Вы здесь

Объект ликвидации

Объект ликвидацииПо стране прокатилась волна загадочных преступлений, совершенных с участием зомби. Командиру группы спецназа подполковнику Антону Филиппову удается установить, что на территории Косово существует секретная лаборатория, где под руководством беглого ученого-психиатра Игоря Фролова готовят зомбированных смертников. Похоже, бесстрашные амнезированные убийцы успели рассредоточиться по всей России. Никто не знает, сколько их и каковы их намерения, но у следователей есть предчувствие, что количество зомбированных бойцов вот-вот станет критическим, и тогда произойдет непоправимое. Филиппов получает задание немедленно отыскать и обезвредить подпольную фабрику зомби…

Спецназ ГРУ

Альберт Байкалов
Объект ликвидации
* * *

Подполковник Серегин, командир отряда милиции особого назначения, проснулся ни свет ни заря, а вернее сказать, вывалился из кошмарного забытья, вызванного огромной дозой выпитого с вечера горячительного. Еще бы – из Омска приехал друг, с которым не виделись почти десять лет. Капитан Зайцев уволился после первой чеченской кампании. Поводом послужили два тяжелых ранения. Говоря медицинским языком, офицер покинул ряды горячо любимой армии по состоянию здоровья. Не взорвись тогда при штурме жилого дома в двух шагах от Зайцева граната, ходить ему сейчас, как и Серегину, с большими звездами на погонах. Служил он хорошо, трусом не был и на все невзгоды смотрел с оптимизмом.

Серегин медленно сел в кровати. Пол так же медленно поплыл, потом замер. Подполковник посмотрел на жену. Отвернувшись к стенке, чтобы не чувствовать перегара, она тихо посапывала.

«Даст жару сегодня», – с досадой подумал он, нащупал ногами тапочки, встал и направился на кухню.

Висевшие на стене часы показывали половину седьмого.

Заглянул в комнату. Зайцев спал на диване. Плед валялся на полу.

Вздохнув, Серегин прокрался на кухню, открыл холодильник и некоторое время стоял, глядя то на запотевшую бутылку минеральной воды, то на недопитый коньяк и водку.

«Опохмелиться? – он посмотрел на стол, будто за ним кто-то сидел. – Но ведь через два часа за руль! Тем более – понедельник. Общее построение. Не дай бог, командир бригады почувствует запах».

Рука потянулась к пластиковой бутылке с водой, но в последний момент все же взял водку.

«Сто граммов не навредят, а голову в порядок приведут, потом душ», – твердо решил Серегин и направился к столу.

«Как алкоголик», – наливая рюмку, подумал он. Поискал взглядом, чем закусить. Жена вечером не стала дожидаться окончания банкета и ушла спать. Теперь вся закуска стояла на столе.

Взял дольку лимона, выпил, зажмурился. Тепло потекло от живота к рукам, голове. Сел. Несколько минут прислушивался к оживающему организму. Наконец боль в затылке прошла, сухость во рту исчезла, тошнота отступила, а мысли стали четче.

Воодушевленный таким оборотом дел, направился в ванную. Быстро разделся, встал под упругие струи холодной воды, потом открыл горячую, снова холодную, и так несколько раз. После контрастного душа стало совсем легко. Можно было пойти по другому пути, просто устроить многокилометровый забег. Поначалу очень тяжко, однако организм интенсивно выбрасывает вместе с потом всю накопившуюся за время возлияний гадость и начинает работать как часы. Но возраст уже не тот. Сердце может не выдержать таких встрясок.

Серегин вышел из ванной спустя полчаса. Растирая мощный торс полотенцем, зашел на кухню, где застал присосавшегося к бутылке с минералкой друга в «позе горниста».

– Что, в пьянке замечен не был, но по утрам пил много холодной воды? – процитировал он где-то услышанную фразу и сел на табурет. – Опохмелись, легче станет.

– Ты же знаешь, я этим не злоупотребляю. Сейчас оклемаюсь. – Зайцев сел по другую сторону стола. Он был в трусах и майке.

– О чем задумался? – насторожился Серегин, заметив, что друг решает в голове какую-то задачу.

– Ты помнишь Ольгу? – неожиданно спросил он.

– Петрову? – зачем-то уточнил Серегин, хотя и так понял, о ком речь. До ввода в Чечню Заяц встречался с невысокой кареглазой шатенкой из медицинской роты. Потом все завертело, закрутило, и стало не до любви. К моменту выписки Зайца из госпиталя Ольга уехала к внезапно заболевшей матери. На этом все кончилось. По крайней мере, так считал Серегин. Оказывается, нет. И друг все это время носил в сердце чувства к молоденькой медсестре.

– Знаешь, где она сейчас? – спросил грустным голосом Зайцев.

– Знаю, – подтвердил Серегин. – Была замужем. Развелась, одна воспитывает дочь.

– Я знал, что замужем, – словно эхо повторил Заяц. – Адрес есть?

– Пять минут езды, – кивнул Серегин.

– Отвези.

– Разве тебе откажешь? – Серегин поставил на огонь чайник и отправился собираться. – Только удобно ли в такую рань? – крикнул он уже из коридора.

– Я этого дня десять лет ждал, – охрипшим голосом проговорил Заяц.

Спустя полчаса друзья вышли из подъезда. Машина стояла на площадке посреди двора. Доставая на ходу брелок с ключами, Серегин вдруг почувствовал тревогу. Заяц шел сзади, на ходу застегивая замок кожаной куртки. Было прохладно.

Серегин огляделся по сторонам. Он знал это чувство. Оно возникает на уровне подсознания при наличии угрозы. Научился разбираться в ощущениях.

– Стой! – неожиданно по-военному четко скомандовал он. – Что-то здесь не так.

Заяц остановился и, удивленно хлопая глазами, огляделся:

– Ты чего?

– Не могу понять. – Тревога усилилась.

– Ты до моего приезда пил? – неожиданно попытался найти объяснение странному поведения друга Зайцев.

– Брось, – поморщился Серегин. – Работы выше крыши.

Перед домом бродили со своими дворнягами двое собаководов, преклонного возраста женщина вела из крайнего подъезда упирающегося внука, по всей видимости, в садик.

Серегин развернулся к машинам и обомлел. Прямо на него странной механической походкой двигался худощавый мужчина. Ничего не выражающий взгляд, серое, слегка вытянутое лицо, глубокая ямочка на подбородке. Правая рука опущена вдоль туловища. В ней пистолет. Левой делает отмашку, словно молодой солдат на плацу. Длинный несуразный плащ, джинсы, грязные туфли. По всему выходило, что он здесь провел ночь.

– Заяц! – толкнув друга в сторону подъезда, Серегин успел перебрать в голове всех, кому в разное время доставил проблемы. Среди уволенных за пьянку прапорщиков похожих на этого субъекта не было, отправленный за неуставные взаимоотношения под трибунал сержант был рыжий…

Тем временем мужчина поднял руку с пистолетом в направлении, как ни странно, Зайца.

Расстояние не больше двадцати шагов. Времени на размышления нет. Серегин встал между Зайцем и киллером:

– Беги, брат!

Однако мужчина вел себя очень странно для убийцы. Он опустил руку с оружием и перебежал левее, теперь ему вновь было видно Зайца.

– Да что же это такое?! – не выдержал Серегин. – Ты нас ни с кем не путаешь?

Киллер никак не отреагировал на вопрос. На его лице не дернулся ни один мускул. Он приближался зигзагами, странно вытянув шею, стараясь увидеть находившегося позади Серегина друга.

Серегин в это время, пятясь, лихорадочно искал хотя бы камень, чтобы метнуть в сумасшедшего.

«Может, действительно ненормальный? – мелькнула мысль. – Но оружие настоящее. И чего он так взялся именно за Зайца? Оскорбленный муж?»

Все эти мысли проносились в голове с неимоверной скоростью.

Наконец на глаза попался обломок кирпича.

Серегин присел на одно колено, схватил его и с силой метнул в киллера.

Почти одновременно прозвучал выстрел.

Сзади раздался вскрик.

Подполковник обернулся. Заяц держался за локтевой сгиб.

– Беги же ты наконец! – взревел Серегин.

Но было поздно. Вытянув руку, мужчина уверенной походкой направился в их сторону, делая при каждом шаге выстрел. Сзади вскрикивал Заяц. Озверев, Серегин сорвал с руки массивные часы, шагнул киллеру навстречу и метнул их ему в лицо. Браслет попал удачно, в левую бровь. Мужчина на мгновение зажмурился. Еще выстрел. Пуля пошла намного выше. Серегин бросился на киллера, сбил своим телом с ног, схватил за горло и несколько раз приложил затылком о землю. Мужчина выронил пистолет. Затворная рама была в крайнем заднем положении. Значит, полностью разрядил оружие.

– За что, гад?! – сквозь зубы процедил Серегин, схватил киллера своей ручищей за лицо и в буквальном смысле смял.

Мужчина что-то невнятно говорил, потом завыл. Нужно было бежать к Зайцу. Серегин схватил киллера за одежду на груди, приподнял его над землей, практически усадив, и пушечным ударом правой в висок отключил негодяя.

Когда он подбежал к Зайцу, тому уже с трудом удавалось держать глаза открытыми. Он истекал кровью. Грудь, плечо, живот, локоть, голень – одного взгляда Серегину хватило, чтобы понять: еще немного – и Зайцев умрет.

Подполковник поднял взгляд на дом. В окна выглядывали люди. Кто посмелей, высунулся в балконные двери. Между тем двор опустел.

– «Скорую»! – набрав полные легкие воздуха, заорал он. – «Скорую» вызовите!

Возможно, кто-то и бросился звонить, но Серегин видел эти лица, продолжающие маячить в окнах.

– Серый! – неожиданно четко позвал Заяц. Так отчетливо и уверенно начинают говорить умирающие люди. Серегин столько раз видел смерть, и всегда в такие моменты по телу его пробегали мурашки, сердце сжималось, а сознание замирало.

– Серый, – повторил Заяц, – я знаю, кто это. Они приезжали в Омск неделю назад. Я случайно разминулся. Понял только сейчас. Помнишь Черного Принца? Это месть.

Сразу после этих слов лицо друга исказила судорога. Тело неестественно дернулось, и он затих.

Словно в тумане Серегин видел, как во двор въехала милицейская машина, потом «Скорая». Место трагедии обнесли полосатой лентой. Стали щелкать фотокамеры. Что-то мерили, расспрашивали высыпавший во двор народ. Серегин продолжал сидеть на земле, тупо глядя перед собой.

Черный Принц, сын довольно известного в Чечне человека, отличался особой жестокостью. Зайцу с группой удалось достать его. Он взял бандита прямо дома, ночью, и на глазах отца попросту зарезал. Другого выхода не было. Бандит оказал яростное сопротивление.

Серегин не видел сам, но слышал эту историю много раз. Отец Черного Принца тогда сказал: «Если ты мужчина, назови свое имя. Должен же я знать, кто лишил меня сына». Потом история забылась. Оказывается, помнил все это время старый чеченец своего кровника.

Неожиданно Серегина словно ударило током. Он резко встал.

– Мне нужно задать вам несколько вопросов, – словно издалека раздался голос.

Серегин покачал головой, давая понять, что ему сейчас не до этого, и, раздвигая могучими плечами толпу оперов, экспертов, врачей, направился к машине, в которой уже сидел закованный в наручники негодяй.

– Что он говорит? – спросил Серегин рослого полковника.

Тот поначалу, смерив его взглядом, хотел, видимо, послать куда подальше, но в последний момент передумал:

– Ничего.

– Не хочет?

– По-моему, здесь другое, – полковник сдвинул фуражку с высокой тульей на затылок и почесал лоб. – Мне кажется, он совсем не понимает, что натворил.

Серегин задумался. Любой на месте этого киллера стрелял бы в обоих. Вне зависимости от какой-то вины. Просто Серегин мешал – раз, а во-вторых, был свидетелем. Но он целеустремленно, старательно убивал Зайца. А взгляд!

– Это зомби, – проговорил Серегин.

– Что? – не понял полковник.

– Можно телефон? – Серегин протянул руку.

Несколько лет назад он выручил одного генерала из ГРУ. Тот командовал очень интересным подразделением. Генерал тогда сказал: «Будут трудности, обращайся». Кажется, такие трудности как раз настали. Причем работали по Черному Принцу его бойцы совместно с людьми генерала Родимова. Что-то подсказывало Серегину, что о происшедшем нужно обязательно рассказать этому человеку.

* * *

Метро, словно живое, гудело, выло, тряслось, гремело. В часы пик оно напоминало распираемые кровью артерии и вены. Люди разношерстной сплошной массой бурными потоками неслись по переходам, от перрона к перрону, поднимались и спускались на эскалаторе, уезжали или высыпали из электричек. Специфический запах разогретой пластмассы, железа, человеческих тел, парфюма и еще чего-то такого, непередаваемого, но всегда присутствующего в подземке, щекотал нос. Царила привычная для вечернего времени суета.

Антон Филиппов едва шагнул на эскалатор в надежде вскоре вдохнуть свежего воздуха, умытого дождем города, как неведомая сила бросила его на движущиеся ступеньки. Причем удар был такой, что из легких вылетел воздух. Словно приложили одной огромной подушкой, набитой чем-то намного тяжелей пера. Привычно выставив вперед руки и отвернув голову влево, он тут же охнул от массы наваливающихся сверху людей. Уже хрустели связки, а эскалатор еще полз вверх. Он понимал: это секунды, и терпел, чувствуя, как растягивает тело. Наконец все замерло.

«Этого еще не хватало!» – мелькнула мысль, хотя чего именно не хватало, он пока не знал. Судя по всему, сзади навалилась толпа каких-то сумасшедших, и он, расслабившись, был попросту сбит с ног. Еще какое-то мгновение Антон размышлял, кто это мог быть: футбольные фанаты? Но тех, когда валят гурьбой, за версту слышно. Просто разгоряченная толпа молодежи? Хотя в подземке такие вольности быстро пресекались милицией. Если бы он услышал за спиной хлопок, тогда все ясно: очередной сумасшедший что-то взорвал. Но ничего не было. На подсознательном уровне он контролировал вокруг себя все.

Раздались крики и вопли.

А между тем ощущение было таким, что сверху на нем лежал слон.

«Черт, – он разозлился, – еще раздавят». И со всей силы рванул наверх. Кожаная куртка трещала, готовая лопнуть. Вытаскивая ногу, услышал звук рвущейся материи штанов и поморщился уже не от напряжения, а от досады.

Как и следовало ожидать, прежде чем увидеть свет, ему пришлось свалить с себя человек шесть. Все они оказались, как и он, между бортиками и поэтому в своем положении ничем не отличались от уложенных в банку селедок.

Едва получив возможность осмотреться, увидел сзади странную для метро картину. Пятеро здоровенных парней били ногами кавказца, лежавшего у будки контролера. «Может, опера? – пробираясь обратно, подумал Антон. – Неужели скины решатся устроить потасовку в таком месте, где их однозначно возьмут? А где Джин?» – неожиданно вспомнил Антон про Джабраилова и огляделся. Вахид Джабраилов так же, как и он, направлялся к месту драки, а вернее сказать, избиения.

Сросшиеся на переносице брови, хмурый взгляд и массивная челюсть чеченца в этой ситуации могли осложнить обстановку. Тем более Антону она пока неизвестна. Он развернулся в сторону майора:

– Джин, ты бы пока потерялся!

– Ты что, командир, думаешь, Ваха трус, да? – оголив ряд крепких зубов в широкой улыбке, отшутился майор. – Работать будем!

– Это кто работать будет, чурка? – в сторону Джина развернулся коротко стриженный амбал в кожаной куртке. Антон заметил, как в левом ухе бугая блеснула серьга.

«Точно не милиция», – с горечью подумал Антон и в предвкушении хорошей потасовки сделал к парням последний шаг.

Драчуны не сразу поняли, что на помощь кавказцу идет не один, а два человека. Но это было еще полбеды. Они и предположить не могли, кто этот рослый сероглазый мужчина с мужественным лицом, холодным взглядом серых глаз и странным пепельным цветом волос, которого второй, с характерными чертами кавказца, назвал не иначе как «командир». Филиппов Антон Владимирович – командир группы спецназа ГРУ, подполковник. Следовавший с ним товарищ, здоровый и крепкий горец, – майор Вахид Джабраилов, или просто Джин. А еще все усугублялось тем, что оба разведчика-диверсанта были сегодня очень злы. После трех дней интенсивных занятий и тренировок на полигоне Генерального штаба их группе предписывалось вылететь в район Пятигорска для отработки учебных вопросов уже в горах. А они уже давно не мальчики.

– Ну, ты че, макака! – заорал между тем на Джина парень с серьгой. – Живее! И тебя окучим!

Джин был уже в шаге от него. Бугай бросился навстречу, пытаясь попасть кулаком правой руки Джабраилову в лицо. Джин просто, ловко и как-то незаметно уступил ему дорогу. Бугай по инерции полетел вслед за кулаком уже в пустоту. Дальше – дело техники. Джин просто положил ему на шею руку и, используя его же собственную инерцию тела, направил лицом аккурат в перила ограждения.

Если бы не шум, царивший в метро, Антон мог представить, какой звук он сейчас мог услышать.

– Ах ты, черт нерусский! – немного придя в себя, воскликнул второй, рыжий крепыш, все еще продолжая пинать лежащего на полу парня. Он бросил свое занятие и с перекошенным лицом кинулся на выручку дружку. Последнее, что видел Антон, это то, как рыжий поймал летящего в него бугая с серьгой и со всего размаха рухнул на пол.

Дальше в драку включился Антон. Оставшихся троих, увлеченно работавших ногами, он мысленно поделил на цели первой, второй и третьей очереди, по степени опасности и расстояния. Двоих схватил за отвороты курток, опрокинул на пол и несколько раз двинул каждому с тем расчетом, чтобы больше не поднялись. Пятый, самый худой из всех, мокрый от пота, не придумал ничего лучше, как вынуть обрезок арматуры. Антон даже повеселел.

– Ты бы еще колесо от трактора приволок, – процедил он сквозь зубы, ловя забияку за запястье. Парень, не ожидая такой реакции, немного замешкался. В следующее мгновение Антон просто с силой крутанул его руку против часовой стрелки. В воздух взлетела пара ботинок на толстой подошве, зал огласил дикий, нечеловеческий крик, и через мгновение нападавший рухнул спиной на мраморный пол рядом с выпавшей у кавказца записной книжкой. Антон машинально сунул ее в карман и развернулся к пострадавшему.

Парень, несмотря на сильные побои, держался уверенно. Он отмахнулся от протянутой руки, встал на четвереньки и выпрямился.

Как раз в этот момент подскочили сотрудники милиции. Два сержанта с резиновыми дубинками, тяжело дыша, оглядели место битвы. Один снял кепку, вытер пот, потом посмотрел на стоявшего рядом с Антоном Джина и палкой указал на утиравшего кровь кавказца:

– А вы не земляк этого?

– Не знаю, – спокойно ответил Джин. – Сейчас спросим.

Антон не хотел идти в отделение для разбирательств. Причин тому много. Основная – это жена, не видавшая его уже несколько дней и сейчас выглядывающая в окна. Вторая – это приказ шефа, генерала Родимова. Федор Павлович был категорически против подвигов своих офицеров там, где их должны совершать другие. Для таких случаев есть МВД и ФСБ. Не для того государство вбухало миллионы рублей в подготовку каждого офицера спецназа, чтобы он погиб в подворотне от ножа какого-то отморозка. Ну и самое неприятное – это то, что завтра снова выезд и хотелось бы отдохнуть. Но выхода не было. Поверив заверениям сотрудников, что все будет оформлено быстро, они задержались.

Как выяснилось, чеченца, за которого они вступились, звали Амжи. Приехал в столицу к давно устроившемуся здесь брату. Скинхеды первый раз напали в вагоне. Но Амжи удалось отбиться. Это вывело скинов из себя, и они стали его преследовать. Догнали у эскалатора и, уже ни на что невзирая, принялись сводить счеты.

Разбирательство длилось действительно недолго. Специфика работы метрополитена обязывает к этому. Как это всегда в таких случаях бывает, и Антон, и Джин использовали подставные паспорта на другие фамилии. Наверх поднялись через час после запланированного времени. Москва зажглась огнями, утопив весеннее небо в каком-то розовом свечении. Было прохладно. Несколько дней шли дожди.

– Ну что, Амжи, – Антон протянул для прощания руку, – не попадайся больше.

– Спасибо! – чеченец с сожалением вздохнул и огляделся по сторонам: – Может, посидим где-нибудь?

– Да нет, спасибо, брат, – Джин дружелюбно похлопал его по плечу. – Спешим мы.

– Ну, давайте!

– Значит, ты с Московского? – напоследок уточнил Джин название района Чечни, где, как выяснилось, проживал их спасенный.

– Да, – лаконично ответил Амжи и быстро смешался с толпой.

– Хороший парень, – зачем-то сказал Джин.

– Ты это к чему? – удивился Антон.

– В Чечне много хороших людей, – задумчиво продолжал Вахид.

– Откуда ты знаешь, какой он? – Антона начали злить рассуждения подчиненного, и тут он вспомнил про книжку. – Черт!

– Ты чего? – удивился Джин, глядя, как командир шарит взглядом по толпе людей, уходящих в сторону Дмитровской. Именно туда пару минут назад направился Амжи.

– Записная книжка, – с досадой проговорил Антон и вынул из кармана небольшой, в дерматиновом переплете блокнот. – Выронил он, когда его били, я подобрал. Потом закрутился.

– Да, командир, для спецназовца это серьезный звоночек, – стараясь скрыть улыбку, протянул Джин. – Память – наше главное оружие!

– Помолчал бы! – огрызнулся Антон, быстрым шагом направляясь вслед за спасенным. – Башка забита командировками, жена с ребенком дома ждут, а тут подобрал машинально букварь какого-то хачика, в карман сунул, а ты сразу – «стареешь»!

– Допустим, я так не говорил, – нагоняя Антона, уточнил Джин. – Во-вторых, не хачик, а нохча. Ну, а в-третьих, он первый раз в Москву приехал. Наверняка там все адреса. Теперь трудно придется парню.

– Ты меньше философствуй, больше думай, куда он мог пойти, – огрызнулся Антон.

– Прямо, – лаконично ответил Джин.

– Вы что, все у Дрона курсы клоунады берете? – Антон почти перешел на бег, но нигде впереди Амжи видно не было. – Все, – Антон встал, – поиски окончены. И вообще, я себя не узнаю. Какого черта мне это надо? Завтра, может быть, мир спасать, а я пытаюсь вернуть блокнотик хозяину.

– Послушай, – осенило Джина, – надо посмотреть. Может, у Амжи есть сотовый, а тут номер записан.

– На, сам смотри. – Антон решительно повернул в направлении автосервиса, где сегодня должен был забрать свой джип. – А мне до твоих земляков дела нет.

С этими словами он направился через пешеходный переход.

Немного отстав, Джин на ходу стал листать книжку.

Антон очень торопился. Машину отремонтировали еще два дня назад. Хорошо автосервис круглосуточный. За эти дни он страшно соскучился по своему красавцу. Черный, с никелированной решеткой впереди, именуемый в народе «кенгурятником», «Гранд Чероки» был его гордостью.

Антон прошел под мост. Внизу уже была видна вывеска «ТЭК», там на площадке стоял его красавец. Тем временем Джин отстал безнадежно. Антон обернулся. Используя малейшее освещение, чеченец внимательно вчитывался в странички.

– Джин! – осторожно позвал Антон.

Вахид никак не отреагировал. Напротив, пошел еще медленнее. Решив, что майор с таким увлечением попросту ищет телефон кого-то из родственников Амжи, он пошел быстрее. Чеченцы трепетно относятся к таким моментам, и поэтому Антон не стал ему мешать.

На получение машины ушли минуты. Когда он завел двигатель, на переднее сиденье уселся Джин, все это время стоявший под фонарем с книжкой в руках.

Антон включил передачу, выехал со двора и только после этого посмотрел на подчиненного. Блокнота у него уже не было, однако выражение лица заставило слегка притормозить.

– Джин!

– Мы упустили очень серьезного человека. А записная книжка выпала не случайно. Он избавился от нее, опасаясь, что милиция проверит.

– Подробнее! – потребовал Антон.

– Тебе надо самому посмотреть, – вздохнул Джин.

Антон прижался к обочине и остановил машину. Взял протянутый Джином блокнот, открыл на первой странице. Ничего необычного. Номера телефонов, фамилии.

– С середины смотри, – пояснил Джин.

Через минуту Антон уже был готов оторвать руль своего внедорожника и запустить его куда подальше. Переговорные таблицы, распространенные среди террористов, схемы размещения взрывчатых веществ в салоне автомобиля для достижения большего поражающего эффекта и… Он долго рассматривал нечто похожее на план какой-то части города с точками на перекрестках, но так и не смог ничего понять. В конечном итоге сунул книжицу во внутренний карман куртки и включил левый поворот, намереваясь развернуться.

– Куда? – глядя прямо перед собой, спросил Джин.

– Работать, брат, – Антон вздохнул, трогая машину с места. – Работать.

* * *

Виссар медленно сел. Кровать была сделана из дерева и поэтому не издала ни звука. Некоторое время он разглядывал лежавшую слева девушку. Светлые волосы раскинуты по атласу подушки, бледная кожа, заостренный подбородок. Она спала. Причем все в ней говорило о том, что этот сон тревожный. Ресницы вздрагивают, из груди вырывается едва слышный стон, дыхание было прерывистым. Но она не металась по постели, как это бывает с людьми, видящими кошмары. Статус обязывал не мешать отдыхать клиенту.

«Теперь это твой удел, неверная, ублажать правоверных мусульман, – стал рассуждать Виссар, наблюдая за сном наложницы, одновременно пытаясь представить, кем она была до того, как оказаться в сексуальном рабстве. – Совсем молодая. От силы ей лет двадцать. Мама преподавала в школе», – сделал он вывод и встал. С юных лет у Виссара вызывали неприязнь люди этой профессии, а точнее, женщины-учителя. Причиной тому была молодой преподаватель математики Галина Васильевна. Она была очень красива и очень требовательна. В отличие от остальных русских учителей математичка позволяла себе оскорблять Виссара. Однажды поздно вечером он подкараулил ее у дома и напал с ножом. Убивать не хотел. Просто изуродовать лицо. Однако каким-то образом математичке удалось толкнуть подростка так, что он ударился головой об асфальт. Было темно, но она узнала его. На следующий день Виссар с позором покинул школу и уехал к родственникам в Гудермес, где и доучился. С тех пор минуло почти тридцать лет, а успокоиться он так и не смог.

Виссар оглядел комнату. Обстановка была здесь богатой. Мебель из красного дерева, кожа, ковры. Даже не верилось, что на этой земле много лет шла война. Албанцы воевали с сербами. Победили. Хотя им помогло НАТО. Виссару сделалось грустно. Когда в Чечне все от мала до велика взялись за оружие и полилась кровь, американцы не решились бомбить Москву. Все равно молодцы албанцы! И живут они дружно. Рядом с домом, где поселили Виссара, еще восемь огромных особняков. Все они принадлежат многочисленной родне Джевата Тачи. Крепкий, коротко стриженный мужчина был здесь главный. В любой момент каждый родственник может прийти на помощь. Албанцы полагаются только на родных и близких. Этим они напоминают народы Кавказа. В отличие от неверных любой чеченец знает всю свою родню до седьмого колена. Виссару очень понравилось путешествие на Балканы. Одно плохо: ночью было прохладно, и, если бы не эта русоволосая красавица, он бы замерз насмерть. Ее привел Фуад Ругове, человек из окружения Джевата Тачи. Вернее, приволок сразу двух и предложил выбрать. Виссар просто больше, чем положено, задержал взгляд на светловолосой, и этого было достаточно, чтобы Фуад швырнул вторую обратно в двери, приказав ждать. Они с минуту поговорили. Виссар спросил, кто эти женщины, Фуад ответил: сербские шлюхи. Гарантировал, что они чисты и ему не надо волноваться за свое здоровье. Потом ушел, пожелав хорошо провести ночь.

Ночь он действительно провел прекрасно. Девушка делала все, что он желал. Насытившись, он отбросил ее в сторону и до утра думал, вздремнув лишь пару часов.

В албанский городок в центре Косово под названием Фаризай он приехал накануне из Турции. Его встретил Фуад и привез сюда. Небольшое селение на склоне покрытой лесом живописной горы. А всего две недели назад он был еще в Чечне. Миссия, с которой Виссар здесь, это два ПЗРК «Игла». Пока он не знает, для чего. Его задача – купить ракеты и переправить в Россию. Албанцы сделают это. Он был в этом уверен. В конце концов, им нужны постоянные клиенты. Граница с Грузией стала практически непроходимой. По крайней мере сейчас. Русские построили много застав, спрятали на тропах невидимые глазу электронные приборы, летают на вертолетах. Один за другим проводит внезапные рейды местный спецназ. Сейчас ракеты нужны в России, а не в Чечне, поэтому руководство приняло решение попытаться решить этот вопрос с братьями по вере из Косово. У них большой авторитет в Европе. Оружие, наркотики, женщины. Они практически беспрепятственно возят это здесь. Неужели у них не получится переправить два ПЗРК в столицу неверных? Как заявил Фуад, здесь никогда не применяли русские ракеты такого класса, но косовские албанцы могут решить вопрос с приобретением любого оружия. Поэтому, как только наступил момент и они стали нужны братьям, их тут же нашли. Скоро они будут здесь.

За размышлениями он оказался в ванной. Подошел к зеркалу. Долго разглядывал себя, размышляя, брить или нет щетину, украсившую нижнюю половину лица. Сам он себе таким нравился. Умные глаза, прямой нос, волнистые волосы. Да и силой Аллах не обидел. Виссар отошел от зеркала. Среднего роста мужчина имел крепкие руки, мощную грудь, подтянутый пресс. Вздохнув, посмотрел на часы. До встречи оставались считаные минуты. Виссар разозлился на себя. Его отправили делать серьезную работу, а он, как женщина, любуется на себя в зеркале! Больше не раздумывая, он шагнул в душевую кабину.

Когда Виссар вошел в гостиную, здесь его уже поджидали Джеват и Фуад.

– Как отдохнул, брат? – спросил Фуад, скосив взгляд на не знающего русского языка Джевата.

– Спасибо, хорошо. – Он слегка склонил в знак благодарности голову и коснулся рукой груди.

– Тебе понравился наш отдельный подарок? – не унимался Фуад.

– Слов нет, – кивнул, отчего-то краснея, Виссар. В конце концов, он ведь приехал сюда не за этим.

Словно прочитав его мысли, Джеват знаком дал понять, чтобы он сел.

Виссар прошел к небольшому дивану и устроился на нем.

Воцарилась тишина. Виссар незаметно посмотрел на Джевата. Тот выглядел спокойным и о чем-то сосредоточенно думал. Фуад поглядывал на часы. Виссар понял: они еще кого-то ждут.

Двери открылись в тот момент, когда он уже собирался спросить, в чем дело.

В комнату вошел худощавый, рыжеволосый очкарик в обыкновенной серой рубашке и джинсах.

По тому, как оживились албанцы, Виссар понял, что это и есть причина ожидания. Поприветствовав всех кивком, очкарик прошел к столу, поставил на него свой чемоданчик, который оказался ноутбуком, кашлянул в кулак и внимательно посмотрел на Виссара. Отчего-то чеченцу стало не по себе. Странный взгляд. Они незнакомы, но этот человек глядел через линзы своих очков так, словно знал Виссара до последней косточки.

«Гипнотизер? – почему-то подумал Виссар. – Может, перед тем как доверить какую-то тайну, албанцы подвергают человека проверке?»

От этих мыслей он растерялся. Не зная, как себя вести, сначала отвел взгляд в сторону, потом спохватился, что его могут заподозрить в чем-то нехорошем, наоборот, уставился прямо в эти водянистые, прикрытые дымчатым стеклом глаза.

– Мое имя Джим, – неожиданно, с небольшим акцентом, на русском заговорил очкарик. – Тебе не обязательно знать, кто я. Люди, которые отправили тебя сюда, должны получить от меня инструкцию, которую ты им передашь.

– Мне ничего не говорили об этом, – заметил Виссар.

– Когда намечается контакт со мной, таким, как ты, знать об этом не положено, – спокойно ответил Джим.

Виссар вскипел. Как этот человек смеет говорить с ним в таком тоне?

Он покосился на албанцев. Те сидели, спокойно наблюдая за тем, как развиваются события.

Взяв себя в руки, он приготовился слушать. Еще в Чечне ему сказали, что все должен привезти в голове. Кроме ракет, разумеется.

– Тебя зовут Виссар. – Джим сел на стул, снял очки и стал протирать стекла. – Я правильно говорю имя?

– Да, – подтвердил Виссар и сложил руки в замок.

– Ты жил в России? – то ли спросил, то ли констатировал Джим.

– В Москве, Петербурге, – подтвердил Виссар.

– Значит, имеешь представление, что представляет собой этот народ?

– Еще бы, – Виссар повеселел от такого вывода. – Они считают, что Чечня часть их страны.

– У русских давно запущен механизм самоуничтожения. – Джим выдержал паузу, наблюдая за тем, как отреагирует на его первые фразы новый знакомый.

Догадавшись, чего от него хотят, Виссар кивнул:

– На Кавказе, да и не только у нас, давно известно: этот народ обречен. У нас была война, но нет бездомных детей, мы не бросаем стариков, почитаем старших и знаем свою историю… У русских ничего подобного нет. Когда в наш дом пришла беда, чеченцы все как один, где бы они ни находились, стали помогать своей родине. Русские солдаты гибли на наших улицах, а в это время вся Россия плясала, встречая Новый год. – Виссар выдержал паузу, собираясь с мыслями.

Все, что слетело с его уст, говорил Алихан. Теперь нужно было правильно повторить, чтобы Джим понял: перед ним не слепой фанатик и не нищий, который решил просто подзаработать на смерти, а человек, осознанно выбравший борьбу с русскими делом всей своей жизни. Виссар сразу догадался: этот вопрос задан не просто так, и старался произвести впечатление.

– Они воруют у своего народа, – продолжил он. – И наша земля нужна не России, а горстке богачей, которые хотят продавать нашу нефть!

– Именно. – Обрадованный тем, что оппонент, как и обещали, оказался умным человеком, Джим стал развивать свою мысль дальше: – Я занимаюсь работой, где хочу научно обосновать этот феномен. Они спиваются целыми городами, каждая третья смерть от алкоголизма, употребляют наркотики, не лечат туберкулез, плохо питаются. Попросту живут на помойках, удивляясь большой смертности от рака.

– Значит, так угодно Аллаху! – не выдержал Виссар. – Еще немного, и эти территории опустеют, а мы их займем.

– Не перебивай, когда я говорю! – неожиданно строго сказал Джим, но это уже не показалось так обидно, как в самом начале. – Среди русских очень много тех, кто своими действиями приближает конец этой империи. – Англичанин говорил увлеченно, умело подчеркивал и выделял интонацией основные моменты в речи. – Разбогатев на торговле ресурсами, разбое, взятках, горстка людей противопоставила себя народу. Они тратят на украшения для своих собак деньги, которых хватило бы для лечения всех больных лейкемией детей. Ни один состоятельный человек на Западе не позволит себе подобное, пока в его стране есть нищие. Такое положение дел в стране, которая обладает огромным ядерным потенциалом, волнует Европу и США. Если на фоне этого дисбаланса произойдет социальный взрыв, неизвестно, кто опять придет к власти и в чьих руках окажется арсенал. Нам нужны в руководстве этой страны умные правители. А для этого надо убрать или вынудить уйти нынешних. Причем сделать это руками собственного народа. У нас очень большой положительный опыт такой работы. Мы уже завершили демократические преобразования во многих республиках бывшего СССР. Возьми Грузию, Украину, Прибалтику… В России у нас много работы. У них все еще большой боевой дух, сильное руководство, промышленность, армия. Для того чтобы русские перестали в это верить, нужно доказать, что они уязвимы. Что правительство и президент не в состоянии защитить свой народ. Мы это уже делали, делаем и будем делать. В конце концов, в этой стране все равно начнется хаос. Ни один человек в России не должен чувствовать себя в безопасности. Самый лучший способ шокировать этот сброд – это устроить акцию в день их очередного праздника.

Джим замолчал, словно давая возможность задать вопрос.

– День Победы? – не сводя с него взгляда, попытался угадать Виссар.

– Именно! – оживился очкарик. – В этом году они собираются отметить его с огромным размахом. Будет очень много уязвимых для атаки объектов.

– Главная площадь! – Виссар закатил глаза. Одна только мысль о том, чем может все закончиться, вызвала у него ощущение сладострастия сродни оргазму.

– Хорошо, – Джим взял свой чемоданчик в руку, намереваясь уйти, потом, словно что-то вспомнив, резко посмотрел на албанцев: – Груз русским вы организуете через Польшу. Планы и документы у моего помощника внизу. Кроме того, со мной приехали два человека. Нужно поселить этих людей так, чтобы никто не мог их видеть. Они будут заниматься с нашим общим другом, – с этими словами Джим весело посмотрел на Виссара: – Ты готов стать на время учеником?

– Зачем?! – Виссар заволновался. Вскочил со своего места, посмотрел на безучастно наблюдавших за его волнениями албанцев, потом вновь перевел взгляд на Джима.

– Тебя будут специально учить работать в Москве! – почти по складам сказал Фуад.

– Ну, я знаю этот город как свои пять пальцев! – почти вскричал Виссар. – Я прошел подготовку в лагере самого Хаттаба! Я не выпускал из рук оружия почти с самого начала войны!

– Со мной приехали несколько хороших преподавателей, – насмешливо заговорил Джим. – Один из них женщина. За это время ты должен научиться тому, чему тебя не учили твои бывшие командиры.

– Отправляя меня сюда, Алихан ничего не говорил об этом! – Виссар выдвинул последний и, на его взгляд, самый веский аргумент.

– Ты в розыске, дорогой, – прищурился Джим. – Что было бы, попадись ты русским по пути сюда с такой информацией в голове? Поэтому Алихан не стал посвящать тебя во все дела.

– Неужели вы думаете, что неверные могли развязать мне язык?! – Виссар затрясся от злости, однако на англичанина это ровным счетом не произвело никакого впечатления.

Джим вышел. Находясь под впечатлением разговора, Виссар растерялся. Его использовали! Он здесь не для того, чтобы решить вопрос с доставкой в Россию двух ПЗРК. Нет! Его отправили сюда, как барана. Зачем так с ним поступили? Неужели ему нельзя было все рассказать заранее? Неужели Алихан думает, что, оказавшись в руках русских, он сразу расскажет все тайны? Его долго готовили как диверсанта. У него есть свои люди, и он считал себя хорошо отлаженным механизмом, в котором уже нечего добавлять, менять и переделывать. А здесь такая пощечина!

* * *

Ночью снова прошел дождь, и теперь спешившие по тротуарам люди были вынуждены перепрыгивать через небольшие лужи. Прибавилось хлопот и родителям, разводившим своих чад по детским садам и школам. Дрон веселился, наблюдая за тем, как один карапуз, невесть каким образом избавившийся от маминой опеки, умудрился забрести на середину мутной лужи и несколько раз подпрыгнуть.

Василий посмотрел на часы. Сегодня он раньше обычного подъехал к так называемой точке сбора. Обычно с этого места, от ателье, он забирал двух своих «безлошадных» коллег, почти всегда бритого наголо, с бесцветными бровями майора Туманова, по кличке Туман, и врача группы Рената Хажаева, которого называли не иначе как Москит. Невысокого роста, с азиатскими чертами лица, доктор выбрал себе такой позывной не из-за каких-то личных качеств или как производный от фамилии, просто в арсенале его инструментов есть зажим с одноименным названием. Постепенно это трансформировалось в прозвище, а говоря более профессиональным языком, стало оперативным псевдонимом.

Мимо по тротуару медленно шла длинноногая блондинка. Несмотря на то, что утром обычно все спешат, эта, наоборот, по всей видимости, уже возвращалась с работы. Василий решил скоротать время и надавил кнопку стеклоподъемника. Девушка обратила внимание на звук и посмотрела на машину. Василий нагнулся через сиденья:

– Я смотрю, вы не торопитесь?

– Не тороплюсь, – подтвердила блондинка и остановилась.

«Проститутка», – с досадой подумал Василий, но желание провести время в обществе живого человека пересилило органическое неприятие этого сословия.

– А вот я вообще стою, – выпалил он.

– Ну и стой, – пожала она плечами.

Он любезно открыл перед ней дверцу:

– Присаживайтесь, если не боитесь.

– Это ты бойся, – усмехнулась девушка и плюхнулась на переднее сиденье. – Чем займемся?

– Поговорим, – лаконично и честно ответил Дрон. – Скучно.

– Согласна, – девушка натянула на бедра края джинсовой юбки и поежилась. – Не жарко.

– Работаешь? – на всякий случай спросил Дрон.

– Мужа жду, – ошарашила она. – Ушел в гараж за машиной и как в воду… – Неожиданно она переменилась в лице: – Ой, что гады творят!

Он проследил за ее взглядом и все понял. Вдоль противоположной стороны улицы до сих пор текла вода, если жижу желтого цвета еще можно таковой назвать. Тротуар узкий. Народу на нем прилично. И вот этим воспользовался какой-то негодяй, сидящий за рулем уже не нового «Ниссана». Он на огромной скорости пронесся впритык к бордюру, заливая грязным потоком женщин, детей, старушек, спешащих на работу служащих, и теперь сдавал задом с намерением повторить маневр.

– Ах ты, сука! – Дрон уже видел в зеркало заднего вида вывернувшего из-за угла Тумана, но ждать не мог.

– Закрой дверь, – поворачивая ключ в замке зажигания, жестко скомандовал он девушке.

Словно под гипнозом, она подчинилась. Секунда, и они уже летели по диагонали, через все разделительные полосы на другую сторону дороги.

– А-а! – неожиданно закричала девушка. Она ровным счетом ничего не понимала. Возможно, немного подумав, блондинка приняла Дрона за такого же негодяя, как и тот, что сидел за рулем «Ниссана», а может, за насильника, который увозит ее, невзирая ни на какие правила. Почему не выпрыгнула, а послушно закрыла дверь? Да голос так поставлен у любого разведчика-диверсанта. Похолодеет спина, помутнеет в голове, и сделаешь все, что скажут.

Между тем Дрон с трудом проскочил под самым носом «Газели» и резко затормозил у собирающегося в очередной раз стартануть «Ниссана».

В салоне пятеро. Все выселятся. Водитель, широкомордый парень с короткой стрижкой, смотрит Дрону в глаза и что-то говорит.

Василий вышел наружу. Подошел к двери со стороны пассажира переднего сиденья и рванул ее на себя:

– Вы чего, быки, творите?!

– Это еще что за чудо? – раздался из салона голос с придыханием. – Я думал, он тут случайно встал…

– Из машины вышли! – потребовал Дрон.

Возникло замешательство. Тогда он схватил сидящего на переднем сиденье парня за отворот куртки и рванул на себя. Тот до половины вывалился из салона, однако ноги остались внутри. Двинув ему между лопаток ногой, Дрон развернулся назад, и вовремя. Открылась вторая дверь, и через нее на проезжую часть один за другим ловко выбрались трое крепких молодых мужчин. В руках одного была модная по нынешним временам бита. Дрон на всякий случай скосил взгляд на другую сторону улицы, туда, где стоял минуту назад. Туман с интересом наблюдал за происходящим. Он либо ничего не понял, либо решил, что взбалмошный майор сам справится с машиной отморозков.

– Ты чего, чучело, людям жизнь портить вздумал? – Кучерявый брюнет шагнул к Василию с таким видом, будто собирался его как минимум разорвать. Он был на голову выше и шире в плечах. Мгновение, и Дрон на одном колене, а все, что у этого горемыки имелось внизу живота, уже крепко сжато неимоверно сильной рукой. Парень издал такой рык, что даже находившиеся в конце улицы прохожие замерли и обернулись. Он стоял, боясь шевельнуться. Взгляд остекленел. На лбу выступили крупные капли пота. Хулигана можно было понять. Вся жизнь его теперь была в руке этого странного крепыша. Следующим движением, продолжая держать за причинное место, без особых усилий Дрон опрокинул громилу в жижу. Скорчившись, тот тихо и протяжно завыл. Дрон выпрямился. Парень с битой шагнул навстречу. Но и Василий не отпрянул, на что рассчитывал забияка, а бросился навстречу. Они почти коснулись друг друга животами. Дубина стала бесполезной. Дрон увидел расширенные от страха глаза и ударом локтя в основание челюсти развернул нападавшего вокруг своей оси. Лязгнув зубами, парень рухнул поверх кучерявого. Третий благоразумно побежал.

Но был водитель. Он стоял с другой стороны машины и лишь открывал и закрывал рот.

Дрон поднял выпавшую из рук отморозка биту, подошел к лобовому стеклу и со всего размаха несколько раз двинул по нему. Тут прорезался голос водителя:

– Ты что творишь, лох сраный? Да ты знаешь, на какие бабки попал?!

– Ты тоже, – Дрон показал битой на людей, облитых грязью и с удовольствием созерцавших картину расплаты. – Представь, если они тебя заставят все перестирывать.

– А прическа! – выкрикнула немолодая женщина, у которой после водопада, устроенного молодчиками, на голове красовалась копна мокрой соломы.

– Во! – Дрон назидательно поднял палец вверх и, удовлетворенный тем, что до сих пор никто не соизволил вызвать милицию, стал крушить машину битой с такой страшной силой, что несчастный гонщик зажал уши руками, зажмурился и медленно опустился на корточки. Дрон шел по часовой стрелке. Стекла, правые двери, крыша, капот, левые двери, снова крыша. Грохот, звон битого стекла заполнили улицу. Владелец «Ниссана» не заметил, как этот страшный человек постепенно приблизился и оказался в шаге от него. Сидя на корточках, он находился в какой-то прострации. В довершение Дрон отбросил биту в сторону, отряхнул руки и со всего размаха, как по футбольному мячу, двинул водителю злосчастной машины ногой в подбородок. Парень несколько раз перевернулся в воздухе и растянулся на асфальте. После этого Дрон оглядел толпу, одновременно прикидывая в голове, что, как минимум, в четырех местах он расколол бедолаге челюсть и надо уносить ноги. Но Дрон не был бы Дроном, если бы не ушел красиво. По крайней мере, портить для этих людей небольшой праздник бегством не собирался. Он не спеша обошел свою машину, вынув носовой платок, картинно протер фары и только после этого устроился за рулем. Для чего он это делал, Василий и сам не мог себе объяснить. Может, в него природой заложено снимать напряжение юмором.

– Ну и методы у вас, – охрипшим от волнения голосом проговорила так и продолжавшая сидеть у него в салоне незнакомка.

– Это не методы, – возразил Дрон, – а способы.

С этими словами он завел двигатель и пересек улицу в обратном направлении.

Задние двери распахнулись, и в салон забрались Туман, потом Москит.

– Что, Вася, – Туман посмотрел в окно на результаты его работы, – жена не дала?

– Да пошел ты! – Дрон поморщился.

– Действительно, – хмыкнул Москит, – зачем так? Вместо зарядки? Да по тебе Кащенко плачет.

– Правильно ваш друг все сделал! – неожиданно вступилась все это время молчавшая на переднем сиденье незнакомка. – Они над людьми издевались. Возьми, – она неожиданно протянула Василию визитку. – Была рада познакомиться.

– А с нами! – надул губы Туман. – Если для этого надо кого-то покалечить, то пусть меня Вася тоже через дорогу перевезет. Там вон еще одна машина быстро проехала и людей, кажется, обрызгала.

– Мальчики, я пошла, – засуетилась девушка и выскочила на тротуар.

– Кто это была? – прохрипел Туман.

– Привидение. – Дрон включил передачу и рванул машину с места. Нужно было как можно быстрее проскочить все посты ГАИ, добраться до учебного центра и на всякий случай поменять номера. Благо на его машину было три комплекта документов.

Из города выехали без проблем, и уже спустя час Василий затормозил перед воротами с двуглавыми орлами.

Дежурный капитан с виноватым лицом проверил документы, осмотрел салон и только после этого дал команду стоявшему у окна здания КПП солдату пропустить машину. Туман с Москитом переглянулись. Дрон изменил своей привычке подшучивать над нарядом.

– Дрон, – похлопал Василия по плечу сидевший на заднем сиденье Туман, – а чего это ты сегодня над дежурным никак не поизмывался?

– Погода испортится, – как бы между прочим заметил Москит.

– Не до него мне сейчас, – на полном серьезе ответил Василий, промчался по центральной аллее и свернул на стоянку перед управлением.

Там уже стоял джип Филиппова.

– Слушай, Дрон, – заметив автомобиль командира, оживился Москит. – Тебе не кажется, что здесь какая-то тайна? Уезжаем – Антон здесь, приезжаем – снова здесь. Он что, двужильный? А может, просто у нас два командира? Ведь сам знаешь, в ГРУ до чего хочешь додуматься могут. Нашли близнецов, отучили по полной программе и теперь нам головы кружат. Один уехал, второй приехал, и так каждый день, а на нас Родимов пальцем показывает: смотри, мол, Филиппов, у тебя офицеры к концу недели с ног валятся.

– Не удивлюсь, – усмехнулся Дрон, выбираясь из-за руля.

* * *

– Вон твой развеселый Дрон приехал, – наблюдая в окно, как майор в компании Москита и Тумана направляется в общежитие учебного центра, покачал головой Родимов. – Слушай, ты его врачам отдельно не показывал? Что-то он у тебя постоянно радостный.

Невысокий худой генерал, с заостренным носом и абсолютно седой головой, просто шутил, и Антон это понимал. Но весело им не было. Они всю ночь безрезультатно просидели над «ребусами», которые нашли в записной книжке Амжи. Отправленные для проверки номера телефонов оказались чистой воды липой. По крайней мере, в том виде, в котором они были записаны. Конечно, возможно, боевики используют формулу для определения реального номера, но, пока аналитический отдел разберется с этим, пройдет не один день. Еще большей загадкой оказались рисунки, напоминающие городские кварталы. Антон пытался привязать их к Москве. Нарисованные от руки прямоугольники найденных схем обработал на компьютере, а потом задал программу найти подобный район. Машина выдала семнадцать вариантов. Это походило и на окрестности Пожарского переулка, и на Полтавскую улицу, которая находится на другом конце столицы. Главное, на эскизах, которые оказались у них в руках, не было ни одного номера дома, не обозначены ориентиры, будь то дерево, мост или памятник. Просто разной геометрической формы прямоугольники, какими обычно на картах и разного рода топографических документах обозначают здания.

Оригинал записной книжки был переправлен на Хорошевское шоссе, в главную резиденцию ГРУ, но и оттуда пока никаких известий не поступало.

В общем, ночь прошла, а результатов никаких. В руки спецназа довольно часто попадались подобные документы, но на памяти Антона ни один не вызывал столько вопросов, сколько эта затертая книжица. Генерал делал ставку на то, что удастся каким-то образом разыскать загадочного Амжи. Все указывало на то, что чеченец живет где-то рядом с метро, в котором произошла драка. Конечно, при составлении протокола Амжи указал адрес фактического проживания, но, после того как Антон просмотрел записную книжку, стало ясно, что чеченцу нет смысла быть откровенным с представителями силовых структур. Все равно было решено проверить и этот вариант. По крайней мере, террорист не понял, кто помог ему избежать более сильных побоев, а в милиции его определили как потерпевшего, из чего Антон сделал вывод, что он сейчас спокоен.

В дверь постучали, и на пороге появился Линев. Подполковник военной контрразведки работал с группой давно. Антон помнил Данилу еще лейтенантом. Среднего роста русоволосый крепыш не раз принимал и непосредственное участие во многих операциях. Хотя основная его функция была организация межведомственного взаимодействия, обмен информацией и, в случае крайней необходимости, прикрытие по линии смежников.

– Здравия желаю, товарищ генерал! – Данила пожал Родимову руку, потом ответил на приветствие Антона и сел за стол для совещания: – Ну что?

– А ничего, – Антон встал и развел руками. – Вот так вот, Данила, дослужился я до подполковника и отбиваю в подземке террориста от скинхедов. Потом еще жму ему лапу и отпускаю на все четыре стороны!

– Не кори себя, – нахмурился Данила. – Может, он и не террорист вовсе. Попросили передать блокнот, вот и поехал…

– Какая разница? – Антон навалился на стол руками, в буквальном смысле нависнув над Данилой. – Ты посмотри, что у него там нарисовано!

Данила подвинул к себе пластиковые папки, в которые были вставлены копии страниц, пробежал по ним взглядом:

– Нужно исходить из того, что на носу праздник…

– Ну, если ты мне еще напомнишь какой! – Антон поставил на стол кулаки. – Я и без тебя знаю.

– Что планируете? – осторожно спросил Данила.

– Искать будем этого Амжи, – ответил за Филиппова Родимов.

– Подключим милицию на этом направлении метрополитена, думаю, найдем, – кивнул Данила.

План действий был составлен быстро, с учетом всех особенностей группы.

Непосредственно у метро Антон решил использовать всех троих имеющихся в его распоряжении офицеров-чеченцев. Кроме Джина, был еще Лече Истрапилов, среднего роста, с волнистыми волосами старший лейтенант по кличке Стропа, и Шамиль Батаев, он же Шаман. С вытянутым лицом и дугообразными бровями, капитан, он пришел в ГРУ из одного отдела внутренних дел с Джином. ГРУ тогда провернуло операцию, в результате которой все чеченцы считались перешедшими на сторону боевиков. Лишь спустя несколько лет родственники узнали, где служат их сыновья, братья, мужья. Несмотря на то что, негласно отбирая себе людей из числа чеченцев, соответствующие службы ГРУ обращали внимание, чтобы они обладали всеми необходимыми качествами, на первых порах кандидатам с Кавказа пришлось туго. Интенсивные тренировки, занятия, тренинги сочетались с выполнением реальных задач. Но все втянулись быстро и сейчас мало в чем уступали остальным разведчикам-диверсантам.

Работать решили по обыкновенной и уже опробованной схеме – в случае удачи выдавать себя за представителей одной из этнических преступных групп, приехавших завоевывать столицу. Так как Антон также засветился перед Амжой, ему отводилась не последняя роль в криминальном квартете.

Банкет, Кот, Туман и Дрон в свободном поиске. В случае, если им удастся первыми обнаружить интересующий объект, они попросту выводят на него Джина. Кроме того, с той же задачей в помощь спецназовцам были выделены десятки оперативных сотрудников других силовых ведомств.

Спустя час переодетые в гражданскую одежду офицеры уже прочесывали улицы, заглядывали в кафе, заезжали на автостоянки интересующего их района.

Антон свернул от метро в том направлении, куда накануне направился чеченец, и медленно покатил по дороге, оглядывая здания.

– Так можно долго ездить, – сокрушенно вздохнул сидевший сзади Стропа.

Он тоже сильно переживал по поводу случившегося.

– Может, этот Амжи в первый раз в этом районе оказался, и то из-за того, что его эти бараны догоняли! – неожиданно выдвинул предположение Шаман.

Довод чеченца показался Антону убедительным. Выбрав удобное для разворота место, Антон повернул в обратном направлении.

Джин сидел молча, не задавая никаких вопросов. Он уже догадался, что решил предпринять командир.

У метро Антон заглушил двигатель и вынул трубку сотового телефона.

– Данила, – едва Линев отозвался, заговорил Антон. – Нужна твоя помощь.

– Говори, – поторопил Линев.

– В подземке есть пост, куда круглосуточно поступает вся информация с видеокамер.

– Знаю, это помещение дежурной по станции, – подтвердил Линев. – И что ты хочешь?

– Нужно сделать так, чтобы нам разрешили там поработать.

– Зачем? – удивился контрразведчик.

– Хочу убедиться, что Амжи действительно каждый день приезжает на эту станцию. То, что он в милиции наговорил, может оказаться липой.

– Согласен, – оживился Данила. – Жди. Но мне надо полчаса, чтобы согласовать вопрос с МВД.

Данила быстро добился разрешения просмотреть запись видеонаблюдения за последние несколько дней. Встретившая старшая дежурной смены проводила в специально оборудованное помещение.

В большой комнате за несколькими столами сидели женщины, одетые в форму сотрудников МВД, и сосредоточенно следили за тем, что происходит на огромных, установленных на стене экранах. Антон скользнул по ним взглядом. Перрон, эскалаторы, переходы, сотни снующих людей. Он знал о существовании подобных подразделений, но впервые оценил тяжесть труда работающих здесь людей.

Их провели в дальний конец помещения. Здесь стоял монитор. Как Антон понял, это было место старшей смены. Она уселась на жесткий крутящийся стульчик и показала на точно такой, стоявший рядом:

– Кто будет смотреть?

– Джин, – Антон ткнул в спину чеченца. – Давай. А то ваш брат для меня как японцы. Все на одно лицо.

– Не утрируй, – заулыбался, усаживаясь, Джин. – Нашел с кем нас сравнивать.

Конечно, Антон шутил. Кто бы стал держать его тогда в разведке? Память на лица была феноменальная. В свое время его тренировали даже на близнецах.

– Какой сектор вас интересует? – между тем спросила женщина.

– Тот, где видно всех пассажиров, выходящих на вашей станции в город, – на секунду задумавшись, сказал Антон. – Желательно два дня назад, вечер. Период с восемнадцати часов до закрытия.

– Пожалуйста. – Тем временем женщина постучала пальцами по клавиатуре, двинула «мышью», и на экране появилось изображение выхода с эскалатора, внизу которого накануне произошел инцидент. Джин уставился в экран. Лицо вмиг стало сосредоточенным. Перед глазами спецназовцев мелькали сотни пассажиров. Поначалу все черноволосые мужчины, появляющиеся на экране, казались Амжи. По первому требованию чеченца оператор то и дело останавливала запись, увеличивала изображение, но при ближайшем рассмотрении оказывалось, что все это не те люди. Антон расстроился. Тем не менее упорно продолжали работать. Через час просмотра все изменилось: теперь, как ни вглядывались в экран, никого похожего на Амжи не видели.

Антон устало вздохнул, выпрямился и оглядел зал.

Девушки продолжали смотреть в экраны. Они словно застыли. Но одна из них, с сержантскими лычками на погонах, заметила растерянность Антона. Она несколько раз скосила взгляд на старшую смены, словно собираясь с духом, и наконец осмелилась, встала и подошла к своей начальнице. Женщины о чем-то зашептались. Антон напрягся. Он понял: разговор касается их проблемы.

Закончив говорить, обе посмотрели на Антона.

– Хотелось бы узнать, вас интересуют люди, участвовавшие во вчерашнем инциденте? – старшая смены назвала время.

– Да, – подтвердил за Антона Линев, отворачиваясь от экрана монитора.

От непривычки у него уже устали глаза.

– В таком случае скажите, что именно вы хотите увидеть? – осторожно спросила сержант. – Возможно, нам будет легче решить этот вопрос.

– Мы хотим узнать, выходил или нет пострадавший на этой станции раньше, или вчера его просто вынудили обстоятельства, – пояснил Антон.

