить.

Час назад Павел Борисович получил доклад из Атрашевска, что в городе началась паника. В районе атомной станции произошел сильный взрыв. В то же время звонивший не мог толком объяснить, что там случилось на самом деле. Пять устройств, которые должны были заразить местность радиоактивным порошком, уже давно приведены в действие. Общий фон, как и предполагалось, во всем городе в среднем почти в десять раз превышает предельно допустимые нормы.

Павел Борисович едва не пел от восторга. Даже если захват станции провалился, дело было сделано. Радиоактивному заражению подвергнут район, где проживает почти триста тысяч человек. Сейчас Ямадаев сделает заявление, что еще как минимум в трех городах, с гораздо большей численностью населения, произойдет то же самое, если президент не объявит о немедленном прекращении боевых действий в Чечне, начале вывода из этой республики войск и своем уходе с поста.

На экране телевизора заставка сменилась другой картинкой. В небольшой студии сидело около полусотни людей. В первом ряду представители интеллигенции, лидеры левых, различных союзов, несколько крупнейших бизнесменов.

Бабичев облегченно вздохнул. Все прибыли.

Ведущая программы начала вступление:

– Инициатива нашей сегодняшней встречи исходит от влиятельных бизнесменов и политиков, обеспокоенных положением дел в стране.

Бабичев улыбнулся. Ему показалось, что женщина смотрит прямо на него.

– Так уж получилось, – между тем продолжала она, – что наш разговор совпал с событиями в Атрашевске. Всего несколько минут назад оттуда пришло сообщение об инциденте на атомной станции, расположенной неподалеку от него. В ходе передачи мы будем прерываться на экстренный выпуск новостей. Итак, слово предоставляется господину Бабичеву.

– Здравствуйте, – Павел Борисович кивнул головой. – Я сразу извиняюсь за то, что не могу непосредственно присутствовать на вашей передаче. Нынешняя власть не желает видеть меня на свободе за мои взгляды на положение дел в стране. Пытаясь сломать, навязать свои правила игры, мне инкриминировали хищение бюджетных средств, сокрытие налогов, взятки и даже финансирование террористических организаций в России. Но современные средства телекоммуникаций не позволят полностью изолировать меня от народа. – Он кашлянул в кулак. – Сразу хочу начать с неприятной новости. Мне, в отличие от вас, уже известно, что город Атрашевск подвергся радиоактивному заражению. – Он скользнул взглядом по бегущей строке под объективом, где высветились цифры, которые ему передали по телефону. – Общий фон составляет от одного до двух рентген в час. Подробности того, как произошло заражение, пока мне не известны, но представитель от чеченской оппозиции сейчас выступит перед вами и прольет свет на эти события. А пока я хочу сказать, что от дальнейшего поведения нынешней власти будет зависеть то, как поведут себя люди…

– Скажите, – заговорила ведущая, – если вы так информированы о случившемся, значит, имеете к этому отношение?

– Я не сторонник силовых методов и шантажа, – покачал головой Бабичев, покосившись на Ямадаева. – Но разделяю взгляды чеченского народа, борющегося за свое право на самоопределение. Имею среди руководителей сопротивления большой авторитет и готов выступить посредником в переговорах. Убежден, мое мнение им не безразлично, и, в отличие от президента, к моему голосу прислушаются.

Несмотря на то что Бабичев сидел рядом с чеченцем, телевизионщики устроили все таким образом, будто они находятся в совершенно разных местах. Более того, сейчас Бабичев должен был сделать вид, что впервые слышит ультиматум сепаратистов.

Ямадаев пододвинул листок с текстом заявления и зачитал его.

Следя за реакцией зала, который, выслушав угрозы, никак не реагировал на них, Бабичев удивился. Между тем он заметил на лице ведущей едва заметную усмешку. Его охватило нехорошее предчувствие. Взяв со стола стакан с минеральной водой, он немного отпил из него.

Между тем пошла заставка экстренного выпуска теленовостей.

– Час назад в Атрашевске проведена успешная операция по обезвреживанию группы террористов, ставившей своей целью дестабилизировать обстановку в стране. С места событий наш собственный корреспондент Илья Морозов.

Молодой журналист стоял напротив указателя запрещения проезда с микрофоном в руке.

– Два часа назад со стороны атомной станции, расположенной за моей спиной, жители Атрашевска слышали грохот, напоминающий взрыв. Как нам только что сообщили, инцидент произошел в девяти километрах за пределами станции. Со слов представителей силовых структур, в этом районе уничтожена группа террористов, собирающихся совершить попытку захвата станции. В самом городе и за его пределами радиационный фон нормальный. На улицах работают представители санэпидемстанции и МЧС.

Бабичев растерялся, но сразу взял себя в руки. На экране вновь появилась ведущая телепередачи.

– Как вы прокомментируете репортаж нашего корреспондента?

– Обман! – почти закричал Павел Борисович и с возмущением посмотрел на Ямадаева. – У меня самые точные данные. Правительство, как и в случае с Чернобылем, пытается скрыть свое бессилие перед угрозой катастроф даже ценою жизни находящихся там людей.

Неожиданно на экране появилось лицо заместителя генерального прокурора.

– Здравствуйте, гражданин Бабичев, – улыбнулся он. – Я хочу вам сказать, что эта передача не пошла в эфир. Запись вашего заявления пойдет вместе со свидетельскими показаниями присутствующих в зале людей в возбужденное только что уголовное дело по факту участия в организации террористического акта на территории России. Соответствующие документы мы уже завтра передадим нашим коллегам в Англии для решения вопроса об экстрадиции.

– Я не вернусь туда, – зачем-то прошептал Бабичев, поднимаясь со своего места.

* * *

Антон сидел рядом с иллюминатором, глядя на проплывающую далеко внизу землю, похожую с высоты на топографическую карту, только без координатной сетки, надписей названий населенных пунктов и отметок высот. В кресле рядом дремал Родимов.

Незадолго до прилета за ними самолета генерал предложил ему довести начатое дело до конца, а именно вернуться в Турцию, выйти на Аль Фазима и ликвидировать этого террориста. Антон категорически был против этой затеи. Во-первых, принц уже наверняка знал, что из Кавалы исчезла его семья, а охранник убит. Во-вторых, даже если удастся доказать, что это какое-то недоразумение, араб наверняка будет искать виновных в провале такого грандиозного мероприятия. Воскрешение Антона после взрыва, который уничтожил и покалечил практически всех террористов, более чем подозрительно. Однако, чем больше он размышлял над предложением генерала, тем находил больше доводов в его пользу. В конце перелета он уже поймал себя на мысли, что, сам того не замечая, отвечает арабу на его возможные вопросы. Причем ответы уже кажутся довольно убедительными. До московского военного аэродрома в Чкаловске было меньше получаса лета. Самолет стал снижаться. Генерал проснулся и заерзал на сиденье.

– Я согласен. – Антон развернулся к нему. – Только лететь надо не в Турцию, а в Грецию, как будто я не знаю об исчезновении жены. Ведь, в конце концов, ее похищение можно свалить и на ФСБ, которая занята моими поисками.

– И на нашу контору, – живо согласился Федор Павлович. – Тогда прямо сейчас едем в нашу лабораторию.

– Зачем? – удивился Антон.

– Тебе в кровь несколько дней подряд будут вводить одно вещество. – Он посмотрел назад, словно опасаясь, что их могут подслушать, и наклонился к Антону ближе. – Появился надежный способ ликвидировать этого козла.

– Я смогу потом увидеть жену? – нахмурился Антон, почувствовав злость.

– Нет. – Заметив перемену в настроении, генерал с опаской посмотрел ему в глаза. – Разработан яд, который вызывает гибель человека в течение двенадцати часов даже при попадании в небольших количествах на одежду или кожные покровы. Наши спецы уже изготовили одеколон, туалетную воду и даже дезодорант, в котором он присутствует. Тебе введут противоядие здесь, а в дороге ты должен делать себе ежедневно еще инъекции и глотать пилюли. Будет немного нехорошо, но терпимо.

– Вы пробовали? – съязвил Антон.

– Нет, но мне рассказывал перед смертью человек, который его испытывал, – пошутил генерал.

Антон усмехнулся:

– Такие вещи не проходят бесследно.