Женщина загадочно улыбнулась и повернулась в зал:

– Оленька, ты вчерашнего мальчика хорошо помнишь?

– Которого в четвертом секторе избили? – уточнила миловидная женщина.

– Да, – подтвердила женщина.

– Ну конечно, – закивала Оленька. – И вот этих красивых мужчин тоже, – она показала взглядом на Антона и Джина.

– Наших гостей интересует, как часто этот человек выходил на нашей станции.

– Ясно – я переключаю на себя архив?

– Конечно.

Каково же было удивление Антона, когда в течение получаса женщина умудрилась прокрутить записи почти за неделю, выявить Амжи в толпе выходящих из электрички, следующего по перрону к эскалатору и наверх, и установить примерное время возвращения.

– Значит, он здесь живет! – облегченно выдохнул Линев, когда они поднялись наверх.

– Надо было сразу с женщинами договориться, чтобы голову не ломать. – Антон потер уставшие за это время глаза.

Все забрались к нему в машину. Правда, ехать Антон пока никуда не собирался. Судя по времени, Амжи приезжал на эту станцию где-то через час.

– Итак, что мы имеем? – Данила потер руки. – Амжи живет в этом районе и сегодня наверняка снова сюда вернется.

– Это мы уже и без тебя поняли, – проворчал Антон. Он сосредоточенно размышлял над тем, как завязать с террористом более тесное знакомство, и теперь разговоры ему только мешали.

– Тогда работайте, я вам больше не буду надоедать своим присутствием, – с этими словами Данила вышел из машины.

– Зачем ты его так? – неожиданно расстроенно проговорил Джин. – Он ведь от чистого сердца помог.

– От чистого сердца нам помогла женщина по имени Ольга, – напомнил ему Антон. – В противном случае неизвестно, сколько бы времени мы портили там себе глаза.

– Для работы на таком экране нужны навыки, – согласился с ним Джин.

– Что ты думаешь по этому поводу? – неожиданно спросил его Антон.

– По какому? – не понял Джин.

– Не дошло? – Антон улыбнулся. – Он вечером снова приедет. Брать его смысла нет.

– Внедряться надо, – как само собой разумеющееся, ответил Джин. – Тем более легенда есть.

Соответствующий отдел уже разработал инструкции на подобный случай и документы. По ним Вахид Джабраилов становился Асланом, а сидевший сзади Истрапилов Лече Усманом. Антону демографические данные не поменяли, лишь биографию, согласно которой с момента окончания школы этот человек ни дня нигде не проработал, зато умудрился отсидеть срок в питерских «Крестах» за разбой.

– У меня идея появилась, – неожиданно заговорил Джин. – Давайте на него еще раз скинхедов натравим и снова спасем?

Антон посмотрел на майора, как на несмышленого ребенка:

– А если они его убьют?

– Ты не понял, – повеселел Джин. – Своих. Банкет, Туман…

– Все, хватит, – Антон замотал головой. – Какие они скины? Имидж не тот, да и возраст. Нет, раз уж один раз отмазали, думаю, достаточно. Просто решили вернуть вещь, которую нашли. С этой целью подъехали. Вчера приблизительно в это же время произошел инцидент. Поэтому наше появление не будет подозрительным. Навяжем разговор, в ходе которого, как бы между прочим, попросим оказать содействие в поиске людей, которым нужны готовые на все работники.

* * *

Сразу после завтрака Джеват и Фуад встали со своих мест и дали понять Виссару, чтобы он следовал за ними. Албанцы вышли во двор. Здесь, напротив крыльца стоял старенький джип, а сын Джевата открывал высокие двухстворчатые ворота.

– Фуад, я вернусь еще в этот дом? – спросил Виссар. Его волновали оставленные в комнате вещи.

– У тебя будет время собраться, – подтвердил Фуад.

– Мне придется еще ехать? – на всякий случай задал Виссар следующий вопрос.

– Скорее идти, – Фуад многозначительно посмотрел на своего босса Джевата.

Тот в свою очередь бросил взгляд на часы и что-то сказал.

– Надо торопиться, – перевел Фуад.

До окраины селения, в котором он провел эту ночь, их довез на машине Джеват. Дальше они отправились пешком. Шли налегке, отчего Виссар сделал вывод, что путь недалекий. Однако ошибся. Спуски чередовались подъемами, леса сменялись лугами, а они все дальше и дальше удалялись от поселка.

Прошли по вершине горы, у подножия которой Виссар разглядел несколько разрушенных домов и руины православного храма. Несмотря на то что он причислял себя к радикальным мусульманам, сейчас вид пепелища вызвал неприятное ощущение тоски.

«Бог един» – всплыли в памяти слова деда.

За время пребывания в Косово ему пришлось увидеть много церквей. Почти все они были разрушены или осквернены. В Приштине, прямо на его глазах, подростки албанцы расписывали стены православного храма разными рисунками, используя аэрозольную краску. Наблюдавшие за этой картиной взрослые лишь одобрительно улыбались. Поначалу и ему казалось, что так оно и должно быть. Но вот сейчас, в горах, увидев эту небольшую разрушенную войной деревеньку и, как надгробие, остатки храма, Виссару стало не по себе. Сказалось внутреннее напряжение, не покидавшее его с того момента, как он узнал, что не является сам себе хозяином. За него все решили. Он даже не знает, что его ждет. Виссар непроизвольно отвел взгляд в сторону.

– Здесь жили сербы, – Фуад замедлил шаг и показал рукой вниз, на брошенное селение. – Мы долго не могли выгнать их с этой земли. Здесь неверных охраняли солдаты КФОР. Правда, нам удалось похитить у них двух девчонок. Но сербы все равно продолжали оставаться, ходить в свою поганую церковь и молиться своему богу. Потом солдаты ушли. Через час здесь не осталось ни одного неверного.

Он зло сплюнул и пошел быстрее.

Больше Фуад не проронил ни слова. Все попытки заговорить с ним ни к чему не привели. Виссара даже охватило волнение. Неужели такое впечатление на албанца оказало воспоминание о расправе в деревушке? Около часа шли молча. Виссар волновался. Его настораживало и злило все. Почему с ним обращаются так, словно он раб? Что помешало Алихану рассказать о том, что его ждет в Косово? Куда его ведут? Молчание Фуада стало действовать на нервы.

Уже в сумерках они подошли к развалинам какого-то селения. Несколько домов из камня, хозяйственные постройки были почерневшими от копоти. Крыша присутствовала только на одном здании, и то часть черепицы была сорвана и валялась вокруг фундамента.

– Это наш небольшой лагерь, – пояснил наконец Фуад. – Когда-то вокруг этого места были рудники, на которых добывали золото. На реке его мыли. Лет двадцать назад добыча стала невыгодной, и все пришло в упадок. Люди ушли отсюда. Потом началась война. А спустя некоторое время единственную дорогу, которая вела в эти края, завалило камнями. Поэтому на машине сюда не попадешь, – он обвел окрестности рукой, – холмы, деревья. Здесь работали наши врачи. Нам нужны были деньги, а людям почки и другие органы. Как ты сам понимаешь, материала было хоть отбавляй. Дальше все это переправляли на юг, – Фуад показал взглядом за спину Виссара. – Там, в километре от этого места, – вертолетная площадка. Куда все увозили, я не знаю. Но в окрестностях много могил.

Виссар поежился и огляделся:

– Зачем ты мне все это говоришь?

– Тебе решено поручить очень ответственное задание, – Фуад посмотрел на него странным взглядом. – А про то, где ты готовился выполнить свою миссию, забудешь.

Виссар не понял, что хотел сказать этим Фуад. У него и так с утра изрядно испортилось настроение. Он никак не ожидал, что руководство подполья скроет от него реальную цель поездки. Вернее, расскажет о ней лишь до половины. «Иглы» уже готовятся к отправке, значит, половина работы сделана. Часть его людей давно в столице неверных. Только Виссар застрял здесь на неопределенный срок и до сих пор не может понять, для чего. По крайней мере, стрелять по самолетам он не должен. Для этого уже есть два шахида.

Между тем Фуад подвел его к зданию с уцелевшей крышей. Навстречу вышел вооруженный американской винтовкой албанец в черном берете. Они некоторое время о чем-то говорили на родном языке. Так, словно не было рядом Виссара. Потом Фуад провел его в дом.

За массивными, обитыми железом, дверями было светло, а в воздухе витал странный, вызывающий тревогу запах. Они пересекли абсолютно пустой холл, поднялись по скрипучей, с почерневшими перилами, деревянной лестнице на второй этаж и вошли в небольшую, с единственным окном комнату. Здесь был письменный стол, небольшой диванчик и полки с книгами.

Виссар не переставал удивляться. Во внешне разрушенном строении внутри было чисто, а главное, горел электрический свет! Между тем он не слышал работы генератора.

– Здесь под землей проходит кабель, – заметив его удивление, пояснил Фуад. – Мы решили вопрос, и сербы не отключают ток.

Из коридора раздался шум, и в комнату вошел грузный бородатый мужчина. На нем была серая рубашка и камуфлированные штаны. Оглядев Виссара с головы до ног, словно пытаясь на вид определить его вес, он кашлянул в кулак, развернулся к Фуаду и с недовольством заговорил на чистом русском:

– Какого черта вы входите в мой кабинет, когда здесь никого нет?!

– Зачем ругаешься? – Албанец упер в бока руки и презрительно улыбнулся: – Откуда я знал?

– Стучать надо!

– Замок поставь.

Мужчина прошел к столу и плюхнулся на старый скрипучий стул. Вынул из выдвижного ящика пластиковую папку, открыл ее, приподняв за дужку очки, заглянул в исписанный ручкой листок, потом поднял глаза на Виссара:

– Травмы головы были?

Некоторое время чеченец растерянно хлопал глазами, переводя взгляд с Фуада на бородача и обратно.

– Ты понимаешь по-русски? – не мигая, глядя в глаза, уточнил бородач.

– Понимаю, – охрипшим от волнения голосом проговорил Виссар, прикидывая в уме примерный план отхода. У него уже появились подозрения, что здесь его ждет чудовищный конец. Только за что? Не зря Фуад рассказал, что в этом здании была лаборатория по извлечению человеческих органов. Может, его почки станут платой за ракеты?

– Ну так были или нет? – повторил свой вопрос бородач.

– Зачем это? – Виссар отступил на шаг к дверям.

– Ты будешь постигать здесь науки, а чтобы они лучше усваивались, мы будем давать тебе препараты, которые улучшают запоминаемость.

– У меня и так хорошая память! – почти закричал Виссар.

– Видишь ли, задача, которую тебе предстоит выполнить, очень важна, – стал растолковывать бородач. – Я профессор медицины. Когда-то, очень давно, работал в закрытом институте. То, чем я занимался, в этом мире могут единицы. И если меня приглашают в это красивое место для помощи в подготовке очередного воина, значит, вопрос стоит серьезный.

– Травма была, – стал сбивчиво отвечать Виссар. – У кого их за войну не было?

– Понятно, – бородач посмотрел в сторону выхода: – Галочка!

На пороге появилась высокая, с широким лицом женщина в белом халате.

– Сделайте первую инъекцию завтра с утра. – Бородач перевел взгляд на Фуада: – Когда начнете с ним работать?

– Джим сказал, инструктора уже здесь, – безучастно пожал плечами Фуад.

– Ну, тогда надо показать ему место, – бородач махнул рукой. – На этом моя миссия пока окончена.

Фуад провел Виссара в подвал. Здесь, в одной из многочисленных комнат, оказалась заправленная чистым бельем кровать, стол, на котором лежал Коран, стул. В углу, на небольшой подставке, – монитор компьютера. Под потолком окно размером с тетрадный лист бумаги.

– Вы меня здесь закроете? – удивился Виссар.

– Нет, – покачал головой Фуад. – Ты сам никуда не пойдешь.

Когда он вышел, Виссар внимательно осмотрел стены, потолок, мебель. Его интересовало, есть или нет здесь видеокамеры. Но ничего не нашел. Тогда осторожно вышел в коридор. По обе стороны были расположены несколько дверей. Подошел к первой. Прислушался. Было тихо. Он осторожно надавил на ручку и потянул дверь на себя. Внутри царил полумрак, но интерьер ничем не отличался от того, который был в его апартаментах. Следующая комната была точно такой. В четвертую он уже заглянул без опаски – и зря. Здесь как раз были люди. Мужчина и женщина. Она в зеленой майке и штанах. На ногах тапочки. Когда Виссар открыл дверь, женщина убирала со стола грязные тарелки. Мужчина, в полевой военной форме, сидел на кровати. На коленях у него стоял ноутбук.

– Виссар! – с легким акцентом проговорила женщина. – Что вы ищете?

Вместо ответа чеченец передернул плечами.

– Идите, отдыхайте, завтра трудный день, – она улыбнулась еще шире, однако взгляд ее не изменился.

– Если туалетная комната, то дальше, справа! – неожиданно, не отрываясь от монитора, проговорил мужчина на плохом русском.

– Откуда вы знаете меня? – удивился чеченец. – Я вижу вас первый раз.

– Мы твои инструктора, – пояснила женщина.

Вернувшись к себе в комнату, Виссар сел на кровать и задумался. В свое время ему довелось побывать в лагерях подготовки боевиков. Но там было все просто. Жили вместе, в блиндаже или, если это был Афганистан, в доме оставленного людьми кишлака. С утра и до позднего вечера бегали, стреляли, устраивали засады, собирали взрывные устройства, ставили фугасы, часами слушали инструкторов, как вести себя в той или иной ситуации. Потом была практика. Настоящая война. Виссар считался хорошим воином. Алихан обратил на него внимание и предложил возглавить диверсионную группу в Москве. Немаловажную роль в этом сыграло то, что Виссар до войны почти два года жил в столице неверных. Занимался разбоями и грабежами. Потом он вернулся обратно в Чечню. Месяц назад Алихан сказал, что для него появилась работа. Нужно было наладить контакт с албанскими братьями и решить вопрос с двумя ракетами. Они нужны к празднику. Что именно ими нужно будет сбить, Виссар пока не знал. Наверняка на это мероприятие в Москву прилетит много гостей, и одной из целей будет какой-нибудь самолет.

От размышлений оторвал едва слышный скрип дверных петель. С подносом в руках вошла Галочка. Виссар хотел было отчитать женщину, что надо стучаться, но потом вдруг передумал.

– Ужин, – лаконично объявила женщина и стала выставлять на стол тарелки. В одной была отварная баранина с зеленью, в другой сыр. Из небольшого чайника она наполнила стакан.

– Спасибо, красавица! – поблагодарил он, стараясь казаться веселым, однако на душе скребли кошки. Он поймал себя на мысли, что с каждым часом его все сильнее охватывает тревога. Это вдвойне угнетало, потому как Виссар считал себя бесстрашным человеком.

Он ел не спеша, тщательно пережевывая пищу. Не из-за того, что это было привычкой, просто так хотел убить время.

Постепенно голова наполнилась странной, приятной тяжестью. Вот он уже видит себя лежащим на кровати…

– Виссар, подъем! – голос приятный, ласковый.

Виссар открыл глаза. На столе снова тарелка с мясом, политым чесночным соусом, чай.

– Я уже ужинал, – он покачал головой.

– Это завтрак, – бесстрастным голосом объявила Галочка и вышла.

Удивленный таким оборотом дел, Виссар принялся за еду. Едва он отодвинул от себя пустой стакан, как снова пришла Галина. Она поставила на стол небольшой никелированный поднос, накрытый сверху марлей, под которой угадывался шприц.

– Дай руку, – потребовала она.

Виссар безропотно закатал рукав.

Галина сняла перекинутую через шею резиновую трубку и ловко наложила ему жгут. Вынула из нагрудного кармана пластиковый контейнер. Открыла. В нос ударил запах спирта. Ловко протерла заранее смоченным тампоном на локтевом сгибе кожу:

– Работай кулаком.

Виссар непроизвольно отвернулся. Он не любил смотреть, как в его тело входит металл.

После инъекции почувствовал, что не может сидеть и вообще находиться в этой комнате. Все тело заполнила необычайная легкость. На душе стало радостно.

Его мысли словно кто-то прослушивал. В комнате появился мужчина, которого он видел вчера в соседней комнате.

– Готов немного размяться? – спросил вошедший, внимательно глядя в глаза.

Потом они бегали. По небольшому подъему и обратно, и так несколько раз. Виссар не чувствовал усталости. Наоборот, чем больше он загружал тело физически, тем больше оно требовало нагрузки. Энергия била из него ключом. В конце концов бег прекратили. Женщина вынесла ПЗРК «Игла» и протянула мужчине.

– Знаешь эту игрушку? – подбрасывая на руках пусковую трубу, спросил инструктор.

– Конечно, – Виссар даже рассмеялся.

– Лови! – инструктор подкинул ее, и Виссар поймал. Неожиданно его охватило спокойствие и тихая злость. Как бы он хотел разрядить сейчас эту штуку по штурмовику неверных! Перед глазами встали события девяностых, когда авиация федеральных сил утюжила их в горах…

Потом он стрелял из пистолета. Причем так и не понял, куда пропала «Игла». Этот день походил на сон. Вечером он сидел перед компьютером. По экрану бежали цифры, а размеренный голос в наушниках говорил, каково его основное предназначение. Цифры сменялись кадрами военной хроники. Тогда в комнате появлялся Фролов. Он клал ему на плечо руку и что-то быстро нашептывал на ухо. Он соглашался с тем, что говорил доктор, а по лицу текли слезы. Его убеждали, что он лучший. Все, что он решит сделать, у него обязательно получится. А иначе и быть не могло. Ведь за ним сила. Много людей во всем мире. Они ждут, когда Виссар созреет для подвига.

И так изо дня в день. Где-то в глубине души Виссар понимал: его просто превращают в зомби. Но сил сопротивляться этому не было. Он вполне адекватно воспринимал окружающий мир, но в его сознание словно вбили огромный клин, после чего всю сущность заполнило странное безразличие ко всему окружающему и одержимость одновременно. Он должен выполнить свою миссию, какую, правда, не знал, но эти добрые люди, которые окружают его с утра и до самого вечера, обязательно все расскажут.

В один из дней Виссара отвели недалеко в горы. Там, на небольшой полянке, среди сочно-зеленых дубов, сидел на корточках человек. Одного взгляда чеченцу было достаточно, чтобы понять: он не мусульманин.

Женщина дала нож:

– Он будет защищаться, но ты его убьешь…

Зачем ему это говорить? Он шагнул к мужчине. Махнул лезвием перед самым носом. Тот интуитивно закрыл руками лицо и выпрямился. Виссар потянулся к нему, чтобы поймать свободной рукой за волосы. Но мужчина вдруг отскочил, отчего Виссар как бы провалился. В следующий момент лязгнули зубы. В скулу врезался кулак неверного. Удар был не сильный. Серб боялся бить. Виссар успел поймать его за отворот грязной рубашки. Но тот присел. Раздался хруст, и в руках чеченца остался лишь лоскут. Виссар удивлялся своему внутреннему спокойствию. В другой раз это бы вывело его из себя. Но сейчас он словно играючи ткнул сербу острием в лоб. Несчастный вскрикнул и отшатнулся. Тогда Виссар ударил его ногой в живот. Серб согнулся. Виссар толкнул его в темя, и тот полетел на спину. В следующий момент Виссар уже сидел на нем сверху. Он не помнил, как неверный оказался на животе. Пришел в себя, лишь когда из перерезанного горла в запястье врезалась горячая струя липкой крови.

* * *

В начале своей карьеры Фролов по специальности был психиатром. Еще будучи обычным рядовым врачом одной из провинциальных психиатрических клиник, этот гений больше, чем положено, заострял внимание на гипнозе, разрабатывал методику изменения личности путем химического воздействия на мозг, изучал особенности влияния на химическую нейротрансмиссию. Фролов самозабвенно, если не сказать одержимо, занимался этими проблемами. Его заметили. Вскоре он оказался в Москве, в закрытом НИИ. Через пару лет стал психофизиологом. Работал в тесном контакте с людьми самых разных профессий. Были у них химики, физики и даже мастера разговорного жанра. К концу восьмидесятых годов команда добилась огромных успехов. Фролов знал: подобные исследовательские центры есть по всему миру. Всем нужен был универсальный солдат. Бесстрашный, целеустремленный и в то же время не утерявший вследствие обработки навыков ведения боя. Параллельно он курировал работы в области усиления запоминаемости, изучал возможности ведения допросов посредством использования разного рода препаратов. Совместно с другими учеными разработал передовые способы психокоррекции. Потом был развал Союза. Десятки его подопечных стали всплывать в самых неожиданных местах. С их помощью улетали с балконов генералы, взрывались в собственных автомашинах бывшие члены Политбюро, остывали с простреленными головами в подъездах трупы носителей самой разной информации. Фролов к тому времени довел свою методику до совершенства. Выпущенный из его лаборатории ликвидатор спустя считаные секунды после убийства клиента терял память. В руки следователей попадал в лучшем случае идиот, который не узнавал мать, жену, детей. Не мог вспомнить, сколько ему лет и название города, откуда родом. Фролов использовал заложенную природой особенность человека забывать плохое быстрее, чем хорошее. Ему удалось многократно усилить этот эффект и программировать мозг. Поэтому, выполнив задачу, человек непроизвольно, помимо своей воли, запускал в себе заранее заложенную программу уничтожения информации. Психиатрические клиники стали полниться такими пациентами. Обычные врачи начали искать способы лечения таких больных. Но до сих пор у них ничего не выходило. Да, кто-то мог восстановить в памяти, что до амнезии прекрасно управлялся с компьютером, кому-то удавалось вспомнить, как играть на пианино, но то, что с ними делали, какие преступления они совершили, было недоступно.

Сам Фролов стал на родине не востребован. Хотя представители криминальных группировок искали с ним контакта. Но он прекрасно понимал: стоит компетентным органам вплотную заняться загадочными событиями, и о нем вспомнят. Поэтому в начале девяностых он попросту решил продать разработки на Запад. Скопил немного денег и уехал в Лондон. Почему туда? Потому что на то, чтобы добраться до Америки, у него попросту не хватало средств. Туманный Альбион, омываемый со всех сторон водой, казался в тот момент самым подходящим вариантом для воплощения меркантильных идей. Немаловажную роль сыграло и то, что в тот период в Англию бежали все, отчего он пришел к выводу, что в его положении это одна из самых надежных стран. Тем не менее он еще почитал историю и узнал: Великобритания никогда не была другом России. Если и заключались договоры о взаимной помощи и сотрудничестве, то только тогда, когда над этим островом нависала смертельная угроза. Англичане никогда не хотели видеть Россию сильной. Со времен Первой мировой войны, когда обе страны воевали по одну сторону баррикад против кайзеровской Германии, здесь разрабатывались планы, как позже уничтожить и самого «северного медведя». Для него, человека, который целиком посвятил себя медицине, была открытием двойная игра Англии в период Второй мировой войны.

Пять дней Фролов слонялся по Лондону под видом туриста. Все это время он изучал окрестности военных ведомств, институтов, представительств. В конечном итоге, набравшись смелости, позвонил в Скотленд-Ярд и наврал, что является русским шпионом. Поначалу к нему отнеслись с недоверием. Потом долго беседовали. Затем, как он и хотел, передали в контрразведку, где доктор рассказал правду. Затем дела пошли быстрее. Его отвезли в исследовательский центр, расположенный в городке Чатем. Там он провел несколько дней. По сути, в Чатеме занимались изучением проблем, которыми он занимался на родине, только на более современном оборудовании. Так или иначе, из Фролова выжали все, что он знал, и поставили перед фактом, что данный этап у них пройден.

Фролов был в отчаянии. Он сутки безвылазно провел в тесном номере гостиницы на окраине Лондона. Однако под вечер в дверь постучали. Фролов зло выругался, думая, что это горничная, но каково же было его удивление, когда вместо невысокой, с тихим голоском девушки он увидел англичанина с умным взглядом и копной рыжих волос. Очкарик без обиняков сказал, что представляет тайную службу Великобритании, и предложил сотрудничество на взаимовыгодной основе. Так произошло знакомство Фролова с Даниелем Нусоном, он же Джим. Англичанин выполнял пикантные поручения своего правительства и не смел задействовать для этих целей штатные команды своей страны. Фролов в некотором роде стал гастарбайтером. Без прав, социальных гарантий и прочих атрибутов цивилизованного человека. Находясь на полулегальном положении в Косово, он мог в любой момент быть арестованным теми же англичанами, и Нусон не пошевелит пальцем, чтобы помочь ему. Таковы условия заключенного в устной форме контракта. Но платил он хорошо. За каждого человека, из которого Фролов делал послушного монстра, он получал такие деньги, которых в России не заработать и за сто лет.

Сейчас они собрались в небольшом помещении на втором этаже дома с целью обсудить план дальнейших действий. Двое инструкторов, по совместительству психологов, Даниель Нусон и сам доктор Фролов. Из администрации не было только помощницы доктора, его медсестры Галочки. Она как раз делала укол Виссару.

– Когда этот чеченец будет готов выполнять команду? – спросил Нусон, глядя на Фролова.

– Хоть завтра, – пожал плечами доктор. – Все зависящее от меня я сделал. Теперь вопрос только в том, действительно ли он так хорошо обращается с оружием, которое ему придется использовать?

Нусон перевел взгляд на инструкторов.

– Чечен отлично владеет ножом и стрелковым оружием, – заговорил сидящий на диване мужчина. – Мы с Элизабет проверили его навыки и остались довольны.

– Тогда предлагаю устроить ему последнее испытание, – Нусон внимательно посмотрел на Фролова. – Как ты считаешь?

– Это ваше право, – сложив на животе руки, кивнул доктор. – Только вы не забывайте, что сегодня решили проверить еще один объект. Он, кстати, уже в Москве.

– Я помню, – кивнул Нусон и посмотрел на часы. – Тот, который будет работать сегодня, и Виссар прошли одинаковую обработку?

– Почти, – подтвердил Фролов. – Только с разным количеством препаратов. У них неодинаковая масса и объем.

Речь шла о фотокорреспонденте одной из московских газет Сангинове, который случайно оказался в руках Фуада. Игнорируя охрану, Сангинов ездил по Приштине, охотясь за оригинальным кадром. Несмотря на то что Фролов был уверен в своих возможностях, он не всегда доверял препаратам, которые изготавливал из ингредиентов, приобретаемых на местном аптечном рынке. Был случай, когда в Польше ему подсунули низкого качества бинзокотион, в результате чего человек, которому применили препарат на основе этого компонента, попросту сошел с ума. Здесь, в Косово, Фролов использовал вещества, которые приобретались в соседней Македонии. Для того чтобы в ответственный момент с Виссаром не произошел сбой, он решил проверить препараты на постороннем человеке.

Репортера похитили, вывезли из Приштины и доставили в лабораторию. Здесь с ним в течение четырех дней работали, после чего он был возвращен к гостинице, где его поджидали коллеги.

Сейчас этот человек уже в Москве. У Нусона в этом городе были свои глаза и уши. Чеченец по имени Успа имел свое небольшое дело и практически не привлекал внимание представителей силовых структур. Сейчас он уже наблюдает за поведением репортера. По условию Фролов должен ему сейчас дать по телефону команду. От того, как он ее выполнит, будет зависеть дальнейшая судьба операции. Они нередко проводили подобные тесты. Готовили из случайных людей киллеров для сведения счетов в России между главарями ОПГ. Совсем недавно выполнили заказ одного уважаемого на Кавказе человека, отправив на тот свет кровника. Одновременно, даже здесь, Фролов не оставлял исследовательскую работу. Он наблюдал двух сербов, превращенных в рабов и выполняющих грязную работу в лаборатории. Они с утра до вечера мыли полы, чистили туалеты, выносили мусор, носили в специальную емкость воду. Два этих недочеловека безропотно и с энтузиазмом тащили на своем горбу все хозяйство, в буквальном смысле обеспечивая жизнедеятельность лаборатории. Фролов в своих тайных мечтах уже видел целые государства подобных существ.

Нусон посмотрел на часы, потом на Фролова:

– Пора.

– Нужно уточнить, где находится Сангинов, – засуетился Фролов. – В это время репортер возвращается на своей машине домой.

С этими словами он достал трубку сотового телефона и набрал номер Успы.

– Где наш друг?

– Садится в машину на автостоянке редакции.

– Понял, – Фролов многозначительно посмотрел на Нусона и взял другой телефон. С него он позвонит только один раз, после чего уничтожит от греха подальше. Быстро набрав толстым, как сосиска, пальцем номер репортера, он приложил трубку к уху.

– Автобусы должны быть чистыми, а сорок седьмой зеленый. Семнадцать…

Все притихли. С виду бессмысленный набор слов нес чудовищный приказ. Репортеру предписывалось выехать в район Серпуховского Вала, отыскать автобус под номером сорок семь, после чего таранить его в лоб своей машиной.

Естественно, кроме самого репортера, никто серьезно пострадать не должен. Но для Фролова это означало, что все препараты получились соответствующего качества, а его труд не пропал даром.

Полчаса говорили о пустяках. Нусон то и дело поглядывал на часы. Наконец зазвонил лежавший на столе сотовый. Фролов, чтобы не томить коллег, просто включил громкую связь.

– Алло, это я…

– Мы поняли, – Фролов заволновался. – Не вышло?

– Э-э, – протянул голос в трубке. – Жалко камеры нет. Он на своей машине разогнался и прямо в лоб автобуса въехал.

– Номер какой? – заволновался Фролов.

– Автобус?

– Да! – почти закричал доктор.

– Сорок семь!

– Все, конец связи, – облегченно вздохнув, Фролов отключил телефон.

– Значит, получилось, – Нусон откинулся на спинку стула. – А ты гений.

– Только злой, – едва заметно улыбнулся Фролов. – Значит, и Виссар не задумываясь сделает то, что нужно.

– А он сможет управлять своими людьми? – на всякий случай спросил Нусон.

– Это будет обычный человек, – кивнул Фролов. – Те, кто его знал до того, как он попал сюда, ничего не заметят.

– Пока не раздастся звонок, – задумчиво проговорил Нусон. – Нам нужно срочно еще десять человек.

– Десять?! – не веря своим ушам, проговорил, словно эхо, Фролов, машинально переведя работу в деньги.

– Что-то не так? – Нусон сделал вид, будто удивлен. – Ты мешаешь в чай им какой-то препарат, потом они сами сидят перед компьютером. Твоя помощница иногда делает им уколы, а мои инструктора репетируют их действия. Неужели все так сложно?

– Разве я отказываюсь? – вопросом на вопрос ответил Фролов. – Просто прикинул, сколько понадобится препарата. Кроме того, каждому я готовлю индивидуальную программу. Единственно мне нужно будет знать, что должны сделать эти люди. Конкретно адреса, время и прочие тонкости. Ведь все это я заложу им в подсознание.

– В Москве работает разведчик, – задумчиво заговорил Нусон. – Сегодня я определюсь с заданиями, и мы поставим ему задачу собрать материал, который тебе необходим.

– Что с чеченцем? – имея в виду Виссара, спросил Фролов. – Он полностью готов. Делать ему здесь нечего.

– Виссара можно отправлять, – принял решение Нусон.

– Только нужно теперь сделать так, чтобы он навсегда забыл это место и всех, кого здесь видел.

– Каким образом? – В глазах Нусона появился неподдельный интерес.

– Напоследок он совершит неприятный для себя поступок, – стал пояснять Фролов. – Все это опять же под воздействием особого препарата. После этого мозг будет блокировать это воспоминание.

– А что именно он должен сделать такое, чтобы ему было потом страшно вспоминать? – Нусон подался вперед.

– Пока не знаю, – пожал плечами Фролов. – Нужно подумать. Мы достаточно его наблюдали, чтобы определиться с тем, что он считает из ряда вон выходящим.

– Как это? – не понял Нусон.

– За что ему будет стыдно перед своим отцом, – пояснил Фролов.

* * *

Антон увидел Амжи одновременно с Джином. Они никак не выдали волнения, не сменили своего положения. Весеннее солнце разогрело машину, и в салоне было душно. Джин сидел откинувшись на спинку сиденья, все это время не сводя взгляда с выхода из метро. Антон упер подбородок в сложенные на рулевом колесе руки.

– Не зря ждали, – одними губами проговорил Джин.

– Где он? – заволновался сидевший на заднем сиденье Стропа.

– Вон, женщина в красной куртке с цветами. Видишь? – стал ориентировать старшего лейтенанта Джин.

– Вижу, – подтвердил Стропа.

– Сзади нее идет парень с сумкой, а за ним наш земляк.

– Понял, – Стропа успокоился.

Амжи был одет в черную кожаную куртку и джинсы. На ногах кроссовки. В руке небольшая папка.

– Ну что, работаем?! – Антон взял лежавшую между сиденьями записную книжку, утерянную накануне чеченцем, и протянул Джину. Все ее содержимое было скопировано в одном из отделов ГРУ, и теперь она не представляла особой ценности. Разве лишь как вещественное доказательство в суде. Но спецназ не работал, как милиция и прокуратура. Итогом операции должно стать предотвращение теракта и захват либо уничтожение активных членов банды.

– Как бы не напугать его этой штукой, – Джин потряс записной книжкой. – Поймет, что догадались, кто он, может повести себя непредсказуемо.

– Я думаю, паниковать не станет, – возразил Антон. – Не похож он на человека, который может совершать необдуманные поступки. Сам же видел вчера, как держался.

– Вот именно это в нем меня и настораживает, – неожиданно выпалил Джин. – Не похож он на чеченца. Не так он должен был вчера себя вести.

Антон внимательно посмотрел на майора, пытаясь понять, что тот хотел этим сказать.

В этот момент Амжи поравнялся с джипом, и Антон дважды надавил на сигнал.

Чеченец встрепенулся. Однако, увидев в окне знакомое лицо Джина, расплылся в радостной улыбке и повернул к машине. Стропа любезно открыл заднюю дверь и подвинулся на сиденье.

– Ну, здравствуй, брат! – Джин развернулся и пожал усевшемуся за ним Амжи руку.

Потом то же самое проделал Антон.

– Знакомься, – Джин показал рукой на Стропу, – мой родственник – Усман.

– А я иду, задумался, тут сигналят, – возбужденно заговорил Амжи. – Народу много, кому угодно могут так знак подавать. Только я после вчерашнего подумал, что меня скинхеды снова подкараулили.

Все рассмеялись. Однако Антон поймал себя на мысли, что Амжи лишь старается казаться веселым.

– Как ты думаешь, зачем мы тебя здесь ждем? – наконец перешел к главному вопросу Джин и выдержал паузу, давая Амжи самому ответить.

– Ну как, – глаза чеченца забегали. – Я ваш должник…

– И ты решил, что мы приехали выбивать из тебя деньги? – рассмеялся Джин. – Интересно, сколько стоит такая драка?

Теряясь в догадках, Амжи отвернулся к окну.

Джин, не оборачиваясь, протянул ему через подголовник записную книжку:

– Твоя?

Некоторое время Амжи молчал. Было видно: чеченец ожидал чего угодно, только не этого. Скорее всего, он считал, что блокнот подобрал кто-то из пассажиров, а потом, убедившись, что он исписан, выбросил. Еще его могла найти уборщица, и, по всем правилам, в настоящий момент этот предмет должен был валяться где-то за пределами Садового кольца на одной из свалок.

Антон мог представить, что сейчас творилось в голове у молодого террориста. Он не знал людей, которые ему помогли вчера отбиться от скинхедов, а между тем ведь все могло быть подстроено специально. Вдруг эти чеченцы из республиканского ФСБ и специально приехали за ним в Москву?

– Так это твоя книжка или мне ее в окно выбросить? – неожиданно разозлился Джин. Ему надоело сидеть в одном положении.

Амжи медленно взял блокнот. Осторожно, словно впервые видит его, открыл на первой странице, потом перевернул ее, стал рассматривать номера телефонов.

– Мы звонили по ним вчера в надежде найти людей, которые тебя знают, – догадавшись по шелесту страниц, что сидящий сзади Амжи листает находку, вновь заговорил Джин. – Но нам отвечали какие-то старухи.

– Амжи, – неожиданно вступил в разговор Антон, – мы видим, ты не простой человек и в Москву приехал не улицы мести. Мы тоже не менеджеры. Я из Питера. Бегаю от ментов. Статья у меня такая, что живым даваться не резон. Работали мы одной бригадой, так ведь, Джин? – Он выдержал паузу.

Дождавшись, когда Вахид, сокрушенно вздохнув, кивнет, продолжил:

– В общем, нам надо в Москве закрепиться, – он посмотрел на притихшего Амжи в зеркало заднего вида: – Можешь помочь?

– А почему мой земляк молчит, а ты, русский, говоришь? – задал Амжи вполне резонный вопрос. – На бандита ты не похож. Скажи правду, арестовывать меня будете?

– Не хочешь помогать, иди, – Антон решительно повернул ключ в замке зажигания.

– Эта машина Антона, – заговорил Джин. – Он нас привез сюда. Мы чудом проехали несколько постов ГАИ. Этому человеку можно доверять.

– Зачем ты мне это говоришь? – разозлился Амжи. – Как теперь докажешь, что вчера не по твоей просьбе эти лысые ишаки напали на меня?

– Ты совсем голову в этой Москве потерял?! – неожиданно вскипел Джин. – Подумай, прежде чем сказать!

– Что я могу для вас сделать? – глухим голосом проговорил Амжи.

– Для начала нам надо где-то спрятаться, – Джин развернулся на сиденье и посмотрел на Амжи. – Антон завалил в Питере двух серьезных людей. Мы хотим узнать, чем располагает следствие.

– Ты говоришь не как обыкновенный бандит, – с нотками подозрительности вновь завел старую пластинку Амжи.

– Правильно заметил, – Джин провел по подбородку рукой. – Когда-то давно я работал в милиции. Больше пока сказать не могу.

– Ты воевал? – неожиданно сменил тему Амжи.

– Все сидящие здесь многое повидали.

– И русский? – недоверчиво протянул Амжи.

– Я до войны жил в Средней Азии, – стал пояснять Антон. – Ни работы, ни денег. Союз развалился, русские там стали не нужны, а в России тем более. Поехал на Кавказ.

– Кто был твой полевой командир? – прищурился Амжи.

– Я успел повоевать у многих, – Антон сокрушенно вздохнул. – Первый был Доку Умаров.

– Знаю такого, – оживился Амжи. – Что с ним?

– В Джугурты попал в засаду, был ранен, – привел Антон реальный факт. – Умер у федералов в госпитале.

– Верно, – хмыкнул Амжи, – но это мне еще ничего не говорит.

– Послушай, дорогой, ты как будто прокурор! – вспылил Стропа и перешел на родной язык.

Антон понял, капитан перечислил дела, в которых они принимали участие, и пристыдил за излишнюю подозрительность.

– Вы меня считаете бараном, – Амжи едва слышно щелкнул замком и приоткрыл двери. – Если бы у вас были проблемы с законом, разве решились бы вы вчера идти в милицию?! Не знаю, кто вы, но у нас разные дороги.

С этими словами бандит проворно выскочил из джипа и рванул прочь, в сторону проезжей части.

– Отставить! – скомандовал Антон бросившимся было следом за Амжи Джину и Стропе. – Пусть уходит. Я знал, что этим все кончится. Переиграть его невозможно. Не те времена.

– И что, будем вот так сидеть сложа руки? – глядя, как отчаянный Амжи ринулся через кишащую машинами проезжую часть, почти простонал Стропа.

– Там его примут Банкет и Кот, – Антон насмешливо посмотрел на мечущегося на заднем сиденье старшего лейтенанта. – Кроме того, в обложке записной книжки «маячок».

– Зачем тогда столько говорили с ним? – не унимался Стропа. – Надо было отдать его вещь и уезжать.

– Нет, – Антон покачал головой. – Попутно мы его напрягли. Сейчас он не знает, что и думать, и поэтому начнет делать ошибки. Возможно, уже сегодня выйдет для консультаций на организатора подполья.

С этими словами он повернул ключ в замке зажигания. Машина вздрогнула и завелась. Спустя минуту они уже катили в направлении учебного центра.

Генерала Антон нашел на стрельбище. С задумчивым видом тот шарил по полю взглядом в ожидании появления мишени. На рубеже триста метров поднялась грудная фигура. Генерал вскинул ствол ВВС, раздался негромкий хлопок, мишень опустилась. Антон посмотрел на вышку, с которой управляли мишенным полем. В огромные прямоугольные окна было видно все, что происходит внутри. Сидевший там за пультом прапорщик развел руками. Это могло означать одно: генерал давно треплет ему нервы.

Антон остановился позади Родимова и стал наблюдать. Шеф положил еще две ростовые фигуры. Особенности установленных здесь мишеней заключались в том, что пораженной она считалась только в случае попадания пули в голову и грудь силуэта. В противном случае подъемник все равно опускал цель, но выполняющему упражнение по стрельбе офицеру засчитывался минус. Считалось, что в данном случае противник не убит, а ранен и просто укрылся, продолжая вести бой.

– Все, хватит, – неожиданно проговорил генерал в микрофон надетого на голову переговорного устройства и развернулся к Антону: – Докладывай.

– Амжи появился в девятнадцать часов, – Антон заложил руки за спину. – Как и предполагали, его напугало то, что блокнот оказался у нас. Вернее, насторожило. Предприняли попытку войти в доверие, но его смутило, что имеющие проблемы с законом люди накануне спокойно вмешались в драку, а потом проследовали в опорный пункт милиции. В общем, он ушел.

– Надеюсь, не насовсем? – прищурился генерал и, щелкнув стопором, отсоединил магазин.

– Его плотно ведут Банкет, Москит и Дрон, – заверил Антон. – Кроме этого, Линев подключил нескольких своих сотрудников. Взаимодействие организовали, в лицо люди друг друга знают.

– Что с жучком? – генерал прищурился и посмотрел в сторону уже давно опустившегося за горизонт солнца.

– Лаврененко в госпитале, поэтому задачи оперативно-технического наблюдения выполняет Котов.

– Справится? – Генерал передал винтовку подошедшему прапорщику и не спеша направился по дорожке в направлении учебного центра.

– Конечно, – заверил Антон.

– Там у меня на столе сводка интересная лежит, пойди ознакомься, потом выскажи свое мнение. Я специально не стал запирать ее в сейф.

Антон направился в управление. По сути, кабинет, который использовал в данный момент генерал, принадлежал ему. Апартаменты Родимова находились в главной резиденции ГРУ на Хорошевском шоссе. Но генерал не любил там работать. Особенно когда возникали ситуации, требующие интеллектуального штурма. Поэтому периодически Антону приходилось уступать свое рабочее место шефу.

На столе перевернутым вниз текстом лежал листок. Антон включил настольную лампу, сел в кресло и взял бумагу. Пробежал по тексту взглядом. Вроде ничего необычного. Даже нет намека на то, что описываемое событие имеет отношение к делу, которым они сейчас занялись.

Какой-то репортер на автостоянке перед своим офисом сел в автомобиль «Ниссан», после чего проследовал в район Серпуховского Вала, обогнал автобус под номером сорок семь, развернулся, выехав на встречную полосу, и совершил с ним лобовое столкновение.

С виду попытка обыкновенного суицида. Антон прочитал более внимательно. Особенно ту часть, которая касалась виновника аварии. Две недели назад вернулся из командировки. Выполнял редакционное задание в Приштине. Был похищен неизвестными. Четверо суток находился в розыске, однако по истечении этого времени был возвращен. Ничего вразумительного по поводу своего отсутствия сказать не мог. При первичном осмотре врачом было отмечено подавленное состояние, на сгибах рук имелись следы уколов. Проводивший расследование представитель международной полиции сделал заключение, что похитители вводили оператору наркотические препараты с целью предотвращения побега.

Тут же было допечатано объяснение свидетеля, который видел оператора последним. С его слов, коллега не выглядел подавленным. Торопился домой, однако после поступившего звонка он изменился в лице, проигнорировал вопрос по поводу завтрашнего дня и уехал.

Антон дочитал документ до конца и откинулся на спинку кресла. Репортер выжил. Спасли два фактора. В последний момент водитель автобуса практически остановился, а в салоне джипа сработали подушки безопасности.

Бесшумно открылись двери, и в кабинет вошел Родимов. Он уже успел сходить в общежитие и переодеться. Сейчас вместо военного камуфляжа на нем был синий спортивный костюм.

Антон поднялся.

– Сиди, – махнул рукой генерал и сел за стол для совещаний. – Ну?

– Все напоминает слепое выполнение команды. Только зачем автобус?

– Может, этот самый репортер много знает и ему сделали установку на самоуничтожение? – задал генерал встречный вопрос.

– Так или иначе, но в Косово с ним поработали, – задумчиво проговорил Антон. – Больше его похищение никак не объяснить. Ни выкупа, не политических требований. Увезли, обкололи, привезли.

– А если это обыкновенный эксперимент? – неожиданно выдвинул гипотезу генерал. – Решили проверить на практике, сможет ли человек добраться до Москвы, а потом выполнить здесь команду?

– Точно! – Антон хлопнул ладонью по столу. – Скорее, так оно и есть.

– Значит, в окрестностях Приштины появилась лаборатория, где пытаются зомбировать людей. – Генерал встал, прошел по кабинету, остановился у окна, за которым уже практически ничего видно не было.

– Возможно, ее создали специально для решения вопросов на территории России, – выдвинул предположение Антон.

– Я тоже так считаю, – кивнул генерал. – И первая ласточка уже у нас отметилась.

– Надо ждать за ней прилета настоящих орлов. – Не вставая со своего места, Антон открыл сейф, уложил донесение в папку. – Кстати, – спохватился он, – а ведь в записной книжке Амжи есть адреса Приштины. Я сразу как-то не догадался, но там было улица Б.К. и номер дома.

– Улица Билла Клинтона, – генерал кивнул. – Точно. Только в Косово все что попало его именем назвали. Кстати, – генерал развернулся к Антону, – неделю назад мне позвонил командир спецназа МВД Серегин.

– Помню такого, – оживился Антон. – Работали вместе. Хорошие ребята.

– К нему приехал друг, уволившийся еще после первой чеченской кампании по состоянию здоровья, – продолжал генерал. – Так вот, утром, когда они направлялись к машине, на них было совершено вооруженное нападение. Причем подкарауливший их человек имел цель убить гостя Серегина. Что, впрочем, ему удалось сделать. Так вот, Серегин уверен, что киллер действовал неосознанно. Более того, ему удалось узнать, что после того, как этот гаденыш отстрелялся, он напрочь забыл даже свое имя. Сработал странный механизм. Память после достижения цели словно стерлась.

– Может, придуряется? – на всякий случай спросил Антон.

– Это чудо в институте имени Сербского, а там, как тебе известно, прикинуться дураком невозможно, вмиг расколют.

– А есть какое-то объяснение тому, что покушались на гостя этого Серегина? – Антон не мигая уставился на Родимова.

– Кровная месть, – генерал наконец сел. – Он убил Черного Принца.

– Припоминаю, – нахмурился Антон. – Капитан. Фамилия у него еще такая, интересная. Кажется, Зайцев. Так ведь мы тоже в этой операции принимали участие!

– Дело не в этом, – генерал сокрушенно вздохнул. – Два случая в течение недели. Такое впечатление, что где-то штампуют зомби. А они наша непосредственная работа.

* * *

Сегодня Виссар проснулся намного раньше обычного. Это он понял по только начавшему сереть под самым потолком квадрату окошка. Некоторое время чеченец лежал, пытаясь привести свои мысли в порядок. Умственное напряжение быстро вызвало неприятные, распирающие череп, ощущения. Мозг стал казаться куском резины, в котором застревали воспоминания о прошедшем дне. Он отчетливо ориентировался в настоящем. Относительно хорошо помнил тренировки, которые с ним проводили. Но иногда в спокойные размышления врывалось перекошенное от страха лицо человека, брызги крови, ощущение, что он только что воткнул кому-то в горло нож. Виссар понимал: с ним происходит что-то нехорошее, чем-то напоминающее сумасшествие, только возникшее не само по себе, а с помощью чего-то. И дело все в этом бородатом докторе Фролове. Уже на второй день пребывания здесь Виссар догадался, что в чай добавляют препарат, который странно влияет на его общее состояние. Как только он решит спать, то почти сразу засыпает, но если появляется желание загрузить себя физически, то тут же, внутри, словно все заполняется колоссальной энергией. Еще было очень странно ощущать себя послушным, как женщина. Он выполнял все, что ему говорили. При этом не теряя ясности ума. Виссар хотел не пить этот бурый напиток, но его тянуло. Накануне он, как и прежде, сидел перед монитором, по которому снова бежали цифры. Виссар попытался обмануть людей, превращающих его непонятно во что. Он сделал над собой усилие и отвел взгляд в сторону. Однако вскоре поймал себя на том, как боковым зрением все же продолжает наблюдать за происходящим на экране, и понял, что даже себе он уже принадлежит не полностью.

Спать не хотелось. Он встал, взял полотенце и отправился умываться. Вода здесь была очень холодной. Она поступала по специальному водоводу из установленной на улице емкости, которую наполняли из ручья два грязных, до неузнаваемости заросших и оборванных существа, отдаленно напоминающих людей.

Когда Виссар вернулся, то застал в комнате Галину. Она уже принесла завтрак. На этот раз мяса не было. Хлеб, сыр, пучок зелени и снова этот маленький никелированный чайничек. Почему-то захотелось начать с чая. С трудом пересилив себя, стал есть. Галина все это время, не стесняясь, наблюдала за ним. Ему было все равно. Потом он оделся, и они вышли на улицу.

Здесь были Фролов, инструктора и Джим. Теперь вид англичанина вызывал у него трепет.

– Сегодня ты последний день на этом курорте, – заговорил Фролов. – Сейчас мы прогуляемся до одного места, а потом ты поедешь в Москву. Но сначала дойдешь пешком с Фуадом до его дома. Там сядешь в машину, и она поедет…

Пока Фролов говорил, люди, которые находились в этом тесном дворике, куда-то пропали. Наступило забвение. В себя Виссар пришел от тишины. Оказывается, он сидел в удобном плетеном кресле, вынесенном из дома, а Фролов стоял перед ним.

– Что это было?

– Ничего, – пожал плечами Фролов. – Ты немного вздремнул.

– Мне надо попрощаться с Нанаш! – неожиданно вспомнил он девушку, которая живет в нескольких километрах вверх по ручью, и вдруг отчетливо ощутил аромат ее волос, нежность прикосновений пальчиков, белоснежную бархатистую кожу. Только сегодня утром он вернулся от нее, а уже казалось, что прошла вечность. Ей будет тяжело одной. Ведь люди ушли из этого селения…

– Иди, – кивнул Фролов.

Виссар поднялся и с легкостью зашагал к своей возлюбленной…

– Куда это он? – так и не привыкший к фокусам русского доктора Нусон удивленно захлопал глазами.

– Сейчас узнаете, – загадочно улыбнулся Фролов и направился следом за чеченцем.

– Он уже зомби? – едва слышно спросил Нусон.

– Вообще такого понятия в науке нет, – неожиданно разозлился Фролов. – Но если вам угодно, то можете называть его так. После того как этот человек выполнит свою миссию, у него наступит лакунарная амнезия. В целом Виссар будет здоров, но не сможет назвать своего имени, когда родился, откуда он. Все, что наш подопечный будет делать до этого момента, а этот промежуток времени я называю период забытья, он будет даже бояться вспомнить. Такой результат дадут не только наркотики и нейролептики, но и семантическое воздействие. В руки ФСБ попадет обыкновенный овощ.

– Проще убить после выполнения им задания, чем тратить столько сил на одного человека.

– Не совсем согласен, – Фролов выдержал паузу, вызванную тем, что пришлось перепрыгнуть с камня на камень. – Вы же сами сказали: задачу он будет выполнять в центре Москвы. Кто же в него стрелять будет, да еще в разгар праздника? К тому же, чтобы сделать из него хорошего исполнителя, также нужно время.

Они шли по тропинке вдоль ручья около часа. Виссар несколько раз останавливался. Хмурил лоб, шарил по земле взглядом. В этих случаях Фролов делал ему, как он выражался, «коррекцию», и тот продолжал движение.

Наконец впереди, за лишенными листьев деревьями, появились развалины домов.

Виссар почти бежал. Грузный Фролов едва поспевал за своим подопечным.

Они вошли на пустынную улицу. Справа и слева руины. Легкий ветерок носил между ними мусор.

Дойдя до середины, повернули влево и немного поднялись в гору. Когда-то здесь был сад.

Между деревьями замаячил вход в строение, больше напоминавшее землянку.

Виссар расправил на одежде складки и постучал в двери. Потом осторожно открыл их и вошел внутрь.

– Все, – Фролов скривился в брезгливой улыбке.

– Что? – не понял Нусон.

– Помните, я говорил, что блокирую память неприятными воспоминаниями?

– Ну да, конечно, – часто закивал англичанин.

– В этой землянке живет парализованная старуха. Ей около ста лет. Мы специально не даем ей умереть. Она нужна для того, чтобы тот же Виссар не смог вспомнить местонахождения лагеря и то, что с ним здесь происходило. Это и есть неприятные воспоминания. Сейчас он занимается с ней любовью.

– Что?! – не веря своим ушам, Нусон подкрался к окошку и заглянул внутрь.

Стоя на коленях перед заправленной грязным тряпьем постелью, раздетый догола, Виссар целовал и гладил почти черные колени полностью обнаженной бабки. Это существо, в котором едва теплилась жизнь, походило на мумию. Она открывала и закрывала беззубый рот, пытаясь кричать, но пускала пузыри, а он ничего этого не видел.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, англичанин бросился прочь. Добежав до остатков изгороди, он упал на четвереньки, и в тот же момент все содержимое его желудка исторгнулось на землю.

– Никогда не видел ничего ужасней, – простонал он. – Секс с трупом…

– А представьте, что будет с этим горцем, если вдруг случится чудо и кто-то вернет ему память. Он сойдет с ума от содеянного. Поэтому не только наши технологии, но и его собственный мозг будет блокировать это событие. Сейчас у него закрыт доступ к собственному «я» и искусственно создан идефикс: сбить девятого мая самолет.

– Ты сказал: «Представьте, что будет с горцем, если вдруг случится чудо», – неожиданно вступил в разговор все это время молча наблюдавший за происходящим инструктор. – Поверь мне, я давно работаю с этими людьми. Так вот, мне представлять не надо. Он не сойдет с ума. По крайней мере, до тех пор, пока не найдет тебя и не отрежет все, что растет из туловища.

От этих слов Фролов побледнел, но промолчал. Галина прыснула со смеху.

Спустя полчаса двери со страшным скрипом распахнулись и перед взором ожидавших конца кошмара предстал Виссар. Он был мокрый от пота. Его трясло от возбуждения. Взгляд широко открытых глаз был бессмысленным.

– Ну и запашок от него, – поморщилась женщина-инструктор. При появлении чеченца она на всякий случай положила руку на рукоять торчащего из-за пояса пистолета. Фролов предупредил, что в этот момент может наступить просветление и тогда чеченца придется просто убить.

– Все, Виссар, нам надо идти, – властным и в то же время ласковым голосом заговорил Фролов. – Попей воды.

Подскочившая к чеченцу Галина протянула стакан какой-то жидкости.

Виссар медленно выпил, отбросил стакан в сторону и решительным шагом направился в сторону ручья, вдоль которого тянулась тропинка.

Фролов немного отстал и знаками дал понять Галине, чтобы она остановилась.

– Что? – женщина сверху вниз посмотрела на своего босса.

– Иди проверь, жива ли бабка, поправь там все и оставь продукты. – Он бросил взгляд на Нусона и сокрушенно вздохнул: – Нам этого мертвеца надо поддерживать. Она, как оказалось, еще пригодится.

– Как бы не родила, – сострила Галина и отправилась выполнять поручение.

Виссар проснулся в той же комнате, где провел первую после приезда в Косово ночь. Он долго лежал, глядя в потолок, пытаясь понять, что происшедшее с ним, было в реальности, а что – сном. Он помнил, что ему сказали, будто для усвоения материала, который будут давать инструктора, нужно будет пить какой-то препарат. Так или иначе, но, по всей видимости, что-то произошло и он был без сознания. Хотя помнит, как долго и тщательно его мыла какая-то женщина. Он пощупал подушку. Она была влажной. Значит, его уложили в постель с мокрой головой. Неужели он был такой грязный? Сколько времени он здесь?

– Ну что, ожил? – Улыбаясь во весь рот, в комнату вошел Фуад. – Все помнишь?

Вместо ответа Виссар покачал головой.

– Тренировались вы на скалах, – стал рассказывать албанец. – Страховка не выдержала, ты рухнул на камни. У тебя затылок посечен.

Виссар пощупал голову. Действительно, несколько ран, похожих на порезы, присутствовали.

– Зачем мы поперлись в горы? – Виссар вопросительно уставился на албанца. – Я же еду в город. Там нет скал.

– Не знаю, – пожал плечами Фуад. – Спроси об этом своего инструктора.

– У-у, шайтан, – Виссар вскочил с кровати, но тут же присел, ухватившись за стоящий рядом шкафчик. Пол поплыл из-под ног. К горлу подступила тошнота. Ко всему оказалось, что он абсолютно голый. – Дай одежд! – не оборачиваясь, он протянул в направлении албанца руку. Тот взял со стула штаны и бросил ему.

– Я бы на твоем месте еще полежал.

– Хватит! – протянул Виссар. – Сколько занимался, не помню. Что делал, тоже не знаю. Это как надо было упасть?!

– Могу сказать, что за это время в Москву уже доставили одну ракету.

– «Игла»?! – сердце Виссара неожиданно забилось сильнее. Он вдруг представил синее небо и русский самолет. Вот он наводит рамку прицела, и в ней цель – эта железная птица, наушники привычно начинают пищать, сигнализируя о том, что произошел захват головки самонаведения, он нажимает на пуск. Труба вздрагивает, выплевывая в направлении самолета смерть…

Надо быстрее ехать в Россию. Там его место.

* * *

Антон в очередной раз не попал домой. Пришлось объясниться с Региной по телефону и остаться ночевать в гостинице учебного центра. На особый период для группы здесь были оборудованы двухместные номера со всем необходимым для проживания. Две кровати, два письменных стола, компьютер, телевизор, телефон. Были даже книги, в основном классика, шахматы, нарды. В любой момент можно было принять душ. Завтрак, обед, ужин – в расположенной в двух шагах от гостиницы столовой.

Но этот комфорт действовал угнетающе. Антон уже неделю разговаривает с женой только по телефону. Одно дело – командировка. Иногда они уезжали на несколько месяцев. Были выезды в Южную Америку и Африку. Здесь же необходимость торчать в набивших оскомину стенах вызвана неизвестностью. В городе появились и проявляют активность представители экстремистских группировок. Это единственная формулировка, которой Родимов оправдал его присутствие. Никто не мог даже примерно назвать ни количество террористов, ни цели, с которыми эти люди появились в столице.

Вторые сутки подряд почти вся группа занимается изучением окружения Амжи. Причем несчастного чеченца обложили не только подчиненные Филиппова. По линии ФСБ в этом направлении также трудились несколько бригад.

Но Амжи словно понял, что за ним наблюдают. Его перемещения по городу можно назвать хаотичными. Переночевал чеченец на съемной квартире, расположенной по улице Щепкина. Едва он оттуда ушел, как сотрудники оперативно-технического наблюдения нашпиговали единственную комнату всеми доступными средствами сбора информации. Как выяснилось, террорист жил там один. По заверениям соседей, никого в дом не приводил. Установили и место так называемой «работы». Он действительно состоял в штате строительной организации, занимающейся ремонтом квартир, офисов и возведением небольших коттеджей. Сама фирма принадлежала его брату по имени Успа. Его жизнь проверили с самых пеленок и также не нашли ничего, что могло бы указывать на связь с криминалом или террористами. Именно этот факт больше всего настораживал Антона. Он понимал: этого не может быть. Попросту они столкнулись с хорошо законспирированной группой, которая тщательно подчистила все концы. Не исключено, что за ней стоял опытный сотрудник одной из иностранных разведок.

С утра, пробежав по учебному центру пару километров и приняв душ, Антон зашел к Родимову.

Генерал просматривал в Интернете последние новости.

– Какие планы на сегодня? – обменявшись рукопожатиями, спросил Антон.

– Хочу взглянуть на репортера, – не отрывая взгляда от экрана монитора, ответил Родимов. – Поедешь?

Вместо ответа Антон кивнул.

– А что будем делать с Амжи? – после паузы поинтересовался он.

– Ждать, когда проколется, – генерал наконец отодвинулся от стола и повернулся в его сторону: – Линев с утра заверил, что чеченец слежку не определил. Просто вы его сильно напугали, вот он и осторожничает.

– Праздники на носу, – Антон потер мочку уха. – Как бы чего не вышло.

Генерал постучал по крышке стола:

– Не должно. Ты собирайся, через десять минут выезжаем. Я уже созвонился с кем положено. Нас будут ждать.

Как оказалось, репортера, врезавшегося в автобус, поместили не в институт имени Сербского, а в НИИ психотехнологий кафедры психоэкологии. На входе в бокс дежурная медсестра выдала Родимову и Антону белые халаты и бахилы. Проведя по длинному, отделанному молочного цвета кафелем коридору в самый конец, она указала на пластиковые двери с табличкой «Сытянов А.А». Антон уже знал, что это академик РАЕН, которого в свое время журналисты окрестили «отцом психотропного оружия». Еще во времена Союза этому человеку ставилась задача создать людей-гениев. Его разработки в области новых психотехнологий были отмечены на многих международных симпозиумах.

Родимов несколько раз стукнул в дверь и вошел в кабинет. Сытянов оказался невысоким, слегка сутуловатым мужчиной с абсолютно седой головой. При появлении посетителей он поднялся из-за стола, пожал Родимову и Антону руки и указал на стоявший у стены диван.

– Как я понял, именно вы – генерал Родимов, – усаживаясь на свое место, Сытянов посмотрел на Федора Павловича.

Генерал едва заметно кивнул.

– Со мной вы знакомы заочно, – доктор положил на стол руки. – Чем могу быть полезен?

– Всем, – емко и категорично ответил Родимов. – По нашим данным, в столицу прибывают преступники, нацеленные на выполнение конкретных задач. Все походит на то, что где-то за пределами России начал работу центр, где делают послушных роботов. Я не исключаю, что это территория Албании, а кураторами работ являются в том числе и чеченские террористы. Нас интересует все. Ваше мнение по этому поводу, особенно в том плане, кто и как может это делать. Хотелось бы узнать о самочувствии Сангинова. Что говорит…

– Начнем с последнего вопроса. – Сытянов взял в руки карандаш и стал его крутить. – Сангинов ничего не говорит.

– Он в коме? – расстроился Родимов.

– Как раз нет. – Сытянов забросил в стаканчик карандаш. – Просто после столкновения он ровным счетом ничего не помнит. Даже как его зовут.

– Вот это номер! – не выдержал Антон. – Это из-за травмы?

– Травма здесь ни при чем, – покачал головой Сытянов. – Склоняюсь к мнению, что репортер стал жертвой чудовищного эксперимента. Ему стерли его собственное «я».

– Но ведь, со слов очевидцев, он в этот день работал, общался с коллегами, – не унимался Антон.

– Все правильно, – подтвердил Сытянов. – Но он уже был без царя в голове, то есть запрограммирован на выполнение определенной команды. Выполнив ее, мозг блокирует все, что связано с личной жизнью.

– Я думал, такое только в кино бывает, – Антон поежился.

– Увы, фильмы как раз снимают, основываясь на реальных фактах, – покачал головой Сытянов. – Сейчас в российских клиниках больше сотни людей с так называемой лакунарной амнезией. Это в основном мужчины от семнадцати до пятидесяти лет. Как видите, все в том возрасте, когда физически активны и способны совершить преступление. Приходят они в себя, как правило, за тысячи километров от того места, где потерялись. Но эти люди даже боятся вспоминать, что они делали в период забытья. Можно только предполагать, что их использовали в своих целях некие преступные группы. У меня было несколько случаев, когда, так же, как и вы, приходили для консультации сотрудники МВД. Они, в частности, столкнулись со странной схемой преступления. Человек находит объект, хладнокровно его расстреливает из пистолета, после чего, оказавшись задержанным, ничего не может объяснить по данному факту. И вообще убитого никогда не знал, их ничто не связывало, и жили они, ко всему, в разных городах.

– Неужели нельзя заставить вспомнить, кто и каким образом принудил их к преступлению? – ошарашенный услышанным, протянул Антон. Он знал, что во многих странах проводятся подобные исследования, но то, что в России у жителей настоящий бум загадочных провалов памяти, слышал впервые.

– Вот и вы столкнулись с подобным феноменом, – развел руками Сытянов. – Сангинов не помнит себя.

– Можно хоть что-то сделать? – молящим голосом спросил Родимов. – Этот человек, возможно, как раз и побывал на той базе, где из людей лепят монстров.

– Будем пытаться, – заверил Сытянов. – Но могу с большой долей уверенности сказать: занятие это зачастую бесперспективное, к тому же опасное.

– Почему? – Родимов подался вперед.

– Обычно, чтобы скрыть от самого человека, какие события происходили с ним, сознание блокируют химическими препаратами и чем-то таким, что он впоследствии сам вспоминать не захочет.

– Как вы думаете, кто этим может заниматься? – прищурился Родимов. – Вам наверняка известно много ученых, имевших отношение к таким экспериментам до развала СССР.

– В этой области работало не так уж и много людей, – задумчиво заговорил Сытянов. – Некоторые из них уехали за границу. Там наши специалисты ценятся. Мы обогнали на этом направлении весь мир на несколько лет…

Разговор был прерван стуком в дверь. На пороге появилась заплаканная женщина в белом халате и с сумочкой в руке:

– Доктор, он не узнает меня! – Слезы с новой силой потекли по ее бледным щечкам.

Не спрашивая разрешения, она прошла к столу и плюхнулась на стул:

– Я больше так не могу! Он что, издевается?

– Ни в коем случае. – Сытянов налил из графина воды, встал из-за стола, подошел к ней: – Выпейте.

Трясущимися руками женщина взяла стакан.

– Вы супруга Сангинова? – неожиданно спросил Антон.

Расплескивая воду, стуча зубами по стеклу, женщина закивала.

– А он не рассказывал вам, куда его возили похитители в Косово?

– Не помнил, – она отставила стакан в сторону. – Кажется, его напоили.

– Мы можем посмотреть на этого человека? – обратился с последней просьбой к Сытянову Родимов.

Сангинов лежал в палате, одна стена которой была выполнена из прочного стекла. Рядом с единственной кроватью стоял какой-то прибор. У окна – столик и стул. Все.

Девушка в белоснежной куртке и штанах открыла им двери. При появлении в палате сразу троих мужчин Сангинов заволновался. Он поджал ноги, потом сел. На голове была повязка, под обоими глазами синяки.

– Здравствуйте, – поприветствовал его Сытянов. – Как самочувствие?

– Скверное, – Сангинов заиграл желваками. – Приходила жена. Я знаю, что мы жили вместе. Она показывала альбом. Но у меня нет к ней никаких чувств. Чужая.

– Вы какую работу выполняли в Косово? – Родимов склонил голову набок.

– Фотографировал разрушенные храмы, – после небольшой паузы проговорил Сангинов. – По крайней мере, так говорит жена.

– Голубчик, а как звали вашу маму? – неожиданно спросил Сытянов.

Сангинов плотно сжал губы, обхватил голову руками и стал раскачиваться из стороны в сторону:

– Ничего не помню…

– Я попытаюсь вам помочь, – снова оказавшись в коридоре, заговорил Сытянов. – И не только тем, что постараюсь определить хотя бы место, куда его возили. Возможно, удастся узнать, кто из моих бывших коллег стал заниматься подобным видом деятельности.

* * *

На четвертый день наблюдения за Амжи было установлено, что он встретил приехавшего поездом из Берлина земляка по имени Виссар. Об этом тут же было доложено Родимову.

Чеченец поселился на заранее снятой квартире в Алтуфьеве. Дом новой постройки, третий этаж. Именно с этого момента оперативники и офицеры спецназа стали получать информацию, косвенно подтверждающую, что все эти люди – члены глубоко законспирированной экстремистской группы.

Неожиданным образом проявил себя Успа. Именно у него в фирме числился сотрудником Амжи. Как выяснилось, в день, когда репортер Сангинов таранил автобус, Успа неотлучно следовал за ним. Это удалось установить, просмотрев записи чуть ли не всех камер видеонаблюдения, в поле зрения которых попадал репортер по пути к месту совершения столкновения. Напрашивался единственный вывод: Успа должен был проверить, как сработает репортер после получения соответствующей команды, и отчитаться. Его телефон тут же поставили на прослушку в надежде, что он снова свяжется с теми, кто готовит зомби. Удалось установить и личность человека, стрелявшего в бывшего офицера спецназа МВД. Им оказался житель Средней Азии, русский по национальности мужчина, длительное время тщетно пытавшийся получить российское гражданство. В его поддельном заграничном паспорте была обнаружена отметка о пересечении границы Югославии. Все сводилось к тому, что фабрика по производству на все готовых людей работает в Косово. Генерал принял решение заняться непосредственными поисками этого объекта. С утра вдвоем с Филипповым они ломали голову, каким образом лучше всего выйти на лабораторию. Все усугублялось тем, что работать придется на чужой территории, причем контролируемой не только боевиками, но и подразделениями КФОР и международной полицией.

– Мне кажется, нужно плясать от Чечни, – стал рассуждать Антон. – По крайней мере, нам известно, что одним из заказчиков использования зомби был отец Черного Принца.

– И с какой стороны ты собираешься к нему подъехать? – прищурился генерал. – Ты понимаешь, что человек отомстил кровнику? Пусть не своими руками, чужими, но выполнил свой долг. По крайней мере, он глубоко убежден, что именно так оно и есть. Неужели он расскажет, каким образом вышел на людей, которые смогли ему помочь?

– Разработаем легенду для наших офицеров-чеченцев и подошлем к нему, – не унимался Антон.

– Ты не хуже меня знаешь, что для серьезных людей в этой республике не составит труда расколоть их. Это тебе не в банду, которая мыкается по лесам, агента внедрить. Отец Черного Принца живет в Грозном. Ему легко узнать, есть ли в роду, к которому мы обязаны привязать того же Джина, такой человек.

– Тогда как быть? – Антон выжидающе уставился на Родимова.

– Кое-какие мысли у меня по этому поводу имеются, – уклончиво ответил генерал. – Нужно хорошенько все обдумать. Отложим это на более поздние сроки. Сейчас у нас основная задача – узнать, что замыслили бандиты, и сорвать их планы. До праздника осталось три дня.

– Можно в последний момент всех одновременно задержать, – пожал плечами Антон.

– Ты не подумал, что это только вершина айсберга? – Родимов нахмурил брови. – Не боишься, что в разгар торжеств на улицы выйдут с десяток баб с поясами смертников и устроют свой салют?

– Думаю, до этого дело не дойдет, – неуверенно проговорил Антон и поежился.

– Как себя чувствуют наши герои? – неожиданно сменил тему разговора Родимов.

– Котов и Шаман, как вам уже известно, выполняют задачи в составе группы, – на секунду задумавшись, стал докладывать Антон. – На самочувствие не жалуются. Постепенно приучают себя к нагрузкам. Лаврененко готовятся выписать. Ранений много, но, как говорят врачи, родился в рубашке. Жизненно важные органы не пострадали.

– В бронежилете он родился, – усмехнулся генерал, явно довольный докладом. – Значит, на ближайшее время замена никому не нужна?

– Нет, – уверенно ответил Антон.

В начале марта группа была переброшена на Северный Кавказ. Причиной послужили выборы президента. Попытка боевиков в одном из районов сорвать мероприятие и заявить о себе обернулась тяжелым боестолкновением. Майор Котов, Шаман и прапорщик Лаврененко получили серьезные ранения. Сейчас генерала волновал вопрос об их дальнейшей профпригодности. Конечно, последнее слово за врачами, но Антону уже удалось узнать, что никаких ограничений они давать спецназовцам не собираются.

Неожиданно в кармане куртки заработал сотовый телефон.

Антон приложил трубку к уху.

– Это Банкет, – представился майор. – Нужно встретиться.

– А по телефону нельзя? – удивился Антон.

Средства связи, которыми была обеспечена группа, имели гарантированную стойкость от прослушивания, ко всему кодировали речевое сообщение.

– Тебе лучше самому взглянуть, – уклончиво ответил Банкет, назвал место, где будет ждать Антона, и отключил связь.

– Что? – насторожился Родимов.

– Нужно ехать, – Антон, не спрашивая разрешения, поднялся из-за стола.

Банкет поджидал на Большой Садовой, неподалеку от сада «Аквариум». В машине он был один. Антон остановил свой джип позади его «Ниссана».

Вид у майора был уставший. Антон устроился на сиденье рядом с ним, прикрыл двери и выжидающе уставился на профиль подчиненного. Некоторое время Банкет молчал, глядя прямо перед собой. Он словно в последний раз просчитывал в уме правильность выводов, которые собирался изложить командиру.

– Виссар сегодня неожиданно переехал на Брестскую улицу. Дом старой постройки. Как оказалось, квартира была снята заранее.

– Это в пяти минутах ходьбы отсюда, – Антон дал понять, что хорошо знает этот район.

– И в двух шагах от Тверской. – Банкет посмотрел на Антона странным изучающим взглядом. Словно ждал, что тот догадается сам, чем вызвана столь неожиданная смена места жительства.

– Думаешь, вас заметили? – осторожно предположил Антон.

– Знаешь, я так не думаю, – Банкет устало откинулся на спинку кресла. – И вообще, это самая удачная работа такого характера. Правда, изматывает сильно, но результат облегчает страдания. Я сначала думал, что Амжи заметил «наружку». Но сейчас все говорит о том, что они абсолютно спокойны. Так же считают и смежники, – он показал взглядом на портативную станцию, лежавшую между сиденьями. – Постоянно меняем машины, одежду, людей. У смежников задействованы женщины.

– Ты не уходи в сторону, – зная, что Банкет попросил его приехать не для того, чтобы рассказать, как организовано наблюдение за террористами, попросил Антон.

– По поводу Виссара, – Банкет, пригнувшись, посмотрел в небо. – Сегодня была генеральная репетиция пролета пилотажных групп над Красной площадью. Все самолеты шли этим маршрутом, то есть почти над Тверской. В этот момент Виссар был здесь, у «Аквариума». Подъехал на машине, наружу не выходил, но просидел до конца пролета.

– Это не так уж и много времени, – заметил Антон.

– Согласен, – кивнул Банкет. – Но теперь мы знаем, какая у них задача.

– Обстрелять пилотажную группу, – задумчиво проговорил Антон. – А еще хлеще – летающий танкер. Здесь будет показ дозаправки самолета в воздухе.

– Представь, что будет, если этот сарай рухнет на город, – едва слышно проговорил Банкет.

– Не рухнет, – Антон потрепал его по плечу. – Столько сил задействовано, чтобы Виссар не смог этого сделать.

– Просто становится страшно от их фантазий, – выдохнул Банкет. – Это каким же надо быть уродом, чтобы такое придумать, а потом претворить в жизнь?

– Вспомни Америку, одиннадцатое сентября, – Антон потер мочку уха и вновь посмотрел на Банкета: – Удалось установить, где находится ПЗРК?

– Антон, высота пролета четыреста метров, – пропустив вопрос мимо ушей, Банкет посмотрел на собеседника, как на несмышленого ребенка. – Достаточно пулемета…

Антона обдало жаром. Действительно, на такую дальность любую воздушную цель можно поразить из скорострельного стрелкового оружия.

– Твои предложения? – Антон нервно забарабанил пальцами по приборной доске.

– Во дворы Тишинского переулка сегодня утром пригнали грузопассажирский микроавтобус «Форд». Возможно, там находится оружие. По крайней мере, смежники утверждают, что в квартирах бандиты ничего не хранят. Предлагаю ночью всю эту свору вместе с «Фордом» накрыть, а там будь что будет. Ну и выходить через шефа на главкома ВВС с предложением изменения полетного задания. Пусть поднимаются на тысячу двести метров.

– Цель всей этой игры заключается не только в том, чтобы предотвратить теракт, – решился приоткрыть завесу тайны Антон. – Через недоносков, которые сейчас готовятся омрачить праздник, мы хотим выйти на лабораторию, где из людей делают на все готовых монстров.

– Понятно, – кивнул Банкет.

– Ты до наступления темноты установи, как охраняется «Форд», – принял решение Антон.

– Там автостоянка платная, так что устанавливать нечего, – с ходу доложил Банкет. – Охранников двое. Из окна дома, где поселился Виссар, ее не видно. Так что можно решить любые проблемы.

– Тогда в час встречаемся на этом месте, – с этими словами Антон вышел из машины.

Ему не терпелось проехать по кварталам, о которых говорил Банкет, и посмотреть все своими глазами.

Катаясь по району, сплошь состоявшему из переулков, Антон вдруг понял, что именно эти дома были нарисованы на схеме в записной книжке Амжи. Все сходилось. Он восстановил в памяти расположение разной формы прямоугольников, вспомнил, на каких были нарисованы точки, и сверился с реальной местностью. Как оказалось, это были либо самые высокие дома в районе, либо перекрестки, с которых будут видны самолеты. Не надо было иметь много ума, чтобы догадаться, что террористы определились с огневыми позициями. Возможно, в «Форде» оружие. Нужно было торопиться.

* * *

Нусон вернулся в Косово спустя пять суток после отъезда оттуда Виссара. Он был в плохом расположении духа. С одной стороны, ему надоело жить в скотских условиях, а между тем воодушевленное успехами Фролова руководство приняло решение максимально использовать, по сути, стихийно созданную лабораторию.

Только планы были сильно скорректированы. Нусону было предложено работать не с кавказцами, а именно с русскими. По мнению шефа, это усиливает эффект использования зомби вдвое. Основной повод так считать заключался в том, что к чеченцам более предвзято относятся милиция и ФСБ. В случае же с лицами славянской наружности дело упрощается. Кто может подумать, что русская девушка напялит на себя пояс шахида и пойдет в толпу людей с намерением привести его в действие? Нусон не сомневался: рациональное зерно в этом было. Но с другой стороны, такой оборот дела очень сильно насторожит российские спецслужбы. В случае с теми же чеченцами они еще не один год будут считать, что те идут на преступления по религиозным соображениям. Стоит объявиться шахидам из Рязани, как тут же все структуры русских начнут рыть землю носом и наверняка что-то найдут. Нусон был хорошо знаком со способами работы и возможностями тех же ФСБ и ГРУ. Они рушили безупречно составленные планы, легко разгадывали замысел, быстро и оперативно выявляли и уничтожали людей, на которых Нусон тратил огромные деньги. Последнее время он опасался работать за пределами Англии. Профессиональный разведчик прекрасно понимал: о нем и его деятельности давно известно в России. Он был уверен, что при первом удобном случае с ним сведут счеты. Даниель принес колоссальный вред этой стране и даже не рассчитывал, в случае чего, на мирный исход встречи с представителями ФСБ и ГРУ.

За то время, пока Нусон отсутствовал, Фуад и Джеват успели съездить в Турцию и привезти оттуда четырех кандидаток в смертницы. В свое время они поставляли оттуда жриц любви в страны Европы, и для них не было проблемой, воспользовавшись каналом и нужными связями, доставить из этой Мекки беззакония и разврата хоть слона.

Едва придя на базу, англичанин с ходу направился к Фролову, игнорируя привычное в таких случаях умывание.

Доктор находился в небольшом помещении, приспособленном под лабораторию. Сидя за стерильно чистым металлическим столом, он на электронных весах взвешивал какой-то порошок. Потом медленно ссыпал его в пробирки с желтого цвета жидкостью и затыкал резиновыми пробками.

– Как продвигаются дела? – не решаясь переступить через порог из-за опасения надышаться парами гадости, которую в очередной раз создавал Фролов, спросил Нусон.

– Я же просил вас никогда не входить сюда во время работы, – вместо ответа, с нотками раздражения в голосе, почти простонал Фролов.

Нусон давно заметил, что после нахождения в этих стенах доктор некоторое время выглядит неважно. У него даже меняется цвет лица. Он становится желтоватым.

– И все же я бы хотел знать! – разозлился Нусон.

– Привезли с виду неплохой материал, – доктор поднялся со стула и стал стягивать резиновые перчатки. – К работе пока не приступал, поскольку не знаю, какие задачи они должны будут выполнить.

– Все здоровы? – на всякий случай спросил Нусон.

– Насколько я располагаю возможностями диагностики, да. – Фролов наконец справился с перчатками, бросил их в стоящее под столом ведро и повернулся к своей помощнице: – Через семь минут выключишь автоклав, потом наведешь здесь порядок.

– Мог бы не говорить, – Галочка натянуто улыбнулась.

Нусон направился в комнату, которую Фролов считал своим кабинетом. Доктор, тяжело дыша, поднимался следом.

– Ну так что? – усевшись за свой стол, Фролов достал сигарету и закурил. – Какие будут указания?

– Трое из этих кукол должны будут в назначенное время спуститься в метро и сесть на разных станциях в поезда, – стал объяснять план новой акции Нусон. – В багаже у них будет взрывчатка. Подорвать они должны ее одновременно. У одной задача будет немного другая.

– Не вопрос, – Фролов глубоко затянулся, отчего его стал душить кашель. Лицо покрылось малиновыми пятнами. Он с трудом потушил сигарету в переполненной окурками пепельнице, схватил графин и отпил прямо из горлышка.

Нусон непроизвольно поморщился:

– Ты совсем себя не жалеешь.

– Вы правы, сэр, – вытирая выступившие на глазах слезы, выдавил из себя Фролов.

Некоторое время они молчали. Нусон ждал, когда доктор соберется с мыслями. Он понимал, какой последует после этого вопрос или условие.

– Один миллион евро, – наконец проговорил Фролов. – Причем получить я их должен наличными в Германии.

– Ты скоро станешь богаче Билла Гейтса. – Нусон снял очки, вынул платок и стал старательно протирать стекла. – Это много.

– Нормально, – заверил Фролов. – Только я еще не все сказал. Во избежание неприятных недоразумений вы произведете оплату в процессе работы. То есть когда женщины будут готовы лишь наполовину.

– Хорошо, – англичанин развел руками и поднялся со своего места. – Мы заплатим тебе.

Он многозначительно посмотрел на неотлучно следовавшего за ним Фуада.

– Пусть выйдет, – догадавшись, чего хочет от него босс, потребовал албанец. – Пол не хочу пачкать.

– Это вы о чем? – враз побледневший доктор, не мигая, уставился на Нусона.

– Платить тебе будем. – Фуад достал нож и провел подушечкой большого пальца по лезвию. – Думаю, если удалить один палец, ничего страшного не случится.

– Вы что?! – опрокинув стул, Фролов соскочил со своего места и стал пятиться к стене.

– Иди ко мне! – Лицо Фуада вмиг потемнело, глаза налились кровью. Он в два прыжка оказался рядом с доктором. Несильный, но резкий удар в живот заставил Фролова охнуть и сложиться так, что Нусон удивился его гибкости при такой комплекции. Доктор едва не достал лбом носки собственных ботинок. Следующий удар локтем между лопаток припечатал его к полу.

– У-ух, кхе! – извиваясь и корчась, выдавил из себя Фролов вместе с остатками непереваренной пищи.

– Говорил, надо в другой комнате это делать, – поморщился албанец, присел на корточки, взял за запястье руку доктора и прижал ладонь к полу. Однако едва он приставил лезвие к мизинцу, как Нусон остановил его:

– Хватит! Я думаю, он все понял. – Англичанин подошел ближе и слегка наклонился над трясущимся доктором: – Ты будешь еще требовать деньги?

– Нет, – выдохнул доктор.

– Правильно, – Нусон самодовольно улыбнулся. – У нас был с тобой контракт, ты сполна получил по нему. С этого дня начинаешь работать бесплатно. Вернее, за то, что тебя не будут трогать. Бежать тебе некуда, единственная возможность когда-то покинуть эти места – работа.

После этого они с Фуадом отправились смотреть девушек, или, как выражался Фролов, «материал».

Новые пациентки лаборатории еще ничего не подозревали. Они считали, что их привезли в эту глушь для того, чтобы обслуживать многочисленных боевиков, которые занимались охраной лаборатории. Когда девушки спускались с горы, посмотреть на них вышло больше двух десятков бравых черноволосых парней. Что еще могло прийти в голову четырем секс-рабыням?

Сейчас они сидели на кровати в одной из комнат и о чем-то негромко переговаривались. Одна курила длинную тонкую сигарету. При появлении мужчин две соскочили со своих мест. Две, напротив, прижались худенькими плечиками друг к другу, испуганно глядя на визитеров.

– Вас кормили? – спросил Нусон.

– Да, – робко ответила рыжеволосая красотка со слегка вздернутым носом.

– Скажите, когда нас отсюда отпустят? – почти прошептала сидевшая на кровати брюнетка.

– Вы все русские? – проигнорировав вопрос, спросил Нусон.

– Я украинка, – голубоглазая девушка с виноватым видом шмыгнула носом и потупила взгляд.

– В Москве были? – продолжал засыпать вопросами Нусон.

– А как по-другому сюда попасть? – вопросом на вопрос ответила рыжая.

– Да как угодно, – бойко заговорила хохлушка. – Я, например, вообще в Турцию отдыхать поехала.

– Отдохнула? – съязвила курившая.

– Чтобы вам не было скучно, сейчас пойдете стрелять, – принял решение Нусон. Он знал, смертницам это не пригодится, но Фролов сказал, что такие мероприятия создают на уровне подсознания иной стереотип мышления. Вводя на фоне этого человека в определенное состояние, ему помогают таким образом поверить в свои возможности. Англичанин давно наблюдал за работой русского доктора и уже примерно представлял, по какому сценарию будут развиваться события.

Он вернулся наверх. В кабинете Фролова пахло сердечными каплями. Сам он, бледный как мел, сидел с отрешенным видом за столом.

– Ты пришел в себя? – Нусон заглянул ему в глаза.

Доктор едва заметно кивнул.

– Запомни, ты не имеешь права ничего требовать, – ровным голосом стал делать нравоучение Нусон. – Довольствоваться будешь тем, что дают. Не забывай: ты прежде всего преступник, а уже потом – мой партнер.

– Я прошу прощения, – залепетал Фролов.

– Хватит, – Нусон брезгливо поморщился. – Лучше расскажи, как будешь работать с проститутками?

– Образно говоря, из каждой надо сделать Никиту.

– Кто это? – нахмурился Нусон.

– Героиня одного из американских боевиков. Суперчеловек…

* * *

Антон остановил машину в квартале от автостоянки.

– Что, приехали? – встрепенулся задремавший под конец пути Дрон.

– Вылезай, Вася, – Банкет похлопал майора по плечу и открыл со своей стороны дверцу. Следом выбрался Москит. В обыкновенном пластиковом пакете у него был небольшой, размером с литровый термос, баллон с газом.

Вскоре подошли к полосатому шлагбауму, справа от которого была установлена будка с большим, выходившим на дорогу окном.

Уткнув лицо в сложенные на столе руки, охранник спал. Второго вовсе видно не было. Скорее всего, тот почивал на кушетке, установленной за ширмой. Днем на стоянку под видом обычного заезжего автолюбителя наведался Банкет и умудрился изучить внутреннее устройство вагончика. Зайдя туда, будто бы для расчета за машину, которую оставлял на пару часов, он сумел узнать, что видеонаблюдение на стоянке отсутствует, равно как и тревожная кнопка. Все, чем располагали двое охранников для защиты частной собственности, – это старенький телефон и две резиновые дубинки.

– Солдат спит, служба идет, – не без зависти пробормотал Дрон и сладко зевнул.

– Москит, работай, – распорядился Антон.

Старший лейтенант бесшумно проскользнул под шлагбаумом. Поднялся по ступенькам к дверям и вставил под них, в едва заметную щель, тонкую полимерную трубку. После чего поставил рядом аэрозольный баллон и открыл небольшой кран.

Через минуту он уже стоял рядом с Антоном.

– Сколько времени уйдет на то, чтобы они намертво уснули? – спросил Дрон.

– Они уже готовы, – заверил Москит. – Достаточно несколько раз хватануть этой гадости, и все.

– Чего тогда ждем? – удивился Банкет.

– Девять минут на такой объем будет достаточно, чтобы они пришли в себя утром. Дать газа больше, могут проспать все на свете и, как следствие, насторожить чеченцев, – пояснил Антон.

– Еще есть вариант летального исхода, – заметил Москит. – Если кто-то из этих друзей страдает сердечными заболеваниями или находится в состоянии похмельного синдрома, может не проснуться.

По истечении расчетного времени Москит забрал баллон, и все четверо направились к микроавтобусу.

На то, чтобы вскрыть двери «Форда», ушли считаные минуты. Этим занимался Банкет. Он виртуозно справился с замком. Грузовой отсек был до отказа забит коробками с яблоками. Быстро, без суеты, их стали аккуратно выгружать и складывать рядом с машиной. Вскоре разгрузка была закончена. Заранее разделив автомобиль на зоны осмотра, спецназовцы стали медленно просматривать сварные швы, щели, простукивать пустоты. Результат не заставил себя долго ждать. Бандиты воспользовались самым распространенным способом провоза оружия на данных типах машин. Они попросту устроили двойной пол. Банкет быстро разобрался, как вскрыть хитроумный люк, и обнаружил два ПЗРК «Игла» в комплекте.

– Вот хлопчики и приплыли, – облегченно вздохнул Банкет. – Будем встречать или прямо на квартирах возьмем?

– Ни то и ни другое, – на секунду задумавшись, принял решение Антон. – Сейчас ты приводишь обе игрушки в непригодное для стрельбы состояние, и мы закладываем их обратно. Причем учти, бандиты до последнего не должны догадаться, что оружие неисправно. То есть лампа при включении должна гореть, сигнал на головные телефоны подаваться.

– Блок управления надо разбирать, – Банкет посмотрел на часы, потом на небо. – Инструмент нужен.

– Я об этом позаботился, – улыбнулся Антон и вынул из кармана куртки пенал с миниатюрными отвертками, щипчиками, небольшим, размером со спичечный коробок, тестером. Был в этом наборе даже автономный паяльник. Похожее на авторучку устройство работало от аккумулятора.

Вооружившись фонариком, Банкет расстелил на земле свою куртку и прямо на ней стал разбирать первый ПЗРК. Спустя час обе «Иглы» были приведены в негодное состояние. В той же последовательности их загрузили обратно, установили сверху крышку, вновь уложили коробки с яблоками. Уже светало, когда спецназовцы миновали въездной шлагбаум.

Москит лишь на минуту задержался, пытаясь определить, каково самочувствие охранников, после чего догнал спешащих к машине офицеров.

– Ну, как там наши токсикоманы? – прохрипел Дрон.

– Я открыл форточку. Сейчас проветрится, придут в себя.

– А что они ощущать будут? – Банкет замедлил шаг и поравнялся с Москитом.

– В смысле? – не понял Москит.

– Ну, вот после водки, например, башка болит, – пояснил Дрон.

– Мотать их немного будет, – пожал плечами Москит. – Голова поначалу кружится.

– Что же ты раньше молчал, что у тебя такие штучки есть?! – расстроенным голосом проговорил Дрон. – Вместо того чтобы водку жрать, дал бы понюхать свой баллон, и все. Для террористов вы ничего не жалеете…

За разговорами дошли до машины. Снова расселись по своим местам. Антон повернул ключ в замке зажигания.

Сегодня он первый раз за все время собирался заглянуть домой. Но для начала нужно было развезти офицеров. Наблюдение за чеченцами будут осуществлять смежники, усиленные Туманом и Котом. Остальным до завтра – выходной. Но с условием: при поступлении вводной в кратчайшие сроки прибыть в назначенное место.

Антон открыл двери своим ключом и бесшумно проскользнул в прихожую.

– Мам, я уже наелся! – донесся возглас с кухни.

По голосу сына Антон понял, что он сегодня капризничает.

Снял туфли, прошел в зал. Регина стояла перед зеркалом, расправляя на боках платье.

– Наконец-то! – расцвела она.

Жена была ростом Антону до подбородка. У нее были синие глаза, светлые мягкие волосы, а особенный шарм придавала слегка вздернутая верхняя губка.

Регина обошла стол и обвила шею мужа руками.

Он обхватил ее за талию, словно пушинку приподнял над полом, и они слились в поцелуе, от которого по телу Антона пошло будто наэлектризованное тепло.

– У тебя сегодня выходной, – оторвавшись от губ жены, прошептал Антон на ушко, украшенное небольшой сережкой, не удержался, поймал мочку губами. Она тихо засмеялась, откинула голову назад. Он тут же впился губами в шею. Туда, где сквозь нежную бархатистую кожу просвечивала голубоватая жилка.

– Вампир! – томно простонала Регина.

Окончательно потеряв голову, Антон слегка наклонился, подхватил жену под ноги и понес в спальню.

– Ты что? – испуганно зашептала она. – Сережку в школу надо отправить! Мне с работы отпроситься. Успеешь!

Антон поставил жену на пол:

– Так, как дела у моего сына?

– Нормально, – донесся голос из коридора. – Можно зайти или вы еще целуетесь?

Переглянувшись с Антоном, Регина прыснула со смеху.

Спустя полчаса все семейство сидело в машине Антона и мчалось по направлению школы. Регина выглядела расстроенной. Антон это заметил сразу, как вышли на улицу. Но не стал задавать лишних вопросов. Знал, сама расскажет. Просто не хочет при Сережке.

Последние несколько месяцев жена не раз давала понять, что работать в банке стало невыносимо тяжело. Она стала объектом внимания руководителя отдела, который не давал ей проходу. Как могла, Регина держала дистанцию. Но его знаки внимания переходили все границы. Он ей единственной повысил в полтора раза зарплату. Естественно, это заметили все сотрудники. Как результат, теперь они считают, что она с ним спит.

Антон относился к этому философски. Зная жену, предоставил ей возможность выкручиваться самой. Она, при случае, может и по лицу неплохо настучать. Сколько он с ней живет, столько учит постоять за себя. Не раз это уже помогало выпутаться ей из сложных ситуаций. При такой внешности, какая была у Регины, к ней часто приставали. Неожиданный отпор с виду хрупкой женщины напрочь отбивал охоту продолжать навязываться.

Антон остановился у школы и многозначительно посмотрел на Сережку.

– Родители, я пошел, – по-взрослому сказал он, забрал портфель и выбрался из машины.

– Ну а теперь рассказывай: что случилось? – провожая взглядом шагающего через школьный двор сына, потребовал Антон. – Снова Дима?

Вместо ответа она часто закивала. На глаза навернулись слезы.

– Плохи дела, раз у такой мужественной жены глаза на мокром месте, – на полном серьезе проговорил Антон.

– Дмитрий Михайлович снял квартиру, – Регина икнула. – Для нас. Я не знала. Он обманом заманил меня туда. Вернее, попросил сотрудницу наврать, что это ее дом. Придумали предлог.

Регина расстегнула замок курточки, оттянула лямку платья:

– Полюбуйся…

Антон увидел два кровоподтека.

– Я ударила его и выскочила на площадку, – она всхлипнула. – А он вышел и, не стесняясь соседей, стал кричать, что я в постели как плюшевый медведь и платить он мне не будет.

– Так, – протянул Антон. – А чего он так разорялся?

– Как оказалось, в том доме, этажом ниже, снимают квартиру двое сотрудников службы безопасности нашего банка. Они как раз отдыхали… Ты представляешь, что сейчас в офисе творится?

– И что? – Антон до того ошалел от услышанного, что не мог даже разозлиться.

– Он подстроил все таким образом, будто я – жена офицера, который перебивается на нищенскую зарплату. Чтобы ничем не отличаться от своих коллег, мне приходится оказывать сексуальные услуги богатым клиентам. Вот откуда у меня бриллиантовое колье, которое я надела на корпоративную вечеринку, и дорогие шмотки.

Антон провел ладонью по голове супруги:

– А как ты хотела? – он улыбнулся. – За красоту нужно платить. Давай адрес этой блатхаты.

Регина назвала улицу и номер дома.

Антон не чувствовал ни ревности, ни злости. Он был абсолютно уверен в супруге и знал, если бы что-то между ней и этим Димой произошло, она бы не стала скрывать.

– Сейчас я подвезу тебя в офис, – взвесив все «за» и «против» своего решения, заговорил Антон. – После этого ты поговоришь с Димой и скажешь, что согласна быть его любовницей с одним условием: он признает, что все сказанное им в твой адрес при сотрудниках – выдумка.

– А потом?

– Потом протяни время до обеда и поезжай с ним на квартиру. Там постарайся оказать яростное сопротивление.

– Ты мне предлагаешь самой с ним разобраться? – ужаснулась женщина. – Это не уличный наркоман. В нем сто двадцать килограммов веса. Он из спортзала не вылезает. Знаешь, как он в наш банк пришел?

– Из легализовавшихся бандитов, – догадался Антон. – Ладно, не дрейфь. Делай, как сказал. У меня, кстати, сейчас дел по горло, и поэтому твою проблему надо устранять оперативно.

* * *

Надежда проснулась как от толчка. Так было в детстве. Говорят, что когда человек во сне падает и вздрагивает, он растет. Ей расти уже некуда. Три дня назад исполнилось двадцать два. Некоторое время она лежала, глядя на расположенное под самым потолком светлеющее оконце.

– Куда я попала? – прошептала она и закусила губу.

Все началось ровно год назад. Надежда окончила институт и стала искать работу по специальности. Однако инженер-технолог пищевой промышленности без опыта и стажа оказался невостребованным. Тут еще одна напасть – заболела младшая сестра. Денег нет. Неожиданно она наткнулась на объявление о наборе сотрудников в Анталию. Сомнения в том, что это ловушка и в Турции хватает своей рабочей силы, быстро развеяли при консультации по телефону. Как оказалось, из-за большого наплыва русскоговорящих отдыхающих нужны специалисты со знанием языка. К тому же она посмотрела в Интернете статистику, из которой узнала, что и на постоянное место жительства туда уезжают много россиян. Уверенности в правильном выборе пути придали курсы турецкого языка, организованные при занимающейся трудоустройством фирме. Шесть часов в день, плюс задание на дом. К концу месяца она уже получила базовые знания и могла изъясняться на турецком языке. Фирма обеспечила билетом на самолет с условием возвращения денег после устройства на работу. Контракт на два года – и Надежда взошла на трап «Боинга».

Дальше словно в страшном сне. До этого дня она часто смотрела криминальную хронику и всегда думала, что все ужасы, происходящие с красивыми женщинами, оказавшимися на правах заложниц у преступных групп, занимающихся секс-услугами, это где-то далеко и никогда не коснутся ее.

По прилете в Стамбул Надежду поселили вместе с тремя такими же девушками в дешевой гостинице и сказали ждать утра. Однако все началось ночью. Ворвавшиеся в номер люди забрали паспорт, потом прочитали подписанный ею договор. По нему выходило, что она соглашается на любую работу для того, чтобы вернуть задолженность по кредиту, выделенному ей для прохождения обучения на курсах турецкого языка. Грубо говоря, при более внимательном изучении документа он оказывался обыкновенной долговой распиской, причем каким-то чудом заверенной у нотариуса.

Она вспомнила, что, когда решались серьезные вопросы, ей создавали условия, при которых она не могла сосредоточиться. Говорили сразу несколько человек. Одна подсовывала бумаги и предлагала прочитать договор, вторая в это время расхваливала работу, третья вовсе расспрашивала, где Надежда приобрела, например, такую красивую блузку и из какого она материала. Это были солидные, умудренные житейским опытом дамы, хорошо разбирающиеся в психологии. До этого Надежда знала о таких фокусах. Особенно с помощью их промышляют цыгане. Но когда столкнулась сама, оказалась бессильной перед напором интеллекта.

Две недели в борделе на окраине Стамбула казались сущим адом. Попытка убежать и добраться до полицейского участка закончилась тем, что ее попросту привезли обратно. Сутенер на плохом русском пообещал в следующий раз убить и отхлестал тонким с металлическими заклепками ремнем. Как объяснили такие же, как она, наложницы, ей крупно повезло. Обычно побеги заканчиваются сломанными носами и челюстями. По всей видимости, сутенер испытывал к ней чувства. Надежда действительно была очень красива и знала это. У нее были черные роскошные волосы, отливающие на солнце синевой, тонкие, слегка приподнятые у висков брови и необычайной синевы глаза. Многие даже считали, что это контактные линзы. Слегка вздернутый носик, маленький аккуратный подбородок. В институте был случай, когда Надежде всерьез предлагали принять участие в конкурсе красоты, но она отказалась, поскольку не верила в серьезность подобных занятий.

Едва розовые полосы на спине и ягодицах прошли, ее снова заставили «встать к станку». За короткое время она стала популярной. Хозяину это нравилось. Он даже устраивал одной из самых востребованных шлюх некоторые послабления. Но каково было Надежде?! В редкие минуты отдыха она плакала в подушку, кляня себя за красоту. Была даже мысль ошпарить лицо кипятком. Но за это ее бы уже точно убили.

Потом неожиданно приехали какие-то люди. Они походили на местных. Но язык их разительно отличался от турецкого. С хозяином борделя они общались через переводчика.

После этого Надежде дали десять минут на сборы. Ничего не объясняя, ее усадили в машину. Затем долго везли. Болгарию она пересекла на поезде в небольшом купе с сидячими местами в компании таких же, как она, девушек и молчаливого амбала, который знаками дал понять, что, если они попытаются бежать, он порежет их на мелкие кусочки. Первое время здоровяк не разрешал даже разговаривать. Но постепенно устал от собственной строгости, и девушки познакомились. Все по разным причинам оказались в сексуальном рабстве. Работали в Стамбуле и Анкаре. Так же, как и Надежду, их купили. По всей видимости, албанцы.

Первый шок Надежда пережила, когда прочитала название города, в котором они оказались. О Приштине она знала, но и в страшном сне ей не могло привидеться, что она когда-то окажется здесь. Потом переезд на машине и еще несколько часов пешком по горам.

Увидев полуразрушенную деревню, из которой высыпало целое стадо до зубов вооруженных албанцев, бедная девушка едва не лишилась чувств. Однако, как ни странно, второй день их никто не трогал. Всех разместили в отдельные комнаты, расположенные в цокольном этаже самого большого дома. Внешне выглядевший нежилым, внутри он оказался довольно благоустроенным. Было электричество и вода.

Их напоили горячим чаем с бутербродами, после чего привели на второй этаж, где русская женщина приказала полностью раздеться. По очереди они заходили в небольшой кабинет. Там бородатый мужчина в очках брал из вены кровь, просил встать на напольные весы, заглядывал в глаза, требовал показать язык. В общем, они прошли настоящую медкомиссию, отчего пришли к выводу, что члены расположившейся в селении банды не любят пользоваться презервативами. О чем еще могли подумать девушки, основной работой которых была проституция?

Затем бородач собрал всех внизу и провел небольшой инструктаж о том, как вести себя в этих стенах, чем еще больше сбил с толку. Он предупредил, что вся прилегающая территория хорошо охраняется. Попытка побега может закончиться печально. Бойцы отряда хорошо владеют стрелковым оружием и очень не любят бегать. С утра девушки должны наводить в комнатах порядок, потом делать зарядку. После этого завтрак и занятия.

– Куда мы попали? – ни к кому не обращаясь, простонала тогда рыжая Василиса. – Меня пугает, что здесь врачи. Может, нас на органы решили разобрать?

Потом появился странный рыжеволосый тип в очках. Надежда догадалась, что он здесь главный. С ним были женщина и мужчина, говорившие с большим акцентом на русском языке. Судя по всему, это были англичане. Но после завтрака Надежду стало меньше волновать, для каких целей ее привезли в эту глушь. Видимо, подействовала смена обстановки и воздух, поскольку депрессия почти прошла. Они бегали вдоль ручья, потом играли в волейбол. После обеда стало еще и весело. Женщина-инструктор предложила пострелять из пистолета. До самого вечера они тренировались попадать в установленные на краю обрыва камни. Надежда воспряла духом. Оказывается, она неплохо управляется с оружием!

Потом она сидела перед компьютером, по экрану которого бежали цифры. Странное условие поставил бородач – нажимать на кнопку джойстика, когда ей захочется. Вскоре она поймала себя на мысли, что непроизвольно реагирует на четверку и семерку.

На следующий день снова не было мужчин. Зато был сеанс гипноза. Всех рассадили на удобные диваны, после чего бородач стал что-то говорить и считать до десяти. Надежда уснула. Проснувшись, обнаружила, что превосходно себя чувствует и полна сил. Еще она прониклась уважением к этому бородатому доктору.

Сейчас, лежа в постели, девушка пыталась разобраться с тем, что происходит у нее в голове. Отчего-то ее насторожил сон, и она пыталась восстановить его в памяти до мельчайших подробностей. Постепенно Надежде это удалось. Оказывается, ей приснилось, как она получает на Казанском вокзале в камере хранения сумку с номером семьдесят четыре и направляется на перрон. Вес ноши приличный, но она боится выпустить ее из рук, чтобы отдохнуть. Поезд Москва – Казань. Проводник проверяет билет. Она входит в купе, кладет сумку под нижнюю полку. Потом поезд трогается. В голове пульсирует мысль о времени. Нужно позвонить маме именно в девятнадцать часов.

– Что за чертовщина?! – она села. Тело покрылось испариной.

Надежда вскочила с кровати, взяла полотенце и почти бегом отправилась умываться. По пути заглянула в одну из комнат. Там поселилась хохлушка. Она спала.

Освежившись, Надежда вернулась обратно. Повесила мокрое полотенце на дужку кровати и села за стол. Осмотрела локтевой сгиб. Три красные, едва заметные точки. Один раз брали кровь, как сказал доктор, для анализов. Потом ставили укол с витаминами. Откуда третий? Пойти сейчас, разбить морду этому бородатому врачевателю и потребовать объяснить, что он здесь делает с ними? Она испугалась своей решительности и непонятной смелости.

– Что вообще со мной происходит? – одними губами проговорила Надежда. – Точно разобрать на органы собрались! – осенило ее. – Сейчас наверняка кровь находится на проверке где-нибудь в городе. Откуда здесь лаборатория? А их поят и обкалывают, чтобы не боялись. Так оно и есть! Ведь даже в обычной больнице, когда больного готовят к операции, ему делают успокоительные уколы. Но ведь она начинает чувствовать душевный подъем даже после еды! Чай! – осенило ее. – И девчонки все изменились. Они стали совершенно другими. Что делать? Бежать? – Она вспомнила инструктаж доктора, потом восстановила в памяти расположение постов и пришла к выводу, что это действительно бесполезно. Ее научили стрелять! Можно завладеть оружием, взять в заложники доктора и потребовать отпустить их. Глупо. Пристрелят. Кто она против двадцати головорезов? Но в этом что-то есть.

Для начала Надежда решила не пить чай, а осторожно выливать его в угол, не пялиться в компьютер, а сидеть перед ним с закрытыми глазами и отключать наушники на время сеанса. Мало ли что кроется под шумом набегающих на берег волн и музыкой? А перед гипнозом засовывать в уши ваты и заклеить их жевательной резинкой! Может, они таким образом доводят здесь человека до такого состояния, что потом он сам едет в клинику, где находится нуждающийся в его органах человек? Точно! Зачем тогда все эти фокусы с психикой? Вот почему ей снится поезд!

* * *

Антону не составило труда получить у замещающего раненого Лаврененко Банкета несколько миниатюрных видеокамер, микрофонов и мобильное считывающее устройство. Универсальный ключ после ночной операции лежал в машине. Небольшое приспособление размером с авторучку открывало при определенных навыках любой замок. До сих пор оно считалось секретным. Хотя Антон, как и любой разведчик-диверсант, мог обойтись и без него.

В полдень, наклеив усы и наложив грим, он оставил машину в соседнем с домом дворе, взял небольшой кейс с оборудованием и направился отучать Диму быть наглым. Внешность изменил по причине установленных на каждом шагу видеокамер. Москва превращалась в сплошную съемочную площадку, и светиться Антон не только не хотел, но и не имел права. Даже его лицо принадлежало ГРУ. Для начала обошел десятиэтажную башню вокруг, «вычислил» балкон Диминого гнездышка, примерно определил, кто в доме напротив может видеть, что творится внутри его квартиры. Затем вошел в подъезд. В лифте поднялся на самый верх, потом не спеша спустился до нужного этажа. Было тихо. Подошел к дверям, на которых красовался названный Региной номер, спокойно вставил насадку в замочную скважину и стал неторопливо вращать небольшой, размером с десятикопеечную монету, маховик. Раздался едва слышный щелчок. Антон отогнул металлическую планку, выполнявшую роль рычажка, и дважды повернул устройство по часовой стрелке. Замок открылся. Но был еще один. Свинтив и переставив ключ во вторую скважину, Антон вдруг почувствовал, что на него сзади кто-то смотрит. В отражении никелированной ручки он увидел силуэт. Примерно в пяти шагах от него. Ничего страшного. В случае чего успеет среагировать.

Как ни в чем не бывало, он открыл двери и только после этого обернулся. Неряшливо одетый мужчина с мешками под водянистыми глазами и с заросшей густой щетиной нижней частью лица стоял с монтировкой в руке, зло глядя на Антона.

– Попал?

– Почему? – удивился Антон. – Живу я здесь.

– Ага! – Мужчина криво усмехнулся, обнажив почерневшие от никотина зубы. – И зовут тебя Дима.

– Слушай, тебе чего надо? – Антон заметил, что дверь позади мужчины приоткрыта, и понял, что тот «выпал» оттуда.

– Мне Димон приплачивает за то, что я его хату стерегу, – просветил ханыга.

«Как услышал, что я с дверями вожусь? – подумал Антон и тут же догадался: – Он же с похмелья. Слух обострен».

Даже вспомнил по такому случаю анекдот про тараканов в тапочках.

– Хорошо, – Антон поднял руки вверх, – твоя взяла. Ухожу, – прикинувшись обыкновенным домушником, которого напугал решительный вид соседа, Антон стал пробираться вдоль стены к лестнице. Когда до мужчины оставался шаг, тот неожиданно размахнулся и попытался ударить Антона монтировкой в лоб. Задача для солдата-первогодка ВДВ. Антон пригнулся, сделал шаг вперед и влево, уйдя под локоть занесенной руки, и ткнул ханыгу кулаком в солнечное сплетение. Охнув, тот согнулся и издал гортанный рык, вместе с которым на пол потекла прозрачная, как слеза, слюна. Опустив согнутый локоть в основание черепа, поморщился от звона выпавшего из рук пьянчужки инструмента. Торопливо прижал его ногой к полу. Прислушался. По-прежнему было тихо. Подхватил легкого, как подросток, мужичка и проворно втащил в Димину квартиру, уверенный, что этот тип пригодится. Уложил его на пол, вернулся на площадку, подобрал монтировку, прокрался к квартире, в которой жил нештатный сторож, и вошел внутрь. В двух комнатах царили запустение и беспорядок. Людей не было. Успокоившись, вышел, прикрыл за собой двери и прошмыгнул обратно к Диме.

Ханыга продолжал лежать в той позе, в которой его Антон и оставил.

Быстро обследовал хоромы. Три комнаты, обставленные дорогой мебелью и аппаратурой, кухня. Затем занялся ханыгой. Достал небольшой пластиковый контейнер и вынул оттуда сначала небольшую, пропитанную антисептиком салфетку. Протер локтевой сгиб алкаша, потом достал одноразовый шприц-тюбик с тремя красными кружками. Препарат назывался просто и по существу – «Амнезия». По всем правилам, чтобы скрыть перемещение группы в тылу врага, случайно встретившиеся на пути местные жители попросту уничтожаются. Наличие в арсенале диверсанта «Амнезии» позволяет сохранить жизнь ни в чем не повинным людям. Просто делается инъекция, и человек засыпает. Проснувшись, он не будет помнить не только увиденную им группу русских диверсантов, но и то, что произошло с ним в течение дня.

Антон перевернул забулдыгу на спину, придавил пальцем на руке вену, снял зубами капроновый колпачок. Через полминуты все было готово. Немного посидел, наблюдая за реакцией. Даже пощупал пульс. Мало ли. В арсенале спецназа были разные препараты. Одни развязывали языки, другие погружали в глубокий сон на сутки и стирали из памяти все предшествующие события. Человека можно было не связывать и не волноваться, что убежит. Один укол, и работай себе на здоровье. Главное, чтобы он за это время себе ничего не отлежал до гангрены. Между тем ханыга дышал ровно. Антон посмотрел на часы. До назначенного времени оставался час. Нужно было торопиться. Специально прихваченным для Димы скотчем он перетянул алкашу руки, заклеил рот, стянул ноги, после чего отнес в зал и засунул в относительно свободный отсек бельевого шкафа. После этого быстро расставил видеокамеры. Три спрятал в спальне. Размером с вишенку, они были почти невидимы. Установил микрофоны и отправился в кладовую, где включил мобильное считывающее устройство. Постепенно замерцали пять зеленых светодиодов, сигнализирующих о том, что все камеры активированы. На небольшой дисплей по очереди стал выводить изображение. Иногда приходилось идти поправлять камеру. Когда все было сделано, отключил прибор и стал ждать. Батареи, которая занимала две трети устройства, в идеальных условиях хватало на час работы. Что говорить о приборе, который уже несколько лет нещадно эксплуатируется? Конечно, есть оборудование намного серьезнее. Но чтобы добиться разрешения на его использование и получить, нужно оформить кучу бумаг.

Время тянулось медленно, но Антон привык ждать. Это было частью его работы.

Звук ключа в замочной скважине заставил медленно встать.

– Ты уже здесь была, – раздался от входа возбужденный мужской голос. – Я, кстати, небольшой ремонт после этого сделал…

Антон догадался, что это Дима.

– Славненько стало, – Регина говорила спокойно, ничуть не выдавая волнения.

– Что же ты, дуреха, тогда убежала?! – затараторил Дима. – Да еще мне так залепила, – он рассмеялся. – Ух, негодница…

– Не надо, – послышался едва слышный молящий голос. – Голова сильно болит. Зачем ты устроил это шоу в офисе? Как мне теперь работать?

– А мы всех, кто недоволен, уволим и наберем новых, – бравурным тоном пробасил Дима.

– Я сполосну руки…

– Что пить будешь?

– Ничего…

– Слушай, бросай ты своего солдафона, – неожиданно голос переместился в комнату. – Я свою курицу на пенсию отправлю. Заживем! Глянь, как мы смотримся!

– Убери руку, – резко ответила Регина.

Антон не успевал переключать камеры. Дима метался по квартире как метеор, разбрасывая одежду. Вот он прошмыгнул в душ следом за Региной уже в одних трусах.

– Дима, – Регина вылетела в коридор, – да как вы смеете! Я же сказала, мне привыкнуть надо. Не могу я вот так сразу…

– Хватит девочку из себя строить, – голос Димы сорвался на хрип. – Все вы шлюхи.

– Ах!

Он подхватил ее на руки и поволок в спальню. Раздался звонкий звук пощечины. Тут же до слуха Антона донесся треск рвущейся материи.

– Какое тело…

Антон отложил считывающее устройство на полку. Оно все равно сейчас все записывало. Подкрался к дверям.

– Негодяй! Тварь! – раздался глухой удар.

– Ух-у! – взвыл Дима.

– Не подходи! – голос Регины дрожал. Чувствовалось, она доведена до предела. Но Антон ждал. Пусть Димочка закипит на всю катушку. Облом он ему устроит по полной программе. За супругу он не волновался, она в обиду себя не даст.

– Голытьба! – заскулил Димочка. – Выкину с работы, ты на зарплату мужа загнешься. Он же у тебя Никто и зовут его Никак! Кто сейчас в армии остался? Тупые козлы, которые ничего делать не умеют!

– Ты его хоть раз видел, чтобы так говорить? – парировала Регина. – Он, между прочим, в горячих точках воевал!

– Ой! Ой! Ой! – с издевкой заговорил Димочка. – Против детей и женщин. От настоящих-то боевиков небось драпал. Иди ко мне!

Раздался шум, вскрик и звук упавшего на пол тела. Теперь Антон был уверен, что, заговорив Регине зубы и притупив бдительность, негодяй все же свалил ее.

Послышался протяжный женский стон.

«Сто двадцать килограммов чистого веса», – вспомнил Антон слова жены и вышел из своего укрытия.

Картина, которую он застал в спальне, была явно не для слабонервных. С Регины было сорвано платье. Бюстгальтер стянут на живот. Молочного цвета аккуратная грудка с коричневым соском обнажена. Регина была еще в колготках. Зато Димочка уже полностью разделся. Лежа сверху на его, Антона, Дюймовочке, он страшно сопел. Две огромные прыщавые ягодицы колыхались, словно холодец.

Антон со всего размаху, от души вложившись в удар, загнал носок туфли аккурат в свисающие между раздвинутыми ногами гениталии негодяя.

Дикий рев, казалось, разорвет барабанные перепонки. Несчастный выгнулся так, что стоящий позади него Антон увидел вылезшие из орбит глаза. Видя, что Регина практически теряет сознание, он, не мешкая, схватил громилу за лодыжки и стащил с супруги. В это время у Димы началась обратная реакция. Немыслимая боль скрючила его в калачик.

Антон подошел к Регине, приподнял ее за шею:

– Встать можешь?

– Почему так долго? – слабеющим голосом простонала она и стала подниматься.

– У-уу! – выл не своим голосом Дима.

– Это только прелюдия, – выпрямляясь вместе с женой, бросил Антон в его сторону.

Регина шатающейся походкой направилась в ванную.

Под завывания и стоны Антон собрал видеокамеры и снял микрофоны. Уложил все в кейс. Когда застегивал его, вой сменился на всхлипы и причитания. Антон вернулся в спальню.

Дима сидел, прислонившись спиной к кровати и подтянув колени к груди.

– Ты кто такой? – прохрипел он. – Ты понял, куда попал?

– Это ты еще ничего не понял, – Антон схватил Диму за ухо и вынудил встать. Едва тот, прикрывая свое мужское достоинство, выпрямился, оказавшись в позе футболиста в «стенке», Антон врезал ему в носогубную складку. Да так, как бил бы только на войне. Заваливаясь на спину, Димочка странно кашлянул, отчего изо рта вылетело по меньшей мере четыре зуба. Рухнув на пол, он некоторое время лежал без движения.