– Не волнуйся. – Генерал вздохнул. – Я тебе зла не желаю. То, что печень немного пошалит после этого, возможно, но не больше чем после месячной пьянки…

* * *

Антон нажал на кнопку звонка. Никто не вышел. Дверь в дом была приоткрыта. Бросив по сторонам настороженный взгляд, перемахнул через забор и осторожно направился к крыльцу. Неожиданно он почувствовал запах разлагающейся плоти. Еще раз огляделся. По мере приближения к дому он усиливался. Ворота гаража также были не запертыми.

«Неужели после отъезда Регины здесь никто не был?» – удивился он и вошел внутрь.

В комнатах никого не было. Вернувшись во двор, направился к гаражу. Так и есть, рядом с ним запах попросту невыносим. Проскользнув в ворота, он зажег свет и огляделся. Вздувшийся до неузнаваемости труп Висани лежал на том же самом месте, где, по словам Джабраилова, они его оставили. Все помещение гудело как улей. Набившиеся в гараж мухи едва не выбивали глаза.

Антон вернулся в дом и набрал номер телефона Дикалу. Трубку тотчас взяли.

– Слушаю.

– Где моя жена и что происходит?! – с угрозой в голосе спросил Антон.

– Кто это? – опешил чеченец. – Артур, ты?

– Да, я! Не ожидал?!

– Ты откуда звонишь?

– От верблюда! – злясь уже по-настоящему, ответил Антон. – Где жена? Вы что, за неудачи других решили отомстить мне? Я доберусь до тебя и порву, как Тузик грелку!

– Не кипятись, а объясни, в чем дело, – потребовал Дикалу.

– Кто обещал, что с моей семьей ничего не случится?

– Я не понимаю тебя, – растерялся чеченец. – Давай не по телефону. Где ты находишься?

– Дома. – Антон оглядел комнату, словно удостоверяясь, что он действительно попал туда, куда нужно. – Здесь никого нет, кроме трупа твоего хваленого охранника.

– Так, – протянул чеченец. – Ты кому-нибудь сообщал об этом?

– Нет. – Антон отрицательно покачал головой, словно чеченец мог это видеть.

– Ничего не трогай. Завтра я буду у тебя.

– Если Висани пролежит до завтра…

– Осмотри его, отчего он умер, и приберись.

– Спасибо…

– …Ударили его, по всей видимости, чем-то тяжелым по голове, когда закрывал гараж, – закончил свой рассказ Антон и посмотрел вдаль.

Над морем носились чайки. По-прежнему ярко светило солнце, дул легкий ласковый ветерок.

Дикалу приехал, как и обещал, рано утром. Антон к этому времени вырыл глубокую яму за гаражом и, опустив туда тело, засыпал, не оставив никаких признаков свежего захоронения. Протер бензином пол в гараже. Избавился от мух.

В двух словах Антон рассказал о событиях, происшедших в Атрашевске, придерживаясь версии, которая просочилась в средства массовой информации. А именно, о намерениях Салеха заранее стало известно ФСБ, куда, по всей видимости, информация попала от сбежавшей в последний день журналистки. План проникновения на АЭС менялся на ходу. На пути выдвижения отряд попал в хорошо организованную засаду. Заранее зная, что боевики не пойдут ни на какие предложения о сдаче в плен, выстрелом из гранатомета, с большого расстояния, был подорван тротил, загруженный в машину. В результате взрыва, практически не оказав никакого сопротивления, группа погибла.

– Ты как выжил? – спросил Дикалу, с ходу поверив услышанному.

– Менты начали операцию утром с ареста тех, кто еще находился в городе. Дом обложили в тот момент, когда за нами подъехал водитель Салеха на джипе. Ушли, потеряв одного человека…

– Ты не заболел? – неожиданно спросил чеченец, обратив внимание на внешний вид Антона.

Сказывалось действие противоядия, которым его зарядили медики Управления перед отлетом.

– Как бы ты выглядел, узнав, что жена и сын пропали? – Антон недовольно поморщился. – Еще всю ночь следы побоища убирал.

– С женой разберемся, а пока тебя хочет увидеть Аль Фазим.

– Где?

– Он отправит самолет.

Антон присвистнул.