Антон сходил на кухню, набрал в стакан воды, вернулся, плеснул на лицо и грудь негодяю.

– Даже неинтересно, – бросив чашку на кровать, вздохнул он. – Избиение младенца.

Дима открыл глаза. По лицу текли слезы. Было видно, даже вдох причиняет ему боль в сломанных зубах. Антон мог представить. Это равносильно, что тебе по обломкам водят проводом под напряжением.

– Ты знаешь, кто я? – Антон наклонился к Диме.

Тот молча замотал головой.

– Будем знакомы: нищий офицерик, который находится на содержании у своей жены!

Он снова вынудил Диму встать. Следующий удар в подбородок отправил громилу в более глубокий нокаут.

Антон бил с таким расчетом, чтобы сломать этому недоноску кости. Теперь к зубам и отбитой мошонке добавилась сломанная в нескольких местах челюсть. Нос он ему свернул гуманно, Дима еще был без сознания, поэтому ничего не почувствовал.

Из ванной вышла Регина. Веки были слегка припухшие.

«Плакала, – догадался Антон. – Значит, здорово он ее достал. Хлопотно мою красавицу до слез довести».

От этого Антон разозлился еще сильнее.

– Ты иди вниз, – дождавшись, когда жена посмотрит в его сторону, посоветовал он. – В соседнем дворе, у сто сорокового дома, рядом с детской площадкой машина. Жди там, – с этими словами Антон вынул из кармана куртки ключи с брелоком и кинул.

Регина поймала, но уходить не собиралась.

Некоторое время стояла, шмыгая носом, потом всхлипнула:

– Не трогай его больше.

– Трогать не буду, – заверил Антон. – Это же не девочка. Бить буду. Я его загоню в клинику на полгода, а еще и опозорю.

– Ух, – Дима открыл глаза. Взгляд был бессмысленным. Лицо быстро отекало.

– Вставай, мразь! – приказал Антон.

Бугай медленно перевернулся на живот, встал на четвереньки и снова завыл.

Не в силах наблюдать такую картину, Регина вышла.

Антон решил заканчивать. Он взял негодяя за запястье и вынудил его снова выпрямиться. Резким движением провел рычаг руки вовнутрь, двинул ему по ребрам и тут же ступней вышиб опорную ногу, одновременно поворачивая руку против всех анатомических возможностей. Хрустнули кости и связки.

Хмыкнув, бугай рухнул на пол. Некоторое время Антон постоял, прислушиваясь к шуму на лестничной клетке, потом взял кейс и пошел прочь.

В лифте снял резиновые перчатки и достал сотовый. Набрал номер милиции.

– Примите вызов, – дождавшись, когда дежурный представится, заговорил Антон и назвал адрес. – Сотрудник банка Дешев Дмитрий Васильевич принуждает к сожительству своего соседа, спаивая и удерживая у себя дома в шкафу. В общем, собрались мужики и забили этого негодяя до полусмерти.

– Слушай, – строго заговорил милиционер. – Ты что, шутить вздумал?

– Нисколько, – заверил Антон. – Отправь наряд. Пусть убедятся.

* * *

Галочка, как обычно, принесла на подносе тарелку с бутербродами и стакан чая. Выставив все это на стол, натянуто улыбнулась Надежде и вышла.

Надя почувствовала непреодолимое желание сделать хотя бы глоток этой желтоватой жидкости. У нее даже закружилась голова.

«Странно, – подумала она. – Точно что-то подмешивают». Собрав всю свою волю в кулак, она схватила стакан, решительно зашла за кровать, в угол, и медленно вылила содержимое в трещину пола. После этого принялась за бутерброды. Перекусив, отправилась в умывальник, где вдоволь напилась обыкновенной воды.

Когда вернулась в комнату, ощутила легкое недомогание. Постепенно стало хуже. Бросало в жар. Она поняла, что это своеобразная ломка из-за недополученного с чаем вещества. Теперь главное, чтобы никто не заметил изменения в ее состоянии.

Вскоре пришла женщина-инструктор. Все направились к обрыву, где снова стреляли. На этот раз Надежда почти не попадала. Рука тряслась, в ногах появилась слабость, во рту постоянно пересыхало, отчего она несколько раз украдкой отбегала к ручью.

К счастью, никто из инструкторов ничего не заметил. Когда вернулись в свои комнаты, у Надежды начались новые неприятности. От сырой и неочищенной воды расстроился желудок. Почти час она провела в туалете. К обеду полегчало. Прошла потливость и слабость. Когда Галочка принесла поднос с тарелкой супа и отварным мясом, Надежда уже была твердо уверена, что все дело в пойле, которое ей давали. На этот раз она уже без сожаления избавилась от напитка. Немного подумала и отправила туда же суп. Все-таки чем черт не шутит, они могли разводить свою гадость и в бульоне. Съела только хлеб, мясо и сыр.

Спустя час после еды Галочка пригласила Надю наверх.

– С этого дня я буду проводить с вами сеансы по отдельности, – объявил Фролов, усаживая девушку в кресло.

Надежда твердо решила постараться не слушать этого человека. Она уже придумала, о чем будет думать во время процедуры. О побеге.

А между тем доктор завел старую пластинку:

– Вам удобно, ваши руки наливаются тяжестью, по телу разливается истома, ваши веки слипаются…

«Для начала нужно стащить оружие, – стала сосредоточенно размышлять Надежда. – Потом идти по тому же маршруту, которым привели сюда. Дорогу запомнила. Тем более почти на всем протяжении пути была тропа». -… на счет «десять» вы уснете, – продолжал между тем Фролов.

«Хрен тебе, дядя! – усмехнулась про себя девушка. – Итак, на чем я остановилась? Ах да, надо выйти к селению, до которого везли на машине, потом обойти его и двигать вдоль дороги до поста миротворцев. У них просить защиты. Это километров пятнадцать». -… приобретя билет на поезд Москва – Казань, ты получаешь в камере номер семь сумку синего цвета по жетону сорок один…

«Ну, вот теперь понятно, – зло подумала Надежда. – Он хочет сделать из нас шахидок. Не выйдет! Оказывается, можно тебе сопротивляться. Основное – не пить этот чертов чай. Он делает мягким и податливым. Не взял меня гипноз, и не только потому, что я думала на отвлеченные темы, просто игнорировала этот напиток. И бежать никуда не надо, как оказалось, эти изуверы отправят ее в Россию сами».

Вскоре девушка снова вернулась в комнату. Пришла Галочка, включила компьютер и показала рукой на стул.

Надежда послушно прошла и села. Надела головные телефоны. Раздалась приятная органная музыка. По экрану монитора побежали ряды цифр. Она взяла джойстик и стала привычно нажимать на кнопку. Семь, четыре, ноль…

Обернулась. Прикрыв за собой двери, медсестра вышла.

Надежда тут же нагнулась и вынула из системного блока разъем шнура наушников. Стало тихо. Потом откинулась на спинку стула и закрыла глаза. Примерно через четверть часа посмотрела на экран. Уже светился синий квадратик, сигнализирующий, что сеанс окончен.

Надежда сняла наушники, не забыв подключить их обратно, вышла из-за стола и отправилась на кровать. Она помнила состояние после этой процедуры. Слабость и усталость. Сейчас зайдет Галочка и сделает укол. Но от этого уже не отвертеться. Пусть делает. Она не выпила сегодня три стакана их чудовищного напитка, избежала гипноза и не занималась на компьютере.

Однако медсестра пришла без шприца. Отрешенно глядя в потолок, Надежда медленно закатала рукав и легла на спину.

– Все, девочка, – улыбнулась Галина. – Укольчиков больше не будет. Завтра последний день, и домой, в Москву!

Вместо ответа Надежда глупо улыбалась. Именно так она бы вела себя сейчас, не откажись от чаев, гипнозов и компьютера.

Практически всю ночь не спалось. Подействовали не только слова о доме, но и то, что организм все же ломало. Под утро, мокрая от пота, она поняла, насколько сильный препарат добавляют в чай. Едва забрезжил рассвет, Надежда отправилась в душ. Вода была ледяной, но душ взбодрил.

Вернулась, сделала зарядку. Дискомфорт почти прошел.

С трудом дождалась завтрака. Снова почувствовала желание сделать хотя бы глоток странного напитка. Но оно уже было не таким сильным, как накануне. Надежда повторила манипуляцию со стаканом, после чего съела сыр и хлеб. Снова пришлось напиться из-под крана.

Вошла Галочка и протянула небольшую коробку с тремя красными таблетками:

– Пей.

– А запить?

– Они сладкие, как конфетки, – пояснила она. – Разжуй и сглотни.

Надежда послушно взяла драже, забросила в рот и, спрятав две таблетки за щеку, старательно разжевала одну. Сымитировала глотательное движение.

– Умничка, – медсестра вышла. По всей видимости, направилась в соседнюю комнату.

Надежда торопливо стала сплевывать на ладошку оранжевую кашицу. Потом выглянула в коридор. Никого. Прошмыгнула в душевую, помыла руку, прополоскала рот. Но все же что-то попало в организм. По принципу валидола через слизистую. Она ощутила легкое состояние эйфории.

«Ничего себе "бомбочки", – подумала девушка, садясь на кровать. – А если бы я их слопала?»

Вскоре появились инструкторы. Они потребовали быстро одеться. Надежда натянула спортивный костюм, который ей выдали здесь в первый день, кроссовки и направилась на улицу. Подруг невозможно было узнать. Они походили на разъяренных тигриц, которые не знают, на кого выплеснуть агрессию. Одна ходила кругами, вторая, уперев в бока руки, раскачивалась, третья сидела на корточках, зло уставившись в одну точку. Надежда стала подражать рыжей. Сложив на груди руки и плотно сжав губы, она стала шагать взад-вперед перед выходом из здания.

– Пойдемте, – приказал мужчина-инструктор. Все словно этого и ждали.

Девушки неслись с такой скоростью, что Надежда едва поспевала за ними. Инструктор-мужчина шел впереди. Женщина сзади. За ней семенил доктор Фролов.

«Интересно, куда они нас ведут?» – свербила и не давала покоя мысль Надежде.

Зашли за скалу. Здесь, под присмотром нескольких албанских боевиков, сидели на корточках четверо парней. Это были сербы. Руки были связаны за спиной. При появлении женщин с безумным взглядом один заплакал. Трое других попытались бежать, но бандиты ловко поймали их и бросили на землю.

– Раздайте ножи! – тяжело дыша, приказал Фролов.

Один из албанцев протянул четыре остро заточенных кинжала. Девушки быстро разобрали их.

– Слушать сюда, – четко, выговаривая каждый слог, заговорил доктор, – смотреть на мою руку. – С этими словами он поднял выпрямленную ладонь на уровень лица. – Сейчас вы должны расправиться с этими маленькими и злыми животными…

У Надежды зашумело в голове. Нет. Только не это. Что делать? Броситься на него прямо сейчас? Она не сделает и шага, как ее превратят в решето, а юношей все равно убьют.

Дальше начался кошмар, который она с трудом перенесла. Озверевшие девушки бросились на несчастных мальчишек и стали кромсать их ножами. Дикие крики и вопли эхом разнеслись по ущелью. Надежда оказалась в самом центре резни. Она никого не задела своим ножом, но была вся в крови. Инструктора отвернулись. Фролов тоже. Лишь албанцы наблюдали за происходящим. Они наслаждались страшным убийством своих заклятых врагов. Каждый из этих боевиков хотел бы оказаться на месте превращенных в животных девушек.

Вскоре наступила тишина. Один из бородачей забрал кинжалы и сложил их в пластиковый пакет.

Девушек невозможно было узнать. Они походили на сдутые воздушные шарики. Опущенные плечи, тяжелое дыхание, пошатывающаяся походка. Но еще ужасней был внешний вид. Лицо, руки, одежда были залиты кровью.

– Все, вы убийцы, – заговорил Фролов. – Как вы могли такое сделать? – Он подходил к каждой, касался лба, быстро что-то говоря. Женщина начинала плакать навзрыд и падала на спину. Но ее успевали подхватить двое стоявших позади албанцев и аккуратно уложить на землю.

Когда очередь дошла до Надежды, она так же, подражая остальным, выслушала его ересь и повалилась назад. Сильные руки подхватили ее и опустили на камни.

Доктор стал ходить, бесшумно ступая, и говорить, что они самые злые существа на земле. Всем им теперь стыдно за содеянное, и они должны держать воспоминания об этом своем поступке в глубине своего сознания, не пуская туда посторонних.

– Встаньте, – наконец приказал он. – Идите и приведите себя в порядок.

Надежда шла последней. Вид девушек ввергал в ужас. Куда там Голливуду с его триллерами до того, что ей пришлось увидеть здесь. С поникшими головами, ставшие коричневыми от запекшейся крови, они едва передвигали ногами, словно восставшие из могил мертвецы.

Когда дошли до так называемой базы, доктор приказал всем подняться наверх. Каждой дали выпить мензурку коричневой, тягучей жидкости. Надежда набрала в рот сладковатой гадости со вкусом хвои и мяты. Сымитировала, как могла, что сглотнула, и направилась вниз. В душевой она выплюнула все на пол, вновь прополоскала рот. Потом стала пить воду. Когда желудок наполнился, она вставила в рот два пальца и вызвала рвоту. Как ни крути, а часть этой гадости все же оказалась в желудке.

Остаток дня девушек больше не беспокоили. Надежда пролежала до самого вечера, глядя в потолок. Потом был ужин. Время тянулось медленно. Снова пришла Галина и сделала укол.

Надежде не спалось. Перед глазами мелькали ножи, брызги крови, восторженный крик девушек, предсмертные вопли обреченных сербов. Она не знала, сколько времени прошло, как неожиданно почувствовала, что в комнату кто-то вошел. Медленно повернула голову в сторону входных дверей и увидела силуэт. Ужас сковал дыхание, а в висках застучало с такой силой, что казалось, еще немного, и череп взорвется.

Между тем появился еще один. Это были мужчины. На одном она отчетливо разглядела берет, а в руках автомат. Она поняла, это боевики из отряда, который охранял лагерь.

«Что за чертовщина? Чего им надо? Неужели решили трахнуть? Скоты! Я вам покажу! Стоп! – осенило ее. – Но они пришли не просто так. Значит, уверены, что после всех действий, которые проделал с ними Фролов, они утратили способность к сопротивлению. Допустим, я сейчас подниму крик, сбегутся охранники, которые пропустили этих уродов сюда, пришлепает доктор и выгонит недоносков. Но потом! Что будет потом? Он догадается, что она не находится под действием его препаратов!»

Твердо решив молчать, даже если придет еще десяток, она закрыла глаза.

Но албанцы не собирались насиловать ее. По крайней мере здесь. Они подошли к кровати и стали будить.

– Да! Что! – Надежда медленно села.

– Иди с нами, – громким шепотом позвал человек в берете.

В это время второй нагнулся, нашарил под кроватью тапочки, убрал с ног одеяло и бережно надел их на Надежду. Потом взял за щиколотки и развернул девушку так, что ноги свесились вниз. Второй подхватил за талию и помог встать.

Нашептывая на ухо что-то ласковое, он повел ее к дверям. Ночью здесь постоянно горела выкрашенная в синий цвет небольшая лампочка. К своему удивлению, Надя обнаружила, что точно так же двое других албанцев ведут к выходу хохлушку. Только, в отличие от нее, та вовсе спала на ходу. Голова свалилась на грудь, шаркающая походка сильно уставшего человека.

Подражая хохлушке, Надежда пошла медленней.

Они прошли мимо дневального, который ночью сидел на скамейке у выхода на первый этаж. Поднялись по лестнице, вышли через центральный ход усадьбы, у которого был часовой. Он бросил в адрес идущих с девушками албанцев несколько фраз и тихо рассмеялся.

«Точно решили поразвлечься, – с ужасом подумала Надежда. – Хохлушке все по барабану. Как под наркозом. Она завтра и не поймет, что ее толпа отымела».

Они дошли до второго здания. Здесь на входе тоже стоял еще один вооруженный албанец. Этот, так же, как и его дружки, принялся острить. Боевик в берете ответил ему в резкой форме, и тот замолчал.

Вошли внутрь. Миновали небольшой коридор и оказались в проходе, по обе стороны которого располагалось по три двери.

Хохлушку завели в первую. Надежду повели дальше. Неожиданно она услышала стоны, потом протяжный вскрик и оторопела. Голос принадлежал брюнетке. Значит, эти черти, как муравьи, перетащили всех сюда! – осенило ее. Надежда повеселела. Во-первых, она теперь знает, как вести себя, во-вторых, на всех девушек не так уж и много выходит. Главное, чтобы эти абреки ничем не болели.

Между тем албанец открыл перед ней крайнюю правую дверь и подтолкнул в спину. В нос ударил запах немытых тел, пота, носков, вареного мяса. Всего и не перечислишь. У стены, между двух до половины заложенных мешками с песком окон, был стол. На нем горела небольшая лампа, освещавшая желтоватым светом четырех бородачей. Они были по пояс раздеты. Надежда поежилась. Ее бил озноб. Когда она шагнула через порог, все как по команде повернули головы в ее сторону. Дверь захлопнулась.

Справа и слева было устроено некое подобие нар, только с проходами. Каждый боевик имел отдельное место для отдыха, сколоченное из досок.

Бандит подвел ее ближе к столу, положил на нары автомат и что-то спросил у своих дружков.

Один поднялся, подошел к Надежде и, приподняв за подбородок, заглянул в лицо.

Потом обернулся к дружкам и что-то сказал. Те одобрительно загудели.

Подошел еще один. Он бесцеремонно расстегнул олимпийку, в которой спала Надежда, и снял. Потрогал грудь. У нее по спине пробежали мурашки. Второй стянул штаны, взял девушку на руки и уложил на нары.

«А может, это просто такая проверка?» – наблюдая сквозь приоткрытые веки за тем, как один из бородачей стягивает с себя штаны, подумала Надежда и закрыла глаза.

Первый албанец навалился на нее неожиданно и всей массой так, что она невольно вскрикнула. Но он не обратил на это ровным счетом никакого внимания. Страшно сопя, бородач начал кусать и облизывать шею, соски, щекоча жесткой, как проволока, бородой кожу. Доведя себя до нужной кондиции, он перешел к главной части и начал входить в девушку с такой силой, что доски стали зловеще скрипеть под тонким матрацем. Надежда изредка забывалась, теряя над собой контроль, и начинала хватать его за плечи, но тут же, опомнившись, прикидывалась «резиновой куклой». Она не ожидала, что ей будет с ним хорошо. Мускулистое тело было покрыто бурной растительностью, отчего Надежда совсем потеряла голову. Потом был второй, третий… Всего шесть албанцев, один из которых пришел с улицы и лишь приспустил штаны, не соизволив раздеться.

Уже светало, когда Надежду отвели обратно. Дождавшись, когда бандиты покинут коридор, она взяла полотенце и поплелась в душевую.

* * *

В ночь перед парадом в районах, которые боевики могли использовать для пусков обнаруженных в микроавтобусе «Игл», были размещены снайперы смежников. Подразделения МВД усилили контроль за всем транспортом, не принадлежавшим проживающим на Тверской москвичам. Сделали это на тот случай, если, кроме Виссара и Амжи, существует еще одна или несколько не обнаруженных групп. Бандиты длительное время находились под наблюдением. Была вероятность того, что они это почувствовали и просто делали вид, будто ничего не замечают. Поэтому никто не исключал, что люди Виссара отвлекали силовиков от основных сил. Организаторы пролета авиации со своей стороны заверили, что также примут меры. Причем увеличивать потолок не станут. Просто под видом создания большего зрелищного эффекта на всем протяжении маршрута будут отстреливать тепловые ловушки. Кроме этого, на всей задействованной авиатехнике установлены новейшие разработки российского ВПК – лазерные устройства, сводящие эффект применения против них ПЗРК к минимуму.

За час до начала праздничных мероприятий Амжи перегнал «Форд» ближе к саду «Аквариум». До этого он уезжал на один из московских рынков, где отгрузил коробки с яблоками в магазин своего земляка. Об этом сообщили смежники, которые как раз в это время висели у него на хвосте.

Антон с Банкетом поднялись на второй этаж дома, с торца которого Амжи оставил микроавтобус, и позвонили в двери десятой квартиры. По всем расчетам, ее балкон находился как раз над машиной.

– Кто? – раздался голос слегка захмелевшего человека.

– Майор ФСБ Пахомов, – соврал Антон. – В связи с празднованием Девятого мая проводятся профилактические мероприятия. Мы можем пообщаться?

– А я не террорист, – хмыкнул мужчина и щелкнул замком.

– Празднуешь? – бесцеремонно проходя внутрь квартиры, поинтересовался Антон.

– Имею право, – подтвердил мужчина. – Деды воевали. За них пью.

– На балкон можно взглянуть? – спросил Антон.

– Пожалуйста. – Мужчина выразительно кивнул, шлепнув подбородком в грудь.

Антон, не разуваясь, проследовал через комнату. Оказавшись на балконе, сразу увидел «Форд». Как по заказу, он стоял в паре метров от здания. Если постараться, можно легко спрыгнуть на крышу.

– Ты не против, если мы у тебя посидим? – неожиданно предложил он хозяину апартаментов.

– Да хоть лежите, – развел тот руками. – Пить будете?

– Нет, мы на работе.

– Понимаю, – почти по складам проговорил мужчина. – Значит, оберегать наш покой будете?

– Ваш запой, – уточнил Банкет.

– Точно! – мужчина выпрямил указательный палец и покривил губами.

– Ты один живешь? – на всякий случай уточнил Антон.

– А кто с таким, как я, согласится делить эти квадратные метры? – резонно заметил ханыга. – Только зеленые с хвостами. Жена еще год назад бежала, как Наполеон. Правда, не в разводе, но вместе не живем.

– Самокритичен, – удивился таким откровениям Антон. – А кем работаешь?

– Работал, – мужчина плюхнулся на продавленный диван. – Старший научный сотрудник НИИ стали и сплавов.

– Серьезно, – Антон скользнул взглядом по книжным полкам и понял, что мужчина не врет. Они были забиты литературой по технологии производства сплавов.

– Из-за пьянки выгнали? – осторожно спросил Банкет.

– Нет, – мужчина стал почти трезвым и злым. – Перестройка, мать ее! Разве можно по два года без зарплаты? Да были бы это еще деньги! Слезы. Но и их не получали. Потом вовсе не до нашего брата стало. Делили ворованное. У нас с молотка ушла половина лабораторий. Сейчас там развлекательные и торговые центры. Мне, кстати, предлагали туда мастером по ремонту боулинга пойти. Козлы. Ладно, надо трубы смочить, а вы бдите.

– И так половина страны, – с досадой проговорил Банкет, глядя вслед уходящему мужчине. – В деревнях вообще все повально пьют. До посинения. Ездил к родственникам в Сибирь. Зарплаты шестьсот рублей. Техники нет. Живут на то, что в огороде вырастят. Хлеб, сахар, чай на пенсии стариков покупают…

– Ничего, – задумчиво проговорил Антон. – Все равно это не вечно будет продолжаться. Зашевелилась страна. Если бы гнили дальше, разве устроили бы нам Чечню? Это катализатор. Запад все просчитал.

– Знаю, – Банкет посмотрел на часы, потом выглянул в окно. – Даже этот самый Виссар не до конца понимает, зачем сегодня должен устроить смертоубийство. Затянувшееся состояние аффекта.

– Что поделаешь, англичане и американцы целые исследования проводят, на основании которых строят планы развала России.

Банкет включил небольшой телевизор. Шла прямая трансляция парада. По брусчатке площади уже катили многотонные «Тополя».

Антон вынул небольшую станцию.

– Дрон, Шаман, как меня слышите? Прием.

Получив ответы, объявил готовность номер один и отключил связь.

– Идет наш красавчик! – Банкет отпрянул от окна. Антон посмотрел вниз. Виссар подошел к задним дверям микроавтобуса и несколько раз стукнул по ним костяшкой пальца.

Они открылись.

Изнутри появилось лицо Амжи.

Они стали о чем-то говорить.

Так прошло полчаса. Наконец на экране появились вертолеты.

– Начался пролет, – Антон заволновался. – Ты хорошо с «Иглами» поработал?

– Командир, ты, наверное, забыл, что у нас такие вопросы не задаются, – обиженно напомнил Банкет.

Действительно, Антон перегнул палку. В спецназе не бывает так, чтобы кто-то не довел дело до конца. Если же это случалось по объективным причинам, то следовал обязательный доклад.

Тем временем поведение Виссара изменилось. Чеченец стал все чаще поднимать голову вверх, вглядываясь в небо. Неожиданно он выхватил из кармана телефон и приложил к уху. Лицо приняло сосредоточенное выражение. Отключив мобильник, он вдруг схватил Амжи за одежду на груди и выдернул из салона, после чего забрался внутрь.

– Началось, – проговорил Антон и потер лицо ладонями.

Через минуту террорист уже был снаружи. В каждой руке он держал по «Игле».

– Лихо закручен сюжет, – задумчиво проговорил Банкет. – Смотри, Амжи собирается уходить.

– Разве он не будет участвовать в пусках? – удивился Антон.

В это время Виссар решительным шагом направился к дороге. Миновал газон, пересек тротуар и вышел на проезжую часть, абсолютно не опасаясь проносившихся мимо машин. Одну «Иглу» он положил на асфальт, вторую забросил на плечо. Сноровисто привел в боевое положение. Надел головные телефоны.

Антон перевел взгляд на экран телевизора. Над Кремлем прошла пилотажная группа «Русские богатыри». По плану за ними шел бомбардировщик.

Вновь посмотрел на Виссара. Он направил «Иглу» в небо и уже сопровождал невидимую из квартиры цель.

– Амжи уходит! – с тревогой в голосе объявил Банкет.

Антон обернулся. Чеченец пятился, не сводя взгляда с Виссара.

Между тем тот снял с плеча пусковую трубу, пощелкал переключателем, что-то зло крикнул и отбросил ее в сторону. Тут же поднял с земли вторую. Торопливо приготовил ее к пуску – и снова неудача. Он стоял на дороге, держа в руках ПЗРК, растерянно глядя вслед удаляющимся самолетам.

– Пора обоих брать, – принял решение Антон.

В этот момент случилось непредвиденное. Проехавший мимо Виссара автомобиль вдруг резко затормозил и двинул на него задом.

– Вот и патриот нашелся, – обреченно выдавил из себя Антон.

– Может, ликвидатор?

– Какой, к чертям, ликвидатор, – бросившись на балкон, крикнул Антон и сиганул через перила.

Он старался попасть ногами на газон. Это ему удалось, но все равно приземление было таким, словно прыгнул с парашютом.

Одновременно с дороги донесся звук глухого удара и скрип тормозов.

– Твой Амжи! – крикнул он слетевшему следом Банкету и устремился к шоссе.

В это время парень, сбивший террориста, уже выскочил с битой в руках из машины. Виссар, отлетевший от задней части автомобиля, поднимался с асфальта. Парень, не мешкая, двинул ему битой по голове. Тот медленно завалился на бок.

«Лишь бы не убил!» – подумал Антон, перепрыгивая через ограждение проезжей части.

Боковым зрением он уже видел спешащих от универсама и парка мужчин в штатском. Это были сотрудники ФСБ.

– Не трогай его! – Антон подскочил к разбушевавшемуся водителю первым и попытался схватить его за руку.

Но парень проявил незаурядную прыть. Он резко отскочил и двинул Антона тупым концом биты в грудь. Антон отпрыгнул от него, сделав назад шаг. Парень с решительным видом размахнулся уже для более основательного удара.

«Понятно, – мелькнула мысль, – принял за подельника террориста».

Антон выставил блок левой и сделал длинный шаг в направлении парня. Не ожидая, что заступник чеченца окажется так близко, водитель попал своими запястьями по предплечью Антона. Бита вылетела из рук и упала на асфальт. Антон схватил парня за одежду на груди и локоть. Мгновение, и защитник города от террористической угрозы был припечатан к асфальту спиной. Правда, Антон провел прием с максимальной осторожностью. Только для того, чтобы угомонить не на шутку разошедшегося смельчака.

Подбежавшие сотрудники ФСБ, мастерски зафиксировав все конечности Виссара, быстро поставили его на ноги. Чеченец не мог двинуть ни головой, ни руками. Теперь террорист не имел возможности применить имеющееся у него оружие, совершить попытку побега или употребить яд.

Чеченец выглядел более чем странно. Его словно только что разбудили. Он с удивлением и затаенной опаской, словно впервые, разглядывал проезжавшие машины, мелькающих перед ним сотрудников и беззвучно шевелил губами.

Продолжая удерживать парня, Антон нагнулся к нему:

– Ты, конечно, молодец, что не проехал мимо человека, собирающегося на твоих глазах совершить теракт, но, поверь, есть люди, для которых эта работа часть жизни, и они ее хорошо делают.

– Ага, – парень расслабился, догадавшись, что перед ним сотрудник спецслужб. – Еще немного, и он бы на кнопку успел нажать. Я в армии служил. Знаю, для чего эта игрушка.

– Никто не говорит, что ты зря вмешался. – Антон улыбнулся и поставил парня на ноги.

– Машину, наверное, помял, – с досадой проворчал парень, отряхивая одежду, и посмотрел на Виссара. – Зря долбанул.

В это время рядом затормозила «Волга», и чеченец исчез в ее недрах.

– Не зря. – Услышавший последнюю фразу уже немолодой сотрудник подошел ближе: – Придется вам оказать нам помощь.

– Какую?

– Дать свидетельские показания.

Парень ударил себя по лбу ладонью:

– Совсем некстати.

Привыкший к такой реакции граждан офицер ФСБ просто улыбнулся и отправился к «Волге».

Тут же, словно из-под земли, появился другой сотрудник, помоложе. Он быстро переписал данные водителя и его номер машины.

«Теперь не отвертится», – усмехнулся про себя Антон и пошел обратно, во двор, где Банкет и вторая группа сотрудников ФСБ брали Амжи.

Здесь тоже все было кончено. Чеченец в обществе двоих крепышей сидел на заднем сиденье неприметных «Жигулей». Несколько человек осматривали микроавтобус. Банкет с безучастным видом стоял в стороне.

– Теперь куда? – он вопросительно посмотрел на Антона.

– Хочу присутствовать на беседе с «зенитчиками», – имея в виду бандитов, ответил Антон.

* * *

Надежда сошла с поезда Берлин – Москва, обвела взглядом заполненный людьми перрон и направилась в сторону касс. Она долго думала, как поступить, когда приедет, и решила, что для начала нужно будет делать вид, будто труды Фролова не пропали даром и она приступила к выполнению заложенной в нее программы. Надежда была уверена: каждый ее шаг контролируется. Только как определить – кем? Без этого не получится уйти с вокзала незаметно. Если следовать инструкции Фролова, теперь нужно купить билет на поезд, следующий в Казань. Потом получить сумку с адской машинкой.

Перед самым уходом из лаборатории Надежда узнала страшную новость. Остальные девушки были запрограммированы на взрывы в метро. Произошло все случайно. Ее вызвал наверх Фролов. В кабинете оказался рыжеволосый очкарик, который периодически появлялся в лаборатории и о чем-то подолгу беседовал с доктором. Фролов вручил ей ее паспорт и сообщил, что деньги она получит уже в Германии.

Тогда она осмелилась и спросила:

– А для чего все это?

– Что? – не понял доктор.

– Вы освободили нас из рабства, долго лечили здесь.

– А-а, – протянул Фролов и облегченно вздохнул. – Вы в этом смысле? Есть человек, который финансирует помощь соотечественникам, оказавшимся в трудном положении за пределами России. Мы выполняем его волю. Подлечиваем вас, вы проходите курс реабилитации и самоутверждения. Именно для этого в программу введена стрельба из пистолета.

– Спасибо вам большое, – как можно откровенней поблагодарила девушка палачей.

Выйдя из кабинета, Надежда неожиданно встала. Дверь была приоткрыта, и она услышала фразу, которую бросил Фролов:

– Все, кроме этой, пронесут взрывчатку в метро.

– А эта – в обычный поезд? – уточнил Нусон.

– Как вы сказали, так и сделал, – ответил Фролов. – Только страшно мне.

– Чего вы боитесь?

– Родственники у меня есть, которые в Москве живут, – раздался вздох. – Вдруг этих убийц я приготовил для кого-то из них?

– Бросьте, – небрежно, даже с какой-то брезгливостью процедил сквозь зубы гость. – Вам меня надо бояться. А родных у вас уже давно нет. Ведь вы отказались от своей родины? Не так ли?

– Вы жестокий человек, – почти простонал Фролов.

– А как вы хотели? – удивился незнакомец. – Я веду борьбу с целой страной. Мне приходится ежедневно встречаться со многими людьми, которые делают вид, будто рады помочь мне. На самом деле у вас никто не хочет свободы и настоящей демократии. Вам просто нужны деньги. Из-за этого я почти стою на месте, а как следствие, у себя на родине, в Британии, Даниель Нусон на плохом счету.

– Даниель, все наладится, – стал успокаивать Фролов. – Вот увидите. Мир будет потрясен тем, что выкинут эти хрупкие девушки.

После этих слов, несколько раз повторив про себя фамилию и имя англичанина, Надежда на цыпочках направилась к себе в комнату, а спустя час под присмотром одного албанца по имени Фуад девушки покинули обитель, в которой провели почти неделю…

Надежда выбрала кассу, где, по ее мнению, была самая длинная очередь, и стала незаметно изучать окружавших ее людей. Почти сразу за ней встал паренек в очках. Она сразу потеряла к нему интерес. Он даже близко не подходил под образ пособника террористов. За ним появилась молодая женщина с ребенком.

Надежда сделала вывод, что в очереди соглядатая нет. Значит, в зале. На скамейках, стоявших рядами, сидели самые разные люди. Были среди них и кавказцы. Но никто не проявлял к ней явного интереса.

Может, Фролов был уверен в надежности своего метода и девушек никто не контролирует?

Она решила проверить это по-другому.

– Я отойду на минуту, – обернувшись к парню, Надежда улыбнулась.

– Пожалуйста, – пожал он плечами. – Вы ведь за этим мужчиной занимали? – Он показал взглядом на стоявшего перед ней толстяка.

– Да, – подтвердила девушка. – Если что, держитесь его.

Прихватив сумку, она направилась в соседний зал. Задержалась у лотка с газетами. Следом выходили люди. Но любой из них мог за ней наблюдать. Надежду охватило волнение. Она отправилась искать туалет, лихорадочно соображая, как поступить. Вот милицейский патруль. Подойти и потребовать, чтобы ее отвели в отделение? А вдруг тот, кто получил задачу наблюдать за ней, имеет приказ при таком развитии событий немедленно ее ликвидировать? Нужно быть отчаянным человеком, чтобы пойти на такой шаг в центре зала ожидания, с огромным количеством видеокамер, патрулей и обычных людей. Но что стоило Фролову подготовить для такого случая команду киллеров, которые тупо выполнят заложенную в них программу? Скрепя сердце она прошла мимо милиционеров. У нее были авторучка и блокнот. Можно написать в туалете записку и, покупая билет, сунуть кассиру.



Но и здесь все закончится тем, что к ней подойдут милиционеры, и тогда ликвидатор обо всем догадается. Последняя мысль, которая появилась у нее, была вовсе безумной. Она знала: все три ее напарницы до понедельника должны будут коротать время в квартире дома, расположенного на Илимской. Надежда вдруг подумала, что можно просто разыскать эту троицу и отравить водкой, предварительно зарядив ее тем же клофелином. Но, немного поразмыслив, отказалась от этой затеи. Так или иначе, в любом случае для начала нужно покинуть вокзал. Плюнув на все, она прошла мимо туалетов, пересекла зал и вышла в город.

– Куда едем, красавица? – играя ключами от машины, с ходу спросил невысокий, похожий своими габаритами на квадрат мужчина.

– На Лубянку.

– Ух ты! – не зная, шутит или нет вышедшая с вокзала девушка, он хмыкнул. – Прямо в Большой дом?

– Именно.

– Таксу знаешь?

– Деньги не волнуют, – Надежда пошла быстрее в направлении стоявших на пятачке машин. – Где твоя?

– Синий «Опель», крайний в правом ряду. – Мужчина несколько раз обернулся. В голосе появились нотки волнения. Он заподозрил, что потенциальную пассажирку преследуют.

Машина квакнула сигнализацией. Он любезно распахнул перед Надеждой переднюю дверцу. Однако едва девушка поставила ногу в салон, как таксист, увидев за ее спиной нечто, что заставило его перемениться в лице, отпрянул назад.

В тот же момент кто-то схватил Надежду за воротник куртки и резко дернул. Из глаз полетели искры.

– Ты куда собралась, курица? – прошипели на ухо и резко развернули ее вокруг своей оси.

Надежда съежилась и закрыла глаза. Ее тряхнули:

– Отвечай!

– Мужик, я не при делах! – лепетал где-то рядом таксист. – Подскочила, как полоумная, вези, говорит, дядя, на Лубянку.

«Ну и козел!» – подумала про себя Надежда и открыла глаза. Первое, что она увидела, это пуговицы кожаного пиджака на животе огромных размеров мужчины, и подняла взгляд выше. У задержавшего ее громилы было круглое, раскрасневшееся скорее от быстрой ходьбы и злости лицо, маленькие, глубоко посаженые глазки и несуразно торчащие уши. Черные волосы были стрижены под бобрик.

– Тебе, кажется, в Казань надо! – почти по складам проговорил мужчина. – Или забыла?

Задав вопрос, он немного присел и внимательно посмотрел ей в глаза:

– Что случилось?

Надя поняла, он пытается определить, какой сбой произошел в ее голове, и приняла единственно правильное в ее положении решение:

– Мне надо на Лубянку! – словно одержимая, заговорила она, испуганно озираясь. – Меня преследуют.

– Кто? – опешил здоровяк. – Кому ты нужна, чучело?

– Я знаю их, – она приблизилась почти вплотную к мужчине. – Они забирают женщин на свои корабли и подвергают всяким опытам.

– Кто забирает? Какие корабли? – с некоторым облегчением спросил бугай.

– Я не знаю, откуда они прилетают. Но сейчас эти мерзкие твари приняли обличье людей и ищут меня на вокзале.

Надежда сделала вид, будто у нее «поехала крыша». На фоне тех событий, которые девушке пришлось пережить, это выглядело правдоподобно.

– Все с тобой понятно, – разочарованно протянул громила, вынул из кармана сотовый телефон и быстро набрал номер: – Это Грек. Слушай, тут у одной твоей куклы крыша потекла по полной. Что делать? Как потекла? От инопланетян прячется. – Громила повернулся к Надежде и оглядел ее с ног до головы. – Обычно выглядит. Только глаза безумные. Перестарался, наверное, с химией. Что с ней делать? Как зовут? Надежда.

Надежда поняла, что сейчас этот человек говорит с Фроловым. А что, если тот прикажет ему убить ее?

– Выспаться? – удивленно переспросил Громила. – Ну ладно.

С этими словами он убрал телефон в карман и отыскал взглядом стоявшего за машиной таксиста:

– Поехали.

– Куда?

– Тут недалеко, гостиница.

Таксист нехотя уселся за руль. Грек усадил Надежду на заднее сиденье и сам забрался следом.

– Твой врач сказал, чтобы ты отдохнула. Поедешь завтра.

– А может, ты тоже один из них? – Надежда сделала лицо испуганным и вжалась в дверцу.

– Нет, я обычный.

Грек привез Надежду в небольшую частную гостиницу и провел на второй этаж. Взял ключи у сидевшей за столиком женщины, увлек в комнату. Здесь была огромная двуспальная кровать, две тумбочки, телевизор и журнальный столик.

– Располагайся, – Грек критически оглядел апартаменты, потрогал рукой кровать и выпрямился. – Из номера ни шагу. Я вечером зайду.

Надежда стала раздеваться, с испугом таращась в окно.

– Что, зеленые человечки подглядывают? – заметив это, спросил он.

– Нет, их не видно, а они все видят…

– Да, – протянул Грек.

Надежда сняла куртку, кофту и джинсы. Оставшись в одном нижнем белье, достала из сумки полотенце.

– А у тебя ничего фигурка, – цокнул языком Грек. – Порезвимся?

– А ты будешь меня ночью охранять?

– Конечно, – бандит сделал лицо серьезным. – Посмотри, у меня даже пистолет есть, – с этими словами он извлек из-за отворота пиджака «ПМ».

– Это хорошо, – Надежда облегченно вздохнула и направилась в ванную.

Грек еще некоторое время был в квартире. Она слышала сквозь шум воды звуки его шагов. Потом хлопнула входная дверь.

«Пошел других опекать», – сделала вывод Надежда, уверенная в том, что он сейчас заплатит консьержке за то, чтобы та приглядывала за ней.

Выйдя из ванной, Надежда подошла к зеркалу и со всех сторон оглядела себя. Несмотря на изнурительную эксплуатацию, тело не потеряло своей привлекательности. Оно по-прежнему было упругим, на животе и бедрах – ни грамма жира.

Не одеваясь, девушка села на кровать и задумалась. Пытаться бежать бесполезно. Консьержка тут же сообщит Греку, и тот будет здесь уже через пять минут. Даже если ей удастся уйти, пользы от этого будет мало. В этом случае бандиты поймут, что все это время она водила их за нос, и сменят план теракта. Возможно, попросту убьют девушек или дадут им команду действовать уже сегодня. Нужно было придумать что-то оригинальное. Неожиданно ее взгляд упал на телефон. Она подскочила к тумбочке и схватила трубку. Тишина. Так и есть, Грек успел отвернуть снизу четыре болта и вытащить какую-то деталь. Она догадалась по едва державшейся крышке. Проскользнуть в соседний номер тоже невозможно. Девушка положила трубку на место, прошла в коридор и осторожно приоткрыла двери. В образовавшуюся щель отчетливо увидела женщину за столиком, у которой Грек брал ключи. Немного понаблюдав, вернулась на свое место. Неожиданно ее осенило. Она не будет пытаться бежать, ее увезут отсюда насильно! Полная решимости, Надежда встала, оглядела комнату и приступила к претворению в жизнь своего плана. Для начала она осторожно перевернула тумбочку, свалила на пол постель. После этого вынула из сумочки пилку для ногтей и распорола подушку. Разбросала перья. Оглядев результаты своего труда, зашла в туалет и взяла из подставки ерш для мытья унитаза. Потом снова вернулась к входным дверям и стала ждать. Наконец в коридоре послышались голоса. Они принадлежали уже немолодым мужчинам. Собравшись с духом, Надежда дико закричала, толкнула на пол подставку для обуви и выскочила в коридор.

Трое мужчин в строгих костюмах и полногрудая женщина повернули головы в ее сторону. При виде вылетевшей из номера полностью обнаженной дивы, размахивающей ершом и дико кричащей, у всех одновременно открылись рты. Консьержка встала.

Стараясь придать лицу как можно более свирепое выражение, Надежда бросилась сначала на женщину. Несколько раз ударила ее наотмашь ершом по голове и развернулась к мужчинам:

– Я не дамся, я не буду рожать от инопланетян! А-а-а!

Все трое шарахнулись от нее, как от прокаженной.

– Я знала, что вы меня найдете! Я готовилась к встрече! Вы спрятали передатчик в моем теле, но я найду его!

Она села на корточки и стала внимательно рассматривать руки, колени, живот.

– И вы говорите, что у вас здесь самые приемлемые условия! – завизжала пришедшая в себя мадам. – У вас здесь притон наркоманов!

– Я не наркоманка! – взвыла Надежда и снова бросилась на женщину. Мужчины попытались защитить свою коллегу, но никто не решился схватить девушку. Сработал инстинкт самосохранения. В последний момент они шарахнулись в стороны.

Между тем Надежда ухватила прядь жестких, с проступавшей сквозь краску проседью волос:

– Парик! Парик!

– Звоните в милицию, в «Скорую»! – неожиданно крикнул наполовину облысевший толстячок консьержке.

– У нее здесь муж…

– Какой, к чертям собачьим, муж! Ты знаешь, кто мы такие? Да мы вашу гостиницу всех лицензий лишим!

Трясущимися руками женщина схватила трубку и стала набирать номер.

Первыми приехали милиционеры. Надежда вприпрыжку носилась из одного конца коридора в другой и напевала дурацкие песенки.

Сержант и прапорщик попытались накинуть на нее простыню, но она стала кричать, что в материи тонкие нити, созданные на основе инопланетных нанотехнологий, и они считывают у нее информацию.

Спецбригада не заставила себя долго ждать. В ее составе также оказался сотрудник в форме.

Надежду быстро скрутили, занесли в номер и уложили на кровать. Врач обследовала холодильник, потом осмотрела девушку и развела руками:

– На белую горячку не походит.

– У нее следы от уколов, – один из санитаров развернул к доктору локтевой сгиб.

– Тут всего три отметины, и они старые, – наклонившись, проговорила женщина. – Возможно, у нее уже был приступ и делали успокаивающие.

Вскоре Надежду погрузили в микроавтобус с красными крестами и под звуки сирены повезли в психиатрическую клинику. Она уже плохо соображала. Врач сделала укол, и клонило в сон. Ноги и руки стали ватными и плохо слушались. Тяжело было держать закрытым рот, из которого на грудь текла слюна. Где-то в глубине души, в затухающем сознании, ей было смешно. Санитары одели ее и собрали вещи. Поэтому перед дежурным врачом она предстала во вполне приличном виде.

– Вы знаете, где находитесь? – водя перед носом резиновым молоточком, спросил он.

– Да, – она кивнула. – Это психиатрическая лечебница.

– Значит, вы не первый раз оказываетесь в подобных нашему учреждениях?

– Первый, – Надежда прижала руки к вискам, пытаясь сосредоточиться. – Доктор, поверьте, я абсолютно здорова. Мне пришлось разыграть эту сцену с инопланетянами, чтобы попасть в милицию или к вам.

– Понимаю, – протянул с задумчивым видом психиатр и стал что-то писать.

– Я правду говорю! – Надежда уцепилась за кромку стола и приблизила лицо к доктору: – В Москву прибыла группа женщин, которые прошли обработку на территории Косово, с целью совершения теракта в метро.

– Откуда вам это известно? – не отрываясь от своего занятия, спросил врач.

– Я была вместе с ними, но на меня не подействовал ни гипноз, ни их препарат, который они добавляли в чай…

Неожиданно Надежда заметила, как, продолжая писать, доктор опустил левую руку под стол.

«Вызвал санитаров! – догадалась Надежда. – Что делать? Бежать? Бесполезно».

Несмотря на свое состояние, она отчетливо помнила, как ее заводили в здание. Три массивных двери были открыты ключом и тут же снова заперты. Это не считая высокого забора, окружавшего больничный двор, и охранников на проходной. Надежда не видела их из машины, но слышала, как они обменялись несколькими фразами с водителем.

– Я умоляю вас, выслушайте меня! – Надежда прижала к груди руки. – Или хотя бы дайте возможность встретиться с представителем ФСБ.

– Обязательно, – заверил ее доктор. – По ночам спите хорошо?

– Да, – закивала девушка.

– Вы можете вспомнить свой адрес?

– Конечно. – Она назвала улицу и номер дома.

В этот момент открылась дверь, выполненная в виде решетки, и в комнату вошла медсестра.

– Пока в седьмую, – доктор показал ручкой в сторону Надежды. – Назначение я сейчас выпишу.

– Пойдем, красавица, – медсестра устало улыбнулась.

– Валентин Сергеевич, – наконец разглядев на именной табличке, прикрепленной к левой половине груди, имя доктора, позвала Надежда. – Только, пожалуйста, выполните свое обещание!

– Конечно, – доктор встал, собрал листочки, аккуратно уложил их в пластиковую папку. – Немедленно свяжусь с кем положено и поставлю в известность о вашей просьбе.

– Спасибо, – еще не зная, верить или нет его заверениям, поблагодарила Надежда, направляясь вслед за медсестрой.

* * *

Антон добился разрешения присутствовать при допросе Виссара в институте имени Сербского. Помог, как всегда в таких случаях, Данила. Он быстро нашел общий язык со своими коллегами, и те согласились пойти навстречу представителям ГРУ.

Чеченец был помещен в отдельную палату с камерами видеонаблюдения. Стены до высоты человеческого роста были мягкими. Кровать, небольшой столик и табурет прикручены к полу.

Для начала сотрудники ФСБ просмотрели в ускоренном режиме запись. Их интересовало все. Как отреагировал террорист на задержание, поведение, эмоциональный настрой.

Было видно, что до утра Виссар не спал. Он слонялся из угла в угол своей клетки, подходил к дверям, роль которых выполняла обыкновенная решетка, долго смотрел в коридор, трогал запор, возвращался, садился на кровать, потом снова начинал ходить.

Под утро он все же прилег поверх одеяла и закрыл глаза. Спал или нет, неизвестно.

– Мы всадили ему двойную дозу транквилизаторов. Но, как видите, его организм на них никак не отреагировал, – пояснил врач, стоявший за спиной переодетых в штатское офицеров.

– О чем это может говорить? – не удержался Антон и сразу поймал на себе осуждающий взгляд Линева.

Но его коллеги отнеслись к вопросу по-другому. Они отвернулись от экрана монитора и с интересом уставились на врача.

– Могу предположить, что он попросту привык к подобным препаратам, – доктор стал теребить нижнюю губу. – Плюс сильнейший стресс.

– Давайте пройдем к нему, – нахмурился невысокого роста, почти полностью поседевший мужчина. Антон знал: это полковник ФСБ Иванов, курирующий по линии своей конторы данное дело.

Когда они вошли в палату, Виссар демонстративно улегся на кровать и закрыл глаза.

Иванов многозначительно посмотрел на своего более молодого коллегу. Тот подошел к чеченцу и тронул его за плечо:

– Вы можете говорить?

– Ничего не скажу, – пробубнил чеченец. – Уходи. Зря пришел.

– Назовите свое имя и фамилию, – продолжал, как ни в чем не бывало, мужчина.

– Я не помню, – ошарашил чеченец.

– Хорошо, – соглашаясь с ним, вздохнул мужчина. – Расскажите, что вы делали между девятью и десятью часами у сада «Аквариум»?

Неожиданно Виссар, проявив незаурядную прыть, вскочил с кровати. Сотрудник отпрянул, но лицо осталось спокойным.

– Я не знаю! – Чеченец схватился за голову. – Со мной что-то делали!

– Кто?

– Не знаю, во сне все было! В голове пусто совсем!

– Вы прибыли в Москву с целью совершения теракта? – вступил в разговор Иванов. – Кто дал приказ?

Виссар развел руками и растерянно посмотрел на вошедших.

– Не помню, как тут оказался, – с этими словами он схватился за голову руками, сел на кровать и стал раскачиваться из стороны в сторону: – Кто я? Зачем здесь?

Потом он перешел на родной язык.

Антон понимал, о чем говорил чеченец. Он обещал вылечиться и найти тех, кто издевался над его памятью.

– Что он говорит? – Иванов переглянулся с Линевым.

Данила тут же посмотрел на Антона.

– Обещает вылечиться и наказать тех, кто лишил его прошлого, – пояснил Антон, довольный тем, что, напросившись присутствовать при допросе, оказался востребованным. – Еще клянется заняться сексом с рыжеволосым ишаком в очках.

Контрразведчики прыснули от смеха.

Данила потер шею:

– Как пить дать имя этого ишака Даниель Нусон.

– Думаю, да, – согласился Антон.

– Давайте пройдем ко мне в кабинет, – предложил доктор.

Все вышли из палаты.

Медсестра стала запирать двери.

– Может, он прикидывается? – глядя через решетку на чеченца, спросил Иванов.

– Не похоже, – покачал головой доктор. – Даже по действиям лекарств можно сделать вывод, что психика этого человека деформирована.

Они не спеша направились по коридору.

– Валентин Сергеевич! Миленький, вы меня обманули? – неожиданно раздался голос из другой палаты.

Антон увидел красивую девушку, стоявшую по другую сторону дверей.

– Спать, больная!

– Мне нужно пообщаться с представителем ФСБ, и тогда вы поймете, что едва не совершили страшную ошибку, – быстро заговорила она. – Я специально разыграла из себя больную, чтобы меня вывезли из гостиницы. По-другому я не могла ее покинуть.

– Кто это? – Иванов замедлил шаг.

– Вчера привезли, – доктор поморщился, как от зубной боли. – Не обращайте внимания. Навязчивые идеи. Они через одного здесь требуют следователей прокуратуры, ФСБ и милицию.

Все продолжили идти дальше, однако Антон сначала замедлил шаг, потом резко свернул к дверям:

– Что у вас случилось?

– Кто вы?

– Считайте, что доктор выполнил вашу просьбу, я сотрудник ФСБ, – говоря это, Антон не сводил взгляда с глаз девушки. В них отражались отчаяние, тоска, досада, боль – все, кроме безумия.

– Правда?

– О чем вы хотели рассказать? – поторопил он.

– В Москве готовится теракт, – быстро заговорила девушка. – Я знаю об этом все в силу определенных причин, но мне не верят.

– Почему? – Антон понял, что зря связался с сумасшедшей, и решил технично уйти.

– А как вы отреагируете на то, что я была в Косово, где меня подвергали обыкновенному зомбированию? – неожиданно она зарыдала. – Это действительно походит на бред. Ко всему, чтобы уйти из-под наблюдения, которое за нами организовали террористы, я так разыграла из себя сумасшедшую, что меня теперь отсюда не скоро выпустят. Они все контролируют. Каждый шаг.

– Кто? – машинально спросил Антон.

– Я знаю имя куратора, Даниель Нусон…

Антона словно прошибло током:

– Доктор!

Врач с группой офицеров ФСБ уже выходил из отделения.

– Что вам угодно? – уставшим голосом спросил психиатр.

– Я требую, чтобы вы немедленно выпустили эту девушку! – непонятно почему, но Антон в буквальном смысле возненавидел врача, хотя понимал, на его месте так поступил бы любой психиатр.

– Вы не можете здесь ничего требовать, – не спеша направляясь в его сторону, с металлическими нотками в голосе заявил врач. – Отойдите от дверей и покиньте отделение.

– Я тебе сейчас шею сверну! – Антон развернулся к эскулапу всем телом. – При всем уважении к вашей профессии у меня нет времени на объяснения и соблюдение приличий.

– Товарищ подполковник, что вы себе позволяете?! – нахмурился Иванов.

– Я потом все объясню, – заверил Антон. – Но нам необходимо забрать эту пациентку с собой.

– Если Филиппов так говорит, значит, нужно оказать содействие, – послышался голос Линева.

Спустя десять минут, размазывая по лицу слезы, Надежда сидела на заднем сиденье «БМВ» и рассказывала все, что произошло с ней за последний месяц.

Антон созвонился с Родимовым. Тот потребовал привезти девушку в учебный центр. Сотрудники ФСБ воспротивились этому.

Началось перетягивание каната.

Иванов уже ставил по телефону задачи своим подчиненным по блокированию дома, где жили смертницы. Давал словесный портрет Грека. Приказал установить наблюдение за работниками камеры хранения, в которых девушки должны были получить сумки.

– Это на первые час-полтора, – отключив связь, пояснил он Антону. – Сейчас, пока дежурные силы и средства будут блокировать эту нечисть, проведем совещание и спланируем операцию по их нейтрализации.

– Так куда ехать, товарищ полковник? – спросил водитель.

– Шут с ними, давай на полчаса к нам, – он, словно извиняясь, посмотрел на Антона. – Подробно, без истерик запишем показания, может, еще что вспомнит, потом отдадим ее армейцам. Идет, подполковник?

– Идет, – облегченно вздохнул Антон.

Он уже понял, зачем генералу необходима девушка. Подобные базы и лаборатории, несущие прямую угрозу интересам России, уничтожаются вне зависимости от их месторасположения. Родимову не терпелось узнать, в каком районе находится этот объект, чтобы разработать план его ликвидации. Кроме всего прочего, Федор Павлович тоже опешил, услышав имя ненавистного ему человека. Подворачивался очень удобный случай уничтожить Нусона за пределами Великобритании. Если же ко всему будет установлено, при каких обстоятельствах и где погиб сотрудник английской разведки, его страна долго будет оправдываться перед мировым сообществом за подобные действия.

Хотя англичанам не привыкать делать подлости. Они в открытую финансировали войну в Чечне, оказывали информационную поддержку боевикам, обучали и лечили раненых бандитов, а теперь укрывают на своей территории не одну сотню негодяев.

Антон уже настроился задержаться на Лубянке, как поступила новая вводная: членам объединенного контртеррористического штаба прибыть для организации межведомственного взаимодействия.

Спустя час все уже сидели за длинным столом с установленными напротив каждого места жидкокристаллическими мониторами. На них отражалась информация, касающаяся обсуждаемого вопроса.

Антон пробежал глазами по скупым строчкам донесений. В основном это были отчеты сотрудников отдела оперативно-технического наблюдения ФСБ. Они выдвигались в указанные районы. Участковые уполномоченные уже приступили к сбору информации по соседям, жившим рядом с квартирой, которую занимали смертницы.

Вскоре вошел Родимов. Он также был в гражданской одежде. Да никто и не додумался ехать сюда в форме. Следом за ним пришел сотрудник генеральной прокуратуры вместе с работником следственного комитета, и закипела работа.

* * *

Фролов проснулся от очередного кошмара, который, как обычно, не помнил. О том, что во сне он, как всегда, умирал страшной смертью или, по крайней мере, пытался спастись от своих палачей бегством, само за себя говорило учащенное сердцебиение и холодный пот.

Так начинался практически каждый день. Вообще непонятная тоска и тяжесть в груди никогда не покидали его. Депрессия и нервные расстройства стали хроническими. Зная анамнез, он не пытался их лечить. Они прекратятся с наступлением смерти, которая при его образе жизни не за горами.

Было еще очень рано. Некоторое время Игорь Павлович лежал, размышляя над своим положением, и наблюдал, как расположенный под самым потолком квадрат окна из серого превращается в розовый. Светало здесь позднее, а темнело раньше, чем в далекой России. Это угнетало. Все вокруг было не такое, как дома. Другой цвет неба, вкус воды и хлеба. Отличался даже запах распускающейся черемухи.

Фролов поежился. Было холодно. Немного поколебался и прижался спиной к мирно посапывающей Галочке. Она заворочалась, потом перевернулась и, обхватив своей рукой его за живот, закинула на бедро ногу. Он поморщился, но не стал сбрасывать ее с себя.

К этой женщине он не испытывал никаких чувств. Спал с ней по принципу «на безрыбье и рак рыба». Тело у нее было красивое, но уже было лишено свежести и отливало восковой бледностью. Лицо простое, всегда немного уставшее. Его привлекал такой тип женщин, хотя, по всем правилам, после пятидесяти должно больше тянуть на молодых. Отталкивало то, что образ жизни и работа были у нее совсем не женские.

За несколько лет сотрудничества Галина, пусть и по его приказу, отправила на тот свет два десятка ни в чем не повинных людей. Причем делала это хладнокровно. В основном ее жертвами становились люди, пострадавшие в результате неудачных экспериментов. Однажды у них один юноша попросту ослеп от неправильно выбранной схемы, две женщины сошли с ума, трое мужчин в разное время вышли из-под контроля. Были и такие, что попросту подхватили пневмонию, а лечить было нечем. В лаборатории имелись лишь специальные препараты да те, которые есть в любой автомобильной аптечке. Поэтому ставших обузой попросту умерщвляли путем инъекций. Делать их было прямой обязанностью ассистентки. Фролов понимал, что Галина не была такой от природы. Огромная вина в ее трансформации из женщины в монстра лежит больше на нем. Именно Игорь Павлович, наобещав золотые горы и свое сердце в придачу, склонил ее к отъезду в Косово. Ему был необходим ассистент, как раз такой, хладнокровный, всегда спокойный и преданный. Как ни странно, эти качества Галины и вызывали у него отвращение. Природа заложила в мужчину желание видеть в женщине доброту, ласку и нежность. Впрочем, ему Галочка отдавала все. Тем не менее он с каждым днем все сильнее ненавидел свою помощницу. Фролов знал: она чувствовала это, но ничего не мог с собой поделать.

Неожиданно лежавший на столике рядом с кроватью спутниковый телефон издал нудный и протяжный звук.

Фролов столкнул с себя гладкое бедро своей подчиненной и сел. Посмотрел на часы. Начало восьмого. Взял трубку. На дисплее высветилось слово «Айвенго». Значит, звонил Нусон.

Доктор приложил телефон к уху. Эти аппараты кодировали разговор, и поэтому они без опасений ими пользовались.

– Слушаю.

– Доброе утро, – пожелал англичанин. – Приготовься принять еще пять человек. Фуад уже вышел с ними к тебе.

– Я смогу работать только с тремя, – заволновался Фролов. – Нет препаратов.

– Что для этого нужно? – в голосе Нусона проскользнули нотки едва скрываемого недовольства.

– Проехать в Германию, – Фролов разозлился. Англичанин прекрасно все знал.

– Галина может это сделать вместо тебя? – словно почувствовав настроение врача, уже более миролюбиво спросил Нусон.

– Нет, – скосив взгляд на севшую в кровати ассистентку с растрепанными, словно у куклы, волосами, ответил Фролов.

– Тогда слушай и запоминай, – выдержав паузу, заговорил англичанин. – Будешь работать с тремя, но приведут тебе пятерых. Выбери из них самых толковых и физически крепких. Двоих уберите.

– Хорошо, – кивнул Игорь Павлович, словно Нусон мог это видеть. – Какой характер задачи?

– Им придется устранять конкретных людей. Снимки, адреса, видеозаписи у албанца.

– Понял, – догадавшись, о чем речь, вздохнул Фролов. Ему будет необходимо изучить характер задачи каждого человека. Потом пройти мысленно с каждым его путь с момента выхода за пределы лаборатории до выстрела в клиента.

– Пока, – попрощался Нусон и отключил связь.

– Новое мясо? – Галина встала и, невзирая на холод, потянулась.

Фролов с тоской посмотрел на ее слегка увядшую грудь с маленькими от холода сосками, кучерявую поросль на лобке и резко отвернулся:

– Сколько раз нужно тебе говорить, не надо называть так людей!

– А «материал» разве лучше? – удивилась она.

– Да, – почти крикнул Игорь Павлович и стал одеваться.

Вспышка немотивированной агрессии была вызвана тем, что вскоре в его голове прибавится информация еще о трех планируемых преступлениях. Если брать во внимание тот факт, что все эти акции глубоко засекречены, Фролов уже давно стал чрезвычайно опасным свидетелем. Он знал много деталей проведенных операций и по этой причине был настоящим кладезем информации для российских спецслужб, а такие долго не живут.

Из разговора с Нусоном он понял, что людей, которых приведет сюда албанец, нужно будет нацелить на устранение конкретных объектов. Минимум неделя работы, причем новоиспеченных киллеров в буквальном смысле придется ломать. Еще не известно, кто они и откуда. Могут и взбунтоваться. Поэтому главная задача – в первый день превратить их в «овощи». Лишить воли, возможности логически мыслить, погрузить в состояние эйфории, ликвидировать негатив и затормозить мозговую активность. Потом мелочи. Однако бывают накладки. Люди чувствуют неладное и начинают отчаянно сопротивляться.

Новые пациенты Фролова появились после полудня. Он понял это по тому, как из соседнего дома, приспособленного под казарму охраны, высыпали албанские боевики.

– Интересно, сколько Нусон платит им? – неожиданно спросила Галочка.

– Какая разница? – удивился Фролов. – Наверняка немного. Что они тут делают? Если не в карауле, то с утра и до вечера шатаются по лагерю.

– Мне все больше кажется, что албанцы здесь не лагерь охраняют, а нас стерегут, – проговорила женщина. – Опять этот лысый приставал.

– Васа? – нахмурив лоб, вспомнил имя боевика Фролов.

Здоровенный, наголо бритый албанец не давал ассистентке проходу. То затащит ее в пустой дом, то начинает зажимать прямо на улице.

– Он самый, – подтвердила Галочка.

– Один пристает? – Фролов неожиданно поймал себя на мысли, что ревнует.

– Да все они хороши, – вздохнула ассистентка. – Каждый по-своему домогается.

– Извлеки из этого выгоду, – неожиданно для себя зло выпалил Фролов. – Десять евро тридцать минут. Озолотишься.

– Ты это серьезно? – с нотками обиды в голосе спросила Галочка.

– Вполне, – Фролов встал рядом и насмешливо посмотрел на ее профиль.

– Козел! – Женщина вынула из кармана джинсовой куртки пачку длинных дамских сигарет, вставила одну в рот, прикурила.

– Защитить я тебя все равно здесь не смогу, – сокрушенно вздохнул Фролов. – Живем как на пороховой бочке.

– Может, уйдем? – неожиданно предложила Галочка.

– Как? – Фролов удивленно вскинул брови.

– Всех денег не заработаешь, – ассистентка выпустила тоненькой струйкой дым. – На ужин этим обезьянам добавить в чай наш коктейль, чтобы суток двое баранами были, и свалить. Главное – добраться до границы с Германией.

– Нас из Косово не выпустят, – покачал головой Игорь Павлович. – Любой албанец сочтет за честь перерезать мне глотку.

– Почему? – машинально спросила Галочка.

– Разве не видно, что русский? – Фролов удивился ее вопросу. Галина прекрасно знала обстановку в крае.

В это время во двор в сопровождении Фуада вошли пятеро крепкого телосложения мужчин. На вид всем было не больше тридцати.

– Пойду встречать. – Галя затушила в пепельнице окурок и вышла из кабинета.

Вскоре вошел Фуад. Выглядел устало. Не здороваясь, плюхнулся на стул, стянул с головы сшитую по форме тюбетейки кожаную шапочку.

– Все русские, – зная, что Фролов уже видел в окно материал, стал вводить в курс дела албанец. – Приехали по заявке подставной фирмы в Греции. Моряки. Там им объявили, будто судно, на которое планировали устроить их матросами, было срочно продано из-за банкротства судоходной компании, и предложили другую работу, но только через две недели в Черногории. Туда, в порт Бар, придет шведский сухогруз. До этого времени нужно где-то прятаться. Убедили, что на такой случай есть место. Вот привел.

– Зачем ты рассказываешь мне эти мелочи? – удивился Фролов. – Мне все равно, откуда вы берете людей.

– Это особый случай, – цокнул языком албанец. – Моряки. Не бандиты и не проститутки. Они ко всему относятся с подозрением. Знаешь, сколько трудов стоило, чтобы убедить их идти сюда, да и вообще спрятаться на территории Косово? Они хорошо представляют, как в этих краях относятся к славянам. У одного родственник служил здесь миротворцем. Я им сказал, что поэтому уходим в горы, чтобы в селении вас не терроризировали. Так что, если будут спрашивать, когда в Черногорию, говори: недельки через две.

– Понял. – Догадавшись, к чему клонит албанец, Фролов вынул из выдвижного ящика тонометр и эндоскоп. – Давай смотреть. Работать придется только с тремя.

– Как это? – не понял Фуад.

– Разве Нусон не звонил тебе? – расстроился Фролов. Он не любил объяснять албанцу детали вместо англичанина. Вдруг тот умышленно скрыл от него этот факт? Ломая голову, как доходчиво объяснить албанцу причину такого решения, он откинулся на спинку кресла и развел руками: – Нет препаратов на пятерых. Двоих уберем.

– Нельзя! – вскипел Фуад. – Я же говорю, это не простые бараны.

– Сделаем это технично, – заверил Фролов. – Троих я за сутки превращу в скотов. После чего двоих мы изолируем. Они понадобятся для других целей. У нас ведь безотходное производство.

– Что ты собираешься с ними делать? – Фуад сделал вид, будто его очень волнует судьба моряков.

– Наверняка наши клиенты успели сдружиться, – на секунду задумавшись, заговорил Фролов. – Чтобы тебе было понятно, трое из тех, с кем буду работать, отправят этих двоих на тот свет. Убийство в изощренной форме своих товарищей будет хорошим провоцирующим фактором лакунарной амнезии.

– Кровью повяжешь? – попытался угадать Фуад.

– Нет, – Фролов потер кулаком лоб, напряженно ища способ, как доходчивее объяснить албанцу то, что он собирается сделать.

– Я все равно ничего не понимаю, – отмахнулся Фуад.

– Говоря простым языком, страх за содеянное злодеяние на уровне подсознания не будет позволять им вспомнить ни меня, ни тебя, ни кто они есть сами.

На лестничной площадке послышался шум шагов и голоса. Через мгновение двери открылись, и в комнату в сопровождении приветливо улыбающейся Галочки ввалились пятеро мужчин. Вид у всех был растерянный и подавленный. Обычная реакция человека на незнакомую обстановку. Тем более – столько событий за короткий промежуток времени.

– Здравствуйте, – Фролов поднялся из-за стола. – Меня зовут Игорь Павлович. Я врач. Компания, которая занимается поиском для вас работы, оплатила мои услуги. Теперь я отвечаю за ваше здоровье. Итак, жалобы есть?

– Нет, – за всех ответил кучерявый крепыш в джинсовой куртке. Через плечо у него был переброшен ремень сумки. Он смотрел с нескрываемой злостью и подозрительностью.

– Слушай, доктор, – неожиданно обратился самый высокий из всех, с оттопыренными ушами парень, – а вы нас, случайно, не на органы здесь разобрать решили?

– Какой глупый! – взорвался Фуад. – Если бы так было, то тебе разве сказали бы правду? Буду говорить сейчас «нет», все равно не поверишь, если у тебя мысли такие! – Он встал и направился к выходу: – Разбирайся, доктор, с ними сам. Пусть только на улицу меньше выходят. Люди в окрестностях горячие, не любят славян.

– Ну, я это так сказал, – замялся парень. – Слышал просто, раньше здесь некоторые банды промышляли воровством людей для продажи их на органы. В России по «Новостям» передавали.

– У нас не было банд! – албанец неожиданно встал. – Здесь воевала освободительная армия Косово!

– Извини, я тебя не хотел обидеть! – стал взволнованно заверять ушастый. – Так, сорвалось. У нас там ведь тоже неспокойно. Слышал, наверное, про Чечню? Вот по привычке и назвал.

– Чеченцы хорошие воины, – Фуад дал понять, что вдвойне оскорбился. – Они наши братья по вере. У них та же проблема, как и у нас. Только у России есть атомная бомба, и ее Америка не стала бомбить. А нам помогла. Теперь мы обрели свободу.

– Чтобы у ваших работодателей не было ко мне вопросов, в случае если кто-то приехал больным, давайте приступим к осмотру, – засуетился Фролов. – Всех попрошу выйти в коридор и раздеться до пояса.

Мужчины вышли. Было заметно, их вовсе не устраивает такое положение дел.

– Слушай, а может, они нас в рабство? – донесся голос из-за дверей. – Посадят на галеры, и будем всю жизнь крабов вылавливать.

– Да брось, – раздался другой голос. – Если бы так было, уже по ушам настучали бы и закрыли в клетку.

– Логично, – вздохнул кучерявый.

В дверях появилась голова ушастого:

– Можно заходить?

– По одному, – подтвердил Фролов, размышляя над первым впечатлением, которое произвела встреча. Ему не понравился этот парень. Очень агрессивен, в то же время труслив. Возможно, он и будет первым кандидатом на тот свет.

Фролов почувствовал себя не в своей тарелке. Кто давал ему право решать, должен человек жить дальше или нет?

Измеряя давление кучерявому мужчине, он попытался представить себя на месте обреченного. В конце концов, в последний момент, через неделю, двое из этих людей поймут, что живут последние минуты своей жизни.

Грудь неожиданно сдавило, а воздух стал застревать в легких. Игорь Павлович отпустил грушу, которой накачивал манжет тонометра, вынул из кармана баночку с таблетками валидола и закинул одну себе под язык.

– Ты чего, доктор? – мужчина повеселел. – Я что, совсем плохой?

– Да нет, – через силу улыбнулся Фролов. – С вами-то как раз все нормально. Это у меня с сердцем проблемы.

Неожиданно Фролову показалось знакомым лицо этого человека. Внимательно посмотрев на его профиль, он отогнал эту мысль и с головой ушел в работу.

Игорь Павлович осмотрел кожные покровы; насколько мог, проверил состояние желудка, печени, расспросил о перенесенных заболеваниях. Его это мало интересовало. Основной целью псевдоосмотра было прощупать интеллект человека, определить тип характера, сильные и слабые стороны. Фролов много говорил на отвлеченные темы. Откуда родом, как живется на родине, сколько детей.

Вскоре всех пятерых мужчин Галочка отвела вниз, показывать комнаты. Уже через час планировался обед, во время которого все получат лошадиную дозу нейролептиков.

* * *

На совещании объединенного штаба Антон предложил оригинальный, на его взгляд, план нейтрализации охраны смертниц и захвата квартиры, в которой они проживали. Правда, не обошлось без споров и обид. Началось все с его заявления о том, что достаточно попасть туда одному-двум разведчикам-диверсантам – и проблема будет решена.

– То же самое могу сказать и я про свой отряд милиции особого назначения, – фыркнул милиционер и посмотрел на Иванова. Полковник ФСБ попросту иронично улыбался.

– Я предлагаю поручить выполнение задачи нам. – Антон бросил взгляд на генерала. Тот одобрительно кивнул.

Родимов знал своего подчиненного очень хорошо и был уверен, что он не будет попросту разбрасываться словами. Раз предлагает, значит, есть хорошо продуманный план и расчеты.

– Каким образом вы собираетесь это сделать? – прохрипел злой от самоуверенности офицера ГРУ Иванов.

– Под видом лечащего врача Надежды Цветковой и, например, санитара, – не сводя с него взгляда, ответил Антон. – По штату у меня в группе есть доктор. Оденется соответственно. Я тоже. Позаимствуем в клинике спецавтомобиль. Приедем вместе с так называемой больной и объясним, что девушка утверждает, будто проживает по этому адресу, а нам необходимо встретиться с ее близкими.

– С каких это пор психиатры разъезжают по домам пациентов? – лицо Иванова вытянулось от удивления.

– Здесь особый случай, – Антон положил руки на стол. – Цветкову привезли из гостиницы, без документов. О ней ничего неизвестно. Не исключено, что она уже находится под динамическим наблюдением врачей. К тому же, если мне не изменяет память, без согласия родственников госпитализировать подобных больных можно только в случаях, если они несут угрозу окружающим. Поэтому такое развитие событий легко объяснить тем, что руководство клиники приняло решение отправить по названному ею адресу специалиста для уточнения деталей. Подъехать на машине в составе: водитель, санитар, пациентка и врач. В окрестностях больше никаких движений. Исходя из поведения Грека, за девушками наблюдает целая команда, которая может быть рассредоточена и по кварталу. Тем более уже через два дня смертницы должны получить команду на действия по заданным им установкам.

– Почему исключаете штурм? – строгим голосом поинтересовался у Антона представитель прокуратуры.

– Вы не допускаете, что взрывные устройства уже могут находиться в квартире? – задал Антон встречный вопрос. – Информация быстро станет достоянием гласности. Кто даст гарантии, что в самый последний момент они не получат сигнал на самоуничтожение? У тех, кто будет участвовать в операции, дома – жены и дети. Почему вы так легко решаете подобные вопросы именно этим способом? Надо избегать шаблонных решений. Почти все они заканчиваются кровью.

– Но это ты перегнул, – протянул Иванов.

– Не так уж и сильно, – неожиданно поддержал Антона Родимов. – Не забывайте, что данная группа на протяжении пятнадцати лет занимается по специальной программе, учитывающей противодействие террористической угрозе.

– Надо попробовать, – согласился представитель МВД. – Штурм мы всегда можем организовать.

– А если к чертовой матери отключить в районе сотовую связь? – неожиданно оживился Иванов. – Как тогда их руководитель сможет управлять этой бандой?

– Отключить, конечно, можно, но это в первую очередь насторожит бандитов, – возразил Антон.

– Да и не исключено, что, кроме сотовой, они имеют альтернативную связь, – напомнил генерал.

– Я предлагаю остановиться на предложенном варианте, – неожиданно заявил представитель МВД.

Иванову ничего не оставалось, как согласиться.

Спустя всего два часа с Алтуфьевского шоссе на улицу Илимскую свернула карета «Скорой помощи» и медленно покатила в направлении химбазы. Напротив корпусов, отделанных синим и желтым сайдингом, машина въехала во двор дома номер два и остановилась у крайнего подъезда.

Антон в синей куртке и штанах играл роль санитара. Москит был почти в своей стихии. Доктор группы стал на время психиатром. На нем была точно такая же униформа, как и на Антоне, с той лишь разницей, что на левой половине груди у него красовалась именная пластиковая табличка, позаимствованная у врача по фамилии Разумовский.

За рулем остался сидеть Дрон.

Антон помог выбраться Надежде из салона и, придерживая под локоть, оглядел этажи здания.

– Я не хочу домой! – захныкала проинструктированная лично Родимовым девушка.

– Пойдем, – вздохнул Антон и увлек ее к подъезду.

Москит надавил на кнопку домофона под цифрой сорок.

– Да, – раздался в динамике настороженный голос, принадлежавший молодой женщине.

– Нам необходимо встретиться с жильцами сороковой квартиры, – заговорил Москит. – Я врач психиатрической клиники, куда сегодня доставили больную Цветкову Надежду Николаевну. У нее отсутствуют какие-либо документы и страховой полис. Кроме этого, мы хотели бы знать, находилась она или нет на лечении в связи со своим заболеванием в учреждениях нашего профиля.

– А мы при чем? – растерянно протянула девушка.

– Она утверждает, что снимает эту квартиру со своими подругами, – пояснил Москит.

– Сейчас, надо уточнить кое-что.

Наступила тишина. Через несколько минут в динамике раздался уже мужской голос:

– Это вы привезли Надежду на «Скорой помощи»?

– Сама за рулем приехала, – съязвил Москит. – С кем я говорю?

– Брат этой куклы, – зло представился парень. – Достала она уже.

– Мы что, так и будем говорить по домофону? – с нотками раздражения в голосе спросил Москит.

– Поднимайтесь! – принял решение незнакомец.

Щелкнул замок. Антон потянул за ручку, и массивные двери с усталым вздохом распахнулись.

Они направились по лестнице.

– Ой, мне страшно! – запричитала Надежда. – Здесь тоже может быть засада. Они повсюду…

– Я тебя сейчас придушу! – закатив под потолок глаза, простонал Антон.

На площадке перед дверями сороковой квартиры стоял одетый в кожаную куртку и джинсы высокий, широкоплечий парень.

Антон догадался, что это и есть тот самый Грек, о котором говорила Надежда.

– Это я с вами сейчас разговаривал? – на всякий случай уточнил Москит.

– Так оно и есть, – держа руки в карманах и стараясь выглядеть как можно спокойнее, подтвердил Грек. – Что еще эта кукла выкинула?

– Какая я тебе кукла?! – неожиданно вспылила Надежда и попыталась ударить громилу сразу двумя кулачками в грудь. Но Антон оттянул ее за отворот назад, и она просто рубанула руками в воздухе.

– Нам нужны документы, и сделайте милость, попытайтесь вспомнить, где ее последний раз лечили.

– Здесь мои подруги, – протянула как маленький ребенок Надежда. – А он паспорт забрал. Я не должна сюда ехать. Просто знаю, они в этой квартире. А моя мама ждет в Казани…

– Что ты несешь?! – Грек рассвирепел и перевел взгляд на Москита. – Оставьте ее. У нее к утру все пройдет.

– Мы не можем так рисковать, – Москит категорично покачал головой. – Так откуда она?

– В смысле? – Грек часто заморгал глазами.

– Но вы сами-то видите? – Москит, не оборачиваясь, показал на стоящую позади Надежду: – То она утверждала, что живет по этому адресу, теперь сделала заявление, будто в Казани. Забрали ее вовсе из гостиницы. Это, случайно, не притон? Поясните, пожалуйста.

– Ты, лепила, как мент вопросами засыпал! – неожиданно Грек навис над более низким Москитом и сверху вниз посмотрел на него, как удав на кролика. – Студентки они. Хочешь, документы покажу? А эта дура сессию завалила. У нее на этой почве все и началось. Я приехал, чтобы разобраться, так она сбежала. Хотела отсидеться в гостинице. Перенервничала, у нее крыша и потекла.

Антон, делая вид, что придерживает за локоть Надежду, облегченно вздохнул. Сработало. Террорист быстро поверил, что перед ним врачи. Теперь нужно было попасть внутрь квартиры.

– Нам необходимы ее полис медицинского страхования, паспорт и расписка родственника с номером документа, что он не против лечения Надежды в нашей клинике.

– Кто не против! Это я не возражаю? – неожиданно сменил тон Грек. – У Надюхи часто сдвиги. Шизофрения, кажется, болезнь называется. Во! – он поднял выпрямленный палец вверх: – Вялотекущая!

– Тогда необходима расписка, что вы отказываетесь от лечения вашей родственницы. – Москит, не мигая, уставился на громилу.

– Счас будет. Надька! – Бандит открыл двери и жестом пригласил девушку внутрь.

Антон понял, Грек не хочет пускать посторонних.

– Извини, можно руки сполоснуть? – Филиппов показал Греку абсолютно чистые ладони. – По дороге мороженое купил. Стаканчик лопнул, сейчас липнет.

– Проходи, – нехотя разрешил Грек.

Антон, не разуваясь, миновал прихожую, повернул в проход на кухню, в котором по правой стороне располагались двери туалета и ванной. Впереди себя увидел широкую спину уносящего ноги парня.

«Еще один», – констатировал он.

Открыл кран, постоял с минуту. Не выключая воду, вышел в коридор.

– Как говоришь, начальнику четвертого отделения? – донесся из прихожей голос Грека.

Антон догадался, что Москит диктует ему текст заявления об отказе от лечения. Рядом с вешалкой стояла невысокая тумбочка, над которой висело зеркало. Там, по всей видимости, бандит и пристроился.

Антон быстро заглянул в зал. На диване, затаив дыхание, перед телевизором с отключенным звуком сидели три молодые женщины. Стараясь не шуметь, он направился на кухню.

Парень, которого Антон видел со спины, оказался кавказцем. Глубоко посаженные глаза разделял длинный с горбинкой нос, нижняя часть лица была покрыта черной как смоль порослью. На голове небольшие залысины.

Он стоял у стола, лицом к Антону.

– Выход там. – Решив, что гость, выйдя из ванной, перепутал направление, кавказец указал пальцем за спину Антона.

Это был его просчет. Едва уловимым для глаза движением Антон поймал правой рукой его за запястье и резко дернул, одновременно разворачивая бандита к себе спиной и делая навстречу шаг. Кавказец не успел моргнуть глазом, как его затылок оказался прижат к мощной груди Антона, а рот зажат ладонью. Опасаясь, что бандит, придя в себя, сориентируется и, чтобы привлечь внимание ничего не подозревающего Грека, толкнет ногами стол, Антон резко присел на корточки, увлекая его за собой. В последний момент он развернул кавказца спиной вниз и приложил затылком о пол. Глухой, но довольно громкий стук заставил поморщиться. Не рассчитал. Он замер, прислушиваясь к голосам в коридоре. -…гарантирую, что моя сестра Цветкова Надежда Николаевна, – громко диктовал между тем Москит Греку текст отказа от лечения.

Антон успокоился. Некоторое время он сидел неподвижно, пытаясь определить, не прикинулся ли бесчувственным кавказец. Однако все походило на то, что он действительно потерял сознание. Тогда Антон осторожно убрал с лица бандита руку и уложил его на пол. Затем взял висевшее справа от мойки полотенце, сложил из него кляп и вставил в рот кавказцу. На запястья надел наручники.

Осторожно ступая, вернулся в ванную комнату, перекрыл воду и направился в прихожую.

Согнувшись над тумбочкой, Грек старательно выводил на листе стандартной бумаги дату под заявлением.

– Долго еще? – как ни в чем не бывало спросил Антон.

– Все, – заверил его Москит.

Делая вид, будто его интересует содержание написанного, Антон посмотрел через плечо Грека. В следующий момент ребро его кулака опустилось в основание черепа бандита.

Хмыкнув, Грек рухнул на тумбочку и стал сползать на пол.

Антон вынул сотовый телефон:

– Дрон, как обстановка?

– Чисто.

– Мы заканчиваем, развернись к подъезду задом и открой двери.

Тем временем Москит быстро надел Греку наручники и встал у дверей. Антон прошел в зал:

– Привет, девчонки!

– Здорово, коль не шутишь, – медленно, растягивая слова, ответила брюнетка.

– А вы что телевизор без звука смотрите?

– А тебе какое дело? – спросила сидящая по соседству с брюнеткой девушка с роскошными рыжими волосами.

«И такую красоту загубить решили!» – с тоской подумал Антон и развел руками:

– Да никакого.

– Ты что, врач? – неожиданно спросила брюнетка.

– Нет, санитар, – Антон показал на двери: – Врач там. Вашим парням стало плохо. Он сейчас ими занимается.

– Как? Сразу всеми троими?! – воскликнула брюнетка.

«Троими, – мысленно повторил Антон и мгновенно прокрутил в голове все, что видел в соседней комнате, на кухне и коридоре. – Прихожая!»

Продолжая улыбаться, он стал пятиться. Увидев его, стоявший в прихожей Москит сделал удивленное лицо. Антон прижал палец к губам и показал взглядом на шкаф.

Догадавшись, в чем дело, Москит кивнул, взялся за ручку и резко открыл, уйдя в сторону.

Похожий на подростка мужчина, скорчившись, сидел на трех спортивных сумках, держа в руках гранату. Это была «Ф-1». Одного взгляда было достаточно, чтобы понять – отсутствует кольцо. Значит, стоит этому человеку разжать руку, как через несколько секунд произойдет взрыв.

Он был бледен как мел. По лицу текли крупные капли пота и слез.

«Значит, боится, – подумал про себя Антон. – Это уже хорошо. Только что в сумках? Если просто барахло, можно спровоцировать его отпустить рычаг гранаты и выскочить в коридор. Квартира пострадает, однако глобальных разрушений не будет. Возможен небольшой пожар, но это уже мелочи. Вылетят окна, могут поранить находящихся внизу людей. Тоже с малой степенью вероятности. Народу во дворе почти нет. Девушки получат небольшую контузию. А если в сумках пластит или тротил? Наверняка сдетонирует. Дом панельный. Этажей пять, как минимум, сложатся. Можно забросить гранату в соседнюю комнату. Время на то, чтобы вырвать, переложить, метнуть… Рванет в воздухе. Скорее всего, где-то в районе дверного проема. Стена закрывает девушек от осколков».

Но в этом случае он не успеет убраться.

От такой перспективы Антон поежился.

– Слушай, чудик, может, все-таки еще поживешь? Спасешь положение, гарантирую, что отделаешься самым минимумом.

– Уходи! – мужчина затрясся. Антон понял: он неадекватен. В такие моменты человек может поверить во что угодно.

– Хочешь, отпущу? – неожиданно предложил Антон. – Отдай мне гранату и иди. Ты же понимаешь, пока я чеку зафиксирую, время уйдет. Давай!

– Так я тебе и поверил, – мужчина громко икнул. – Вас, наверное, на лестнице толпа и дом оцепили. Мышь не проскочит.

– Судя по твоему положению, ты здесь – самая маленькая сошка. Двоих мы взяли, смертниц тоже. Внизу никого нет. Опасались, что вычислите. Иди, только гранату отдай. Гарантий за других давать не буду. Тебя наверняка начнут искать. Но если ничего не успел натворить, получишь минимум. Тем более зачтется, что дом не взорвал.

– Ага, это будет считаться побегом, – парень неожиданно перешел на фальцет: – Уйди, сука. Бля буду, сейчас отпущу! Подо мной сорок килограммов пластита. Мучиться не буду. Твари!

– Мучиться, говоришь, не будешь? – вкрадчивым голосом заговорил Антон. – А ты уверен, что после смерти в чистилище не попадешь? Подумай о родных. Ты ведь русский, зачем связался с террористами?

Парень отвернулся к стене, стараясь скрыть вновь хлынувшие из глаз слезы. Его заметно трясло. Антон бросился в шкаф и обхватил что есть силы своей ладонью его руку с гранатой. Пальцы левой вцепились в худую, как у цыпленка, шею. Стиснув ее так, что ощутил легкий хруст, Антон попросту приподнял доходягу, вытянул из шкафа и прижал к себе. Москит распахнул двери. Антон понес неврастеника на лестничную площадку. Ноги парня волочились по полу.

Выйдя из квартиры, Антон облегченно вздохнул, но на половине лестничного марша заныла спина. Парализованный болью в шее, бандит даже не дергался.

Следом спускался Москит.

– Проверь сумки! – крикнул ему Антон. – Вызови Дрона.

– Понял. – Москит резко развернулся и, на ходу вынимая сотовый телефон, устремился обратно.

Антон прижал начавшего синеть бандита к перилам и перевел дыхание. «Главное, чтобы никто не вошел в подъезд», – подумал он.

Дрон появился через несколько минут.

– Иглу! – Антон посмотрел на почти потерявшего сознание хлюпика, придавленного к перилам, потом на гранату, которую они сжимали вдвоем.

– Черт, нету! – Дрон растерянно развел руками и тут же метнулся на площадку. Там стал звонить во все двери.

Будучи в форме, они всегда носили их с собой. Сейчас на них была чужая одежда.

Продолжая жестко фиксировать шею и руку, Антон спустился на лестничную клетку и опустил парня на пол. Лицо бандита стало синеть, а глаза закатились. Из уголка губ потекла пена. -…Кто там? Вам кого? – между тем раздавались голоса не спешивших открывать двери домочадцев.

– Иголку, пожалуйста, дайте! – умолял Дрон.

– Какую иголку?

– Зачем?

– А что случилось?

Придя в ярость, Дрон рванул на себя дверцу телефонного щитка, и уже через минуту спускался, на ходу очищая от изоляции кусок провода.

– Выдержит? – засомневался Антон, глядя, как тот выпрямляет несколько жил стальной и медной проволоки.

– Мы привяжем.

– Слушай, он еще дергается, оглуши его, – попросил Антон и прижал руку с гранатой к полу.

Дрон залепил парню кулаком в висок. Антон почувствовал, как тело обмякло. Теперь левая рука тоже была свободна. Антон привалил «камикадзе» спиной к стене и стал отгибать по одному пальцы. Добравшись до рычага, удерживающего боек гранаты, зажал ее и, с облегчением вздохнув, забрал «Ф-1».

– Давай сюда проволоку, а сам наверх, – распорядился он, когда граната была уже у него в руках. – Как бы наши девочки чего не выкинули. Москит занят.

Антон быстро зафиксировал чеку, сунул гранату в карман, подхватил доходягу под мышки и направился в квартиру.

Москит сидел на корточках перед стоящими на полу сумками. Все они были открыты.

– Что? – Антон выжидающе посмотрел на старшего лейтенанта.

– Обезвредил, – доктор разжал руку. На ладони лежали три батареи от сотовых телефонов. – Примерно по шесть килограммов пластита в каждой.

– Лихо, – Антон цокнул языком, захлопнул ногой двери и свалил на пол доходягу. – Свяжи.

Сам достал телефон и набрал номер Иванова. Оперативники находились в соседнем дворе. Не прошло и пяти минут, как они позвонили в двери. Спецназовцы прошли в квартиру и расселись на кухне. Антон в двух словах рассказал, как произошел захват, и отправился следом.

Оба офицера сидели за столом. Филиппов уселся на пластиковый табурет у окна.

– Ты не находишь, что они не в себе? – Дрон толкнул в бок Москита. – Малахольные какие-то.

– Кто? Смежники? – не понял Москит.

– Девчонки!

– А как ты хотел?

– Что они сейчас испытывают? – не унимался Дрон.

– Я думаю, то же самое, что и шизофреники, – пожал плечами Москит.

– Что такое шизофрения? – Дрон с опаской покосился на Антона.

– Думаешь, у тебя развилась? – Антон повеселел. – Да, шуточки твои зачастую не походят на продукт здорового интеллекта.

– Это психическое заболевание с длительным хроническим течением, – стал пояснять Москит. – Приводит к изменениям личности, дискордантности…

– Что? – Дрон часто заморгал.

– Расщепление, разобщенность мышления, эмоций и других психических функций. Термин «шизофрения» дословно переводится с греческого, как «шизо» – расщепление, «френ» – души, разума. Эти изменения выражаются в нарастающей замкнутости, отгороженности от окружающих, эмоциональном оскудении, снижении целенаправленной деятельности, нарушении мышления. В своей высшей точке это заболевание проявляется в виде галлюцинаций, бреда, изменения настроения. В общем, долго рассказывать. У тебя ее точно нет, – немного подумав, добавил Москит. – Но может развиться.

– Отчего? – испуганно прошептал Дрон.

– От образа жизни.

* * *

Нусон появился, как всегда, неожиданно. В сопровождении все тех же инструкторов он спустился с горы, где была поляна, которую использовали в качестве вертолетной площадки. Как и прежде, представитель британской разведки был одет в неброскую серую рубашку, кожаную куртку и джинсы. Обут в кроссовки. Встреть этого очкарика на улице, и в голову не придет, что он манипулирует сотнями людей, стоит за громкими покушениями, терактами, провокациями и диверсиями.

– Здравствуй, мой друг! – войдя в кабинет, поприветствовал Нусон доктора. – Как у тебя дела? Ты уже начал… – Он щелкнул пальцами, силясь что-то вспомнить, и проговорил по складам: -…колдовать?

– Еще вчера, – подтвердил Фролов, отвечая на рукопожатие.

Ладонь у англичанина была холодной и влажной. На душе у Фролова скребли кошки. Недавно позвонили из Москвы и сообщили, что одна из смертниц дала сбой. Сейчас надо было объясняться с Нусоном. Фролов не знал, с чего начать.

– В каком они сейчас состоянии? – продолжал засыпать вопросами Нусон.

– С ними можно начинать работать, – зная, что волнует Нусона, ответил Фролов.

– Это радует, – англичанин улыбнулся. – Немедленно скажу инструкторам. Эти люди должны хорошо уметь стрелять из пистолета.

«Скорее, пользоваться», – подумал про себя Фролов, не понаслышке зная, что подготовить толкового стрелка за неделю невозможно. Все программировались на стрельбу с минимального расстояния, когда промахнуться попросту невозможно.

– У нас возникли проблемы с женской группой, – отведя взгляд в сторону, выпалил Фролов.

– Какого характера?! – Нусон упер руки в бока и нахмурил рыжие брови.

– Психика у одной не выдержала, – Фролов пожал плечами. – Возможно, сказалась наследственность либо в детстве перенесла черепно-мозговую травму. Много причин.

– В чем это выразилось? – Нусон все же прошел к дивану и сел, закинув ногу на ногу.

– В общем, как это и бывает в таких случаях, ей стали мерещиться инопланетяне, которые прослушивают ее мысли. Я рекомендовал людям, осуществляющим за ней контроль, временно изолировать эту особу и заставить поспать. Сказал, чтобы раздобыли транквилизаторы: седуксен, феназепам. В качестве поддерживающей терапии необходимо вместе с ними принимать препараты пролонгированного действия: модитен-депо. Корректоры паркопан, акинетон. Они снимают побочные действия нейролептиков – скованность, непоседливость, тремор, судорожные подергивания мышц. Применяя все это в комплексе, она могла бы протянуть до акции и выполнить задачу.

– Зачем ты все это мне объясняешь? – Нусон удивленно уставился на Фролова. – Я не врач и ничего из того, что ты сказал, не понял.

– Я это к тому, что в России для таких случаев у вас тоже должен быть человек, имеющий представление о психиатрии.

– Как говорят у тебя на родине, «завел старую пластинку». – Нусон ударил себя ладонью по колену. – Где эта женщина сейчас?

– Ее поместили в небольшую частную гостиницу. Она там стала бегать голой по коридору, бросаться на людей.

– Надеюсь, вы успели ее нейтрализовать? – Нусон подался вперед.

Стекла его очков при этом зловеще блеснули, от чего страх сковал Фролова.

– Ее забрали в психиатрическую клинику, – едва слышно выдавил он из себя. – Да и потом, я не занимался установками на суицид.

– Очень плохо, – задумчиво протянул Нусон. – Из этого надо сделать выводы и что-то менять. Но только здесь! Иметь еще одного врача там – непозволительная роскошь! К тому же он обязательно попадет в руки ФСБ. Я в этом уверен. Мы проводим акции от Северного Кавказа до Петербурга, от границ Белоруссии до Владивостока. Как твой психиатр будет перемещаться следом за людьми?

– Мозг человека практически не изучен, – покачал головой Фролов. – Менять – это значит снова экспериментировать. Например, десяти подопытным вводится в разных количествах один и тот же препарат, после чего методом наблюдения выясняется, какая доза будет наиболее эффективна. Я думаю, это сейчас лишне. В нашем случае имеют место индивидуальные особенности организма этой девушки.

– Как ты думаешь, чем закончится ее обследование? – Нусон с интересом уставился на Фролова.

– Примут за больную шизофренией, – уверенно заявил Фролов. – Хотя так оно и есть. Здоровыми отсюда никто не уходит.

– Как она сейчас может себя вести? – не унимался Нусон. – Ты не допускаешь, что эта женщина проговорится в таком состоянии о лаборатории?

У Фролова этот вопрос даже вызвал улыбку.

– Если бы вы знали, к чему приведут ее рассказы в клинике. К ним однозначно отнесутся как к бредовым идеям. – Он встал и подошел к окну. – Они могут быть различного содержания, в числе которых преследование. У нашей клиентки как раз такой случай.

– Если она придет в себя, что может рассказать?

– Судя по поведению в гостинице, девушка находится в состоянии гебефрении, – задумчиво проговорил Фролов и резко отвернулся от окна. – Ничего она не расскажет. А если и произойдет чудо, ей просто никто не поверит.

– Будем надеяться, – Нусон облегченно вздохнул.

– Можно один вопрос? – неожиданно спросил Фролов.

– Задавайте, – проговорил Нусон. Его удивило выражение лица доктора. Было видно, он сильно взволнован.

– В период монтирования оборудования и приведения внутренних помещений в порядок я наткнулся на тайные комнаты, которые совсем недавно служили операционными. Поначалу думал, что в них оперировали раненых албанцев, воевавших против югославской армии. Но наличие специфического оборудования перевернуло мое представление о прежнем назначении этого объекта…

– Здесь отбирались человеческие органы для дальнейшей транспортировки в клиники Стамбула и других европейских государств, – догадавшись, что интересует Фролова, не кривя душой ответил Нусон. – Но мы не имели отношения к этому. Скажу больше, сами узнали совсем недавно. А что?

– Жутко, – Фролов оглядел стены кабинета. – Такие вещи рано или поздно начинают расследовать. Вы не боитесь, что сюда могут нагрянуть журналисты?

– Пока в этой стране НАТО, вашей работе ничто не будет мешать, – Нусон потрепал Фролова за плечо.

– Хотелось бы верить, – пробормотал себе под нос доктор.

– Пойдем посмотрим, как работают инструкторы, – заторопился Нусон.

Фролов нехотя согласился.

Они спустились во двор. Пятеро накачанных нейролептиками и прочими гадостями мужчин уже направлялись «развлечься». Им было предложено скоротать время на небольшом стрельбище.

Ни один из них не знал, что включенная ночью в каждой комнате тихая музыка несла информацию, которую на протяжении всего сна их мозг впитывал как губка. Сейчас они выглядели возбужденными и имели отсутствующий взгляд. За все время работы с этой категорией людей Фролов так и не смог привыкнуть к пугающей пустоте в глазах, возникающей уже после приема второго стакана «коктейля», который в свое время разрабатывался в недрах закрытых НИИ. По причине развала страны проект был заброшен, но состав и формулу созданного на девяносто девять процентов снадобья, превращающего человека в пластилин, из которого можно слепить все что угодно, никто не удалил из голов работающих по этой программе ученых. Каждый по-своему воспользовался бесконтрольностью со стороны государства. Кто-то продал разработки на той стадии, кто-то отложил для лучших времен, а Фролов нашел спонсоров и довел дело до конца. Причем в институте он был одним из тех специалистов, что занимался проблемой комплексно. Обобщал, подгонял химические препараты к гипнозу, двадцать пятому кадру, кодированной музыке, электрошоку и прочим способам воздействия на психику человека. Здесь, на Балканах, Нусон помог воплотить мечту – иметь собственную лабораторию. Каким-то образом он решил вопрос, чтобы оставленное сербами селение не отключили от электричества, завез оборудование, дал Фролову машину и сопровождение для закупок необходимых препаратов, а потом перевез их сюда вертолетом, обеспечил охрану и наконец, для доводки технологии, поставлял на протяжении нескольких месяцев сербов.

За размышлениями не заметил, как дошли до песчаного обрыва, у подножия которого обычно занимались огневой подготовкой.

Инструктор-мужчина с одним из «моряков» направился устанавливать камни, которые выполняли здесь функцию мишеней.

Женщина вынула из небольшого кейса несколько пистолетов Макарова, картинки, на которых было изображено, как правильно совмещать целик и мушку, и стала объяснять оставшимся правила прицеливания и стрельбы.

Скоро инструктор-мужчина и новоиспеченный киллер вернулись, а спустя еще десять минут загремели первые выстрелы.

Неожиданно внимание Фролова привлекло поведение кучерявого парня из Калинина. Его звали Владимир Княжинский. С легкой руки своих новых знакомых он отзывался на кличку Князь. С задумчивым видом он сидел сейчас на корточках, ожидая своей очереди, периодически бросая в сторону Фролова странный, изучающий взгляд. Его уже определили как основной состав команды. То есть он входил в тройку, с которой будут заниматься. В отходы был списан ушастый, которого дружки в шутку называли Слух, и Лева – грузный неповоротливый молодой человек из Воронежа, выросший, судя по комплекции, на фастфудах.

Неудача с Надеждой Цветковой выбила Фролова из колеи. Теперь он нервничал, а именно это приводит к новым ошибкам.

«Может, я поспешил с ушастым? – он перевел взгляд на Слуха, который, старательно целясь, посылал в сторону камней одну за другой пули. – Хотя вряд ли. Слух еще в самом начале борзеть стал. Да и с Фуадом успел сцепиться по поводу войны в Чечне».

Неожиданно Князь вновь бросил украдкой в его сторону взгляд. Странное поведение моряка еще больше насторожило Фролова. После процедур для состояния этих людей должна быть характерной своеобразная дискордантность, говоря обычным языком, расщепление и разобщенность мышления, эмоций и других психических функций на фоне эхо-симптомов. Сейчас его подопечные быстрее усваивают новые знания. Они сосредоточены на приемах и правилах стрельбы. Даже копируют мимику инструкторов, чего не скажешь о Князе.

Фролов вдруг почувствовал потребность поговорить с этим парнем. Однако тот, словно прочитав его мысли, выпрямился и подошел сам.

– Доктор, разрешите задать вам один вопрос? – слегка напоминая пьяного, спросил Князь.

– Вас что-то беспокоит? – заволновался Фролов. Сейчас, при более близком рассмотрении, он вдруг заметил, что у парня дергается уголок губы.

– Нет, все нормально, – покачал головой Князь. – Просто скажите, ваша фамилия не Фролов?

Некоторое время Игорь Павлович с глупым видом хлопал глазами, более внимательно, чем накануне, разглядывая Князя. Болотного цвета глаза, слегка одутловатые щеки, густые кучерявые волосы… Не может быть! Фролова обдало жаром, а под ложечкой заныло. Он отвел взгляд в сторону, лихорадочно соображая, как такое могло случиться. Потом непроизвольно провел ладонью по остаткам своей шевелюры. Кучерявые с проседью волосы остались лишь за ушами и на затылке. Когда это было? В семьдесят девятом, – он украдкой взглянул на Князя и быстро перевел взгляд на стрелявшего Слуха. Почему Княжинский? Ведь ее фамилия была Носова. Тогда, в командировке, он познакомился с женщиной по имени Лада. Завязался роман. Он вернулся в Москву, но продолжал с завидным постоянством ездить на выходные к возлюбленной. Так они жили почти год. Потом появилась Вика. Она ворвалась в его жизнь вместе с известием о беременности Лады.

– Твою мать звали Лада? – твердо решив, как поступить с невесть откуда взявшимся сыном, спросил Фролов.

– Да, – подтвердил Князь.

– Как меня узнал?

– Мать хранит ваши фотографии, – растягивая слова, стал пояснять сын. – А в середине девяностых она вышла замуж за человека, который меня усыновил, и мы переехали в Москву. Я украдкой от нее нашел ваш адрес и несколько раз хотел пойти и поговорить. Потом передумал.

– Почему?

– Вы же знали, что я родился, – он передернул плечами, словно за шиворот попала льдинка. – Раз не появились, значит, не хотели…

Фролов не спал до половины ночи. Кроме тяжелых мыслей и каких-то странных ощущений движения под сердцем чего-то непонятного, когтистого не давала покоя Галочка, пытавшаяся разбудить в нем желание.

Ссылаясь на плохое самочувствие, Фролов с трудом отбился от ее приставаний. Потом долго лежал с закрытыми глазами, размышляя над этической стороной вопроса. Он прекрасно понимал: Князь не должен вернуться в Москву. Любой сбой, накладка, даже обычный звонок на пути следования, и фамилия Фролов окажется в списках, которые начинаются с Бен Ладена.

Ничего особенного в убийстве своего сына он не видел. Игорь Павлович просто исправит ошибку молодости, ту, что не убедил Ладу сделать аборт. Что здесь такого – получил удовольствие и кто-то родился? Он не для этого спал с ней. Хотя любовь была, но потом-то прошла. Неужели из-за года, проведенного с женщиной, он должен сейчас разрушить все свои планы? С тех пор прошло тридцать лет. У него появилась семья, дети, внук. Он живет для них. И не надо забивать себе голову сентиментальными мыслями, а следует относиться к этому как врач к безнадежно больному человеку. Правды не говорить и ждать, когда у пациента наступит облегчение.

Фролов посмотрел на Галину. Ночь была лунная, и он отчетливо разглядел каждую деталь ее лица, подчеркнутую мертвым, голубоватым свечением. Было в ее внешности что-то мистическое. Игорь Павлович перевернулся на другой бок. Именно Гале придется убить Княжинского, а если смотреть глубже, то Фролова. Игорь Павлович умышленно даже в мыслях не называл его сыном. Пусть будет Князь. Ошибка, глупость, все что угодно. Один укол, и все. Он даже не поймет, что его больше нет. Какая разница, когда это случится – в тридцать или в семьдесят? И все же отцовские чувства взяли свое, и Фролов испытал жалость к родной плоти. Он не будет использовать Князя для блокирования памяти убийц и в отличие от остального материала, зарытого в гигантской вымоине к югу от лаборатории, этого человека он похоронит как положено.

Потом ему стало нестерпимо страшно. Он вдруг попытался вспомнить десять заповедей. С трудом восстановил в памяти пять, и по лицу, к виску на подушку скатилась слеза. Перед глазами вдруг возник Князь. Он лежал посреди пустой и мрачной комнаты на какой-то скамье. Глаза закрыты, нос заострен, кожа на складках слегка отливает синевой, а руки сложены на груди. Фролов склонился над ним, чтобы лучше разглядеть лицо. Неожиданно Князь схватил его за шею и притянул к себе:

– Папа, зачем ты меня убил?

Фролов открыл глаза и сел. Сердце снова стучало, как проносившийся мимо состав. Он огляделся. Стало казаться, что из утонувших в темноте углов на него кто-то смотрит. Игорь Павлович поежился, потом несколько раз глубоко вздохнул. Чуть отлегло. Он про себя выругался за малодушие. В конце концов чего так разнервничался? Нет выхода, и баста. Мало таких случаев было? Да на каждом шагу. Дети родителей из-за квартир мочат, матери – сыновей-алкоголиков, жены – мужей из-за наследства. А здесь? Я всего лишь биологический отец. Сколько в истории таких примеров было? Да если на то пошло, у родителей еще больше прав на собственных детей! Первым пришел на ум Тарас Бульба. На какое-то время Фролов отвлекся, пытаясь вспомнить, вымышленный это герой или нет. Потом в памяти всплыл пример Гражданской войны, вычитанный в книге. Остановился он на матерях, избавляющихся от нежелательных новорожденных. Наконец это занятие ему наскучило, и он встал, прошел в соседнюю комнату, достал из небольшого шкафчика упаковку снотворного и направился на кухню. Лишь после трех таблеток его сморил сон.

* * *

– Значит, охранников было трое, – задумчиво проговорил Иванов, обходя с Филипповым комнаты. – А взрывные устройства?

– Обезвредил Москит, – Антон обернулся и поискал взглядом старшего лейтенанта. Но в коридоре работали эксперты, которые препроводили оперативных сотрудников, следователей, а вместе с ними и доктора прочь.

– Это что, прибор такой? – полковник вопросительно посмотрел на Антона.

– Мой подчиненный, – пояснил Антон, пряча улыбку. – Как раз тот самый врач группы.

Было заметно, Иванов страдает из-за грубых высказываний в адрес военных разведчиков и недоверия, с которым он отнесся на совещании к предложению Антона.

– У каждой дамочки по телефону, – стал перечислять Антон. – Все дорогие. Редко или вообще не дают сбой. Как ни странно, в каждом забит номер одного абонента. Предполагаю, что этот номер инициирует подрыв.

– Как ты себе это представляешь?

– Просто, – Антон остановился у письменного стола и хотел положить на него руку, как тут же передумал, вспомнив предупреждение экспертов ничего не трогать. – Фролов звонит своей подопечной и дает команду на включение установок, которые предусматривают не только доехать до станции метро, добраться до нужной стации, но и набрать на ней забитый в записную книжку номер. Все, – Антон развел руками.

– Логично, – согласился с ним Иванов. – Но это уже детали для прокуратуры.

– Я еще вам нужен? – Антон выжидающе уставился на Иванова.

– Со следователем беседовал?

– Сразу, – кивнул Антон. – Написал объяснение.

– Тогда до связи, – Иванов протянул для прощания руку. – Молодцы. Хорошо сработали.

Быстро введя в курс дела приехавших следователей и экспертов-криминалистов, спецназовцы отправились в клинику, чтобы вернуть автомобиль и одежду. Когда подъезжали к проходной, позвонил Родимов и приказал всем срочно прибыть в учебный центр.

– Как будто мы в ресторан собирались, – фыркнул Антон, убирая трубку в карман.

Быстро переодевшись и поблагодарив врачей за помощь, на машине Антона выехали на базу.

Никто не сомневался, какая будет задача.

На автостоянке перед управлением стояли машины Кота и Банкета.

Припарковавшись рядом, Антон выбрался наружу.

– Ну и денек, – спрыгнув на землю, выдохнул Дрон.

– Насыщенный, – согласился с ним Москит и захлопнул дверцу.

В кабинете Антона сидели почти все офицеры группы.

Генерал восседал, как всегда, за столом Антона, любезно указав ему рукой на стул у стола для совещаний.

– Поздравляю с успешно проведенной операцией, – генерал обвел присутствующих взглядом и остановил его на Антоне: – Два дня назад ты докладывал мне, что Лаврененко закончил лечение и комиссия не видит причин для вывода его из состава группы.

Антон попытался встать, чтобы доложить, но генерал поморщился и сделал знак рукой, чтобы тот сидел.

– Могу повторить то же самое и сейчас, – Антон откинулся на спинку стула. – Выписан. Вчера приступил к тренировкам.

– Что-то я его не видел здесь, – нахмурился Родимов.

– Работает с инструкторами в спортзале, на стрельбище, пробежал малую полосу препятствий.

– Значит, можно ставить в строй, – задумчиво проговорил Родимов. – Туманов!

– Я, – майор поднялся из-за стола.

– Как самочувствие?

Он получил ранение в один день с Лаврененко, но уже вторую неделю работал в составе группы.

– Отличное.

– Точно? – прищурился генерал и посмотрел на Москита.

– Нет никаких противопоказаний, которые могли бы помешать выполнять любые задачи в полном объеме, – догадавшись, чего от него хотят, доложил доктор.

– Сейчас, кроме Филиппова, все по домам. Завтра в семь утра встречаемся здесь же. Выспаться, отдохнуть, настроить жен на длительную разлуку.

– Товарищи офицеры! – скомандовал Антон.

Все встали из-за стола.

– Свободны, – устало махнул рукой генерал.

Никто не сомневался, какая и куда будет следующая командировка.

Родимов дождался, когда офицеры покинут кабинет, и перевел взгляд на Антона:

– Чуть больше чем через двое суток некто Фролов позвонит на телефоны смертниц и даст команду на выполнение задачи. До этого времени ты до него не доберешься. Поэтому будем вести игру с этим монстром. Сейчас полным ходом идет подготовительная работа. Руководством принято решение во что бы то ни стало достать это чудовище и уничтожить. Пока этот объект работает, мы будем получать сюрпризы в виде этих камикадзе. Сейчас всеми доступными способами «распаковывают» Виссара. Специалисты работают с ним по двадцать четыре часа в сутки. Теперь к нему прибавились еще три девушки. Кроме того, возможно, что-то может знать Грек и его люди.

– Кто ими занимается?

– Линев, – успокоил Родимов. – Я мог тебя озадачить находиться там, но вам необходимо отдохнуть. Дадут готовую информацию.

– Если еще смогут ее получить, – вздохнул Антон.

– Но нам и так многое известно, – успокоил его генерал. – Повезло с Надеждой. Правда, район этого селения она показывает с большой осторожностью. Навыки в топографии на уровне школьной программы. Но на основе рассказов, описания местности наши аналитики уже заявляют, что уверены в том, что обнаружили объект.

– Как бы я хотел встретить там горячо любимого Нусона! – Антон мечтательно закатил глаза к потолку.

– Привезешь в таком случае мне его уши, – пошутил генерал.

– За все, что он сделал, ушами не отделается, – Антон зло уставился в стенку.

– В общем, так, лаборатория расположена в районе, где раньше интенсивно добывалось золото. – Родимов пощелкал мышью, и на жидкокристаллическом мониторе, установленном перед Антоном, появился сделанный со спутника снимок участка горной местности, через который текла небольшая речка. – Это мы при помощи Цветковой отыскали. Обрати внимание, в центре группа строений.

Он дождался, когда Антон кивнет, и продолжил:

– То здание, что справа – сама лаборатория. В ней живут Фролов и ассистентка Галина. Там же, в подвале, размещены так называемые зомби. Со слов Цветковой, внешний вид развалин обманчив. Внутри все отремонтировано, есть электричество. Левее него казарма. Точное количество бандитов неизвестно, но в районе сорока.

Генерал постучал пальцами по клавиатуре. Картинка исчезла, а вместо нее появилась схема внутреннего расположения комнат.

– Это казарма. Как видишь, нечто похожее на кубриковую систему. Спят на нарах. Окна заложены мешками с песком, – он снова постучал по клавишам, и на экране появилась поэтажная схема основного здания. – Я думаю, макет для отработки вопросов проникновения строить не будем, – Родимов испытующе посмотрел на Антона. – Времени в обрез. Хотя тебе решать. Я могу дать команду, за ночь рота обеспечения учебного процесса возведет все это под крышу.

Антон некоторое время размышлял над предложением генерала. В учебном центре была специальная площадка и так называемый «конструктор». При помощи легких кранов и специальных блоков на ней можно было возвести любой объект в масштабе один к одному. Конечно, он не будет в точности походить на тот, который копировался, но основные коридоры, окна, лестничные марши с определенным количеством ступенек, комнаты – все в соответствии с оригиналом.

– Через двое с половиной суток Фролов начнет звонить своим живым бомбам. – Антон оторвал взгляд от экрана и перевел его на Родимова. – Я уже понял, вы хотите все подстроить таким образом, чтобы они ему ответили, а он, соответственно, запустил их программу. Не исключено, что вам удастся вынудить Грека и его людей имитировать контроль и отчитываться. А если кроме них есть еще кто-то?

– Тогда провал, – задумчиво проговорил Родимов. – К моменту вашего появления там в лучшем случае никого не будет.

– А в худшем нас будут ждать, – договорил за него Антон.

– Фролову понадобится немного времени, чтобы заново организовать работы уже в другом селении, – Родимов нахмурился. – В Косово много глухих мест.

– Это точно, – согласился Антон. – Они могут и в другую страну бежать.

– Что предлагаешь? За двое суток очутиться на территории Косово и выйти к лаборатории? – генерал покачал головой. – Разве только десантировать вас с самолета, но это бред.

– А как вы планировали нас переправить? – Антон положил локти на стол и с интересом уставился на генерала.

– Решено разбить группу на три части, – начал вводить в курс дела Родимов. – Одна, состоящая из офицеров-чеченцев, полетит по маршруту Москва – Кельн – Приштина.

– Прямо вот так, самолетом, в самое пекло? – удивился Антон.

– А что здесь такого? – Родимов пожал плечами. – По легенде они ищут канал поставки наркотиков взамен оружия для войны на Кавказе. Вполне пригодная тема. Ты, Банкет и Дрон летите на Белград. Там теряетесь и превращаетесь в подданных Великобритании. С английским у вас все в порядке. По крайней мере, ни один косовар не распознает в вашей речи акцент. Только существует одна опасность в этом плане – в Приштине много англоговорящих специалистов. Остальные под видом обыкновенных туристов из Украины летят на Македонию. В Скопье также теряются, после чего садятся в автобус, следующий в Черногорию, предварительно оформив временную визу в Косово…

– С этим понятно, – кивнул Антон. – Добраться можно. Как быть с оружием? Лаборатория охраняется, и мы можем попросту использовать то, которым завладеем.

– Это в крайнем случае, – Родимов покачал головой. – У нас есть там люди, которые помогут решить проблему.

– Возвращение по моему плану? – на всякий случай уточнил Антон.

– Угу, – подтвердил Родимов. – Главное, у вас будут деньги и надежные документы. А выбраться – это уже дело техники, – он с шумом перевел дыхание. – Завтра до обеда подробный инструктаж с каждой группой, и вперед. Возможно, за это время что-то получится у врачей. Цветкова, конечно, здорово помогла, но, как ни крути, а информации много не бывает.