Глава 16

Олег Юрьевич сидел на балконе своего загородного дома, уткнув подбородок в сложенные на столе руки, и задумчиво глядел сквозь зеленое стекло почти опустевшей бутылки. За домом, в районе ворот, посигналила машина. Спустя некоторое время за спиной скрипнула балконная дверь, послышались едва слышные шаги. Раздался вкрадчивый голос Степана:

– Олег Юрьевич, он правда ничего не знал…

Только что Орешин отвез куда-то в лес труп не выдержавшего пыток дворника. Несчастному на протяжении двух суток в перерыве между истязаниями задавали один и тот же вопрос – кто вскрыл сейф.

Ответ сначала был одинаковым, «не знаю» либо «не я», однако в конце концов, уставший от боли и почти потерявший рассудок, мужчина стал оговаривать себя. Это не облегчило его страданий. После признания в грабеже Степан принялся выбивать из него, где спрятано содержимое сейфа. Дважды съездив в места, которые несчастный указывал, Орешин и Кивинов поняли, что он ни в чем не виноват. Однако то ли из-за того, что пытать больше было некого, то ли по инерции, его доконали до смерти.

Сейчас, сидя на балконе, Кивинов размышлял над извечным русским вопросом: «Что делать?»

Акция, на которую угрохали уйму денег, провалилась, причем, как дал понять Хорин, в большей степени вина лежит на Кивинове. Бабичев исчез из Штатов, а в Англии не появился. Документы и деньги из сейфа Олега Юрьевича пропали самым таинственным образом.

Вздохнув и не говоря ни слова, он поднялся и, пройдя в кабинет, завалился на диван. Одни и те же мысли с завидным постоянством снова принялись вяло ворочаться в голове. Так Олег Юрьевич пролежал до самой темноты, лишь изредка поднимаясь, чтобы осушить очередную порцию коньяка. Алкоголь не брал. Он уже стал волноваться, что снова тронется головой, когда в комнате появились силуэты двух человек. Олег Юрьевич про себя улыбнулся и остался абсолютно спокоен, посчитав их появление началом психического расстройства.

– Вставай! – с легким кавказским акцентом сказал один силуэт и уселся на крышку письменного стола.

– Сейчас! – повеселел Киви. – Размечтался!

Он был уверен, стоило ему подняться, вновь в руках появится топор и он кого-нибудь покалечит. Может, это снова Лариса? Ведь привиделась же она ему на катере каким-то уродом, корчившим рожи.

Неожиданно один из силуэтов подскочил к нему, обдав запахом одеколона, и, схватив за руку, сбросил на пол. Из глаз брызнули вполне реальные искры, и он ойкнул от настоящей боли в руке. Одновременно зажегся свет.

Перед ним стоял высокий молодой кавказец. Чуть дальше, позади него, еще один. Он сразу узнал в нем Супьяна Исоева, директора «Талисмана». Олег Юрьевич попытался подняться на ставших вдруг слабыми ногах и наконец понял, что он в здравом уме. Когда у него начиналась «белая горячка», он, напротив, становился сильным и могучим, не как сейчас.

– Что вам нужно? – упавшим голосом спросил он, лихорадочно размышляя над тем, как эти двое беспрепятственно прошли в дом.

– Вставай и пошли вниз, – скомандовал Исоев.

Теряясь в догадках, Киви подчинился. Как ни странно, его повели в бассейн. На полу, в гостиной, лежал труп Степана. В глазах Киви померк свет, ноги подкосились, и он повалился на пол. Однако его подхватил парень, который пришел с директором «Талисмана», и бесцеремонно поволок дальше. Только тут он увидел на руках обоих гостей перчатки. Киви усадили на скамью, стоявшую вдоль одной из стен бассейна.

– Алишер, – позвал своего напарника Исоев, – дай ему ствол.

Чеченец вынул из-за пояса пистолет.

– Вы же говорили мне, что не имеете отношения к бандитам! – воскликнул Киви, похолодев от ужаса.

В голове у него появился какой-то шум, в глазах стало темно, а ноги и руки затряслись, как у параноика. К тому же страшно захотелось в туалет.

– Не имеем, – подтвердил парень, которого назвали Алишером, и протянул оружие Кивинову. – Возьми.