– А что с Виссаром? – спросил Антон.

– Разговаривал с теми, кто работает с этим бандитом. Умоляет не ковыряться у него в голове…

– Ему что, трепанацию черепа собираются делать? – удивился Антон.

– Не в этом смысле, – Родимов встал из-за стола. – Под гипнозом и при помощи препаратов его заставляют вспомнить, что происходило с ним до приезда в Москву. У него какое-то страшное и неприятное воспоминание всплывает, которое блокирует все остальные. Говорят, он потом долго не может прийти в себя.

– Значит, Виссар вспомнил то, за что его могут осудить люди? – догадался Антон. – И категорически не хочет восстанавливать в памяти подробности случившегося. Может, его вынудили убивать своих братьев по вере?

– Все возможно, – пожал плечами Родимов. – Не исключают мужеложство. Для кавказца это страшнее смерти.

– Отсюда следует, что Фролов проделал с ним нечто такое, что переходит все границы.

– После изменения психики человека с целью превращения его в террориста ему блокируют память. А для этого создают условия, чтобы он совершил деяние, о котором даже вспоминать страшно. И мозг сам не дает этого сделать. Он доходит в своих воспоминаниях до этого момента своей жизни, а дальше ничего.

– Но, судя по всему, Виссару взломали все эти блокировки? – Антон, не мигая, уставился на генерала.

– Выходит, он вспомнил весь ужас, который с ним вытворили, – подтвердил Родимов.

– Тогда у меня есть предложение! – Антон развернулся вполоборота к генералу. – Надо попробовать использовать Виссара в своих интересах. Ведь теперь наверняка он возненавидел тех, кто глумился над ним в лаборатории?

– Не исключено, что он не в восторге и от того, кто отправил его в Косово, – кивнул генерал. – А что, это идея! Только, – он нахмурился, – этот парень под следствием. Его будет тяжело заполучить. Думаю, даже невозможно.

– На этот счет у меня тоже есть план, – Антон загадочно посмотрел на Родимова. – Только браться за него надо после того, как мы убедимся в том, что Виссар жаждет отомстить своим покровителям и Фролову.

Родимов посмотрел на часы и показал рукой на выход:

– Тогда немедленно в клинику!

Пока шли к автостоянке, Родимов позвонил Линеву и поставил его перед фактом о необходимости немедленной встречи с Виссаром. Данила пообещал все устроить в течение часа. Прикинув, что это время как раз уйдет на дорогу, Родимов забрался в машину Антона.

– После клиники завезешь меня домой, – опуская спинку сиденья, сказал он и закрыл глаза.

Когда были напряженные периоды, генерал использовал любые представившиеся моменты, чтобы дать возможность организму отдохнуть.

Доехали быстро. Пробок почти не было. На проходной уже поджидал Линев.

– Явился! – проворчал Родимов, увидев его машину в окно. – Вот какого черта? Боится, что мы без него что-то разнюхали?

– Данила не такой человек, – возразил Антон. – Его можно попросить подождать за дверью. И у нас, и у них одинаковые требования к соблюдению режима секретности.

– Ты чего примчался? – спросил Антон, подойдя к контрразведчику, и покосился в сторону Родимова.

– Мы же сюда этих трех смертниц доставили! – Данила посмотрел на Антона, как на несмышленого ребенка. – Только что Иванов уехал.

– Что-нибудь новенькое узнать удалось? – Антон медленно направился в сторону проходной.

– Охранники – члены организованной преступной группы, занимающейся в том числе киднеппингом. С Фроловым у них договоренность через посредника по имени Берснак. Это чеченец. А оплачивал услуги Успа.

– Берснака можно найти через Успу. Да и Амжи должен его знать, – задумчиво проговорил Антон.

– Знаю. Уже работаем в этом направлении, – недовольный советами, проворчал Линев.

– Грек сказал, сколько именно платили ему за такого рода услуги? – проходя через турникет, спросил Филиппов.

– Триста долларов в сутки, – огорошил Данила. – Остальные получали от двухсот до ста. В зависимости от положения.

– Хороший бизнес, – примерно прикинув в голове, сколько выходит за месяц, вздохнул Антон.

На входе в приемное отделение их уже ждал санитар с ключами, который провел до палаты, где находился «зенитчик».

Рядом с постом медсестры появился жесткий диван, на котором сидели два человека в штатском. При появлении посторонних оба, как по команде, встали. Один шагнул навстречу, второй остался стоять.

– Это наши коллеги, – показывая рукой на Антона, за которым стоял Родимов, пояснил Линев. – Из ГРУ. Работаем вместе.

– Понял, – кивнул мужчина. – И все же порядок для всех один. Давайте пройдем в ординаторскую.

Генерал фыркнул, но подчинился.

Громила проверил документы, потом взял со шкафчика портативный металлоискатель. Проведя вдоль спины и живота Филиппова, шагнул к генералу.

Тот расстегнул пиджак и вынул из наплечной кобуры пистолет.

Громила молча переложил его себе в карман, после чего показал рукой в направлении двери.

– Ты дай нам возможность поговорить с ним с глазу на глаз, – шепнул Антон Даниле.

Тот понимающе кивнул. Он чувствовал себя неловко за действия своих коллег.

Они вошли в палату. Виссар лежал на спине, отвернув голову к стенке. Чеченец не изменил своего положения, даже когда Антон с Родимовым подошли вплотную. Антон сел на край кровати.

– Виссар, – он толкнул чеченца в бок, – разговор есть.

– Э-э! – чеченец неожиданно сел, вознеся руки к небу: – Достали со своими вопросами! Ничего не хочу. Жить надоело. Уходите!

– Виссар, мы знаем, что доктор Фролов и англичанин по имени Даниель Нусон вытворили с тобой…

– Что?! – почти взвыл чеченец и подался вперед с намерением вцепиться Антону в глотку.

Однако тут вступил в дело генерал. Несмотря на свой возраст и габариты, этот человек продолжал поражать спецназовцев своими возможностями. Большим и указательным пальцами правой руки он поймал чеченца за верхнюю губу и с силой сдавил. Тот ухватился за запястье, но попытка оторвать вцепившуюся мертвой хваткой руку Родимова только усиливала дикую боль.

– Слушай и запоминай, – Антон покосился на двери, которые представляли собой обыкновенную решетку, и наклонился к Виссару: – Теперь ты понял, что для своих командиров все вы – быдло. Ишаки войны. С вами можно делать что хочешь. Самое смешное, ты, жертвуя собой, семьей, будущим своих детей, идешь на преступления с твердыми убеждениями, что это во благо твоему народу. А те, кто руководят тобой и наставляют на путь истинный, почти боги. Опустись на землю. Они зарабатывают деньги. Терроризм – это очень хороший бизнес. Сбей ты самолет, на счет того, кто стоит за всем этим, упали бы миллионы. А твоя семья в Чечне до конца дней будет вынуждена влачить жалкое существование. Оглянись вокруг. Как теперь живут люди у тебя на родине? И кто ты? Тебя отдали в руки безумца-доктора. И что он с тобой сотворил?

Антон специально сделал акцент на последней фразе. Пусть Виссар думает, будто они знают, каким образом ему блокировали память. На самом деле, что с ним творил Фролов, он так и не рассказал, и никто не имел понятия, чего так боится чеченец. Невзирая на огромные усилия врачей, новейшие технологии и разработки, ему удалось вспомнить лишь часть своей прошлой жизни. Но и это, по заверению начальника отделения, большой прогресс. Обычно такие больные заново учатся жить. Фролов потратил на Виссара ровно столько времени, сколько необходимо, чтобы принудить в определенное время выполнить элементарную задачу. С памятью он работал неумело, либо были некачественные аппараты и оборудование. Но главное, чеченец твердо назвал адреса, перечислял явки, пароли, номера телефонов людей, занимавшихся обеспечением работы канала по перевозке из России в Приштину людей. Схема была обычной и даже известной как ФСБ, так и ГРУ. Самолетом из Москвы до Баку, где менялись документы и летевшие превращались в граждан Азербайджана, потом Стамбул, и уже оттуда – в Скопье, столицу Македонии, где жили несколько человек, оказывающих помощь в транзите наркотиков, секс-рабынь и прочих незаконных грузов в Косово. Там, в Приштине, также были люди, отвечающие за прибытие товара или людей. В общем, это был один из универсальных каналов, связывающий две криминальные структуры Европы и Северного Кавказа.

– Самоубийство у вас большой грех, – решил подлить масла в огонь Антон. – Так и придется жить тебе в страхе перед тем, что когда-то тот же Фролов в своих медицинских статьях или Нусон в мемуарах опишет сотворенный над тобой ужас.

– Там и раньше есть кому проболтаться, – впервые за все время подал голос Родимов. – Например, ассистентке доктора Галине. Четырем десяткам албанцев, инструкторам…

– Да, не завидую я тебе, – с сочувствием глядя в округлившиеся от боли глаза чеченца, медленно протянул Антон.

Между тем Родимов медленно отпустил губу. Она стала белой как мел. Виссар осторожно потрогал ее, поморщился:

– Никому не говори, что было…

– Я не за этим пришел, – Антон переглянулся с генералом. – Как бы ты поступил, если тебе вдруг удастся бежать?

Глаза чеченца сузились. На скулах заиграли желваки. Лежавшие поверх одеяла кулаки сжались, отчего на запястьях проступили синие жилы.

– Я не помню, где раньше жил, кто мои мать и отец, но знаю, что дом в Чечне, есть двое детей, жена Нанаш… Ее, как тебя, во сне вижу. Только лицо…

– А Фролова и Нусона ты не забыл? – осторожно поинтересовался Антон.

– И бабку вонючую помню! – он закрыл глаза, запрокинул голову и тихо завыл. – Сто лет женщине. Совсем мертвая… С кровати много лет не вставала. Черная…

– Ты не ответил на мой вопрос, – напомнил Антон.

– Я бы поехал туда и лично этими руками убил всех! – Чеченец поднес к лицу ладони и потряс ими.

– Ты помнишь дорогу?

– Два дня назад память вернулась, – он ткнул пальцем в висок. – Только до старухи… дальше темно. Доктор говорит, все будет нормально, Виссар. Месяц, два пройдет, вылечим. У меня плохо стерли память. Он сказал, кустарщина.

– Хорошо, Виссар, – Родимов дружески положил ему на плечо руку. – О нашем разговоре никому ни слова.

– А вы кто? – он задрал голову и внимательно посмотрел снизу вверх на генерала.

– Люди, – лаконично ответил Родимов.

– Странно, – распрощавшись с Линевым и усевшись за руль своей машины, пробормотал Антон. – Что его заставили сделать с этой бабкой?

– Съел, наверное, – предположил Родимов и пристегнул ремень безопасности. – Сто лет, говорит. Наверное, жесткая была.

* * *

Сидя на корточках перед телевизором, Фролов внимательно просматривал привезенную Нусоном запись. Съемка производилась из квартиры, через окно и с большого расстояния, отчего было плохо видно некоторые детали.

Вот Виссар быстрым шагом выбегает на проезжую часть с двумя ПЗРК «Игла». Проезжающих машин пока не видно. В кадр попали остановившиеся на другой стороне улицы «Жигули», из которых вышли мужчина и женщина. Прикрывая ладонями глаза от солнца, они смотрят вверх. Увлеченные зрелищем пролетающих самолетов, никто не обращает внимания на террориста. Между тем Виссар кладет один ПЗРК на асфальт, второй приводит в боевое положение и целится в небо. Видно, он сопровождает пролетающий над ним самолет. Потом меняется в лице. Снимает с плеча пусковую трубу, с удивлением рассматривает ее, бросает себе под ноги и берет вторую. То же самое. Видно, что Виссар в бешенстве. Он трясет «Иглу», несколько раз несильно бьет ею по асфальту и снова пытается сделать пуск. Безрезультатно. Рука с «Иглой» безвольно опускается вдоль туловища. Он с тоской смотрит в небо. Было понятно, в этот момент цель уже уходит. Фролов брезгливо улыбнулся. Когда чеченец пытался разрядить вторую ракету, мимо проехали сразу четыре машины. Водители сделали вид, будто не понимают, что этот человек делает на дороге.

«Вот оно, трусливое бесхребетное быдло. Даже если Виссар выстрелит и собьет самолет, никто из них при случае не захочет узнать его на очной ставке или опознании, – думал Фролов. – Они будут пожимать плечами, разводить руками и отводить взгляд в сторону. Лишь бы не подписывать бумагу, которая станет этому террористу билетом на пожизненное заключение. Они будут думать о его родственниках, которые вдруг объявятся и отомстят, о дружках, оставшихся на свободе».

В этот момент рядом неожиданно тормозит проезжавший мимо «Ниссан» и резко сдает назад. Виссар отлетает на несколько метров и падает на асфальт. Из машины выбирается парень с битой в руках и бросается на пытающегося встать чеченца. С размаха он бьет Виссара по голове, и тот, развернувшись вокруг своей оси, падает. Одновременно в кадре появляется еще мужчина. Скорее прохожий. Он пытается отобрать биту, но «патриот» толкает ею его в грудь. Прохожий отлетает. Однако уже через минуту вокруг места инцидента с десяток людей в штатском. Фролов догадался, что это сотрудники спецслужб. Подъехала «Волга». Едва передвигающего ногами Виссара загрузили на заднее сиденье и увезли.

– Что скажешь? – раздался за спиной голос Нусона.

– Почему ракеты не улетели? – Фролов выпрямился, поморщившись от хруста в суставах.

– Это уже другой вопрос. – Нусон, серый от злости, прошел к столу и уселся в кресло Фролова. – Возможно, албанцы подсунули нам технически неисправные комплексы либо их раньше обнаружили русские и на каком-то этапе вывели из строя. Ты лучше скажи, походит на то, что его здесь ждали? Почему так быстро появились представители спецслужб? Как оцениваешь действия Виссара?

– Начну с последнего вопроса, так как он мне ближе. – Фролов заложил руки за спину, посмотрел на экран, по которому уже шла рябь, и снова перевел взгляд на Нусона: – Виссар сработал идеально. Не вижу никаких сбоев. Дальше, по поводу быстро прибывших сотрудников. Скажу честно, наоборот, они-то как раз оказались даже с некоторым опозданием. Я долго жил в Москве и знаю, как нашпигованы в период таких мероприятий улицы переодетыми ментами и эфэсбэшниками. Ну а парень, который ударил его машиной, попросту случайно проезжал и увидел, что чеченец собирается сбить самолет.

– Но почему бита? – изумленно протянул Нусон. – Он готовился? Или как в Америке помощник шерифа, так и в России есть люди, которые сотрудничают с силовыми структурами?

Это предположение вызвало у Фролова улыбку.

– Не знаю, как объяснить, – он развел руками.

– Объясни, как можешь, я постараюсь разобраться, – Нусон уселся поудобнее и с интересом уставился на доктора.

– Наши водители почти всегда берут с собой в дорогу биту, монтировку…

– Что это такое, монтировка? – перебил его Нусон.

– Железный ломик, труба, металлический прут большой толщины…

– Понял, дальше, – кивнул Нусон.

– Если случается авария, а люди у нас горячие, то почти всегда дело доходит до драки, – пряча улыбку, пояснил Фролов. – Чтобы защищаться, возят с собой в салоне такие штуки.

– Дикая страна, – покачал головой Нусон.

«Что ты скажешь, когда узнаешь о причине убийства Князя, – с грустью подумал Фролов. – А может, не докладывать ему ничего? Помер сам, и все. Так и сделаю», – решил он.

Нусон улетел перед обедом, пообещав вернуться на следующий день после того, как будет осуществлен взрыв в метро.

Фролов спустился вниз. Галочка колдовала на небольшой кухне, готовя обед для «пациентов». Некоторые препараты имели специфический запах, поэтому приходилось добавлять определенные специи, чтобы он не был особо заметен. Впрочем, с каждым днем у принимавших эту пищу людей вкусовые ощущения притуплялись.

– В обед Князю добавь «синьку».

Галочка удивленно вскинула на Фролова взгляд:

– Зачем? Мы же уже все прокололи!

Вызывающее тошноту и рвоту зелье они использовали первые несколько дней с той целью, чтобы убедить мужчин, что те подхватили кишечную инфекцию, после чего принимались активно ее «лечить» как внутривенными вливаниями, так и огромным количеством таблеток. На самом деле ни один препарат и близко не стоял с теми, которыми излечиваются подобные заболевания. Все это было лишь предлогом загрузить организм психохимическими препаратами: нейролептиками и наркотиками. Теперь был этап семантического воздействия. Им внушали, что у каждого есть враг, показывали фотографии, записи, где запечатлены подлежащие уничтожению люди. Большинство из них Фролов знал. Видный политик, журналист, ведущий передачи «Время истины».

– Фролов! – позвала Галочка и помахала перед его лицом ладонью. – Ты чего, тоже транквилизаторов обожрался? Зачем, спрашиваю?

– Потом его ликвидируешь, – охрипшим вдруг голосом проговорил Игорь Павлович.

– Как скажешь, – она стала разливать по тарелкам суп. – Только ведь нам нужен материал, чтобы троим заблокировать память.

– Один будет, – пожал плечами Фролов. – Надо сказать албанцам, чтобы привезли парочку сербов.

– Они говорят, что с каждым разом их все труднее похищать, – напомнила Галина. – И требуют удвоить плату.

– Этот вопрос решим, – Фролов вышел. С минуту постоял в коридоре и направился в комнату Князя.

Сын лежал на кровати, заложив за голову руки, и с безучастным видом смотрел в потолок. Работал телевизор. По экрану бегал Шварценеггер с пулеметом наперевес и поливал вокруг себя свинцом. У каждого потенциального киллера в комнате был заблаговременно заложен комплект дисков, на которых посредством двадцать пятого кадра была заложена информация, вызывающая презрительное отношение к жизни.

При появлении Фролова Князь медленно сел. Лицо расплылось в широкой улыбке:

– Я странно чувствую себя здесь.

– Последствия отравления, – пряча взгляд, ответил Фролов, а про себя подумал, что его сын имеет очень стойкий к препаратам организм. Другие уже превратились в «овощи». Почти ни на что не реагируют. Сейчас они подвергаются полной загрузке. Как новый компьютер. Потом Фролов сделает их активными. А этот даже понял, что с ним что-то не так.

«Возможно, большую роль сыграл стресс, перенесенный при встрече с отцом», – подумал он о себе в третьем лице и сел на край стула.

– Скоро за вами приедут, – зачем-то сказал Фролов. – Поплывешь на корабле…

– Не поплыву, а пойду, – растягивая слова, с какой-то детской обидой в голосе поправил Князь.

Открылись двери, и в комнату с подносом в руках вошла Галочка. Увидев Фролова, она замешкалась и встала.

– Проходи, – поторопил Игорь Павлович.

Ассистенка прошла к столу, выставила на него тарелку супа, миску с жареным мясом и чай. Несколько ломтиков хлеба положила поверх стакана. Потом посмотрела на Фролова, перевела взгляд на Князя и обратно.

«Заметила, сучка!» – догадался Игорь Павлович и резко встал:

– Приятного аппетита.

– Спасибо!

В этот момент Фролов уже повернул к выходу и втянул голову в плечи, ужаснувшись, что сын сейчас добавит слово «папа». Но этого не произошло.

Галочка выскочила следом. Он, не оборачиваясь, двигался к ведущей на первый этаж лестнице. Ассистентка догнала его, схватила за локоть. Фролов встал и резко развернулся к ней лицом.

– Что?

Галочка смотрела на Игоря Павловича с нескрываемым ужасом. Нижняя губа едва заметно тряслась.

– Побойся бога!

– А ты его боишься?

– Вы же, как две капли… Я поняла, это твой сын. Ты всю жизнь мучиться будешь!

– Не буду, – заверил Фролов ассистентку. – И вообще, с каких это пор ты вмешиваешься в мои дела?

– С тех самых, как стала твоей ассистенткой и любовницей, – она уперла руки в бока. – Что за вопросы?

Он пошел дальше. Галочка свернула на кухню.

– Не забудь, через полчаса он должен быть готов.

Женщина ничего не ответила. По большому счету Фролов понимал, ей было все равно, кого отправлять на тот свет. Она вмешалась в процесс лишь ради того, чтобы обратить на себя внимание. Напомнить, что между ними больше, чем деловые отношения.

Прошлявшись с полчаса по окрестностям лаборатории, он отправился обратно. Спустившись в подвал, нос к носу столкнулся с Князем. Бледный как мел, несчастный держался за живот. Тонкий свитер на груди был в остатках непереваренной пищи.

– Что случилось? – Фролов участливо заглянул парню в глаза.

– Опять тошнит, – выдавил из себя Князь.

– Сейчас сделаем укольчик, и все пройдет, – заверил Фролов. – Это с непривычки. Вода здесь плохая, да и акклиматизация еще идет. Иди к себе в комнату, а я отправлю медсестру.

Игорь Павлович заглянул в кухню. Никого. Вымытая посуда была составлена на полках. В комнате, где они жили, тоже пусто. Галочку он застал у себя в кабинете на втором этаже. Она сидела за его столом, подперев кулачком подбородок, и смотрела на лежавший перед ней шприц, заполненный желтоватой жидкостью.

– Что резину тянешь? – изобразив на лице недовольство, спросил Фролов. На самом деле странная и непонятная тревога стала заполнять его. – И что вы все моду взяли садиться за мой стол?! – завизжал, не узнавая себя, он.

– Иду! – испуганно выдавила из себя Галочка и заторопилась на выход. – А присела, чтобы отдохнуть. С утра как белка в колесе. Да еще подумала, вдруг откажешься от своей идеи?

– Если ты еще хотя бы раз поставишь под сомнение мои распоряжения, я отправлю тебя в казарму к албанцам, – процедил он сквозь зубы и плюхнулся на еще хранившее тепло кресло.

Когда Галина ушла, Фролов обхватил голову руками и задумался. Как врач, глядя на себя со стороны, он давно пытался определить характер своего заболевания. Первое, что стало волновать Игоря Павловича в конце зимы, это чувство необъяснимой эйфории, когда по его приказу на тот свет отправляли очередного человека. Он мог даже не присутствовать при его предсмертных муках, не видеть последних мгновений его жизни. Однако одно только такое право решать судьбу человека поднимало его в собственных глазах до небес. А что начинало твориться в душе, когда он наблюдал за процессом или участвовал в умерщвлении сам! В груди все замирало, потом это состояние сменялось возбуждением. Он переполнялся странной, едва уловимой вибрацией.

«Возможно, я стал своеобразным маньяком, – с тоской подумал Фролов. – То, что моя психика уже не подлежит лечению, это точно. Спектр психопатических проявлений очень широк. Я часто не могу сосредоточиться, сваливая это на усталость, у меня бывает неуправляемый поток мыслей, и до этого дня я связывал это с переутомлением, отсутствием режима, постоянным страхом перед албанцами, который можно характеризовать как навязчивый. Что они по большому счету могут мне сделать? Я для них возможность заработать неплохие деньги. Зачем им вынашивать планы моего убийства? А ведь я даже побоялся заступиться за Галину, которую эти обезьяны постоянно лапают. И вот последний сигнал: какого черта я убиваю родного сына?!»

Твердо решив немедленно заняться своим здоровьем и если не вылечить, то хотя бы купировать болезнь, он бросился вниз.

Перешагивая через несколько ступенек, Фролов в буквальном смысле слова рухнул в коридор подвала. Почти бегом добежал до дверей комнаты, где устроился Князь, и с силой рванул двери на себя.

В этот момент Галочка прижала ранку ваткой и согнула Князю в локте руку. Пустой шприц лежал на стоявшей рядом табуретке.

– Все?! – не веря своим глазам, просипел Фролов.

– Да, как видишь, – подтвердила Галочка и перевела взгляд на Князя: – Сейчас вам надо поспать, а проснетесь вы уже здоровым.

«Что можно сделать?!» – пульсировала мысль в голове.

На негнущихся ногах Игорь Павлович подошел к кровати и встал в изголовье.

Князь посмотрел на него и улыбнулся. Неожиданно первая мелкая судорога пробежала по его телу. Задрожали глазные яблоки, зрачки расширились, но тут же все прошло. Он перевел дыхание:

– У меня сын и дочь. – Едва Князь это сказал, как его снова залихорадило. Эта волна была дольше и сильнее. Он даже слегка выгнулся.

– Что-то нехорошо мне! – испуганно проговорил парень, придя в себя.

– Ничего, так и должно быть, – успокоила его Галочка.

Фролов вцепился в дужку кровати с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

– Ты дед, – одними начавшими синеть губами проговорил Князь.

Фролова словно ударило током. В глазах стало темнеть. Но он не падал. Просто все мышцы окоченели, а руки, казалось, прикипели к кровати, на которой лежал умирающий сын.

И тут на Князя снизошло озарение. Каким образом оказавшемуся у последней черты человеку почти всегда удается понять, что его убивают, загадка. То ли по лицам наблюдающих за его состоянием людей, то ли внутренние ощущения подталкивают к такому выводу, а может, ни то и ни другое, просто в такие моменты мобилизует все свои силы мозг, и он просто читает мысли убийц. Так или иначе, но Князь, проявив незаурядную прыть, неожиданно вскочил, взял за плечи Галочку и, словно пушинку, толкнул в направлении Фролова. Взвизгнув, она врезалась головой в его подбородок. Не ожидая такого оборота дел, доктор полетел на спину. Тем временем парень схватил табурет, с которого на пол полетел шприц, подскочил к ворочающимся на полу злодеям и стал наносить беспорядочные удары по голове, спине, рукам. Со второго раза он приложил по затылку Галочку так, что она прилипла к полу. В следующий момент попал Фролову по переносице. Тот попробовал закрыться руками, но дикая боль заставила прижать их к животу, после чего мир словно взорвался и разлетелся большими черными брызгами.

* * *

Старенький «Фольксваген» с шашечками на крыше и дверях, мягко шурша шинами по асфальту, подскочил на «заплатке».

– Ух! – выдохнул задремавший на заднем сиденье Дрон. – Совсем как у нас. Дорожники балду гоняют.

– Вася, ты чем ночью занимался? – насмешливо спросил сидящий рядом с ним Банкет.

– Что, спит? – Антон развернулся на сиденье.

Василий тер покрасневшие глаза и озирался по сторонам.

– Белград, – проговорил таксист.

– Дрон, – Антон посмотрел вперед. – Как называются эти два дома?

– Две высотки на въезде со стороны аэропорта носят название «врата Белграда». Дальше располагается Новый город. Его возведение началось при Тито. Район считается престижным, застроен большими многоквартирными домами. А это река Сава, – пояснил Дрон, когда въехали на мост, под которым блестела водная гладь. – На месте ее впадения в Дунай была заложена нынешняя столица Югославии.

– Ладно, хватит. Ты прямо как экскурсовод, – улыбнулся Антон, глядя на видневшийся вдалеке разбомбленный остов здания. Таксист включил левый поворот и обогнал едва тащившийся троллейбус, такой же, как когда-то были в России.

Перед отлетом в течение нескольких часов они просмотрели подготовленную аналитическим отделом информацию по району предстоящих действий. В специальном помещении, с надетыми головными телефонами, спецназовцы прослушали описание этого края, национальные особенности сербов и албанцев. На установленных перед каждым спецназовцем мониторах были показаны так называемые кроки маршрута. Точки, через которые они неминуемо должны пройти или проехать. Один из инструкторов кратко обрисовал политическую и экономическую ситуацию. Во всех подробностях рассказал, как вести себя в этой стране, особенно в крае Косово и Метохии, специалист по Балканам, старший второго направления подполковник Рябов. До своего перевода в стены ГРУ, еще старшим лейтенантом, он выполнял там миротворческую миссию. Был в составе роты, совершившей в девяносто девятом году бросок на аэродром Приштины.

Обычно подобная подготовка к операции занимает недели, а то и месяцы. Но сейчас на это попросту не было времени. Ради того чтобы остановить фабрику по производству зомби, пошли на беспрецедентный шаг: имитировали побег Виссара. Для этого оставленным для его охраны офицерам ФСБ наложили грим, облили привезенной с мясокомбината кровью, после чего они в разных позах улеглись на полу у входа в отделение. Сценарий был простенький, без излишеств. Злоумышленники, роль которых играли офицеры-чеченцы, проникли на охраняемую территорию, вскрыли входную дверь и несколько промежуточных. Когда стали возиться с замком отделения, в котором лежал Виссар, охранники услышали странные звуки и направились выяснить их причину. Однако в последний момент двери распахнулись, и «бандиты» с порога открыли стрельбу. Антон считал, что и это перегиб. Накачанному под вечер транквилизаторами Виссару было тяжело отличить вилку от ложки, не говоря уже о мертвых и живых. Медсестру связали. Джин на пару с Шаманом, стреляя в коридоре, добежали до палаты бандита, вскрыли замок и выпустили террориста. На улице, за проходной, где также валялись несколько «трупов» охранников, их поджидал на машине Стропа.

Завтра, когда Виссар немного придет в себя, чеченцы через Македонию отправятся в Косово…

– Сербия не Моника Левински, – прочитал по складам Дрон надпись на стене здания справа.

Город не выглядел сильно пострадавшим. Но следы бомбежек возникали в самых неожиданных местах. Вот два дорогих магазина, а между ними остов здания с почерневшими от пожара оконными проемами.

– Какой ваш новий председник? – неожиданно, мешая русские слова с сербскими, спросил таксист. – Медведев зовехс.

– Новый президент? – Антон показал большой палец.

– У нас старый премьером стал, – встрял в разговор Дрон.

– Вася, уймись, – проворчал Банкет, опасаясь, что тот сейчас ляпнет очередную глупость.

Рассчитавшись с таксистом, они вышли в центре города и побрели по улице, разглядывая прохожих, витрины магазинов, дома, проезжающие машины. Нужно было немного прийти в себя после перелета. Посмотреть, не выделяются ли они из основной массы горожан, притереться, да и просто подышать новым воздухом, как выразился Дрон, «чтобы легкие привыкли».

– Смотри! – толкнул в бок Банкета Василий и показал взглядом на разделенные маленькой улочкой два разрушенных дома. Вывернутые наружу лестничные клетки, торчащая арматура, почерневшие глазницы окон…

– Интересно, чем их так? – Банкет замедлил шаг.

– Авиационные бомбы, – проследив за его взглядом, пояснил Антон. – Я видел в одном из журналов на эту тему статью и фотографии. Развалины решено оставить как памятник.

Разбомбленные здания были обнесены забором.

Антон посмотрел на часы. До условленного времени оставалось несколько минут. Он поискал глазами газетный киоск. Потом обернулся на плетущихся сзади офицеров и постучал по стеклу часов.

– Так вон же «точка», – Дрон показал взглядом на синюю будку. – Все под контролем.

Антон ничего не стал говорить, лишь ускорил шаг.

Слева мягко скрипнул тормозами серого цвета «Форд». Антон бросил взгляд на лобовое стекло. Трещина по центру. За рулем, как и было оговорено, – белокурая девушка.

– Добар дан! – нагнувшись в окно, поприветствовал Антон.

– Сэ зовесх Антон? – спросила девушка и широко улыбнулась, обнажив ослепительно белые зубы.

– Да, – подтвердил он, – меня зовут Антон. А вас Анна?

– Антон и Анна, – лицо девушки залило румянцем, она с шутливо-мечтательным видом закатила глаза.

Антон знал, Анна отлично говорит по-русски. Разговор у тротуара выглядел как обыкновенная встреча давно не видевших друг друга знакомых. Начать с него контакт было решено просто так, на всякий случай. Мало ли. Никто не даст гарантий, что поблизости в этот момент не окажутся люди, сотрудничающие с иностранными разведками. Предатели – это неотъемлемая часть любого конфликта, даже бытового, между соседями по площадке. Что говорить о побоище, устроенном НАТО, которое навалилось на Югославию всей своей военной мощью? Ввиду того, что времени заучивать сербский не было, ограничились простейшим диалогом. Выглядело бы очень подозрительно, сядь они молча в машину, едва она остановилась. Каждый спецназовец знал минимум необходимых вопросов для проведения простейшего допроса пленного: как вас зовут; куда ведет эта дорога; сколько человек в доме… Фразы были построены таким образом, что тот, для кого они предназначались, мог ответить жестами. Показать на пальцах количество, рукой направление, в конце концов, написать на земле цифру или нарисовать схему расположения комнат.

– Папа очень переживал, что я не справлюсь, – заговорила Анна, выезжая на дорогу.

У нее был мягкий акцент, а голос ласковый, отчего Антона охватила волнующая тревога.

«Да что же такое?! – подумал он. – Чем старше становлюсь, тем сильнее на сторону тянет. А вдруг я ей понравлюсь?» – он покосился на профиль девушки. Синие глаза, длинные золотистые ресницы, темные брови, аккуратный нос, слегка припухшие губы.

– Давайте знакомиться! – как всегда засуетился Дрон. – Меня зовут Егор.

– Меня Сергей, – назвал свое новое имя на время операции Банкет.

– Очень приятно, – девушка снова улыбнулась и повернула на светофоре в сторону южной окраины города. Машина набрала ход.

Глядя в окно, Антон вдруг поймал себя на мысли, что время в этой стране давно остановилось. Навстречу попадались старенькие иномарки, «Жигули», в основном «классика», давно забытые в России «Москвичи» и похожие на них собранные в Югославии «Заставы».

– Большая часть жителей Белграда предпочитает жить в собственных домах, – снова заговорила Анна. – У нас их очень долго строят. Иногда всю жизнь. Сначала семья делает одну комнату и селится в нее, а потом достраивает остальные. Сейчас, правда, почти ничего не строят. Лишь бы на продукты хватило.

– Когда американцы бомбили, ты была здесь? – спросил Антон.

– А где мне быть? – Девушка оторвала взгляд от дороги и удивленно посмотрела на Филиппова. – Мы спускались на первый этаж, все в одну комнату. Она без окон. И сидели там до конца грохота.

– Досталось вам, – вздохнул сидевший на заднем сиденье Дрон.

– Все хотели встретить американских оккупантов с оружием в руках. Даже девушки, – Анна покосилась на Антона. – Я тоже. Но Милошевич не дал автоматы и не захотел наземной операции.

– Тогда бы америкосы застряли здесь очень надолго, – вмешался в разговор Банкет. – Это даже не Ирак. Здесь все условия для ведения партизанской войны.

– А почему ваш президент не дал нам ракеты? – неожиданно спросила девушка и даже снизила скорость, чтобы лучше слышать ответ. – Говорят, у вас есть комплекс «С-300». Десять таких машин – и ни один самолет не решится лететь нас бомбить!

– Анна, этот вопрос скорее – президенту, чем к нам, – с досадой в голосе ответил Антон. Он вспомнил слова Рябова, что почти все разговоры с сербами будут вызывать дискомфорт и чувство вины. Именно этот подполковник разъяснил, как вести себя в таких случаях, чтобы как можно меньше чувствовать себя причастным к расчленению этой страны. Нужно просто вспомнить, что Югославия, переставая нуждаться в России, сразу забывала про нее. Так было после войны на Балканах в девятнадцатом веке, что-то похожее происходило и позже. Мягко говоря, она пренебрегала советами по вопросам края Косово и Метохии.

Справа и слева потянулись дома частного сектора. Построенные из красного кирпича, они не сильно отличались один от другого. Еще Антона поразило обилие кошек. Самой разной расцветки, они бродили по улицам, валялись на тротуарах и даже в витринах магазинов. Как ни странно, все были упитанными. По мере удаления от центра вдоль обочин стали появляться кучи мусора.

Неожиданно Анна свернула в узкий, чуть больше габаритов машины, переулок и, проехав по нему, оказалась перед железными воротами, которые тотчас открылись.

Спустя полчаса спецназовцы сидели на просторной веранде, закрытой от посторонних глаз распустившимися деревьями, за старинным круглым столом, и пили местный кофе.

Хозяин дома, тезка бывшего президента Югославии Слободан, был в белой рубашке и брюках. И вообще, везде присутствовала какая-то парадность. Было заметно, здесь их ждали и готовились к приезду. Антона так и подмывало узнать, кем является Слободан на самом деле. Им Анна сказала, что он содержит небольшую стоматологическую клинику. По специальности врач. Черепно-лицевая хирургия. Долго работал еще в СССР. Однако Антон прекрасно понимал, что ГРУ не будет обращаться за помощью к первому встречному человеку. Да еще, судя по всему, очень богатому. Если дочка приехала за ними на старенькой машине, то в гараже, под домом, куда она ее ставила, Антон насчитал четыре новенькие иномарки. Вообще, в Сербии почти не было среднего класса. Здесь люди либо едва сводят концы с концами, либо очень богаты.

– Вы не привезли с собой оборудование? – после знакомства, разговоров о пустяках и расспросов о России неожиданно перешел к делу Слободан.

– Только документы, – Антон посмотрел на Банкета, в спортивной сумке которого были американские паспорта, аккредитации, именные таблички с фотографиями и водительские удостоверения на небольшую съемочную группу фильма «Демократия в Косово, или Десять лет спустя».

– Меня, конечно, предупредили, – Слободан сделал глоток из маленькой чашки. – Но было мало времени. Я не могу сказать, все ли правильно я приобрел.

– Давайте посмотрим, – предложил Антон.

Слободан торопливо вышел из-за стола и услужливо показал гостям на одну из трех выходящих на веранду дверей. Они прошли небольшой коридор и спустились в гараж. Серб провел их к стоящему в самом дальнем углу джипу «Тойота» и открыл багажник.

Дрон со знанием дела почти весь исчез в нем:

– Штатив, видеокамера, сумка для кассет, микрофон с логотипом, еще видеокамера, цифровая, фотоаппарат… – Он выбрался наружу: – Да вы нас экипировали по последнему слову техники!

– Я рад, что угодил, – Слободан облегченно вздохнул. – Теперь об оружии. – Он присел на корточки, сунул руку под бампер, чем-то щелкнул и потянул. Из-под багажного отделения, словно тонкий выдвижной ящик, появилось второе дно. В специальных углублениях лежали в разобранном виде два автомата Калашникова, пистолет Стечкина с приспособлением для бесшумной стрельбы, упаковки патронов, магазины и обоймы. Особую ценность представлял небольшой, современный спутниковый телефон.

– А радиостанций нет? – Антон растерянно уставился на серба.

Тот виновато развел руками:

– Мы поздно узнали о вас, не смогли успеть найти.

– Что же делать? – Антон расстроился. Без связи в горах как без глаз. Им наверняка придется действовать в отрыве друг от друга.

– Я могу предложить совсем простые, – серб отвел взгляд в сторону.

– Да нам любые, чтобы на полкилометра можно было общаться.

– Вы, наверное, меня не так поняли, – Слободан вконец растерялся. Казалось, он даже пожалел, что заикнулся об этом.

Антон в свою очередь удивился его поведению и невольно подумал, что серб решил предложить им нечто похожее на телефон, который делал в детстве из двух спичечных коробков и нитки.

– И что это за «совсем простые»? – поторопил его Антон.

– Детские…

– Понятно, – Антон невольно улыбнулся. – Надо посмотреть.

– Чуть позже, – давая понять, что они наверху, Слободан показал пальцем в потолок.

– Значит, так, – Антон потер руки. – Нам нужна комната, чтобы мы потренировались разворачивать это оборудование.

– Можно во второй половине гаража, – Слободан показал на двери.

– Хорошо, – кивнул Антон. – Но еще хотелось бы пристрелять оружие или хотя бы проверить его боем.

– Тоже не вопрос, – на секунду задумавшись, заговорил Слободан. – Анна отвезет вас в одно место. Там почти нет людей. Это тридцать километров от города. Старая военная часть.

– Нам точно никто не помешает? – на всякий случай уточнил Антон.

Он хотел выразиться по-другому: «Не получится ли так, что их кто-то увидит».

Но Слободан догадался, чего от него хотят:

– Об этом месте ходит дурная слава. Американцы бомбили казармы специальными контейнерами с минами. До сих пор там гибнут животные, а в прошлом году оторвало ступню мужчине, который хотел поживиться цветными металлами.

– Хорошенькое дельце, – Дрон поежился.

– Анна увлекается стрельбой из ружья, – стал пояснять серб. – По выходным она с друзьями ездит туда. Я для этого заплатил саперам, и они расчистили небольшой участок.

– Теперь ясно, – Антон облегченно вздохнул. – Только как мы объясним Анне, для чего нам оружие? Она знает о цели нашего визита?

– Ничего не надо говорить, – успокоил Слободан. – Кстати, ни она, ни я не имеем понятия и не хотим быть в курсе дел, для которых вы здесь. Мы выполнили поручение, и только.

Затем не откладывая в долгий ящик развернули и заново собрали оборудование. Антон не исключал, что они будут вынуждены имитировать репортажи, поэтому все должны были уметь пользоваться съемочной аппаратурой. Попутно Антон провел последний инструктаж. В Косово придется говорить на английском. Он строго-настрого запретил Дрону говорить лишнее, а при нахождении вблизи постов миротворцев КФОР вообще молчать или ограничиваться общими фразами: «да», «нет», «хорошо». Только они получались у него без намека на «рязанский акцент», хотя у Василия было другое преимущество. Так как Антон и Банкет владели английским языком, он общался на французском.

* * *

Даниель Нусон в это утро проснулся с легкой тревогой в груди. Сделал легкую зарядку и умылся. Хозяева уже давно не спали. Со двора доносился возбужденный голос Джевата Тачи.

Англичанин высунулся в окно. Его комната располагалась на втором этаже, и албанец не заметил, что сверху на него смотрят. Он был явно чем-то расстроен и зол. Яростно жестикулируя свободной рукой, Джеват говорил по спутниковому телефону. Иногда он срывался на крик и топал ногой. Озадаченный таким поведением албанца, Нусон оглянулся на часы. Пять минут седьмого. В это время Джеват принимает доклад от полевого командира отряда, который занимается обеспечением охраны лаборатории. Таким, как сейчас, Нусон впервые видел Джевата. Тревога усилилась. Охватившее волнение заставило торопливо натянуть шорты, футболку и почти бегом спуститься по лестнице. По пути, на первом этаже, он заглянул в комнату Фуада. Без него общаться с Джеватом, не знавшим ни русского, ни английского языка, – дело бесперспективное.

Скребя волосатую грудь, Фуад в одних штанах сидел перед телевизором.

– Пойдем! – для верности Нусон махнул рукой. – Что-то случилось. Надо поговорить с твоим братом.

Миновав просторную веранду с огромными, по-восточному сводчатыми окнами, Нусон шагнул сразу через несколько мраморных ступенек на последнюю. Они были мокрыми. Женская половина Гачи с рассвета начинала наводить в доме порядок и готовить еду. Совсем недавно полили из шланга выложенный плиткой двор и помыли крыльцо. Кроссовка резко соскользнула вперед, Нусон взмахнул руками и рухнул на задницу. Боль от крестца электрическим разрядом прошла по позвоночнику и врезала по глазным яблокам так, что ему на какое-то время показалось, что они попросту лопнули.

– A-ah! Shit!

Все вокруг потемнело, а бедра, казалось, отнялись. Так больно Нусону не было очень давно.

Он почувствовал, как его подхватили под руки и осторожно поставили на согнутые в коленях ноги.

Часто дыша, он медленно сделал несколько мелких шагов.

«Кажется, сильных повреждений нет, только ушиб, – подумал он. – Надо же. Наверное, этот день принесет много плохих сюрпризов».

– Как вы? – Фуад участливо заглянул Нусону в глаза.

– Уже легче, спасибо, – поблагодарил он. – Спроси лучше у своего брата, чем он так встревожен.

Фуад некоторое время разговаривал с родственником. При этом его лицо также стало хмурым. Наконец он развернулся к Нусону:

– Доктора Фролова и его ассистентку сильно избил один из русских, – он виновато потупил взгляд.

Это ничуть не удивило Нусона. Фуад на пару с Джеватом контролировали положение дел на объекте, и от того, как успешно там продвигаются дела, напрямую зависели их гонорары.

– Как это произошло? – почти по складам спросил Нусон.

– Точно неизвестно, – Фуад осуждающе посмотрел на Джевата. – На день охранник из подвала уходит. Вечером он пришел и занял свое место у лестницы, ведущей наверх. Ни доктора, ни его помощницы он не видел. Искать не стал. Они не вмешиваются в их дела. Потом обратил внимание, что Галя не разносит еду. Решил, что так и надо. Тем более никто есть не просил. Русские выходили в туалет и возвращались в свои комнаты. Однако под утро он услышал стон. Пошел проверять и в одной из комнат обнаружил доктора и его помощницу. Они были без сознания. Рядом лежал мертвый русский и разломанный стул. Все в крови.

– Хоть кто-то пришел в сознание? – почти закричал Нусон.

– Женщина, но она ничего не помнит.

– Совсем?

– Говорит, только до того момента, как отправилась делать укол парню, которого доктор приказал убить.

– Почему я ничего не знал об этом?! – опешил Нусон. – Он без моего ведома лишает жизни с таким трудом полученных людей! Зачем?!

– Может, он решил навредить? – глаза Фуада сузились.

– Это не в его интересах, – возразил Нусон. – Собирайтесь, надо лететь.

К тому времени, когда, едва передвигая ногами из-за ужасной боли в пояснице, Нусон в сопровождении албанцев и инструкторов, которые выполняли еще и роль личных телохранителей, вошел в лабораторию, Фролову и его ассистентке оказали первую помощь. По крайней мере, доктора он нашел в его комнате на кровати. Тот лежал на спине. Лицо было до неузнаваемости распухшим, вокруг глаз синева, нос искривлен и увеличен в размерах. Его как могли умыли, но на ушах и шее осталась запекшаяся кровь.

– Игорь, – впервые за все время обратился к нему по имени Нусон. – Вы меня слышите?

Вместо ответа доктор издал гортанный булькающий звук, от которого англичанин поморщился.

– Как это произошло?

– В агонии…

– Почему вы решили убить этого человека?

– Он мой сын, – после продолжительной паузы ошарашил Фролов.

– Тогда я ровным счетом ничего не понимаю, – растерялся Нусон и с ужасом посмотрел сначала на Фуада, потом на стоявшего справа инструктора по имени Сэм.

Оба были в шоке. Особенно албанец. У него не укладывалось в голове, как можно лишить жизни собственного ребенка.

Сзади едва слышно скрипнула дверь. Нусон обернулся. Невысокого роста, бритый наголо албанец что-то быстро сказал Фуаду. Нусон перевел взгляд на него.

– Они не знают, что делать с русскими, – стал переводить Фуад. – С утра все словно сошли с ума. Рвутся бежать. Плохо соображают.

– Правильно, так неожиданно прекратить работу. У них сейчас ломка, к тому же непонятно, что в голове, – заволновался Нусон. – А где ассистент?

– Не знаю, – Фуад метнулся в коридор, вытолкнув туда охранника.

Нусон пошел за ним. Албанцы о чем-то быстро говорили. При этом Фуад переменился в лице и несколько раз бросил затравленный взгляд на Нусона.

– Она что, умерла? – склонив голову набок, поинтересовался Нусон. – Объясните, наконец, что происходит?

Он направился по коридору. В этот момент из соседней двери, затягивая на животе широкий поясной ремень, выскочил один из боевиков. Выглядел он возбужденно, коротко стриженные волосы на голове были мокрыми от пота. Увидев англичанина, албанец на мгновение растерялся, но быстро взял себя в руки и прошмыгнул на выход.

Нусон шагнул через порог и обомлел. На кровати, широко раскинув ноги, лежала обнаженная Галочка. Ее голова была черной от побоев, и от этого она походила на огромную куклу для извращенцев.

– Все ко мне! – закричал Нусон.

Но оба его инструктора и так были рядом.

Женщина сразу бросилась к кровати и, брезгливо морщась, накрыла до подбородка Галину одеялом.

– Она жива?

– Да, – нагнувшись к самому лицу, подтвердила инструктор.

– Галя, ты можешь говорить? – как можно громче спросил Нусон.

Его голос дрожал. Операция была на краю провала. Завтра Фролов своим голосом должен дать команды смертницам на взрывы в метро. В свою очередь Нусон уже доложил руководству, что все идет по плану.

– Я могу говорить, – голос казавшейся мертвой женщины заставил его вздрогнуть.

– Уф-фф! – облегченно выдохнул Нусон. – Послушай, я, конечно, разберусь со всем, что здесь произошло, но пока нам надо успокоить русских. Они представляют угрозу.

Постанывая и морщась, Галочка села. Потрогала рукой кем-то небрежно забинтованную голову, потом посмотрела на инструкторшу:

– Дай халат!

– Что? – не поняла Элизабет.

– Помоги ей одеться! – приказал на английском языке Нусон.

Оглядевшись по сторонам, инструкторша подняла с пола перепачканный кровью халат.

Галочка накинула его на себя, запахнула полы и медленно встала. Ее слегка качнуло. Инструктор схватила ее за плечо.

– Мне нужен помощник, – почти простонала ассистентка. – Я одна не справлюсь.

– Иди с ней и делай, что скажет, – приказал инструктору Нусон.

Женщины прошли на кухню.

Нусон проследовал за ними. В одной из комнат кто-то страшно стонал. Из другой доносился идиотский смех. Коридор был заполнен боевиками. В любой момент они были готовы скрутить и связать любого начавшего буянить человека. Но те пока находились, как выразилась Галина, внутри себя, и это состояние будет длиться еще несколько часов.

– Нужно разлить по стаканам сок, – стала давать наставления Галочка. – Что-то варить нет смысла. Мы не успеем, да и они сейчас уже не будут есть. У них что-то вроде абстинентного синдрома, который в нашем случае выражается в устойчивом отвращении к пище.

Инструктор вынула из шкафа несколько пачек сока, поставила их на металлический стол и стала вскрывать.

– Погоди, – остановила ее Галочка. – Открой сейф. – С этими словами она протянула связку ключей.

Инструктор выполнила просьбу. Три полки массивного несгораемого шкафа были завалены упаковками с ампулами, шприцами, таблетками и прочим медицинским барахлом. В нос ударил специфический запах.

Галочка стала вытаскивать оттуда инструмент и медикаменты. Выставив на стол около двух десятков самых разных ампул, она попросила вскрыть их и заполнить шприцы в строгом соответствии с ее командами. Три миллилитра из маленькой ампулы, пять из большой, красной жидкости тоже пять…

Когда количество шприцов с буроватой жидкостью стало по четыре на каждую упаковку сока, Галочка распорядилась ввести их через картон внутрь. Потом коробки потрясли, вскрыли, разлили по стаканам, в которые еще досыпали похожий на сахар порошок.

– Все? – Нусон испытующе посмотрел ассистентке в глаза.

– Да, – слабеющим голосом подтвердила она. – Теперь надо разнести по комнатам и заставить их это выпить.

– Что будет потом?

– Ничего.

– Как это? – не понял он.

– Они успокоятся.

– Ясно, – протянул Нусон. – А как быть дальше?

– Будем ждать выздоровления Игоря Павловича.

– Идите и сделайте, как она сказала! – приказал Нусон инструкторам и развернулся к Фуаду: – Помоги им!

Дождавшись, когда комната опустеет, Нусон подошел к Галочке ближе:

– Завтра надо звонить нашим женщинам. Ты не забыла?

– Помню, – подтвердила она, опускаясь на стул. – Но это невозможно.

– Как?! – почти закричал Нусон.

– У Фролова нарушена дикция, голос дрожит, – стала перечислять Галочка. – Кроме того, есть много параметров, неуловимых ухом, которые сейчас изменились. Нужно ждать его выздоровления.

Нусон взъерошил на голове волосы, прошел к столу, развернулся:

– Но что-то можно придумать?

– Нет, – отрешенно проговорила она. – Они подчинятся только ему.

Он стал лихорадочно соображать. С акцией никто не торопил. В июне День независимости, можно приурочить к нему.

Нусон с надеждой посмотрел на Галочку:

– А как долго они будут в таком состоянии?

– До самой смерти, – заверила женщина.

Он успокоился. Теперь нужно было связаться с чеченцами и предупредить о переносе сроков. Они параллельно взрывам начинали новую информационную атаку на Россию. Одновременно в Ингушетии и Дагестане планировалось устроить нападения на глав администраций и руководителей силовых ведомств.

– Что я могу для тебя сделать? – Нусон участливо заглянул в заплывшие глаза женщины.

– Лучше позаботьтесь о приличных зубных протезах для Фролова, – Галочка медленно встала. – Со своими проблемами я справлюсь сама.

– Может, мне наказать того, кто вас изнасиловал? – запоздало спохватился он.

– Я думала, что вы это уже сделали, – женщина вышла.

Нусон задумался. Воспитывать албанца он не собирался. Это сродни самоубийству. Просто этот человек вернется к себе в село, и все. Галине скажут, что его расстреляли.

Немного поразмыслив, он отправился к Фролову.

– Как только у тебя пройдут синяки, я перевезу тебя в Германию, и мы будем вставлять зубы.

– Необходимо, чтобы меня сейчас осмотрел невропатолог и нейрохирург, – едва слышно прошамкал доктор.

– Как ты перенесешь перелет? – насторожился Нусон.

– У меня нет выбора.

– Тогда надо готовить носилки, – Нусон шагнул к двери, но, словно вспомнив что-то важное, вернулся к кровати Фролова: – Как ты думаешь, люди, которые сейчас здесь, не окажутся браком?

– Они лишь незначительно ослабнут физически и станут зависимыми от препаратов, – выдержав паузу, просипел Фролов. – Но это можно исправить.

– Галина справится без тебя? – на всякий случай поинтересовался Нусон.

– Она может все, кроме семантического воздействия…

Спустя полчаса небольшая группа людей во главе с Нусоном, неся на носилках Фролова, направилась в сторону вертолетной площадки.

* * *

Транзитный перелет из Москвы с двумя пересадками в Баку и Стамбуле не показался спецназовцам особенно тяжелым. Неотъемлемая часть путешествия в этом направлении – духота и толкучка – были привычны. Но не для Виссара. Он выглядел плохо, едва оказавшись на борту, заказывал холодную воду без газа, постоянно сосал валидол. Террорист не мог прийти в себя после интенсивного курса лечения, который так и не был закончен. Врач, инструктируя Джина перед началом операции, сказал, что основной проблемой бандита первые несколько дней станут бессонница и раздражительность. Причем вывести его из себя и спровоцировать на неадекватные действия может что угодно, даже косой взгляд. Поэтому Стропе было поручено повсюду следовать за Виссаром и в случае чего не допустить никаких срывов.

В Скопье, столицу Македонии, прилетели под вечер. Джин еще на таможенном досмотре обратил внимание на человека, который не сводил с Виссара взгляда. Невысокий, полноватый мужчина кавказской наружности, которому, судя по всему, давно перевалило за пятьдесят, стоял за ограждением, в самом аэропорту, держа руки в карманах брюк.

– Там, в зале, у колонны, где стоит полицейский, случайно не тот человек, о котором ты говорил? – толкнул в бок Виссара Джин.

– Да, – не оборачиваясь, подтвердил чеченец и выловил с конвейера свой чемодан. – Его зовут Сака.

Скоро появилась спортивная сумка Джина и кейс Шамана. Стропа ничего не брал с собой, рассчитывая все купить по приезде.

У них еще раз проверили документы, багаж и выпустили за турникет.

– Ну, здравствуй, брат! – Виссар сдержанно поприветствовал встречающего и посторонился: – Это наши земляки, Ваха, Лече и Шамиль, – представил он. – Если бы не они, я не знаю, что бы делал.

– Расскажешь по дороге, – кивнул Сака, увлекая всех к выходу.

На недорогом корейском автомобиле они быстро доехали до города. Столица Македонии напомнила Джину бетонный лабиринт. Было пыльно и душно.

Несмотря на просьбу Саки рассказать, что привело Виссара в эти края повторно, чеченцы всю дорогу хранили молчание. Лишь оказавшись в городе, Сака заговорил:

– У вас есть деньги?

– Немного, – ответил за Виссара Джин.

– Как смотрите на то, чтобы сегодня уехать в Приштину?

– А разве такое возможно? – удивился Джин.

– В этой стране все возможно, – подтвердил Сака. – Не в ваших интересах задерживаться здесь. Город не туристический. В Скопье единственный хостел, так называют небольшие гостиницы для приезжих, и с человека там берут больше двадцати евро в сутки. Ко всему мест, как обычно, нет. Отели еще дороже.

– А нельзя снять комнату? – вмешался в разговор Шаман.

– Здесь это не принято, – Сака остановился на светофоре и посмотрел на Джина в зеркало заднего вида. – Через два часа будет автобус. Он идет через Приштину в Черногорию. Не успеет стемнеть, как вы окажетесь на месте. Билет в пределах пятнадцати евро.

– Ты, наверное, меня не совсем понял, – расстроено проговорил Виссар. – Нам необходимо оружие.

– Все я понял как надо! – повысив голос, вспылил Сака. – В Приштине вас уже ждут.

– Тогда извини, брат, – Виссар сокрушенно вздохнул. – Нервы совсем ни к черту.

– Я понимаю тебя, – успокоил его Сака. – Но будь осторожен. В Косово, конечно, уважают чеченцев. Там следили, как развивались события у нас в республике, и очень желали нашей победы, но все равно мы для них чужие. Странный и опасный народ.

– Мог бы этого не говорить, – Виссар вынул платок, убрал градом катившийся по лицу пот, протер шею. – Или забыл, что я уже бывал в этих краях?

– Помню, – бросил в ответ Сака и затормозил у длинного железобетонного навеса. – Приехали.

Вскоре на автобусе фирмы «Форд», устроившись в небольших, удобных креслах, они направлялись на запад. Границу проехали безо всяких проблем. Пограничники в течение десяти минут осмотрели салон, багажное отделение, проверили паспорта и, пожелав доброго пути, подняли шлагбаум. Однако албанцы нервы потрепали изрядно. Визы у всех были в Черногорию. Причина – деловая поездка. Пограничник отнесся с недоверием. В конце концов каждому выдали по транзитному талону, который позволял находиться на территории Косово трое суток. Больше Джину и не нужно.

Спустя час они уже ехали по улицам Приштины. Первое впечатление от города было на удивление положительным. Здесь было спокойно. На глаза не попалось ни одного человека с оружием. Везде, где только можно, были развешаны албанские флаги. Город буквально пестрил ими. Это объяснялось еще и тем, что в крае Косово в ближайшее время собирались принять новую конституцию.

Вышли в центре с небольшой группой албанцев.

– Куда теперь? – Джин оглядел стоящие рядом пятиэтажные дома, серое здание с небольшой копией статуи Свободы на крыше, видневшийся в конце улицы бронетранспортер КФОР, возле которого крутились несколько миротворцев, и уставился на Виссара.

– А скажи, – неожиданно глаза бандита сузились, – кто вы?

– Зачем тебе знать? – вопросом на вопрос ответил Джин.

– Я помогу вам, а потом вы убьете меня, – выдвинул предположение Виссар. – Правильно?

– Нет, – ответил за Джина Стропа. – Убивать мы тебя точно не будем. Возможно, тебя убьют охранники Фролова. Ты не думал, что не всегда получается так, как хочешь? Не забывай, нам надо до него еще добраться.

– Виссар, – Джин замедлил шаг, – ты совсем как маленький. Неужели непонятно, что здесь не ты, а мы зависим от тебя? Только известные тебе люди смогут помочь нам раздобыть оружие, дать кров и пищу. Кроме тебя, никто из нас не знает, как дойти до лаборатории. Так подумай, зачем нам убивать такого человека? Что будет, если сейчас ты дашь знать своим людям, кто мы такие? Нам не дадут покинуть эту страну.

– А ты прав! – оживился Виссар. – В свою очередь, я не могу рассказать здесь о том, что вы не те, за кого себя выдаете. В этом случае мне не удастся свести счеты с Фроловым и заткнуть глотки остальным свидетелям моего позора.

«В числе которых теперь еще я, Стропа и Шаман, – подумал, идя рядом с ним, Джин. – Главное, чтобы ты не взял с собой еще помощников. Тогда мы окажемся в щекотливом положении».

Они довольно долго шли пешком. Следов войны почти не было видно. Завернули в небольшой магазинчик одежды. Стропа сразу купил там объемистую сумку, камуфлированную куртку, штаны и армейские ботинки. В следующем приобрел отличный нож и широкий кожаный поясной ремень.

– Нам долго идти от того места, где живут албанцы? – имея в виду Джевата Гачи и его родственника Фуада, о котором по пути рассказал Виссар, спросил Стропа.

– Нет, – покачал головой Виссар. – А что?

– Рюкзаки, продукты…

– Ничего не надо, – догадавшись, чего от него хочет Стропа, замотал головой Виссар. – Туда придем, если все получится, то еда будет. По пути есть ручьи.

Вскоре они подошли к большому, в два этажа, дому с черепичной крышей и высоким кирпичным забором.

Виссар надавил на кнопку звонка.

Калитку им открыл средних лет мужчина в клетчатой рубашке, поверх которой была накинута кожаная безрукавка.

– Не ожидал тебя увидеть в этих краях еще раз, – мужчина оказался чеченцем. Он воровато оглядел улицу и посторонился, пропуская гостей мимо себя.

Они прошли через просторный двор и поднялись на веранду, где в окружении почерневших от времени стульев с высокими спинками стоял длинный, наверняка дубовый стол. Мужчина указал на него рукой. Все с удовольствием расселись. Виссар стал знакомить спецназовцев с хозяином дома. Естественно, ему он их представлял прошедшими огонь и воду моджахедами. Как оказалось, мужчину звали Гурно. Наломавший на родине дров в первую и вторую чеченскую кампанию, бандит нашел убежище в Косово. На то, чтобы въехать в другую страну, у него попросту не было денег. Здесь он нашел работу и крышу над головой. Стал управляющим домом, сторожем, водителем и просто помощником по хозяйству у одного богатого албанца.

Тот занимал другую половину дома. Эта веранда и небольшая комната, включая двор, были жилой площадью бывшего чеченского боевика. Но вскоре его разыскали и предложили подработать. Так он стал звеном цепочки одного большого, отлаженного механизма. Привозили проституток – он переправлял их в конечную страну назначения. Для этих целей имелся микроавтобус. Присылали наркотики – отвозил дальше, куда скажут. Если к Джевату Гачи приезжали по разным вопросам люди, сопровождал к нему в селение. Кто, что, для чего, теперь его интересовало мало. Скоро шестьдесят. Нужны деньги на новый паспорт, билет домой и еще небольшой капитал, чтобы легче жилось. Политика, громкие заявления главарей бандформирований его совсем не волновали. Перебесился. С лихвой хлебнул только грязь и лишения. Теперь торопился жить. Брался за любую работу. Даже самую рисковую. Лишь бы платили.

– Нам нужно оружие, – слегка наклонившись в его сторону, негромко сказал Виссар.

– Все готово, – так же тихо ответил Гурно. – Автоматы. Если не секрет, для чего?

– Зачем тебе знать?

– Лишь бы вы не наделали глупостей, которые потом осложнят мне жизнь, – пояснил он.

Неожиданно разговор был прерван звонком лежавшего на столе сотового телефона. Бросив взгляд на определитель номера, Гурно удивленно хмыкнул, взял трубку и, выйдя из-за стола, отправился во двор.

Говорил он на чеченском. Джин отчетливо слышал фразы: «здравствуй, брат», «у меня», вопрос: «Это точно?» «Спасибо, что позвонил».

Все время, пока бандит говорил, Вахид исподволь наблюдал за ним через окно. Он заметил, как Гурно несколько раз бросил в сторону веранды настороженный взгляд, словно измеряя расстояние и пытаясь понять, слышат или нет находящиеся там люди разговор, и отходил все дальше.

Отключив телефон, он некоторое время стоял, сосредоточенно глядя в одну точку, потом отправился в гараж.

– Так, внимание сюда, – Джин дождался, когда все повернут к нему головы: – Слышали, о чем он говорил?

– Его предупредили, что я не должен был ехать в Косово, – Виссар сжал кулаки. – Все они контролируют. Надо убить его и уходить.

– Кроме Гурно, наверняка предупредят тех, кто находится в лаборатории, – расстроенным голосом проговорил Шаман. – Если уже не предупредили.

– Давай попробуем его обмануть, – неуверенно предложил Стропа. – Будто приехали искать людей, кто поможет реализовать крупную партию героина.

– Лучше сделать по-другому, – неожиданно оживился Виссар. – Я попросил вас помочь наказать виновных в том, что акция не удалась. Они подсунули мне неисправные ракеты.

– Уже не прокатит, – Джин посмотрел на него, как на несмышленого ребенка. – А как ты прозрел? Ведь совсем недавно ты не помнил, как очутился в Москве. Они поймут, что тебя лечили.

– Хватит трепаться, – неожиданно перебил Шаман. – Вы забыли, что Гурно уже считает нас предателями и наверняка вернется с оружием.

– Здесь он убивать никого не будет, – уверенно заявил Джин. – Зачем лишний шум? Потом нужно прятать трупы, убирать кровь. Скорее всего, все произойдет где-то за городом. Наврет, будто едем к тайнику с оружием, а там попытается всех положить.

– Или попытаются, – согласился Шаман. – По всей видимости, сейчас он вызывает подмогу.

– Идет! – громким шепотом предупредил Стропа.

Несмотря на уверенность в том, что Гурно не предпримет в доме активных действий, Джин все же слегка отодвинулся от стола. В руках у бандита ничего нет. На нем рубашка и брюки. В таком случае пистолет можно вставить только за пояс на спине. Времени на то, чтобы его достать, понадобится немного, но и Джин, если не упустит момент, успеет метнуть в него стул и броситься следом.

Гурно с делано тревожным видом вошел на веранду:

– Завтра надо ехать.

– Мы не собирались у тебя долго задерживаться, – как бы между прочим заметил Джин. – Куда?

– Все, что вы просили, привезут на Соколиную гору, – Гурно показал рукой в сторону. – Это двадцать километров отсюда.

– По дороге есть посты? – не сводя с Гурно испытующего взгляда, спросил Виссар.

– Один, – Гурно отмахнулся, давая понять, что это несерьезная преграда.

– Как говорится, у тебя здесь все схвачено? – Джин смахнул со стола невидимые крошки и поставил на него локти.

– И все же, скажи, – Гурно внимательно посмотрел в глаза Джину, – зачем вы здесь?

– Мы приехали разобраться с людьми, из-за которых была сорвана акция, а я угодил в психушку, – ответил за Джина Виссар. – Или ты хочешь сказать, что чеченец должен прощать такие вещи? Тогда во всем мире нам будут плевать в спину. Они называли нас братьями, а сами помогают кафирам! Так выходит?!

Виссар испытующе смотрел на Гурно. Тот отвел взгляд в сторону, взял за спинку стул и отодвинул от стола:

– Не мое это, конечно, дело, но Косово не то место, где можно вести себя таким образом, – он медленно сел на свое место. – Не может такого быть, чтобы албанцы по злому умыслу испортили ПЗРК. Просто были неисправны, вот и все. Зачем оружие? Надо поговорить. Пусть оплатят все ваши расходы.

– Оружие на всякий случай, – более спокойным тоном заговорил Виссар. – Там, где крутятся деньги, и немалые, оно не помешает.

– Делай, как знаешь, – пожал плечами Гурно. – Только ни при каких обстоятельствах не впутывайте меня.

Джин по интонации и выражению лица Гурно понимал: он говорит, чтобы поддержать разговор и не вызвать подозрения у гостей. Их судьба предрешена.

– Какие планы на сегодня? – спросил Шаман.

– Уже стемнело, – словно сожалея об этом, Гурно посмотрел на погрузившийся в сумерки двор. – Сейчас поужинаем, потом отдыхать. У меня для всех найдется место. С рассветом едем решать ваш вопрос.

– Ты живешь один? – как бы невзначай спросил Джин. Его насторожил разговор об ужине. До сих пор Джин здесь больше никого не видел, а между тем его кто-то должен готовить.

– Еду мне приносят с хозяйской кухни, – догадался, о чем подумал Джин, Гурно. – Сколько надо. Я уже сказал повару, что у меня гости. Поэтому не напоил вас даже чаем.

– Ничего, – отмахнулся Джин. – Разве за это надо просить прощения?

Говоря это, он размышлял над перспективой быть отравленными. Ничего не стоит повару добавить в тот же чай мощный транквилизатор. Тогда всех четверых можно запросто погрузить ночью в машину и вывезти куда угодно.

Он посмотрел на Шамана и понял, что тот думает точно так же.

– Гурно, спасибо за заботу и гостеприимство, – Джин поднялся. – Но я, кажется, немного болею. Покажи, где мне можно лечь. Не надо сегодня ужинать.

– Как хочешь, – легко согласился хозяин дома и вышел из-за стола.

Джин отказался от трапезы для того, чтобы контролировать ситуацию.

В небольшой комнате, прямо на ковре, Гурно раскатал несколько тонких, синего и красного цвета матрацев, достал из единственного здесь шкафа небольшие, с вышивкой подушки и стопку одеял из верблюжьей шерсти.

– Если бы ты приехал ко мне в Чечню, я бы тебя уложил как на облако, но здесь… – Гурно развел руками и придирчиво оглядел комнату, словно сам впервые в ней оказался, – будем довольствоваться тем, что есть.

– Ты хочешь меня обидеть? – насупился Джин.

– Почему? – брови Гурно поползли на середину лба.

– Я что, женщина – спать на перинах?

– Извини, если не так сказал, – пожал плечами Гурно и, пожелав хорошего отдыха, вышел.

* * *

Антон забрал у полицейского документы, сунул во внутренний карман ветровки и уселся за руль. Блюститель порядка, потеряв интерес к «журналистам» ненавистной ему страны, направился к следующей машине. Его напарник с нескрываемой злостью рассматривал джип. Он стоял на противоположной стороне дороги и занимался машинами, въезжающими в Сербию. Сейчас из Косово никто не ехал.

– Пронесло! – выдохнул сидевший на заднем сиденье Банкет.

Вопреки распоряжению Антона он произнес это на родном языке.

Антон осуждающе посмотрело на него в зеркало заднего вида:

– Мой друг имеет плохую память? Тогда ему не место в разведывательных частях.

– Прошу прощенья, – снова перейдя на английский, стушевался майор.

Антон завел мотор и тронул машину с места.

– Если ты считаешь, что все уже позади, то ошибаешься, как раз таки наоборот, – Антон посмотрел на Банкета в зеркало заднего вида. – Мы выехали с относительно безопасной территории. К тому же впереди посты намного серьезней, чем сербская полиция.

Через километр, справа от дороги, они увидели небольшое кирпичное сооружение, над которым развевался выгоревший на солнце флаг ООН. Два сваренных из тонких рельсов ежа, которые могут остановить лишь мотоциклиста, спираль колючей проволоки и шлагбаум.

Антон снизил скорость и включил поворот.

– Можете особо не волноваться, – он насмешливо посмотрел на сидевшего справа Дрона. – Сейчас здесь стоят французы.

– Вы заставили меня понервничать, сэр! – возмутился на английском Дрон. – Теперь я понимаю, почему мне было приказано занять место рядом с вами.

Антон надавил на тормоз и выключил передачу.

К машине подошли двое миротворцев. Один остался чуть в стороне, за вертикально стоявшей бетонной плитой.

Антон протянул в окно документы и на языке туманного Альбиона поприветствовал солдат.

– Какова цель вашей поездки? – разглядывая водительское удостоверение, спросил на плохом английском француз.

– Мы едем снимать фильм.

– Что? – спросил длинный и худой солдат.

– Мой друг долго жил в Париже и хорошо знает ваш язык, – Антон толкнул Дрона в бок.

Тот вышел наружу.

Спустя пять минут они ехали дальше. Ничто особо не напоминало о недавних боях. Лишь в некоторых селах были остовы разрушенных зданий. На въезде в Митровицу их снова остановили. Это были американцы. Они практически ни к чему не придирались. Грузный сержант лишь записал в портативный компьютер номер машины, имена водителя и пассажиров.

Миновали сербскую часть города и ровно в десять въехали на мост, который соединял две половины города. Теперь они были враждебны друг к другу. Антон знал, сербы боятся ходить сюда, албанцы, напротив, чувствуют себя уютно везде.

– Если все пойдет по плану, то сегодня вечером мы покинем эту территорию, – проговорил Антон.

– Однако албанцы не бедствуют, – заметил с заднего сиденья Банкет.

– Да, – согласился Дрон.

Они ехали по улице, вдоль которой стояли настоящие дворцы.

– Не Рублевка, конечно, но и не гетто, – цокнул языком Антон. – И это при тотальной безработице и прочих остаточных явлениях любой войны.

– Не говори, – Дрон сдвинул на лоб солнцезащитные очки. – Сплошной криминал. Язва в самом центре Европы. Англичане с янки ловко подсуетились. Подложили своим друзьям мину замедленного действия.

Навстречу стали попадаться машины с буквами KS на номерных знаках. Антон помнил, что всего четыре года назад, в марте две тысячи четвертого, из этих мест пошли тревожные новости. В один день по всему Косово албанцы словно озверели. Они подняли восстание, которое больше походило на погромы. Сербов убивали, выгоняли из своих домов, поджигали церкви, рушили кладбища.

В ГРУ тогда никто не сомневался, что все эти события инициированы английскими и американскими спецслужбами.

Промелькнули последние дома, за окнами потянулись поля, холмы, рощи одевшихся в листву деревьев. Спустя сорок минут миновали Приштину. Антон нигде не планировал задерживаться. Цель известна, задачи определены, резину тянуть незачем. Со слов Надежды и Виссара специалисты ГРУ смогли определить название и местонахождение села, от которого в лабораторию вела тропа. Местность была гористой, а его окрестности изобиловали оврагами и рощами, где он планировал спрятать машину. На всякий случай изучили снимки со спутника и определили несколько укромных мест. Но это не было догмой. Спецназ постоянно импровизировал.

– Дрон, – позвал Антон, – свяжись с шефом. Узнай, Джин со своими на месте или нет? Доложи наши координаты.

Василий вынул из-под сиденья спутниковый телефон, отвернул антенну и набрал номер.

– Добрый день, – поприветствовал Василий Родимова. – Нам осталось проехать пять километров. Все по плану. Как там Джин… Понял… Хорошо.

– Ну? – не отрывая взгляда от дороги, которая на этом участке была почти прямой, лишь изредка огибающей каменные осыпи, поторопил Антон.

– Джин на месте, но есть сложности, – Дрон убрал телефон.

– Какие?

– Не понял, – Василий с виноватым видом шмыгнул носом. – Говорили намеками.

– Повтори, – потребовал Антон.

– Попутчик оказался пятым колесом в телеге, – на секунду задумавшись, заговорил Василий. – Его приезд лишь усложнил дело.

– Понятно, – процедил сквозь зубы Антон. – Чеченцы, на которых рассчитывал Виссар, не дадут ему попасть в лабораторию.

– Я об этом с самого начала говорил, – Дрон зло выругался.

Антон сбавил ход. Впереди, между невысоких гор, за деревьями замаячили черепичные крыши домов.

Он прижался к обочине и остановился:

– Банкет, определись с местонахождением.

Майор молча выбрался наружу.

– Они попросту связались со своими дружками в России, и те объяснили, что без посторонней помощи Виссар не в состоянии вернуться, – продолжил начатую тему Антон.

– Значит, им грозит опасность, – сделал вывод Дрон.

– Сориентируются, – уверенно заявил Антон.

Тем временем двери открылись, и в салон забрался Банкет.

– Ну? – Дрон развернулся на сиденье.

– Приехали, – кивнул майор.

– Тогда надо искать место для машины, – Антон огляделся по сторонам и увидел уходящий в распадок, заросший травой проселок. – Что там?

Он восстановил в голове карту и снимки со спутника. По всему выходило, что в полукилометре от дороги в этом направлении развалины каких-то строений. Антон не особо рассматривал этот район. Но кроме него есть еще два человека, которые имели равные сроки и качество подготовки.

– Дрон, куда ведет эта дорога?

– Проселок упирается в развалины, – пожал плечами Дрон. – За ними брошенное поле.

Антон съехал на проселок.

Дрон посмотрел на часы:

– А ведь, возможно, сейчас Фролов уже пытается дозвониться до своих живых бомбочек.

– Сплюнь, – заерзал на сиденье Банкет.

По салону стали скрежетать ветки. Дорога пошла под уклон. Здесь было больше влаги, и она успела зарасти до размеров широкой тропы. Они почти обогнули гору и неожиданно оказались перед развалинами каких-то сооружений. Не походило на то, что это были жилые дома селян. Антон остановился:

– Осмотреться!

Дрон с Банкетом без лишних слов вышли наружу и исчезли в зарослях.

Вскоре Дрон подошел к машине со стороны водителя.

– Место что надо, – он посмотрел на высившийся остов стены. – Небольшой хуторок. За ним поле. Наверное, жили сербы.

– Ты не прав. – Послышался хруст веток, и из чащи вышел Банкет. – Это обыкновенный небольшой православный монастырь, – он потряс истлевшей рясой. – Давай прямо метров тридцать, там справа увидишь, почти гараж…

Машину они оставили в небольшой пристройке к монастырю, крыша и одна стена которой отсутствовали.

– До выхода в район осталось четыре часа, – Дрон задрал голову. Сквозь дымку пробивался молочного цвета круг солнца.

Антон показал Банкету взглядом на заднюю часть машины. Без слов тот присел на корточки, сунул под днище руку и выдвинул тайник. Они быстро разобрали оружие. Затем сменили одежду и переобулись. Все вещи, за исключением ботинок с высоким берцем, были гражданскими. Только цвета подобраны с таким расчетом, чтобы не сильно выделялись на фоне нежно-зеленой листвы. Антон надел серого цвета футболку, поверх которой накинул ветровку цвета хаки. Почти так же был одет Дрон. Банкету повезло больше. Еще в Белграде, прямо на улице, он умудрился купить обыкновенный армейский камуфляж под стандарт миротворцев НАТО. Быстро перекусив копченой колбасой, сыром и яблоками, двинулись в путь.

* * *

Джин не спал. Он с тревогой ждал, когда его подчиненные и Виссар закончат поздний ужин. Вскоре вся троица прошла в комнату. Когда глаза привыкли к темноте, не раздеваясь, легли рядом с ним.

– Ну как? – едва слышно спросил Джин.

Вместо ответа Шаман протянул ему два ломтика хлеба, между которыми были сыр и мясо.

– Если в течение часа с нами ничего не произойдет, можешь есть.

– Спасибо, – Джин положил бутерброд у изголовья. – Где Гурно?

– У него в саду кровать, – пояснил Стропа. – Он туда ушел. Говорит, как тепло наступает, на улицу уходит спать.

– Отдыхаем по очереди, – стал вводить в курс дела Джин. – Ночные часы делим на равные части. Я бужу Стропу. Если Гурно и попытается что-либо предпринять в течение ночи, то постарается сделать это тихо. Ведь сами видели, в двух шагах от дома пост миротворцев. Наверняка обязательно позовет кого-то на помощь. Могут, угрожая оружием, вынудить выполнять их условия или предпримут попытку оглушить. Так или иначе, но шум им не нужен. Поэтому мы в состоянии противостоять его замыслам, не имея даже пистолета.

– Понятно, – едва слышно ответил Шаман и, перевернувшись на бок, тут же уснул.

– А мне когда дежурить? – встрепенулся Виссар.

– Ты отдыхай, – Джин похлопал его по плечу.

– Не доверяете? – с нотками обиды в голосе спросил Виссар.

– Не в этом дело, – Джин покосился на светлый квадрат дверей. – Ты еще очень слаб. Я же видел, как далась тебе дорога. Набирайся сил. Будет больше пользы.

Виссар больше не стал возражать.

Спустя четверть часа Джин осторожно приподнялся на локте и прислушался. Шаман дышал. На всякий случай Джин тронул приятеля за плечо. Тот сразу сел:

– Что, моя очередь?

– Нет, – перевел дыхание Джин. – Проверил, можно тебя разбудить или нет.

Шаман снова улегся. Джин с аппетитом, растягивая удовольствие, съел бутерброд, потом осторожно, стараясь не шуметь, встал, прокрался к раскрытым настежь дверям, прислушался. На улице было тихо. Он выглянул на веранду. Залитая лунным светом, она теперь казалась намного просторней, чем вечером. Он вышел во двор и не спеша направился вдоль стены дома, в сад. Справа от выложенной плиткой дорожки среди деревьев что-то белело. Стараясь как можно меньше шуметь, Джин подошел ближе. Слегка посвистывая, здесь, под яблонями, спал Гурно. Значит, с ними решили расправиться завтра. Правильно. Нужно притупить бдительность гостеприимством. Потом вывезти подальше в горы под предлогом, что там находится тайник с оружием, и пристрелить. Джин вернулся в дом и лег на свое место. Страшно хотелось спать, но он понимал, Гурно мог и прикинуться. Нужно быть готовым ко всему.

В два ночи он толкнул в бок Стропу. Тот потер руками лицо и сел, обхватив колени руками.

– Тихо? – охрипшим от сна голосом спросил он.

– Как в могиле, – подтвердил Джин и закрыл глаза.

Ночь прошла без приключений.

Утром все проснулись одновременно. Погода была пасмурной.

После намаза отправились умываться на задний двор. Там из земли торчала труба с краном. К ней подключали шланг для поливки сада и огорода.

Освежившись, собрались на веранде, где уже был накрыт стол. Гурно разлил по чашкам чай. Все принялись за еду.

«Если вчера ничего не подмешал, что мешает это сделать сегодня? – незаметно наблюдая за поведением Гурно, размышлял Джин. – Но и отказаться – значит, насторожить. Догадается, что у гостей есть основания подозревать его в подлости, тут же подстрахуется. Пока он считает, что мы как бараны тупые, ничего не понимаем».

Джин забросил в рот ломтик сыра, сделал глоток чая.

«Гурно разлил всем из одного чайника, вместе с нами пьет, – принялся дальше рассуждать Джин. – Не косится настороженно на сидящих рядом, как это бывает с людьми, которые пытаются контролировать действие снотворного или яда».

– Когда выезжаем? – осторожно поинтересовался Виссар.

– Мне за мукой надо, – Гурно взял лежавшее на краю стола полотенце и вытер руки. – По пути заедем, решим ваш вопрос.

– Ты говорил – до места двадцать километров? – еще раз уточнил Джин.

– Не больше, – подтвердил Гурно.

Джин принял окончательное решение: сразу за городом нейтрализовать Гурно, завладеть его пистолетом и машиной. Он был уверен, ждать их будут гораздо ближе. Эта уловка также рассчитана на то, чтобы усилить эффект неожиданности. Можно, конечно, грохнуть его прямо здесь и спокойно закопать в саду. Потом выехать на «точку». Но как они проедут посты, которые здесь размещены даже на проселочных дорогах?

Посвящать в свой замысел подчиненных Джин не стал. Просто сядет сзади водительского сиденья. В случае чего, Шаман со Стропой сразу поймут, что им делать. Надо только заранее распределить места в машине. Но это несложно. Сейчас Гурно отправится выгонять ее во двор.

Словно прочитав его мысли, бандит поднялся из-за стола.

– Пойду машину готовить.

– Шаман, сядешь на переднее кресло, – быстро заговорил Джин, как только Гурно вышел. – Стропа у правой дверцы сзади. Я за водительским сиденьем. Виссар посередине. Наблюдайте за мной.

У Гурно был микроавтобус «Форд» с густо тонированными боковыми и задними стеклами. Едва он выехал из гаража, как все расселись согласно определенным Джином местам. Ворота открыл смуглый, заспанный мальчуган, одетый в майку и спортивные штаны.

– Это сын хозяина? – зачем-то спросил Шаман, когда они выехали со двора на дорогу.

– У тебя совсем глаз нету? – Гурно рассмеялся. – Я же говорю тебе, хозяин очень состоятельный человек. Его дети учатся за границей. С самого начала войны с сербами он отправил их в разные страны. А это, – он махнул рукой, – пристроил бродягу. Метет дворы, вывозит мусор, в общем, делает всю грязную работу.

– Он албанец?

– Румын, – Гурно обогнал тащившийся по середине улицы колесный трактор с непривычно большой кабиной.

– А какой у хозяина бизнес? – спросил Джин.

– Не знаю, – уклончиво ответил Гурно, посмотрев на него в зеркало заднего вида.

На посту, где их остановили для проверки документов, объяснялся Гурно. Он бойко отвечал на английском языке. Джин, не давая повода заподозрить, подслушал.

Американец спрашивал, почему эти люди из России, да еще с транзитной визой, ездят с ним в машине.

– Они гости моего хозяина, – ответил, прищурившись, Гурно и назвал имя – Шукри.

Больше к нему уже не было никаких вопросов, отчего Джин лишний раз наглядно убедился, что в этих краях миротворцы НАТО и албанская мафия крепко переплелись. ГРУ располагало сведениями, что самолетами военно-транспортной авиации США сюда из Афганистана доставляются героин и оружие. А чудом бежавшие из этих мест секс-рабыни утверждали, что основной их работой было обслуживание американских и английских солдат. Албанские сутенеры группами привозили их к местам дислокации контингента. Попытка объясниться в момент близости, что она делает это не по своей воле, была обречена на провал. Солдаты прикидывались, что не понимают, о чем речь.

«Как говорят русские, рука руку моет», – с горечью подумал Джин.

Дорога была в плачевном состоянии. Местами Гурно едва тащился. Асфальт пестрил выбоинами, засыпанными щебенкой. Справа и слева поля чередовались с покрытыми лесом холмами. Проехали небольшую деревню. Аккуратные домики под черепичными крышами, высокие, совсем как в Чечне, заборы.

– Раньше здесь жили сербы, – с ядовитыми нотками в голосе заговорил Гурно. – Албанцы выперли их отсюда за один день. Кто не хотел уходить, – он провел большим пальцем по горлу.

– А ты чему радуешься? – неожиданно разозлился Джин. – Разве это твоя земля? Почему ты не гонишь со своей русских, а хвалишься чужими подвигами и победами?

Гурно сбавил скорость и потупился:

– Я очень долго верил в нашу победу и много сделал для того, чтобы она свершилась. Теперь я стар…

Неожиданно Джин обратил внимание на уходящую в сторону от трассы дорогу. Она была пустынна. Обернулся – селения уже видно не было. Но за ними ехал грузовик.

– Долго еще? – он посмотрел вперед.

– Если бы дорога была лучше, то десять минут, а так… – Гурно пожал плечами.

– Тогда притормози у кустиков, – попросил Джин. – Отлить надо.

Гурно выполнил просьбу. В следующий момент ладонь правой руки Джина легла на неприятно колючий подбородок, а левую он положил на затылок бандита. Привычным движением слегка развернул его голову влево. Едва почувствовав сопротивление, с силой крутанул по часовой стрелке. Хрустнули шейные позвонки. Не издав не единого звука, Гурно обмяк.

– Шаман! – окликнул Джин.

Капитан обхватил тело за пояс.

Стропа вышел на дорогу, обошел машину вокруг, открыл дверцу и подхватил Гурно за ноги. Виссар передвинулся правее и, привстав, взял бандита под правую руку. Они с легкостью перетащили тело на заднее сиденье. Стропа уселся за руль, завел двигатель и свернул на грунтовку, уходившую в сторону покрытых лесом гор. Вскоре проехали через виноградник и свернули на едва видимую, давно заброшенную проселочную дорогу. Стропа выехал на небольшую поляну и развернулся.

– Лучшего места не найти, – выйдя наружу, согласился с ним Джин. – Отнесем тело подальше от этого места и спрячем. Пока посмотрите, нет ли у него лопаты.

Лопаты не оказалось, зато они обнаружили автомат с магазином патронов. Израильский «узи» был закреплен под задним сиденьем на резинках. К всеобщему удивлению, сам Гурно оказался не вооружен.

Для начала бандита вытащили из машины и отнесли в заросли кустов. Мало ли кто шляется сейчас в этих местах? Потом Стропа с Шаманом обследовали окрестности и нашли глубокую яму, образованную под корневищем рухнувшего бука. Они убрали толстый слой листвы, насколько могли, углубили ее руками. Главное, чтобы Гурно не нашли в ближайшие два-три дня. За это время они надеялись покинуть пределы Евросоюза. Пусть у них документы на других людей и они пока еще никак не засветились, неизвестно, что будет через несколько часов.

Спрятав тело, вернулись к машине. Джин знаком дал понять Стропе, чтобы он сел за руль. Карт, даже обычных, дорожной сети никто с собой не брал. Но каждый потратил на ее запоминание около часа.

– До места тридцать с лишним километров. За десять придется машину бросить, – когда все расселись, стал рассуждать Джин. – Там пост. Его придется обойти пешком. Самое удобное место спешивания – это район разрушенного монастыря. Там легко спрячем машину.

– А где сейчас Филин? – спросил Шаман.

– Родимов сказал, что на месте и у них все по плану, – после небольшой паузы ответил Джин.

– Надо выходить на точку, – Шаман почесал ладонь.

– Планы поменялись, – ошарашил Вахид. – Мы не идем к лаборатории.

– Как?! – воскликнул Виссар. – А для чего я, по-вашему, согласился сотрудничать?

– Нас вычислили и знают цель, значит, будут ждать, – спокойно объяснил Джин. – Кто мог подумать, что террористы так быстро сориентируются? Наша задача убедить их, что мы не желаем разгромить лабораторию, а действительно хотим разобраться, почему Виссару дали неисправные ракеты.

– Продали, – поправил Виссар. – Только в этом случае мне с вами не по пути…

– Не угадал, – Джин, не мигая, уставился ему в глаза. – Как раз наоборот. Если тебя с нами не окажется, обеспечен полный провал. Албанцы приведут свой гарнизон в полную боевую готовность, а Даниель Нусон организует прибытие в район международных сил. Что будет потом, думаю, объяснять не надо.

– Как ваши люди поступят с доктором и англичанином? – охрипшим от волнения голосом спросил Виссар.

«Как мы с тобой, отправим к праотцам и все, чтобы проблем не было», – подумал Джин, а вслух сказал:

– Они будут уничтожены.

– Я хочу, чтобы перед смертью эти ишаки узнали, что именно я помог приблизить их конец. – Виссар откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.

До места, которое Джин определил для спешивания, доехали без проблем. Немного заставил понервничать бронетранспортер миротворцев, который они встретили, но сидящие сверху солдаты лишь проводили взглядом микроавтобус. Не составило труда и спрятать машину. Ее, как и планировали, загнали в овраг. Объемистые баулы с нормальной одеждой, в которой рассчитывали вернуться, уложили в оборудованный под корягой тайник.

Между тем погода стала подбрасывать сюрпризы. Пошел дождь, который сменил снег. Такого от Балкан спецназовцы не ожидали.

– Загадили природу, – пробурчал себе под нос Шаман. – То град с куриное яйцо, то ураган, то пожары.

– А вспомни, как жарко было в прошлом году в Москве, – поддержал его Стропа. – Обувь в асфальте оставалась.

– Разговоры! – Джин строго посмотрел на идущих впереди подчиненных. Виссар шел вторым.

Ноги скользили. Одежда промокла. Бил озноб. Не спасало и то, что двигались относительно быстро. Большая влажность и высота над уровнем моря в сочетании с температурой и порывистым ветром были серьезным испытанием. Особенно тяжело пришлось Виссару. Несмотря на его военное прошлое, он едва передвигал ноги. Сказалось не только длительное применение разного рода лекарств, но и отсутствие соответствующей тренировки.

В стране появились деньги, и теперь спецназ с завидным постоянством и настойчивостью закаляли в различных регионах земного шара. Причем условия создавали поистине экстремальные. Последние учения начались с командировки в Алжир. Там, в одной из пустынь, совершили многокилометровый марш, после которого последовал перелет на север России, где на одном из полигонов Северного флота они отрабатывали многочисленные вопросы в условиях, максимально приближенных к боевым. Закончилось истязание организма на одном из горных стрельбищ под Пятигорском. После смены нескольких часовых поясов, измотанные разницей температуры почти в сто градусов, спецназовцы освобождали там захваченных и вывезенных в горы заложников.

– Кажется, пришли, – шедший первым Шаман встал и обернулся к Виссару.

Тот прошел вперед и посмотрел вниз. В полукилометре от того места, куда они вышли, среди деревьев можно было различить черепичные крыши нескольких домов.

– Да, это там, – подтвердил Виссар.

* * *

Ровно в полдень группа Антона вышла на «точку», и он дал команду осмотреться. Вдруг Джин со своими людьми уже где-то рядом? Местом сбора была назначена высота в километре севернее лаборатории. Погода была ужасной. Шел мокрый снег. И это в середине мая! Природа давно сошла с ума. Спецназовцы обследовали склоны, но чеченцев нигде не было. Тогда Антон достал спутниковый телефон и набрал временный номер Родимова.

– Слушаю, – ответила трубка голосом генерала.

– Это Филин, мы на месте, – доложил Антон. – Горцев еще нет.

– Не ждите их, – огорошил генерал. – Работаете сами.

– У нас проблемы?

– Нет, – успокоил генерал. – Все по плану. Лекарь так и не звонил.

– Понял, – у Антона отлегло от сердца. Это значило, что Фролов не выходил на связь со своими твореньями. За них ему должны были ответить специально подобранные и проинструктированные сотрудницы ФСБ. Настоящие смертницы находились в институте психиатрии. При помощи медиков был разработан оригинальный план операции по дезинформации Фролова. Его суть сводилась к тому, чтобы заставить доктора думать о потере контроля над девушками по причине их психических расстройств, вызванных некачественной или неполноценной подготовкой. В последний момент все его подопечные должны были наложить на себя руки. Линев даже подготовил и отснял в цветах и красках ролик о загадочном самоубийстве сразу трех девушек, выпрыгнувших из окна высотки. По заверению врачей, риск провала минимален. Ни один специалист в этой области до конца не уверен в успехе своей работы. Мозг практически не изучен, а совершенной методики превращения людей в бессловесных исполнителей чужой воли нет. Большую роль в выборе такого способа решения проблемы сыграл случай с Цветковой. Судя по тому, как Фролов отнесся к ее сумасшествию и ничего не заподозрил, он был готов к такому развитию событий.

– Ну, пока, – попрощался генерал и отключил связь.

Антон стер номер, сложил антенну и сунул аппарат в нагрудный карман.

«И как он представляет уничтожение базы, которую охраняет почти полноценная пехотная рота?» – подумал он. Настроение от такого решения генерала не испортилось. Приходилось решать ребусы и посложнее. Естественно, попытка снять охранение и атаковать обречена на провал. Нужен нестандартный подход, а для этого необходимо изучить местность, установить точное местонахождение постов, секретов, определить, имеются ли на подступах к объекту минные поля. Если там есть электричество, не исключен контроль за прилегающей территорией при помощи видеокамер.

Антон убрал ногой листву, отломил от дерева ветку и присел на корточки. Быстро нарисовал план местности, который помнили все, и ткнул кончиком ветки в возвышенность, располагавшуюся к югу от лаборатории:

– Банкет, скрытно выходишь в этот район, выбираешь место для наблюдения и занимаешься разведкой объекта. Я и Дрон, – Антон перевел взгляд на Василия, – изучаем систему охраны, маршрут и график смены часовых, периодичность. Сбор в девятнадцать часов. – Филиппов посмотрел в том направлении, где, по всем расчетам, находилась лаборатория, и махнул рукой: – На этом месте. А то будем кругами друг за другом ходить.

– Я карту до мельчайших подробностей помню, – заявил Дрон. – Вы тоже. Давайте ближе. Не особо хочется два лишних километра наматывать.

– Хорошо, – согласился Антон и повернулся к Банкету: – Семьдесят семь, девяносто четыре по «улитке» два что находится?

– Изгиб ручья, – не задумываясь, стал перечислять майор. – Обрыв, кусты.

– Значит, там, – удовлетворенный ответом, принял решение Антон.

После этого они потратили еще немного времени на подготовку. Для начала одежду выпачкали в грязи. После этого на куртках, в районе плеч и спины, ножом проделали дырки и вставили в них ветки. Лица и открытые участки рук испачкали соком растертой листвы и травы.

– Ну что, с богом! – Антон направился по склону вниз.

Дрон задержался. Он повернулся к востоку и несколько раз осенил себя крестным знамением.

Банкет сразу принял правее, и вскоре его силуэт растворился за пеленой взвеси, которая сменила снег.

– Это хорошо, что погода такая, – нагнав Антона, негромко сказал Дрон. – Албанцы к холоду непривычны.

– Откуда ты знаешь? – Антон насмешливо посмотрел на майора. – Наоборот, это для нас хуже. Посты могут начать менять чаще.

– Тоже логично, – кивнул Дрон.

Они бесшумно продолжали спуск, перебегая от одного укрытия к другому. Ими служили деревья, кусты, углубления в земле, камни. Шли на расстоянии трех-пяти шагов друг от друга. Переговорных устройств не было, поэтому спецназовцы не могли позволить себе увеличить дистанцию.

Вскоре вышли к ручью. Впереди можно было различить серые строения. На пути стали попадаться следы, а в воде, зацепившись за камни и свисающие в воду ветви деревьев, болтались обрывки тряпок, бумаги, другого мусора, красноречиво говорившего о наличии поблизости людей. Кое-где валялись пластиковые бутылки и консервные банки.

– Я думал, только в России можно увидеть подобное, – прошептал Дрон.

Антон осуждающе посмотрел на него и прижал указательный палец к губам, потом показал направление и присел.

Дрон последовал его примеру. Но ничего, что насторожило Антона, не увидел. Тогда привстал и прошел несколько шагов, отделявших его от него.

– Что? – одними губами прошептал Дрон и в тот же момент разглядел силуэт человека.

Он сидел правым боком к ним, на земле, прислонившись спиной к стволу огромного дуба. Над головой, на ветви, был наброшен кусок полиэтиленовой пленки. Рядом стоял автомат.

Антон медленно двинул дальше. Когда бандита полностью скрыло дерево, он знаками дал понять, чтобы Дрон осмотрел противоположный склон за ручьем. Без лишних слов майор осторожно перешел по камням на другую сторону и исчез в зарослях кустарника.

Внимательно глядя себе под ноги, Антон двинул вверх. Буквально через пару десятков шагов он наткнулся на тропинку. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: именно по ней ходит смена. Отыскал взглядом дерево, за которым был часовой, и осторожно пошел по тропинке в направлении лаборатории. Вскоре тропа раздвоилась. Одна пошла вверх, в гору, вторая вниз, к ручью. Антон понял: смену разводят по кругу. От него, словно лучи, тянутся тропинки к укрытиям.

Вновь вернулся почти к тому месту, где расстался с Дроном, и присел за вывернутым из земли корневищем дерева. Смерил взглядом расстояние до тропы. Отсюда она хорошо просматривалась. Осторожно сбил с травы воду, потом развязал обмотанный вокруг пояса, свернутый в рулон прорезиненный коврик, расстелил на земле и лег на него. Сразу посмотрел на часы и запомнил время.

Вдоль ручья подул легкий ветерок. Дождь прекратился. Лишь с листьев деревьев то и дело на землю летели крупные капли воды. Стали донимать комары и мелкие мухи. Из-за облаков периодически выныривало солнце. Прошел час. Сзади едва слышно хрустнула ветка. Антон обернулся. Разглядев Филиппова с берега, Дрон пробирался через кустарник. Вскоре он присел рядом. По лицу градом катился пот.

– Нашел еще двух, – Дрон потер подбородок. – С трудом увидел. Хорошо замаскированы. Один в пятидесяти метрах от ручья, второй на самом хребте, в окопе. Сверху кусок маскировочной сетки.

– Ясно, – Антон сорвал травинку и стал грызть ее кончик.

– Не пойму, чего этот тогда просто так у дерева, – Василий показал взглядом в направлении обнаруженного первым часового.

– Возможно, он просто вылез из своего укрытия, которое отсюда не видно, либо выставлен недавно в качестве усиления, в связи с переполохом, связанным с возвращением Виссара. Хотя вряд ли, – вспомнив, как утрамбована тропа, покачал головой Филиппов.

Дрон огляделся по сторонам и, пригнувшись, перебежал к зарослям кустарника, в которых и устроился.

С момента обнаружения поста прошло почти два с лишним часа, когда вспорхнули растревоженные птички, потом послышались шаги и негромкие голоса. Антон вжался в землю. Вскоре из чащи появилась смена. Семеро бородатых албанцев в камуфлированной форме, вооруженные автоматами Калашникова, двигались один за другим по тропинке, которая, как предполагал Антон, была протоптана вокруг лагеря. Дойдя до того места, где от нее к посту тянулась еще одна, они встали. Невысокого роста, в черном берете на бритой голове албанец что-то сказал. Рослый бородач кивнул и отправился к дереву.

«Значит, лысый у них выполняет обязанности разводящего, – догадался по начальственному тону и поведению албанца Антон. – Возможно, в одном лице он и начальник караула. Только с дисциплиной у них не ахти».

Вскоре к ним подошел старый караульный. Обменявшись парой фраз, они двинулись дальше, перешли ручей и исчезли на противоположном берегу.

– Дрон! – громким шепотом позвал Антон.

Дождавшись, когда Василий на него посмотрит, он сделал ему знак рукой подойти.

– Значит, так, смена у них через каждые четыре часа, – стал излагать свои соображения Антон. – Если брать во внимание показание наших свидетелей, то в лагере постоянно находится около тридцати пяти человек. Из них еще трое задействованы для охраны и несения дежурства непосредственно в лаборатории. Один в так называемой казарме. Я не вижу никакого смысла убирать охранение. Это лишний риск засветиться. Мы знаем брешь и сможем уйти незамеченными.

– Это в случае, если удастся проникнуть в лабораторию и покинуть ее без шума, – заметил Дрон.

– А разве я предлагаю тебе входить туда с барабаном на шее? – Антон отогнал от лица мошку. – Работать начнем с наступлением темноты. Дождемся ухода новой смены – и вперед. Как-никак на тринадцать человек будет меньше. Расположение комнат, постов, дневальных знаем, – Антон пожал плечами. – Думаю, если удастся без шума попасть внутрь, легко отработаем без стрельбы.

– Согласен, – задумчиво глядя перед собой, проговорил Дрон. – По словам Надежды и Виссара, внутренняя охрана больше для виду.

– Ладно, двигаем к Банкету, – Антон посмотрел на часы и стал сворачивать коврик.

Когда они подошли к условленному месту, Банкет уже был там. Подобно обнаруженному Антоном часовому, он сидел на свернутом в несколько раз брезентовом коврике, прислонившись спиной к дереву. При появлении Антона в сопровождении Дрона поднялся со своего места, отряхнул штаны.

– Рассказывай, – глядя по сторонам, поторопил Антон.

– Подтверждаю ранее полученную информацию, – Банкет поправил ремень висевшего на плече автомата. – Группа домов, часть из них разрушена, используются два. Один под казарму, другой, по всей видимости, в качестве лаборатории. Бандиты шатаются по двору. В шестнадцать ноль-семь, предположительно для смены находящихся в охранении людей, убыла группа в количестве семи человек. Вооружены «АК-47».

– Группа была одна? – на всякий случай уточнил Антон.

Мало ли. Вдруг постов гораздо больше? Тогда и количество задействованных для охраны людей так же увеличится.

– Одна, – подтвердил Банкет.

– Я принял решение проникнуть внутрь лаборатории в темное время суток, без шума ликвидировать Нусона, Фролова и его помощницу, после чего, соблюдая скрытность, покинуть пределы охраняемой территории.

– Ты знаешь, – Банкет почесал затылок. – У меня сложилось впечатление, что здесь никого нет. Вернее, баба, по описаниям схожая с ассистенткой, несколько раз появлялась, но вот что касается Фролова, не видел.

– Куда они, по-твоему, делись? – растерялся Дрон. – Ладно, Нусон, он у нас паровозом, а Фролов? Этот тип постоянно должен находиться со своими подопечными. Возможно, просто сидит в подвале или в кабинете…

– И все же я бы воздержался идти без досконального изучения обстановки.

Настойчивость Банкета озадачила Антона. Он переглянулся с Дроном. Тот неопределенно пожал плечами, потом спохватился:

– Нусон с инструкторами сегодня обязательно должен был находиться здесь.

– Откуда такая уверенность? – нахмурился Антон. – Считаешь, что он посчитает нужным контролировать Фролова, когда тот будет звонить в Москву?

– Угу, – подтвердил Дрон предположение Антона.

Антон задумался. Уничтожить Фролова и ассистентку – большая удача. В конечном итоге это основная задача. Однако англичанин, хоть и не умеет делать из людей зомби, доставил группе Антона много хлопот. Именно он организовывает все пакости, касающиеся Северного Кавказа. Где гарантии того, что, после того как умрут эти врачи, он не найдет других негодяев?

– Согласен, вслепую начинать операцию нельзя, – наконец принял он решение. – Не исключено, что на пару с Нусоном этот недоносок уехал за препаратами.

– Значит, будем наблюдать? – уточнил Дрон.

– Нет времени.

– Можно взять языка, – робко предложил Банкет.

– Ага, ты по-албански говоришь, как по-русски, – съязвил Антон.

– Допросим через центр, – как само собой разумеющееся, сказал Дрон.

Они не раз так делали. Находясь на чужой территории, связывались с Родимовым. В состав группы боевого управления обязательно входил переводчик с языка, который являлся основным в зоне действия спецназа. Антон перечислял ему интересующие группу вопросы, затем давал трубку пленнику. После разговора с Москвой телефон забирали, и переводчик пересказывал его ответы.

– Языка брать опасно, – заговорил Антон. – Если в действительности окажется, что Фролова в лаборатории нет и появится он там, допустим, завтра вечером, операция обречена. Через пару часов старший охранения обнаружит пропажу часового.

– К тому же неизвестно, будет говорить албанец или нет, – добавил Дрон.

– Что же делать? – удивился Банкет.

– Надо попытаться проникнуть внутрь и самим посмотреть, – Антон выдержал паузу. – Возможно, там уже появилась новая партия людей. Не исключаю, что с ними можно пообщаться.

Приняв окончательное решение провести детальное изучение объекта, группа обошла лабораторию и разместилась на склоне горы, откуда до этого за бандитами наблюдал Банкет.

* * *

Джин выглянул из-за кучи строительного мусора, вываленного прямо у кромки леса.

От этого места до особняка Джевата Гачи было так близко, что он отчетливо различил рисунок на тюлевых занавесках второго этажа. Нижнюю часть дома закрывал выкрашенный в зеленый цвет высокий металлический забор, поверх которого были наварены металлические прутья с коваными наконечниками. Рядом высилось еще несколько похожих домов. Все они расположились на пологом склоне покрытой лесом горы. Внизу протекала небольшая речка. Скорее, ручей. Сейчас, после дождя, казалось, что по извивающемуся руслу течет разбавленный молоком кофе. Сразу за домами была небольшая скала, за которой начинался новый перевал.

– Собаки есть? – Джин посмотрел на Виссара.

– Конечно, – на секунду задумавшись, ответил тот. – Но я их не видел. Днем они на заднем дворе. Выпускают на ночь.

– Охрана?

– Зачем она нужна? – вопросом на вопрос ответил Виссар. – Заборы сам видишь какие, к тому же, говорю, две вот такие псины, – сидя на корточках, он показал ладонью рост выше себя. – Едва подойдешь близко, они лаять начнут. Тем, кто внутри, времени хватит, чтобы не спеша одеться, взять оружие и выйти.

– Какой самый простой способ попасть внутрь? – спросил Стропа.

– Через ворота, – как само собой разумеющееся ответил Виссар. – Подойти и сказать, что говорить хотим.

– Ты хочешь, – поправил его Джин.

– Как скажешь, – Виссар сплюнул себе под ноги. – Только надо точно узнать, здесь сейчас Фуад с Джеватом или в лаборатории.

– А как? – Джин снова посмотрел в направлении селения, которое, по российским меркам, можно было назвать хутором.

– Не знаю, – откровенно признался Виссар.

– Вот что, – принял решение Джин, – нам сейчас, главное, любой ценой убедить албанцев, что мы не собираемся идти в лабораторию. Для этого надо немедленно показаться им здесь. Иначе они начнут нас там искать. Тогда возникнет опасность того, что обнаружат вторую группу. Времени на разведку и разработку плана нет. Поэтому придется действовать исходя из обстановки, а возникающие задачи решать по мере их поступления. – С этими словами он спрятал «узи» под куртку, запахнул полы и выпрямился. – Стропа, Шаман, на месте. Виссар, пошли.

У ворот стоял залитый по самую крышу грязью джип. Внутри никого не было.

«Если машина не во дворе, значит, на ней скоро поедут», – подумал он и вопросительно посмотрел на Виссара.

– Я не знаю, чей это, – догадавшись, чего от него хотят, пожал плечами чеченец.

– Давай здесь подождем, – Джин огляделся и присел на корточки. – Возможно, скоро кто-то появится.

Ждать долго не пришлось. Во дворе что-то стукнуло, послышались мужские голоса. Говорили на албанском. Звуки смещались к калитке.

Джин оглядел забор, надеясь увидеть хотя бы щель, но листы железа были наварены один на другой внахлест.

– Вперед, – он бросил взгляд в сторону кучи мусора, из-за которой за ним наблюдал Шаман, и, стараясь ступать бесшумно, перебежал к калитке.

Через секунду Виссар встал с другой стороны, напротив него. Едва Джин восстановил дыхание, как раздался металлический скрежет задвижки, и калитка распахнулась.

Не теряя времени, Джин шагнул в нее и нос к носу столкнулся с невысоким, средних лет албанцем в камуфлированной форме и кожаной кепке. Открытой ладонью Джин толкнул его в грудь. Албанец от неожиданности сделал несколько шагов назад и налетел спиной на второго, в панаме американского морского пехотинца и кожаной безрукавке, надетой на синюю рубашку из плотного материала. Мужчин оказалось трое. Все при виде незнакомца с «узи» опешили. Однако, как только следом вошел Виссар, из глотки бородача в панаме вырвался удивленный возглас:

– Нохча?!

– Зачем ты пришел? – на русском языке спросил албанец в кепке, отчего Джин догадался, что это и есть Фуад.

Весь его вид говорил о том, что он, по меньшей мере, в большой растерянности.

– Поговорить надо, Фуад, – подтверждая предположение Джина, Виссар прикрыл за собой калитку. – Давай отойдем?

– Говори так, ты же знаешь, никто, кроме меня, не знает здесь русского.

– Кто этот человек? – Виссар настороженно посмотрел на третьего мужчину.

– Наш родственник. Он сейчас уедет. И скажи своему другу, пусть уберет оружие.

– Сначала я должен убедиться, что у вас тоже ничего нет, – с этими словами Виссар подошел к Фуаду и быстро обыскал. Потом то же самое проделал с седым. Как оказалось, из всех троих вооружен был один. Из-за пояса албанца в панаме Виссар выудил пистолет Макарова.

– Пока он побудет у меня, – с этими словами Виссар спрятал «ПМ» себе в карман куртки. – Передай ему, чтобы он не беспокоился. Мы не собираемся причинить вам вред.

Фуад выполнил просьбу. Джин между тем обратил внимание, что Фуад назвал албанца в безрукавке Джеватом.

Неожиданно Джеват стал что-то говорить.

– О чем это он? – насторожился Джин.

– Спрашивает, что происходит, – пояснил Фуад.

– Скажи, сейчас все узнает, – Джин старался говорить как можно спокойно. Зная, что двое его не понимают, силился не выглядеть агрессивным. – Давайте уйдем отсюда. А бояться не надо.

– Джевата очень тяжело напугать, – поднимаясь по мраморным ступенькам, сказал Фуад.

Они вошли в дом. На первом этаже была огромных размеров гостиная. Джеват, Фуад и седой встали в центре. Джин остался у дверей. Виссар направился наверх осматривать этаж.

– Как ты смеешь?! – крикнул ему вдогонку Фуад. – Здесь нет никого, кроме женщин. Пока ты еще не стал нашим врагом, но стоит тебе пройти туда, и все изменится.

– Хорошо, – Виссар, дошедший до половины лестницы, спустился назад. – Давай присядем?

Все, кроме Джина, расселись на стоящих буквой «П» диванах.

– Может, теперь расскажешь, почему врываешься в чужой дом с оружием? – Фуад покосился на Джина.

– Я не врывался, а вошел, – Виссар нагнулся к стеклянному столику, на котором стояла ваза с фруктами, оторвал от кисти виноградину и закинул в рот. Медленно разжевал. Насладившись вкусом, закончил свою мысль: – Совсем недавно вы меня приняли, как самого дорогого гостя. Разве можно после такого ответить хозяевам злом?

Сказано это было с издевкой. Джин заволновался. Он опасался, что Виссар перегнет палку.

Джеват снова о чем-то спросил Фуада. Тот кивнул и посмотрел на Виссара:

– Говори по делу!

– Я проделал долгий путь из Чечни сюда, к вам, – медленно, взвешивая в уме каждое слово, заговорил Виссар. – Меня мучил ваш доктор, я рисковал, переезжая через границы, прятался, как больной шакал, в Москве. А в результате, когда настал самый главный день в моей жизни, оказалось, что вы меня обманули.

– Нам уже известно, что ни одна из ракет не сработала, – Фуад сделал знак рукой, давая понять, чтобы Виссар немного помолчал, и перевел сказанное им Джевату.

Тот некоторое время, с задумчивым видом перебирая четки, переваривал услышанное, потом заговорил. Все это время Фуад кивал. Когда Джеват закончил, Фуад вновь развернулся к Виссару.

– Поверь, мы не хотели вас обмануть, – словно ища подтверждения своим словам, он стрельнул глазами в сторону Джевата.

Тот, догадавшись, о чем речь, кивнул.

– Сам посуди, для чего нам ломать ракеты? – продолжил Фуад. – Вы заплатили деньги, мы связались с нужными людьми, они привезли все это в течение дня. Внешне обе «Иглы» выглядели исправными. Как могли, мы проверили их.

– Ты хочешь, чтобы я сам разбирался с теми, кто подсунул вам этот хлам? – глаза Виссара сузились.

– Мы решим этот вопрос, – заверил Фуад.

– Как? Следующий парад через год. К тому же русские наверняка учтут мой случай.

– Придумаем что-то другое, – попытался успокоить Фуад. – А пока я могу решить вопрос с возвратом денег.

– Деньгами уже не решить моих проблем! – вспылил Виссар. – Я не могу показаться в Чечне. Алихан не поверит, что я не трус. Кроме того, я хорошо засветился в ФСБ. Ты знаешь, что это такое? Мне даже не помогут новые документы. Меня несколько раз фотографировали, записали на пленку голос, сняли отпечатки пальцев. Раньше просто знали, что есть такой боевик Виссар, и ничего у них на меня, кроме моих школьных фотографий, не было.

– Ты можешь несколько дней подождать? – неожиданно спросил Фуад.

– Зачем?

– Человек, который может решить твои проблемы, сейчас далеко. У нас возникли неприятности, и ему пришлось уехать.

– Нас здесь четверо, – Виссар посмотрел на Джина. – Мы никого не знаем…

Фуад снова заговорил с Джеватом. Обменявшись несколькими фразами, развернулся в Виссару:

– Вы можете жить здесь.

– Я теперь не нужен вам, – Виссар потер мочку уха. – Где гарантии того, что ночью вы не перережете нам глотки?

– Мое слово тебе гарантия, – Фуад гордо вскинул подбородок.

Неожиданно Джеват что-то спросил.

Фуад кивнул и повернулся к Виссару:

– Ты все помнишь, что произошло с тобой здесь?

Виссар нахмурился. Можно сказать, его лицо приняло скорбное выражение.

– Как могло случиться, что память вновь вернулась к тебе? – продолжал допытываться Фуад.

– Начнем с того, что я должен спросить у вас, для чего и кто все это сделал? Я не помню ни матери, ни отца. Жена для меня только та женщина, фотографию которой нашли при аресте.

– Тем не менее ты смог приехать, – Фуад с интересом посмотрел на Джина, потом вновь, в ожидании ответа, уставился на Виссара.

– Я хорошо помню этот дом, тебя, Фуад, женщин, которых ты привел мне. – Виссар, испытывая ностальгию, с тоской в глазах окинул взглядом холл: – Еще комнату, – он наморщил лоб. – Это была больница? Меня ударили по голове или я упал? – Он вопросительно уставился на Фуада.

– Да, была авария, – переглянувшись с Джеватом, невнятно проговорил тот. – Мы ехали на машине в Приштину. Я был за рулем, ты сидел справа. На повороте в нас врезалась «Застава». Удар был несильный. Я ушиб грудь о рулевое колесо. Но ты сильно ударился о лобовое стекло и потерял сознание. Мы отвезли тебя в больницу. Потом… Неужели ничего не помнишь?

– Сейчас у меня уже не случаются провалы памяти, – Виссар рассеянно пожал плечами. – Но когда приехал в Москву, забыл, как возвращался.

– Но помнил про «Иглы»! – с восхищением проговорил Фуад и перевел диалог Джевату.

Тот в свою очередь снова что-то долго говорил, загибая на руке пальцы. Джин догадался, он перечисляет вопросы, на которые сейчас еще придется ответить Виссару.

Так оно и случилось.

– Расскажи подробно, как тебе удалось бежать? – Фуад уже смотрел на Виссара с недоверием, которое ему передалось от Джевата.

– Меня схватили, когда я не смог пустить вторую ракету. Это вы наверняка знаете, – словно воспоминания давались с трудом, Виссар опустил взгляд в пол. – Первым бросился на меня парень с палкой. Он ударил по голове, – чеченец повернул голову в профиль и показал Фуаду рану над виском. – Я после этого очнулся в больнице. Это была психушка. Один в палате. Охрана – два человека. Ко мне постоянно приходили разные люди и допрашивали. Но я ничего не мог вспомнить. Потом появился врач. Он был уже старый. Сказал, поможет вспомнить. Делали разные уколы, водили в кабинет, где били током, заставляли сидеть за компьютером.

– Помогло?

– Нет, – покачал головой Виссар.

– Как бежал?

– Родственники помогли, – Виссар с благодарностью посмотрел на стоявшего у дверей Джина. – Они узнали о случившемся со мной несчастье из новостей, а ночью напали на больницу.

– Хорошо, – вновь проконсультировавшись с Джеватом, Фуад с шумом перевел дыхание, хлопнул себя ладонями по коленям и встал. – Места всем хватит. Пока поживете здесь, потом видно будет. Кстати, – спохватился он, – а как вы сюда попали?