– Зачем? – Округлив глаза, он уставился на чеченца. – Я не буду стреляться!

– А тебя никто и не заставляет, – хмыкнул Исоев, брезгливо глядя сверху вниз. – Бери, кому говорят!

Олег Юрьевич выполнил требование. Взял «ПМ» и принялся его нервно крутить в руках. У него появилась идея выстрелить в этих людей, но он опасался, что оружие не заряжено, а это какой-то розыгрыш. Он не верил в свою смерть и до сих пор старался о ней не думать.

– Дай обратно. – Алишер протянул руку и, осторожно взяв его за предохранительную скобу, вернулся в дом.

– Раздевайся, – вновь скомандовал Исоев.

– Вы хотите меня утопить? – похолодел от ужаса Киви и посмотрел в пустую прямоугольную яму бассейна.

– Нет, – отрицательно покачал головой чеченец, – мы тебя повесим.

Сказано это было таким обыденным тоном, будто он занимался этим ежедневно и ничего из ряда вон выходящего в повешении человека не видел. Вновь появился Алишер и, не говоря ни слова, прошел к лестнице в бассейн, достал капроновый шнур и принялся привязывать один из его концов к никелированным перилам.

– Простите меня! – пролепетал Киви, не в силах пошевелиться, думая, что его решили убить за визит месячной давности.

– Назови мне имена тех, кто стоял за организацией теракта в Атрашевске, – ровным голосом потребовал Исоев.

– Я не знаю, – растерялся Киви.

– Но ведь ты помогал оформить пропуска на станцию журналистам! – Алишер закончил привязывать веревку с петлей и подошел ближе.

– Я просто просил ускорить этот процесс нужных людей, – запротестовал Киви.

– Хватит болтать, – разозлился Исоев и, подойдя к Олегу Юрьевичу, взял его за локоть. – Пойдем.

На негнущихся ногах Кивинов подошел к лестнице. Алишер накинул на шею петлю.

– Слушай меня внимательно, – заговорил директор «Талисмана». – Сейчас я буду задавать тебе вопросы, а ты отвечать. Если ответ мне не понравится, ты летишь вниз. Понял?

Киви закивал головой.

– Кто такой Салех Зарзур?

– Араб. Я его впервые увидел на яхте у принца Аль Фазима.

– Кто приказал тебе идти ко мне?

– Никто, – пожал плечами Кивинов. – Мне было поручено найти надежных людей в Москве…

– Кто из известных тебе чеченцев, которые живут в столице, причастен к обману Мадины Инакаевой?

– Не знаю, – растерялся Киви.

В то же мгновение Алишер толкнул его в спину, и депутат полетел вниз. Раздался шлепок тела о кафельную стену бассейна.

Спустя несколько минут оба чеченца прошли через гостиную к выходу, где рядом с лежащим трупом охранника появился пистолет с отпечатками пальцев Олега Юрьевича.

* * *

Нещадно палившее солнце до того раскалило палубу, что Аль Фазим распорядился накрыть в совещательной комнате. Кондиционеры яхты работали на полную мощность, поэтому Антон надел поверх рубашки еще и пиджак. Взяв небольшой флакон с голубоватой жидкостью, заправленной во флакон из-под одеколона, он направился в каюту хозяина яхты. Сам Аль Фазим о чем-то беседовал с Дикалу, стоя на верхней палубе. Их только что оставил Антон, пересказав уже известную чеченцу историю о гибели Салеха и его людей. Он не волновался за то, что принц что-то заподозрит, увидев его праздношатающимся. Он сам предложил Филиппову осмотреть корабль, заметив при этом, что это не самый дорогой из всех имеющихся в его распоряжении.

Антон зашел в каюту принца. Большая, застеленная атласным покрывалом кровать, телевизор, стол из красного дерева. Небольшие полки, по-видимому, с любимыми книгами. Особо ничего не разглядывая, Антон принялся обрабатывать все предметы, с которыми мог соприкасаться араб. Письменный стол, дверные ручки, висевшую в платяном шкафу одежду и даже постель. На все ушло не больше трех минут.

Вернувшись в свою каюту, он едва поставил флакон на полочку и достал свой чемодан, чтобы убрать его, как вошел Дикалу.

– Пойдем, уже накрыли на стол. – Он скользнул взглядом по каюте и остановил его на флаконе. – Что за одеколон?

Не спрашивая разрешения, чеченец прикрыл за собой дверь, взял его в руку и, надавив на колпачок, брызнул на ладонь. Понюхал.

– Мне такой не нравится. – Поморщившись, он вернул его обратно и вышел в коридор.

Чуть раньше Антон уже обработал этим составом перила лестницы. Команда из трех матросов и капитана практически все время проводила либо в рубке, либо у себя в каюте, вход в которую был отдельным. Поэтому, кроме прислуги принца, состоящей из одной среднего возраста женщины, в эту часть судна никто не заходил. Антон опасался за ее жизнь, но ничего поделать не мог. Оставалось уповать на случай, что ей достанется меньше и она сможет пережить отравление. Ко всему женщина выполняет все работы в перчатках. Это немного успокаивало.

В гостиной яхты его ждал шикарный стол. Блюда были в основном из морепродуктов. Несколько сортов вин. Аппетита не было по причинам плохого самочувствия. Последние сутки у Антона появилась горечь во рту и тяжесть в правом подреберье. Как и обещал генерал, противоядие не полностью нейтрализует токсины, да и само по себе оно, как и любое лекарство, наверняка небезопасно. Распрощавшись про себя со здоровой печенью, он молил бога, чтобы не заработать цирроз.

Пили и ели практически все время молча. У Аль Фазима из-за известий, привезенных Антоном, настроение было плохим. Наверняка он испытывал одновременно недомогание из-за попавшего в организм яда. По заверению инструктора по применению специальных средств, в тех дозах, которые получает принц, он должен уже через четверть суток слечь. Если не принять экстренных мер, то на смену сильнейшему недомоганию и упадку сил придет паралич дыхательных путей, и, как следствие, наступит смерть. До этого времени Антон должен покинуть яхту и как можно быстрее исчезнуть из Турции. Препарат распознаваем только в первые двенадцать часов и то, если известна его формула. Однако он был уверен, что гибель нескольких человек сделает его главным подозреваемым.

– Ты помнишь наш разговор о дальнейших планах? – неожиданно спросил араб.

– Хранилище сжиженного газа? – уточнил Антон, задержав у рта ложку. – Конечно.

– На той же самой базе, где ты уже был, я планирую создать и подготовить новую команду.

– Я понял, – кивнул головой Антон и посмотрел на Дикалу. – Но пока хочу заняться поисками семьи.

– Кстати, что ты думаешь по поводу их исчезновения? К этому могут быть причастны твои бывшие коллеги или ФСБ?

– Для собственного государства, воюя на вашей стороне, я представляю большую опасность. – Антон взял бокал. – Однако считаю, что спецслужбы России здесь не замешаны.

– Почему? – Аль Фазим переглянулся с Дикалу.

– Как бы они могли меня разыскать? В Москве мне удалось узнать, что до сих пор считается, будто меня похитили с целью отомстить за родственников.

– Тогда кто? – Араб устало откинулся на спинку стула.

– Возможно, русские бандиты, которые работают в Греции, – пожал плечами Антон. – Ведь для них я преуспевающий бизнесмен.

– Сколько тебе понадобится времени? – вступил в разговор Дикалу.

– Дней пять. – Антон пожал плечами. – Я надеюсь, после того как меня увидят в Кавале, сразу позвонят.

– На твой счет я распорядился перевести еще сто тысяч. – Аль Фазим взял со стола салфетку и принялся вытирать руки. – Если потребуют выкуп, их не трать. На это дело я дам деньги. В полицию не обращайся. Нам не нужен лишний шум…

* * *

Вернувшись в Москву, Антон первым делом направился на дачу Родимова. Был воскресный день. По своему обыкновению, Федор Павлович возился у мангала.

– Есть какие-нибудь новости по поводу моего визита на яхту? – испытующе заглядывая в глаза генералу, спросил Антон.

– А где здрасьте? – усмехнулся Родимов, вытирая о полотенце руки.

– Да я вроде с вами по телефону поздоровался, – смутился Антон.

– Поздравляю тебя. – Генерал покосился в сторону дачи и, убедившись, что их никто не слышит, вздохнул: – Умер твой Аль Фазим. Официальная версия – сердечный приступ.

– А Дикалу?

– Выжил. Благодаря ему у тебя теперь новые проблемы. – Родимов поморщился от дыма, крутанул шампуры. – Сегодня ночью кто-то пытался проникнуть в твою квартиру.

– А Регина?

– Ее там не было. – Генерал вновь развернулся к мангалу и критически осмотрел мясо. – Она с сыном находится на даче моего товарища.

– Хотя бы узнали, кто это был?

Генерал отрицательно покачал головой:

– Нет, соседи поздно позвонили. Гости изрядно попортили дверь и скрылись.

– Узнав, что я виновник смерти араба, они ни перед чем не остановятся. Сколько в Москве еще этих уродов?

– Немного. – Генерал говорил спокойным, обыденным тоном, словно Антону не угрожала смертельная опасность. – И на днях совсем не останется.

– Как это? – удивился Антон.

– Просто. – Родимов сгреб шампуры и уложил на тарелку, стоящую рядом. – Полынцеву удалось узнать, кто сливал информацию, касающуюся тебя.

– И кто? – Антон насторожился.

– Адвокат Перов.

– Не может быть! – удивился Антон, вспомнив его лицо.

– Точно, – уверенно заявил генерал. – Сегодня ты селишься на одной из квартир, в доме, который уже подготовили к мероприятию. Мы же, через этого охламона, сообщаем адрес.

* * *

Новое жилище Филиппова представляло собой три скромно обставленные комнаты на четвертом этаже десятиэтажного дома в Химках. Домофон в подъезде отсутствовал.

В одной из комнат был установлен монитор, на который выводилось изображение девяти камер наблюдения, установленных на площадке, лестнице, перед подъездом и во дворе. Двери были железными, не пробивались из стрелкового оружия. Кроме Антона в квартире постоянно должны были находиться трое его подчиненных, никак не выдававших свое присутствие. В соседнем подъезде временно поселились Иса и Вахид. Разведчики рассчитывали на то, что перед тем, как что-то предпринять, бандиты, узнав о живущих в интересующем доме земляках, попытаются войти с ними в контакт. Поэтому оба чеченца должны были как можно чаще мелькать во дворе и его окрестностях. Если уловка не сработает, то они будут выполнять функции группы быстрого реагирования. От мысли постоянно иметь во дворе машину отказались. Это эффективно только в том случае, когда заранее известно о времени нападения. Постоянно мозолящий глаза автомобиль с людьми наверняка насторожит бандитов. Кроме всего, видеокамеры, установленные группой Фомина, позволяли держать под контролем значительно большую территорию, нежели из машины.

С Антоном поселились Завьялов, Полынцев и Рязанов. Первые несколько дней прошли относительно быстро. Каждый, по очереди, два часа дежурил у экрана монитора, отмечая номера появляющихся машин. Остальные валялись перед телевизором или читали. Антон периодически выходил в магазин за продуктами, задерживаясь у газетного киоска. По истечении третьих суток стало надоедать бездействие. У Вахида с Исой также не было никаких сдвигов.

Перов действительно признался в передаче адреса Астамирову. Естественно, он без обиняков согласился дезинформировать чеченца во второй раз. Чтобы все выглядело как можно достовернее, он сказал ему, будто Филиппов сам вышел на него с предложением встретиться.

Антон уже начал переживать, что террористы либо разгадали их замысел, либо на квартиру в его отсутствие приходили обыкновенные домушники, когда позвонил Иса и сказал, что в квартале от дома Вахида остановил какой-то чеченец.

– Просто случайность, – безрадостно проговорил Антон в ответ на новость. Однако спустя час Иса вновь вышел на связь и обрадовал, что собственной персоной не кто иной, как сам Дикалу, собирается навестить его.

* * *

Джабраилов с Исой возвращались из госпиталя, где они навещали находящегося на лечении Шамиля. Выйдя из метро, до дома решили идти пешком. Неожиданно Иса вздумал пополнить запасы продуктов и зашел в небольшой магазинчик. Вахид остался поджидать его снаружи. Он сразу обратил внимание н