– Ехали через Турцию, – Виссар тоже встал. – Там много нужных людей. Они помогли мудрыми советами и деньгами. В Скопье сели на автобус и вышли в Приштине. Там наняли частника.

– Что такое частник? – не понял Фуад.

– Попросили подвезти за деньги одного человека.

– Вы его знали?

– Нет.

– И он согласился? – удивился Фуад.

– Да, а что здесь такого? – пришла очередь удивляться Виссару.

– У нас это большая редкость, – развел руками Фуад. – Ну ладно, зовите остальных. Два-три дня придется ждать. Я скажу, чтобы комнату приготовили. Только отдайте оружие.

– Нет, – Виссар выставил перед собой ладони. – Я понимаю, мы гости, но и вы войдите в мое положение! Как я смогу после того, что произошло, спокойно спать? Если Джеват против, чтобы у нас было оружие, мы покинем этот дом и будем жить в лесу.

– Вы оскорбляете нас своим недоверием, – продолжал настаивать Фуад. – А если уйдете, вдвойне нехорошо.

– Вы прекрасно знаете, что эти два ствола не сыграют роли, если кто-то захочет с нами расправиться, – стал уговаривать Виссар.

– Хорошо, – проконсультировавшись с Джеватом, согласился Фуад. – Вы первые, кому в этом доме позволено себя так вести.

* * *

Весь остаток дня Антон, Банкет и Дрон по очереди вели наблюдение за лабораторией. Никому так и не удалось увидеть ни Фролова, ни Нусона. Инструкторов, внешность и одежду которых хорошо описали Надежда и Виссар, здесь также не было. Антон был в этом уверен. Несмотря на большое количество промелькнувших перед глазами людей в камуфляже, он не сомневался, что если мужчину с европейскими чертами лица еще можно спутать с одним из албанцев, то женщину ни за что.

Приближалась ночь. Внизу темнело быстрее, и в некоторых окнах домов зажегся свет. Но вначале была опущена светомаскировка.

Антон снова набрал номер Родимова.

– Хорошо, что вышел на связь, – облегченно вздохнул в микрофон генерал. – А я уж и не знаю, думаю, позвоню сам, а ты где-то рядом с бандитами. Выдам лучшего комбинатора.

– Так уж и лучшего, – смутился Антон.

– Горцы обосновались в доме Джевата. Имеются косвенные признаки того, что в лаборатории отсутствует Нусон.

– А точнее?

– Джину предложили остаться под предлогом того, что человек, который в состоянии решить возникшие вопросы, сейчас в отъезде. Думаю, они ждут Нусона. Конечно, он не решит проблемы, просто албанцы ничего без него не предпринимают.

– Я тоже склонен считать, что англичанина здесь нет, – Антон придавил свободной рукой комара к щеке. – Но и Фролова не видно. Часто наблюдали его ассистентку. Надо сказать, вид у нее неважнецкий. Такое впечатление, что она избита. Нет бинокля, а подобраться ближе невозможно. Вся прилегающая территория как на ладони.

– Что собираешься предпринять?

– Дождусь темноты и пройду в здание лаборатории.

– Уверен, что получится? – с тревогой спросил генерал.

Вопрос был задан больше для самоуспокоения. Кто в таких делах даст стопроцентную гарантию?

Антон кашлянул в трубку, подбирая нужные слова:

– Постараюсь.

– И все-таки я бы тебе рекомендовал воздержаться от начала операции сегодня. Все говорит о том, что того, кто нам нужен, там нет. И ты не видел, Джин сомневается…

Генерал осекся.

– Что? – насторожился Антон.

– Сегодня Фролов должен был позвонить своим подопечным, – спохватился Родимов. – Но так и не вышел на связь. Это еще один факт, говорящий в пользу того, что у них что-то пошло не так.

– Его подруга избита, – напомнил Антон. Дело принимало неожиданный оборот, и этот момент уже не казался столь незначительным. – Возможно, их поколотили из-за срыва операции во время праздника и сейчас он просто отлеживается.

– В случае с Виссаром они ни при чем, – возразил ему генерал.

– Тогда их удерживают здесь силой! – осенило Антона. – Можно подумать над вариантом использования ассистентки в своих интересах!

– Знаешь, – задумчиво проговорил генерал, – я бы на твоем месте не спешил.

– Разрешите действовать по обстановке?

– Как будто есть альтернатива, – ответил генерал и отключил связь.

Антон убрал трубку в карман. Все вышло не так, как он рассчитывал. Сначала считал, что тяжелее всего будет добраться до лаборатории. Однако получилось наоборот. Хотя этого следовало ожидать. Никогда нельзя предусмотреть всего.

– Ну, что шеф сказал? – Банкет поднялся с нарубленных и сваленных в кучу веток, накрытых сверху прихваченными ковриками, и, пригибаясь, подошел к Антону.

– Не рекомендует торопиться, – глядя перед собой, проговорил Антон.

– Ни жратвы, ни воды, – Дрон отполз от обрыва, с кромки которого они наблюдали за лабораторией. – А чем мотивирует?

– Он тоже считает, что по неизвестным причинам Фролов и Нусон отсутствуют.

– Ясно, – Дрон встал на четвереньки и вытянул по очереди сначала правую, потом левую ногу.

– Вася, что с тобой? – с сарказмом спросил Банкет. – Решил аэробикой заняться?

– Копыта затекли. Да и промок.

– А чего ты наблюдательный пост покинул? – Антон нахмурил брови.

– Так ведь внизу ничего уже нельзя разглядеть, – фыркнул Василий.

– Тоже верно, – согласился Антон. – Ну, так что, какие будут предложения?

– Пробраться в здание лаборатории, – Банкет выжидающе уставился на Антона.

– Смысл? – Антон перевел на него взгляд.

– Со слов побывавших там людей, часть помещений находится в запущенном состоянии и никак не используется. Можем одно из них занять.

Антон восстановил в голове схему, которую составили со слов Цветковой и Виссара. Действительно, треть здания пустовала.

– В этом что-то есть, – Антону идея понравилась. – Если бандиты усилят охрану лаборатории, такое положение дел снимет половину проблем.

– К тому же внутри наверняка есть запасы продовольствия, – вставил Дрон.

– Кто о чем, а вшивый о бане, – съязвил Банкет.

Антон посмотрел на часы:

– На ночь в коридор подвального помещения выставляется дополнительный пост. Надо торопиться.

– Но у входа стоит круглосуточно, – напомнил Дрон.

– Допустим, не стоит, а сидит, это разные вещи, – с назиданием проговорил Антон. – А во-вторых, пока я наблюдал за этим муравейником, он шесть раз по разным причинам покидал свое место.

– Да, я тоже обратил внимание, что служба здесь организована слабо, – подтвердил Банкет.

– Это еще один момент, который указывает на отсутствие Нусона, – Антон поднял указательный палец вверх. – Не уверен, что, когда он здесь, албанцы позволяют себе такие вольности.

– Можно использовать промежуток времени, когда они меняются, – неожиданно предложил Дрон.

– Точно, – поддержал его Банкет.

Антон с ними согласился. Смена часового у входа в лабораторию производилась гораздо чаще, чем охранения. Стояли они по два часа. Кроме того, если назначенные в секреты боевики организованно, под руководством старшего выходили из приспособленного под казарму здания и строились в одну шеренгу для инструктажа, то часовые у входа в лабораторию отправлялись за десять минут за очередным караульным сами. Один уходил, второй появлялся через семь-десять минут и походкой вальяжного человека направлялся к невысокой скамейке, на которой они несли службу.

– Главное, чтобы ночью у них не появились дополнительные посты, – Антон задрал голову и посмотрел в небо.

Сквозь разрывы в облаках, слегка посеребренных светом невидимой из-за гор луны, на землю смотрели сотни звезд.

– Ну что, – вечно страдающий неусидчивостью Дрон поднялся. – Тогда с богом! Выйдем со стороны ручья…

– Погоди, – осадил его Антон. – Пойдет один. Остальные, если что, прикроют.

– У нас со связью проблемы, – напомнил Дрон.

У Антона это вызвало улыбку. Он вынул из нагрудного кармана размером с детскую ладошку, сделанную в форме розового бегемотика, только плоского, станцию:

– Удружил нам Слободан.

– Какая разница? – стал успокаивать Банкет. – Главное – она через стены принимает и дальность достаточная.

Они испытали эти игрушки в доме серба. Один находился на втором этаже, второй выходил во двор. Слышимость позволяла разобрать негромкий разговор.

– Если свершится чудо и албанцам удастся захватить нас в плен, долго мы там не пробудем, – неожиданно выдал Дрон.

– Почему? – спросил Банкет.

– Со смеху помрут.

– Вот ты, Вася, и пойдешь бандитов смешить, – с сарказмом проговорил Антон.

– Это понимать как приказ? – оживился Дрон.

– Угадал, – подтвердил Антон. – Я с Банкетом в прикрытии. Имей в виду, эти игрушки, – он потряс своей станцией, – работают от батареек не больше получаса. Так что нужно определиться со временем выхода на связь.

– А если что-то экстренное?

– Пока нам нужно узнать, какая обстановка внутри, на месте наши клиенты или нет, сколько там сейчас человек, которых собираются превратить в зомби, и кто. Возможно, будем их также выводить, – стал инструктировать Антон.

– Самим бы ноги унести, – сокрушенно произнес Банкет. – К тому же мне кажется, они сейчас ничего не соображают.

Антон осуждающе посмотрел на размытый темнотой силуэт майора:

– Тем более.

– Это я так, – Банкет не видел лица Филиппова, но по интонации понял: он недоволен его репликой.

Антон вновь развернулся к Дрону:

– Потом ждем. Если Фролов и Нусон в отъезде, об их появлении мы узнаем раньше тебя. Выход на связь каждый четный час.

Дождавшись, когда пройдет очередная смена у входа в лабораторию, спецназовцы начали спуск и вскоре были на расстоянии броска гранаты от часового.

– Давай, – Антон коснулся плеча Дрона ладонью.

– Ни пуха! – пожелал Банкет.

– К черту. – Дрон, пригибаясь, двинулся вдоль ручья.

Под ногами предательски скрипели камни. Пошел медленнее. Все равно периодически выдавал себя производимыми звуками. Принял правее, ближе к горе. Здесь была трава, но в ней могли оказаться сухие ветки. Когда до тыльной стороны здания осталось совсем ничего, он в буквальном смысле крался на четвереньках, надолго замирая при каждом постороннем звуке. Добравшись до стены, осторожно лег на живот и пополз. Вот и угол. За ним в нескольких шагах вход, у которого сидит охранник. У Дрона даже в мыслях не было желания назвать его часовым, которого отличают строгое исполнение требований устава гарнизонной и караульной службы. Этим документом запрещается все, что может навредить качественному несению службы, в том числе спать, сидеть, разговаривать с кем-либо. Здесь же караульные даже на некоторое время отлучались, что вообще неслыханно. В очередной раз убедившись в мудрости тех, кто пишет уставы и наставления, Дрон выглянул из-за угла.

Албанец продолжал сидеть левым боком к Василию, навалившись спиной на стену. Автомат он держал меж вытянутых ног стволом в небо.

«Наверняка дремлет», – с досадой подумал Дрон. Снять такого разгильдяя дело нескольких секунд. Но сегодня он не должен трогать его. И почему, когда задача прямо противоположная, к ним не подберешься?

Дрон отполз чуть назад и влево. Локоть скользнул по грязи. В нос ударил резкий запах мочи.

Он мысленно чертыхнулся.

«А вот и отхожее место этих козлов», – мелькнула мысль.

Дрон сразу представил, что бы сказал, окажись в его положении, тот же Банкет. Он бы сравнил его с хищником, который, идя на охоту, маскирует свои запахи, валяясь на падали и траве. А потом бы обязательно рассказал про таксу, которую держал сосед. Та предпочитала в качестве «собачьих духов» человеческие фекалии. Дрон, невзирая на трагизм ситуации, даже улыбнулся, вспомнив это. Она находила их повсюду. Извалявшись в дерьме, возвращалась к своему очкарику с виновато опущенной мордой. Потом он долго и громко матерился, вытирал ее сорванной травой, брезгливо морщился, плюясь, цеплял к ошейнику поводок и вел к подъезду, рядом с которым отмывал водой из ведра.

Дрон переполз еще левее и чуть назад. Здесь земля была также влажной, но уже от шедшего полдня дождя, а не от мочи.

Он положил автомат справа от себя и стал ждать. Вот скрипнули дверные петли, и треть пространства перед домом осветилась едва видимым, желтоватым светом. Выхода Дрону видно не было, однако вскоре он разглядел бродившую по двору женщину. Она была одета в спортивный костюм. Обута в кроссовки. Периодически затягиваясь сигаретой, сделала несколько кругов и вернулась обратно. Он понял, что это была ассистентка – Галина. Прошло еще немного времени, когда под охранником скрипнула скамья. Послышались шаркающие шаги. Они приближались. Дрон почти перестал дышать. Прижавшись левым ухом к земле, он не сводил взгляда с угла здания.

Наконец из-за него появился силуэт. Албанец забросил за спину автомат и стал возиться с пуговицами на штанах.

Дрон едва не застонал от досады. Какого черта он не отполз чуть дальше? Ведь это можно было предвидеть!

Между тем албанец встал в нескольких метрах от него. Послышался вздох и журчанье. Мелкие брызги полетели на лицо Василия. Он зажмурился.

Когда албанец ушел, Василий брезгливо утерся рукавом, мысленно матеря на чем свет стоит «нерусскую чурку», которой не ко времени приспичило отправиться по малой нужде. Он едва подавил в себе желание вернуться к ручью и умыться. И не ошибся. Снова скрипнула скамейка, и раздались шаги, которые удалялись в сторону так называемой казармы.

Не теряя времени даром, Дрон поднялся и устремился к зданию. Добежав до него, выглянул из-за угла. В этот момент албанец вошел в соседний дом.

Дрон прокрался вдоль стены до входа, взялся за ручку и осторожно потянул двери на себя. Петли едва скрипнули. Его перечеркнула полоса желтоватого света. Он шагнул через порог, миновал небольшой тамбур и выглянул в некое подобие фойе. Под потолком висела часть люстры с разбитыми плафонами, в которой была одна лампочка. Отсюда вели две лестницы, одна вниз, другая вверх. Часть перил отсутствовала. Стараясь тише ступать, Василий поднялся до второго этажа, где, по описаниям, находился кабинет Фролова и несколько пустых помещений. Огляделся. Взору открылся холл, на уныло-серых стенах которого еще остались куски зеленых обоев. Из четырех дверей заперта была лишь одна. Пол был небрежно покрыт линолеумом и страшно скрипел под ногами. Местами виднелись обуглившиеся доски или заплатки из толстой фанеры. Чувствовалось, что до восстановления здание либо горело, либо подверглось жестокому разграблению, а возможно, пострадало от того и другого. К запертой комнате вела едва заметная дорожка. Дрон осмотрел остальные. В одной был навален самый разный хлам, от крышек столов и обломков стульев до корпуса от телевизора, в двух других, к его удивлению, он обнаружил массу медицинского оборудования, просто сваленного в кучу. Здесь были и лампы, которые обычно устанавливают над хирургическими столами, сами столы, носилки, штативы для капельниц.

Василий поежился и направился выше.

На чердаке тоже было несколько комнат, но они были пусты.

Он стал осторожно спускаться вниз. На лестнице, ведущей в подвал, ощутил запах пищи, медикаментов и, как ни странно, разлагающейся плоти.

– Преисподняя, – одними губами проговорил он и посмотрел на часы. До выхода на связь оставалось сорок минут.

Василий осмотрел дверь. Когда-то она была полностью пластиковая. Потом ее разломали и снова отремонтировали, залатав дыры тонкой фанерой. Между двумя такими заплатками он нашел просвет и приник к нему. Угол обзора был не ахти какой, но сразу удалось разглядеть место ночного охранника. Стол и стул. Оно еще пустовало. Дальше по коридору несколько дверей. Все как на схеме, нарисованной Надеждой. Одни были открыты. Оттуда доносился звон посуды. Дрон вспомнил: там ассистентка готовит еду. Стоило о ней подумать, как женщина, держа перед собой поднос, вышла в коридор и направилась в сторону палат.

Дрон осторожно прошмыгнул внутрь.

Теперь надо незаметно пройти в конец коридора. Справа туалет и умывальник. Комната напротив пустовала. В ней он и собирался обосноваться. Бесшумно ступая, Дрон двинул вперед. У палаты, в которую вошла ассистентка, задержался. -…Ты почему так ведешь себя? – услышал он ее голос.

– Мне от твоей еды плохо, – ответил мужской, с придыханием, голос.

– Это не от нее, – с нотками недовольства ответила Галина. – Вы отравились. Надо есть. На ночь сделаю укол, будет легче. -…Когда отправите нас на корабль?

– Приедет доктор Фролов, у него спрашивайте…

– Когда? – почти простонал мужчина.

– Должен завтра…

Дрон по звуку и интонации понял, что женщина развернулась к выходу. В несколько прыжков он достиг конца коридора и толкнул нужную дверь.

* * *

Джин оглядел комнату, где им предстояло ждать, как выразился Фуад, нужного человека. Стол, несколько стульев, пара комодов, на одном из которых стоял небольшой телевизор. На полу и стенах типичные для большинства народов, исповедующих ислам, ковры. А может, и не было никакой связи? Однако он был в Средней Азии, Афганистане, Турции и вот сейчас здесь, повсюду в домах можно встретить большое количество подобных изделий из натуральной шерсти. Все они не похожи один на другой, экологически чистые и ручной работы, ни в какое сравнение не идут с современной синтетикой.

Джин прошел к окну, которое выходило во двор. Албанцы стояли у машины и о чем-то оживленно говорили. Несколько раз Фуад бросал настороженный взгляд на окна комнаты, в которой находились чеченцы. Джин не дрогнул. Он стоял с таким расчетом, чтобы снаружи его невозможно было увидеть. Как раз выглянуло солнце, а в доме было сумрачно. Потом Джин прошел ко второму окну. Отсюда как раз был виден тот участок леса, из которого они вышли. Склон горы, вершина которой дымилась белоснежными хлопьями тумана, луг. Однако куча мусора портила весь пейзаж.

Стропа прошел следом, потом осмотрелся Шаман. Виссар сразу уселся за стол и стал перебирать невесть откуда взявшиеся четки.

Шаман сел у стены на пол, положил рядом «узи» и многозначительно посмотрел на Джина. Догадавшись, что он хочет переговорить, Вахид опустился рядом.

– Как ты думаешь, – Шаман обвел взглядом комнату, – они нас слушают?

– Мы пришли внезапно, – пожал плечами Джин. – Они не были к этому готовы.

– А если здесь постоянно работают микрофоны? – Шаман уставился Джину в глаза. – Ведь через это место проходит большинство тех, кто оказывается в лаборатории.

– Возможно, – согласился Джин. – Но они наверняка не знают наш язык.

– Ты же видел, сколько здесь чеченцев! – Шаман посмотрел на него, как на несмышленого ребенка. – Нетрудно дать прослушать запись.

– Виссар, – Джин развернулся к бандиту, – когда ты был здесь в прошлый раз, то жил в этой же комнате?

– Нет, – покачал головой Виссар. – В соседней. Там кровать.

– Что ты хотел спросить? – Джин перевел взгляд на Шамана.

– Сколько мы должны здесь проторчать?

– Они уверены, что мы будем ждать три дня, – едва слышно проговорил Джин. – На самом деле, как только наши все сделают, нам надо будет уходить.

– Как узнаем? – Шаман слегка наклонился в его сторону.

– Шеф сообщит, – одними губами произнес Джин.

– А если до этого момента хватятся Гурно?

– Его уже хватились, – уверенно заявил Джин. – Он же предупредил тех, кто должен был привезти нам оружие, что мы выехали.

Двери открылись, и в комнату с тазиком и кувшином вошел подросток. Через плечо болталось полотенце. Безошибочно угадав в Джине старшего, он поставил перед ним таз и вопросительно уставился в глаза.

Чеченцы помыли руки, после чего подросток удалился. Вскоре он появился снова. В одной руке держал чашки, в другой чайник. Быстро разлив розовую жидкость, исчез. Все произошло как в немом кино.

Джин подошел к столу, нагнулся над пиалой и втянул носом воздух. Запах был немного непривычный, но в каждой стране чай пахнет по-своему. Тогда он осторожно набрал в рот обжигающей жидкости. Немного подержал и сглотнул.

– Ну как? – Стропа подался вперед.

– Не знаю, – Джин неопределенно пожал плечами. – Но нам надо как-то выходить из положения. Не есть и не пить вообще мы не можем.

– Я не притронусь здесь ни к чему, – решительно заявил Виссар.

– Как раз наоборот, – возразил Джин. – Притронешься, к тому же первым. Сейчас ты и Стропа выпиваете за всех этот чай. Травить они нас не будут. Мы им нужны живыми. Если подмешали снотворное, то двоих достаточно, чтобы разобраться в любой ситуации.

Стропа не заставил себя уговаривать, и вскоре две пиалы были пусты.

Виссар некоторое время не решался повторить подвиг. Но потом все же выпил остальное.

Шаман включил телевизор. Программ было несколько. Пощелкав пультом, он выключил его. Почти одновременно снаружи раздался звук подъехавшей машины.

– Что там? – спросил из-за стола Джин.

Шаман привстал и выглянул в окно:

– Еще четверо человек приехали.

Джин вышел из-за стола и подошел к окну.

Во дворе появился старенький джип, у которого стояли приехавшие на нем люди и хозяева дома. Нижняя часть смуглых лиц гостей была покрыта густой черной щетиной. Они не походили на албанцев.

– Тебе не кажется, что это чеченцы? – Джин тронул за плечо продолжающего сидеть на корточках Шамана.

– Вроде так оно и есть, – неуверенно проговорил Шаман и тут же воскликнул: – Точно! Смотри, они через Фуада говорят с Джеватом. Значит, на русском.

– Знать бы, зачем эти люди пожаловали сюда! – с досадой проговорил Стропа, оглядывая раму стеклопакета. Но даже если сейчас открыть ее, то снаружи это не останется незамеченным.

– Я сейчас, – Джин метнулся к выходу. У порога осталась обувь. Но он не стал ее надевать, а, как был в носках, направился вниз по лестнице. Пересек просторный холл, но, оказавшись у дверей, замешкался. Машина стояла как раз напротив крыльца. Он огляделся по сторонам и неожиданно вспомнил, что, когда они шли через двор, в одном из окон первого этажа была открыта фрамуга. Оно было третьим от крыльца.

Джин развернулся и на цыпочках отправился искать то помещение, из которого, по его мнению, удастся услышать разговор. В крохотной комнатушке, почти все пространство которой занимала узкая деревянная кровать и некое подобие сундука, никого не было. Скорее, это была спальня прислуги. На всякий случай Джин присел и заглянул под кровать. Пара пляжных тапок, и все.

Он прошел к окну, верхняя часть рамы которого была опущена, и выглянул во двор. До албанцев и их гостей было не больше десяти шагов. Он сразу услышал русскую речь с характерным кавказским акцентом.

– Мы тебе говорим, эти ишаки убили, больше некому…

– Почему так уверены? – раздался голос Фуада. – Катается ваш Гурно. А они от него просто сбежали. Не понравился он им.

– Гурно не женщина, чтобы нравиться, – вновь заговорил самый рослый из всех чеченец. – Он человек слова. Сказал, привезет к Мертвому озеру. Мы ждали. Потом звонили. Тишина. Как провалился.

– Они убили его, а машину спрятали, – уверенно заявил второй бандит. Он был стрижен под бобрик, а волосы и борода отливали медью.

– А что вы собирались с ними сделать?

– А как ты думаешь? – рослый чеченец упер в бока руки. – Везде предателей ждет одна участь.

– Почему вы решили, что они не те, за кого себя выдают? – не уступал Фуад.

– Мы ничего не решаем, – рослый сплюнул себе под ноги. – У нас есть свой хозяин. Он сказал, всех убрать.

– Это Алихан? – глаза Фуада сузились.

– Да, – подтвердил рыжий.

Потом албанец снова долго говорил на родном языке с Джеватом.

– Хорошо, будь по-вашему, – стал переводить сказанное Джеватом Фуад. – Только делайте это не в доме.

– Надо выманить их во двор, – засуетился чеченец самого маленького роста. Он и по возрасту выглядел здесь моложе всех.

– Двор тоже не надо поганить, – покачал головой Фуад. – Сейчас вы уедете, а я скажу им, что человек, который должен решить все проблемы, уже находится в соседнем селении. Будьте на развилке. Я сам повезу их туда.

– Не боишься?

– Вы не стойте на дороге, а спрячьтесь, – стал инструктировать Фуад. – Там ручей. Я остановлюсь и выйду. Скажу, по нужде. Дальше ваша работа. Только учтите, если повредите машину, ремонт за ваш счет.

– Все равно мы всех убивать там не будем, – облегченно вздохнул рослый. – Кто-то должен пролить свет на то, что произошло и кто они такие.

– Алихан сказал, нет такой силы, чтобы преступника, подобного Виссару, смогли из рук ФСБ вырывать! – неожиданно, впервые за все время, подал голос похожий на квадрат чеченец с перебитым носом. – Гурно тоже сомневался и не хотел сразу отправлять их к Аллаху. Он стоял на своем, хотел, чтобы мы разобрались до конца. Где теперь наш Гурно?

– Узнаем, – процедил сквозь зубы рослый. – Медленно резать буду, все скажут…

Неожиданно Джин почувствовал, что сзади него кто-то есть. Одновременно в лицо повеяло уличной сыростью. Сомнений не было, открылись двери. Он развернулся. Черный от солнца и ветров мужчина с испещренным морщинами лицом стоял в двух шагах от него, с удивлением рассматривая незнакомца. Длинные, до самых колен руки были непропорционально большими даже для его роста.

– Вы здесь живете? – не зная, как поступить, спросил Джин.

Вместо ответа хозяин комнаты прошел к окну и выглянул во двор. По его лицу Джин понял: он догадался, что незваный гость подслушивал разговор. Взгляд мужчины потемнел.

– Тихо, отец, – Джин примирительно выставил перед собой руки, с открытыми ладонями. – Я случайно забрел сюда…

Между тем мужчина отшатнулся от него к стене и ринулся к выходу. Джин выставил ногу. Споткнувшись, мужчина полетел на пол. Не теряя времени, Джин прыгнул ему на спину и опустил кулак в основание черепа. Звук падающего тела и глухой стук мог быть услышан на улице. Джин прислушался. Голоса действительно стихли. Он осторожно повернул голову мужчины набок и заглянул ему в лицо. Тот был без сознания. Осторожно встал и выглянул во двор, стараясь увидеть то место, где албанцы говорили с гостями. Он не зря осторожничал. Все смотрели на окно злополучной комнаты.

– Шукри! – позвал Фуад.

Джин схватил бесчувственное тело под руки и поволок к выходу. Оказавшись в холле, подтащил его к дверям под лестницей, ведущей наверх. Здесь была кладовка. В небольшом и узком, как пенал, помещении со скошенным к полу потолком находился уборочный инвентарь. Два пылесоса, щетки, тряпки и ведра. Втолкнув тело Шукри туда, Джин взбежал наверх.

– Эти люди приехали за нами! – оказавшись в комнате, с ходу заговорил он. – Они уверены, что Гурно убит.

– Какие будут указания? – с тревогой спросил Стропа.

– У нас один выход – взять их в заложники!

От такого заявления Джина все оцепенели.

– И как ты себе это представляешь? – выдавил из себя Шаман. – С одним автоматом против семерых вооруженных?

– Они знают толк в таких делах, – согласился с ним Стропа.

– Мы тоже, – Джин уже придумал, как поступить. – У нас нет другого выхода. Только что мне пришлось вырубить одного из рабочих. Возможно, это кто-то из очень дальних родственников албанцев. Так или иначе, нам ничего не остается делать, как атаковать первыми.

– Мне кажется, легче уйти, – неуверенно проговорил Шаман. – Главное, добраться до леса.

– Тогда в лаборатории будут приняты меры по усилению охраны, – парировал Джин и перевел взгляд на Стропу, который наблюдал в окно за происходящим во дворе. – Что там?

– Они по-прежнему говорят.

«Значит, не стали проверять, что послужило причиной шума», – с облегчением подумал Джин, а вслух стал ставить задачи:

– Я иду первым. Создаю иллюзию, что один. Второй Шаман. Занимаешь огневую позицию в боковой комнате. Я покажу. Из нее хорошо просматривается двор. Как я начну, открываешь окно и действуешь по обстановке. Стропа и Виссар, сигналом к началу действий послужит моя атака.

Стараясь не шуметь, все спустились на первый этаж. Джин рукой показал Шаману на вход в комнату, из которой недавно подслушивал разговор. Дождавшись, когда тот войдет в нее, он показал Стропе и Виссару места справа и слева от входных дверей.

– Чем они вооружены? – донесся голос с улицы, когда Джин приоткрыл дверь.

– Автомат один точно есть, «узи», – ответил Фуад.

– У Гурно такой был, – раздался голос. – Хватит говорить. Мы поедем. Делай, как решили.

Джин понял, что бандиты остановились на прежнем плане. Сейчас чеченцы уедут, а албанцы предложат проехать в соседнее селение.

Он вернулся в холл.

– Планы меняются, – бросил Джин Стропе. – Иди, скажи Шаману, чеченцы сейчас уедут. Разоружаем албанцев.

Первым в холл вошел Джеват. Не мешкая, стоящий справа от входа Стропа двинул ему ногой в пах и, схватив за одежду на предплечье, рванул на себя, одновременно уйдя в сторону. Свернув на пути высокую напольную вазу, албанец с грохотом врезался в стену. Фуад оказался намного ловчее, чем поначалу казалось Джину. Он успел выхватить пистолет. Джин в последний момент поймал его за запястье и ударом открытой ладони по кисти выбил оружие, после чего просто опрокинул албанца спиною на пол. Фуад ударился о мраморные плиты затылком и потерял сознание.

Душераздирающий женский крик и причитания ворвались в комнату вместе с тремя разных возрастов и комплекции женщинами. Последним бежал подросток, который приносил чай.

Одна, по виду самая старшая, повисла на руках Джина и стала что-то кричать. Две других бросились к Джевату.

Стропа стал оттаскивать их от него. На помощь уже спешил Шаман. В это время женщина пропахала Джину ногтями по левой щеке, едва не задев глаз.

– Их надо закрыть! – крикнул Джин Шаману, обхватил старуху таким образом, чтобы руки оказались прижатыми к туловищу, и поволок к чулану, в котором оставил заставшего его в комнате албанца. Это было единственное известное ему помещение, которое закрывалось снаружи на небольшую, но прочную металлическую задвижку. Втолкнув ее туда, он навалился плечом на двери. Старуха вопила так, что у Джина стыла в жилах кровь. Он боялся, что крики слышны далеко за пределами дома.

В это время, уже не церемонясь и невзирая на то что перед ним слабый пол, Стропа конвоировал двух молодых албанок одновременно, заломив им пальцы рук с такой силой, что они побелели от боли. Но другого выхода не было.

– Стропа! – позвал Джин и втолкнул женщину в двери. – Надо их успокоить. Готовь шприцы!

Женщина рванула обратно, протянув руки к лицу Джина. Он схватил ее за локти и вынудил сесть, прижав спиной к стене. Левой рукой достал пластиковый контейнер. Зажав его половину зубами, раскрутил. На пол посыпались одноразовые шприцы. Албанки, которых втолкнул в чулан Стропа, увидели шприц-тюбики и запричитали. Джин нагнулся, схватил один из них, раскрыл и всадил иглу в предплечье пленнице. Та взвизгнула и выпрямилась, едва не опрокинув его на пол. Несмотря ни на что, препарат попал в организм. Он отпустил женщину и развернулся к Стропе, который с трудом управлялся с молодыми. Старуха принялась колотить Джина кулаками по спине и затылку, но уже не с таким остервенением, как раньше. Было заметно, что силы быстро покидают ее. Пульс был учащенный, и препарат начинал действовать намного быстрее.

Джин навалился на средних лет албанку, подмяв ее под себя.

Стропа без проволочек сделал ей инъекцию. Третья женщина уже не сопротивлялась. Она сползла по стене и лишь обхватила голову руками.

Через несколько минут они уснут, а проснувшись, ничего не будут помнить о том, что с ними произошло.

Тем временем Шаман вынул брючный ремень из штанов Джевата и связал ему руки, после чего то же самое проделал с Фуадом.

В суматохе никто не придал значения, что вбежавший вместе с женщинами подросток куда-то исчез.

Джин запер кладовку и направился к так и не пришедшим в себя албанцам.

Виссар помогал подтащить уже связанного Фуада к Джевату. Он не только пленник, но и переводчик.

– Эй! – строгий окрик из прохода в другую половину дома заставил Джина резко повернуться. Но еще до этого он увидел испуг и растерянность в глазах Виссара и досаду Шамана.

Подросток стоял, широко расставив ноги и направив на них ствол «АКМ». Причем все говорило о том, что он умеет с ним неплохо обращаться.

* * *

Дрон открыл глаза. Утренний свет заполнил небольшое помещение, заваленное ящиками, коробками и большими жестяными банками. От холода его трясло. Одежда была сырой, бетонный пол и стены еще не успели прогреться после зимы. Периодически ночью Дрон вставал и начинал приседать. Немного согревшись, снова садился на перевернутый ящик, который отыскал среди хлама, и погружался в болезненное забытье. Еще с вечера он доложил Антону, что добрался до нужного помещения, и в двух словах обрисовал ситуацию. Было принято окончательное решение – ждать утра.

Из коридора доносился шум шагов и голоса. Василий догадался, что произведен общий подъем. Он прокрался к дверям, слегка приоткрыл их и выглянул в образовавшуюся щель.

Мимо, шаркая стоптанными кроссовками по бетонному полу, с отсутствующим взглядом, прошел давно не бритый и косматый мужчина. В помещении напротив шумела вода.

– Долго нас еще здесь мариновать будут? – раздался негромкий голос. По всей видимости, он принадлежал только что прошедшему мужчине. Говорил он медленно, растягивая слова. Дрону была знакома такая манера общения. Не раз приходилось сталкиваться с наркоманами.

– Мужики, – протянул другой, – валить надо. Чует мое сердце, развели нас, как лохов. Ты заметил, какой становишься после этой еды? Я если и соображаю чуток, то только по утрам, и то если минут пять голову под холодной водой держу.

– Наверное, нас хотят на органы разобрать, – голосом умирающего человека выдвинул предположение кто-то третий.

– Я вчера не стал пить и есть, – вкрадчивым тоном поделился со своими дружками мыслями мужчина, который задал вопрос о продолжительности нахождения в этих стенах.

Дрон пришел к выводу, что пациенты Фролова мыслят относительно адекватно, хотя и находятся под действием нейролептиков. Он примерно мог представить это состояние. Однажды после контузии ему пришлось лежать в госпитале. Некоторое время его держали на антидепрессантах и аменазине. Голова в разы работает хуже. Трудно вспомнить элементарное, невозможно сосредоточиться, одновременно с этим ничто не беспокоит и постоянно клонит в сон. К этому можно прибавить почти полное отсутствие реакции. Кроме того, в самом начале своей карьеры в ГРУ его подвергали испытанию сильнодействующим препаратом, имеющим ярко выраженный психотропный эффект. Но то совсем другое. Стиралась грань между реальностью и похожим на полет состоянием эйфории, беспечности, радости, отсутствием обязательств. Неподготовленный человек, не стесняясь, мог отвечать на любые вопросы, терял стыд, забывал о приличии.



– Тише! – неожиданно зашипел кто-то.

Мимо прошла ассистентка. Она хромала. Дрон сумел разглядеть ее лицо. Под обоими глазами синяки. Переносица распухшая. На щеке и виске ссадина. Сомнений не было, она была сильно избита.

– Так, мальчики, разошлись по своим местам! – низкий голос курящей женщины был слегка надломленным. Так говорят очень уставшие или больные люди.

– Сейчас, – промямлил кто-то.

– Когда доктор появится?

Дрон весь обратился в слух.

– Скоро, – лаконично ответила Галина.

– Вчера так же сказала!

Дрон удивился, как изменились при ее появлении пациенты. Они всем своим видом давали понять, что едва шевелят языком и с трудом подбирают слова.

– Сегодня точно будет, – заверила женщина и отправилась обратно.

– Ушла? – донесся голос.

– Угу, сука…

Дрон увидел, как ассистентка нырнула в комнату, которая на схеме обозначалась пищеблоком, и приоткрыл двери шире.

– Тише…

– Нас подслушивают?

– Кто? – раздались тревожные голоса.

Дрону, во избежание паники, ничего не оставалось делать, как выйти из своего укрытия. Бросив взгляд вдоль коридора, он шагнул в умывальник и сразу приложил указательный палец к губам:

– Тише мужики, свои.

– О!

– Рты, говорю, прикройте! – Дрон обвел строгим взглядом троих мужчин.

Один высокий с оттопыренными ушами, второй тот, которого он уже успел разглядеть, третий невысокий, с залысинами и наполовину седой.

– Короче, мы пришли, чтобы помочь вам бежать…

– Кто это – мы? – Ушастый нервно почесал подбородок и стрельнул по сторонам взглядом, потом приподнялся на цыпочках, чтобы посмотреть через голову Дрона на двери, из которых он вышел, однако потерял равновесие и едва не упал.

– Осторожнее, – поймал его за талию седой.

– У-уу, – разочарованно протянул Василий. – Да вы, я вижу, едва на ногах держитесь.

– Ничего, – обеспокоенно заговорил лопоухий. – Это поначалу так. На ночь еще укол сделала. А от него никак не откажешься. Я так думаю, таблетки и микстуры мы их не пьем, чай, от которого в глазах радуги, тоже не употребляем, так что от укола особо не страдаем.

– И как вы собираетесь помогать? – неожиданно спросил седой и более трезвым взглядом посмотрел на автомат Василия.

На всякий случай Дрон отступил от мужчин на шаг и покрепче перехватил оружие. В таком состоянии они способны на любые поступки.

– Нас здесь много, – собираясь с мыслями, заговорил Дрон. – Остальные наверху. Мы тоже были здесь до вас, но нам удалось бежать, а потом раздобыть оружие.

– Врешь! – ушастый недоверчиво посмотрел на седого. – Как можно отсюда убежать, если везде посты?

– А границы? – Мужчина, которого он увидел еще в коридоре, сжал кулаки.

– К тому же пока доктор был здесь, я вообще думал, что сплю, – продолжил ушастый. – Едва ноги передвигал.

– А где он сейчас? – насторожился Дрон. – Я имею в виду Фролова.

– Ему тут один из наших шею намылил, – словно ища подтверждения своим словам, ушастый снова посмотрел на своих дружков. – Несколько раз хорошо приложил по голове. Его вроде как увезли лечиться.

Дрон еще отступил на шаг и выглянул в коридор. Никого.

– Слух, – толкнул в бок ушастого седой. – На шухере побудь.

Кивнув, тот вышел в коридор.

– А вы как здесь оказались? – как бы между прочим спросил Дрон.

– Предложили поработать на иностранную судоходную компанию, – вздохнул седой. – А что от тебя так воняет? – неожиданно спросил он. – Как зашел, в нос мочой ударило.

Дрон вспомнил, как пробирался в лабораторию, и разозлился:

– Слушай, ты, папаша, если я плохо пахну, ты что, со мной бежать откажешься?

– Говори, что делать? – шепотом спросил из коридора ушастый.

– Тебя как зовут? – спросил Дрон седого.

– Виктор, – представился он.

– Меня Вячеслав, – снова донесся голос из коридора. – А так, для своих Слух.

– Георгий, – назвался третий, тот самый, которого Дрон разглядел первым. – Просто Жора.

– Но вас же здесь пятеро?

– Одного убили, – потупился Жора. – Князь. Не знаю, что у него с Фроловым вышло, но это он его…

– Второй, Лева, с самого начала как-то нас не послушался, – вновь заговорил Виктор. – В общем, он сейчас едва ходит, никого не узнает…

– Но я тебя пять минут назад таким же видел! – удивился Дрон.

– Это мы прикидываемся, – пояснил Слух. – Только сдается мне, что эта змея уже раскусила нас. Просто не хочет подавать виду до приезда доктора.

– А что, давай прямо сейчас и рванем отсюда?! – Жора тронул Дрона за рукав.

– Нет, – Василий категорично замотал головой. – Нам надо свести счеты с доктором и американцем.

– Зачем? – перешел на шепот Жора. – У них два охранника, мужик и баба. Кроме того, у доктора целый полк абреков.

– Если мы просто уйдем, они не позволят перейти границу, – уверенно заявил Дрон. – Так что…

– Сучка идет, атас! – шагнул из коридора Слух.

– Вы что, особого приглашения ждете! – раздался вопль.

– Все, валите! – с этими словами Дрон укрылся за стеной, отделяющей умывальник от туалета.

* * *

– Опусти оружие! – охрипшим от волнения голосом попросил Джин. Не потребовал, не приказал, а именно попросил. Потому что подросток не понимал язык, но мог разобрать смысл сказанного по интонации, плюс, если верить инструкторам, такое обращение должно возыметь свойство внушения, сродни гипнозу. В противном случае возможно самое трагическое развитие событий. Малейший намек на угрозу или насмешку, и неизвестно, как поведет себя еще совсем юный албанец.

Джина охватила злость, смешанная с досадой. Трое натренированных на самые разные ситуации мужчин оказались в положении, когда все навыки и знания попросту бесполезны. Шаман, связывая Фуада, положил «узи» рядом, у стены. Теперь ему нужно развернуться, протянуть руку, взять его, потом направить на цель. Слишком много времени. Тогда как подростку достаточно лишь слегка дернуть указательным пальцем, лежащим на выбравшем свободный ход спусковом крючке, чтобы уничтожить их. Джин сунул выбитый у Фуада пистолет себе за пояс. Руки опущены вдоль туловища. Не будь позади него еще двоих сослуживцев и Виссара, он не мешкая бросился бы в сторону. Можно было попытаться, в полете выхватить «ПМ» и выстрелить. На тренировках, в идеальных условиях, иногда получалось по звуковому сигналу дважды послать пулю в ростовую мишень. Конечно, в этом случае подросток мог опередить. Но так хоть была надежда. Здесь же любое действие может спровоцировать его на стрельбу. Находясь в углу, они обречены. Сразу столько ошибок Джин не допускал давно. Запереть женщин и связать албанцев могли двое. Тем более Фуад и Джеват были без сознания. Остальные двое должны были взять на контроль все входы и выходы.

– Вы подписали себе смертный приговор, – громом среди ясного неба раздался голос Фуада.

– Очухался! – с досадой проговорил Стропа.

– Скажи мальчишке, чтобы не стрелял, – не оборачиваясь, потребовал Джин. – Пусть медленно положит автомат на пол и сядет на диван. Мы не сделаем ему ничего плохого. Даже не будем связывать.

Он знал, лежа на животе, ногами к центру холла, Фуад не видит, что происходит за спиной.

– Разве это Исмет заставил вас трястись как зайцев? – неожиданно повеселел пришедший в себя албанец. Он разглядел отступившего к стене Виссара и догадался, отчего чеченец выглядит растерянно. Бандит перевернулся на бок и наконец увидел подростка. Его рот расплылся в злорадной улыбке: – Это сын Джевата и мой племянник. Достойный отпрыск своего отца.

– Ты долго будешь валять дурака? – процедил сквозь зубы Джин. – Или тебе безразлична его судьба?

– Что будет, если я скажу ему и он выполнит твои требования?

– Ничего, – не сводя взгляда с черного зрачка ствола, выдохнул Джин. – Нам нужен тот, кто продал Виссару неисправные ракеты.

– Почему это больше заботит его, чем Алихана?

– Не Алихан рисковал в центре Москвы своей жизнью, – парировал Джин.

– Ты же врешь! – зло прошипел Фуад. – Только что здесь были люди, которые пролили свет на многое, о чем я только догадывался. Вы собираетесь вернуться в лабораторию. Зачем?

– Если хочешь, после операции лично отвезешь нас в Македонию, – предложил Джин. – А пока сделай, как я прошу.

Фуад что-то сказал. Некоторое время подросток еще колебался. Он с надеждой смотрел на бесчувственное тело отца. Было понятно, решающее слово за Джеватом. Потом нехотя присел на корточки, положил автомат на паркет, выпрямился, нерешительно прошел к дивану и сел.

– Стропа! – позвал Джин. – Забери оружие.

Старший лейтенант без проволочек выполнил команду.

Джин перевел дыхание и повернулся к Фуаду.

– Что дальше? – албанец с нескрываемой ненавистью смотрел на Джина.

– Теперь двоих из нас ты, как и обещал, отвезешь к развилке.

– Зачем? – Фуад приподнял голову над полом.

– Тебя просили, и ты заверил, что все сделаешь, – как само собой разумеющееся ответил Джин. – Так что вставай. Помогите ему, – он перевел взгляд на Шамана.

Догадавшись, чего от него требуется, тот подхватил албанца под руку и словно пушинку поставил на ноги.

В этот момент в себя пришел Джеват. Сначала он протяжно застонал, потом зло выругался и в конце позвал Фуада.

Тот ответил.

– Что он говорит?

– Спрашивает, что случилось, – пояснил Фуад.

– Передай ему, что он, его сын и женщины в заложниках, – потребовал Джин. – Чтобы сохранить им жизни, ты едешь сейчас с нами в указанное недавними гостями этого дома место.

После того как Джеват выслушал Фуада, Стропа с Виссаром перевернули его на спину и усадили, привалив к стене.

– Стропа, – Джин дождался, когда старший лейтенант посмотрит на него, потом щелкнул пальцами, обращая внимания Виссара на себя: – Остаешься с ним.

– Хорошо, – кивнул Виссар.

– Парню сделайте такой же укол, как и женщинам.

– Понял, – Стропа пощупал карман, в котором был контейнер, подобранный в кладовой.

В этот момент Джин поймал на себе пристальный взгляд Фуада и понял, что совершил прокол. До этого момента они вели себя так, будто старший среди всех здесь Виссар. Сейчас, в горячке, Джин упустил этот момент.

Шаман вывел Фуада во двор, где у машины развязал руки. Джин открыл ворота. Вскоре они уже ехали по горной дороге.

– Далеко еще? – спросил Джин. Он с Шаманом устроился на заднем сиденье. Так тяжелее разглядеть снаружи лица сидевших в салоне людей.

– Не совсем, – покачал головой Фуад. – Вон за той горой.

Джин посмотрел на покрытую лесом возвышенность:

– Останется километр, остановишься.

– Пешком пойдете?

– Нет, – покачал головой Джин. – Ты поедешь с ним, – он показал на Шамана. – Через час, как я уйду.

Вахид был уверен, этого времени ему будет достаточно, чтобы дойти до развилки, произвести разведку местности, найти бандитов и определиться с тем, как он будет с ними разделываться. Отсутствие связи создавало большие трудности, поэтому приходилось организовывать взаимодействие по рубежам и времени.

Машина, подпрыгивая на камнях и разбрызгивая грязную воду, переехала небольшой ручей, вскарабкалась на половину горы и встала.

– Все, – Фуад развернулся на сиденье. – От этого места примерно километр.

– То есть я поднимаюсь до вершины, потом спускаюсь до ручья…

– Сразу за ним развилка. Ее далеко видно, – подтвердил Фуад.

– Выйди! – неожиданно потребовал Джин.

Оказавшись снаружи, он расчистил ногой от мелких камней землю и показал на этот участок пальцем:

– Рисуй.

Албанец отломал кусок ветки и быстро набросал план местности.

– Деревья вплотную к дороге подступают? – спросил Джин.

– Как здесь, – кивнул на росшие вдоль дороги кусты, из которых высились небольшие дубы, Фуад.

– Встанешь, не доезжая ручья, – Джин оглянулся по сторонам и показал пальцем на лежавший у дороги камень. – Вот на такое расстояние.

– Десять метров, – уточнил Фуад. – Хорошо.

Джину стало не нравиться, что албанец с легкостью идет навстречу. У него в глазах нет даже злости.

– Не вздумай обмануть, – Джин схватил его за одежду на груди и притянул к себе так, что едва не коснулся своим носом щеки албанца.

– У вас Джеват и его семья, – по-видимому, догадавшись, что насторожило чеченца, пояснил свою покорность Фуад. – Для меня нет ничего дороже этих людей.

– Верю, – Джин отсоединил магазин, заглянул в него, вставил обратно, потом протянул автомат оставшемуся в машине Шаману. – Возьми. Мне дай пистолет.

– Скажи, ты на русских работаешь? – прищурился Фуад.

– С чего ты взял? – Джин сделал лицо удивленным.

– Так, – неопределенно пожал плечами Фуад, забираясь за руль.

– Я работаю на себя, – с этими словами Джин спрятал за пояс под рубашку оружие и направился вдоль обочины. За все время, пока они ехали, им навстречу никто не попался. Дорога словно вымерла. На слое жидкой грязи были следы нескольких машин, одна из которых наверняка принадлежала гостям Джевата.

Джин быстро дошел до вершины и свернул в лес. Перевалил на другую сторону, прокрался к обочине и посмотрел вниз. С этого места было хорошо видно ручей и развилку. Людей, а тем более машин, поблизости не было. Джин прикинул, как бы он организовал засаду на месте бандитов, и решил, что наиболее подходящий вариант – это устроиться справа от дороги. Там и спуск круче, и кустарник гуще. Из опасения быть замеченным в момент, когда придется перебегать проезжую часть, которая просматривается до самого перевала, он вернулся назад, немного спустился, перешел на противоположную сторону дороги, после чего вновь повернул обратно. Двигался с большой осторожностью. Когда до места предполагаемой засады оставалось не больше полусотни шагов, стал красться. Останавливаясь, подолгу всматривался в просветы между деревьями, прислушивался и старался определить источник и направление каждого звука.

Вот уже видно противоположную сторону дороги и часть ручья. Джин присел. Неужели ошибся? Если бандиты поджидают на другой стороне, придется спускаться дальше, переходить чуть выше ручей, потом уже две дороги. Он прикинул время. На все уйдет еще столько же времени. Посмотрел на часы. До начала движения машины оставалось пятнадцать минут. От досады он скрипнул зубами и в тот же момент различил позади себя едва уловимый ухом хруст ветки. Почти сразу каким-то внутренним чутьем определил за спиной людей.

«Попался! – мелькнула догадка. – Спокойно. Теперь выиграет тот, у кого нервы крепче. Они не знают, что я один. Наверняка будут пытаться взять без шума».

Не подавая виду, что обнаружил преследование, Джин как ни в чем не бывало продолжил движение к дороге, однако, услышав дыхание и спиной ощутив противника, уже находившегося совсем близко, резко шагнул в сторону и развернулся. В двух шагах от него, вытянув перед собой руки и широко расставив ноги, стоял самый рослый из всех приезжавших к албанцам чеченец. Не ожидая такого оборота дел, бородач на мгновение опешил. Он стоял в борцовской стойке, готовый броситься Джину на спину, но в последний момент спецназовец разрушил все его планы. Сзади и слева от него был второй. Он держал в правой руке «ТТ», направленный в ноги Джина. Невысокого роста чеченец от неожиданности даже открыл рот.

Джин бросил тело влево, таким образом укрывшись за громилой от коротышки. Теперь стоявший ближе к нему бандит был на линии огня. Еще шаг вперед. Он оказался почти вплотную к бандиту, лишив его пространства и еще больше сбив с толку. Уж никак не ожидал противник, что вместо бегства уступающий в количестве враг бросится в атаку. Последовавший за этим удар открытой ладонью в подбородок и тут же ступней в подколенный сгиб сложил бандита. Затылком громила полетел на стоявшего сзади коротышку. Тот отпрянул, на мгновение опустив ствол. Джин перепрыгнул через рухнувшего на спину чеченца, схватил левой рукой коротышку за запястье и дернул на себя, одновременно убирая голову. Ствол пистолета уже был над правым плечом спецназовца, когда бандит надавил на спусковой крючок. От грохнувшего под ухом выстрела Джин присел, но тут же взял себя в руки. Теперь скрывать свое присутствие не имело смысла. Крутанув выпрямленную руку бандита против часовой стрелки, он опрокинул его на землю, вывернул пистолет и дважды выстрелил коротышке в голову. На штаны полетели брызги крови, а в нос ударил запах, к которому Джин так и не смог привыкнуть. Он кувыркнулся вперед, через труп, опасаясь, что времени, пока он возился с коротышкой, хватило громиле, чтобы встать, и развернулся назад. Так и есть, бандит стоял на четвереньках. В тот момент, когда Джин направил на него ствол пистолета, он уже выпрямлялся. Две пули, посланные одна за другой, опрокинули его на спину.

– Гоблин, почему стрелял? – сквозь шипенье и треск помех раздался голос на чеченском языке.

Джин упал на колени перед коротышкой и быстро обшарил карманы. Так и есть, в одном из них он обнаружил портативную станцию.

Он помнил голос бандита.

«Если прикинуться раненым, можно выдать себя за него», – мелькнула мысль.

Джин надавил на кнопку передачи и поднес станцию к губам.

– Э-ээх, – просипел он слабеющим голосом. – Скорее! Мы взяли их. Я ранен…

Почти одновременно, где-то со стороны развилки, послышался звук закрывшейся дверцы автомобиля. Сомнений не было, на помощь своим дружкам спешил третий бандит. Джин устремился навстречу, намереваясь встретить его на половине пути. Бандит наверняка примерно определил, в каком месте была стрельба. Поэтому, столкнувшись с противником значительно раньше, растеряется. Ориентируясь по звуку, Джин пробежал, по его мнению, треть расстояния, отделявшего его от машины, и упал у основания огромного бука.

Быстро проверил «ТТ». Еще три патрона. Глянул на маркировку. Сделан в СССР в сорок третьем. То, что в руках была не китайская подделка, он почувствовал сразу. Копия сильно уступала по всем характеристикам оригиналу. Он загнал обойму обратно и выглянул вперед. Третий бандит уже должен появиться. Скорее всего, это будет рыжий. Но его не было. Джин приподнял голову и в тот же момент уловил топот далеко справа от себя. Сомнений не было, чеченец делает крюк. Возможно, он в последний момент заподозрил неладное, а может, просто осторожный от природы. Так или иначе, но Джин поднялся, пригибаясь, прошел вперед и повернул с таким расчетом, чтобы в последний момент оказаться за спиной у рыжего. Его он вскоре действительно увидел. Выглядывая из-за кустов в сторону недавней схватки, чеченец стоял спиной к нему. Джин не ошибся, бандиты организовали засаду своими силами. Перед ним был рыжий. Джин понял, ему видны трупы дружков и он не решается подойти. Направив ствол пистолета между лопаток бандита, Джин стал приближаться. Но предательский хруст ветки заставил рыжего повернуться. Почти одновременно прогремел выстрел. Джин присел на корточки и выстрелил в ответ. Широко открыв рот, рыжий повалился на спину, на какое-то мгновение повис на ветвях густого кустарника, потом с треском и хрустом рухнул на землю.

– Ох! – вылетело из его глотки вместе с брызгами крови. – Шайтан!

Рыжий хотел сказать еще что-то, но лишь смог прохрипеть. Он выгнулся и резко перевернулся на бок.

Джин подскочил к нему, поднял выпавший из рук «Магнум», повертел в руках и сунул за пояс, рядом с «ПМ». Огляделся по сторонам, убрал «ТТ» в карман брюк, наклонился, взял раненого за одежду на груди и потянул на себя. Усадив, потряс за подбородок. Рыжий хлопал глазами, беззвучно открывал и закрывал рот. Одна пуля вошла ему под правую ключицу, вторая в район печени. Легкая кожаная куртка была расстегнута, и было видно, что нижняя рана сильно кровоточила. На сером, тонком шерстяном свитере быстро увеличивалось почти черное пятно.

– Сколько вас? – спросил Джин на чеченском.

– Миллион, – одними губами проговорил бандит.

Джин догадался: это фанат, и смерть его не особо пугает.

Он толкнул рыжего обратно на спину и обшарил карманы. Больше в них ничего не было. Посмотрел на часы. С минуту на минуту должен подъехать Фуад с Шаманом. Они не знают, что он уже решил проблему.

Джин выпрямился и двинулся в том направлении, где, по его мнению, должна быть машина.

Вскоре лес стал реже. Он перебежал через ручей, едва замочив ботинки, и, почти не прячась, пошел вдоль обочины. Вскоре увидел и джип. Он стоял на небольшой полянке рядом с дорогой. Здесь Вахид осмотрелся. Мало ли? Вдруг есть еще люди? Они могли услышать стрельбу и спрятаться поблизости. Но ничего подозрительного не обнаружил. Птицы, которых он вспугнул, отлетели чуть дальше и расселись на ветвях вокруг машины.

Джин подошел к джипу и открыл дверцу со стороны водителя. На панели лежала вторая станция. Заглянул назад. Пусто. Еще раз огляделся и сел за руль.

* * *

После разговора с затворниками лаборатории Дрон некоторое время прятался в туалете, а к сеансу связи с Антоном перебрался обратно в помещение, где провел ночь.

Как он и предполагал, командир, мягко говоря, был не очень обрадован его инициативой.

– Ты не подумал, что сейчас они могут выдать тебя даже своим поведением? – расстроенным голосом заговорил Филиппов. – Что ни говори, а эти люди не-адекватны. Контролировать в полном объеме свои эмоции и настроения, даже при незначительном употреблении внутрь психотропных препаратов, человек не в состоянии. Ты дал им надежду.

Дрон понимал, командир сдерживает себя, чтобы не устроить разгон. Нельзя. Это позже. Мало ли как отреагирует подчиненный. Бросится исправлять ошибки и допустит новые. Никакой нервозности. Везде тонкий и холодный расчет. Остальное потом, на разборе в Москве. Пока лишь ограничится укорами и инструкциями, как вести себя дальше.

– Все вышло случайно, – попытался было оправдаться Василий, но Антон не дал ему этого сделать.

– Внимание, с востока, по склону к ручью, двигается группа людей!

Дрон, затаив дыхание, уставился на радиостанцию.

– Вижу Нусона и еще четверых, – продолжал Антон. – Одного ведут под руки. По всей видимости, это Фролов. Да, бородатый и в очках. Точно! Пока ничего не предпринимай. Жди сумерек.

– Они далеко? – заволновался Дрон.

– Двести метров с востока.

– Почему оттуда? – удивился Василий.

Там был горный массив, за которым граница Македонии. Почти нет населенных пунктов.

– Тридцать минут назад был слышен шум вертолета, – заговорил Антон. – Видимо, в этом районе оборудована площадка. Если судить по их скорости передвижения, примерно в километре с копейками.

– Ясно, – Дрон облегченно вздохнул. Наконец дождались. Он боялся, что ему придется провести в этом чулане не один день.

– Теперь выход на связь через каждые полчаса, – определил Антон новый график. – Конец связи.

Динамик щелкнул и затих.

Дрон выключил станцию, убрал ее в карман куртки, запомнил время и пробрался к дверям. Снова осторожно приоткрыл их, выглянул в коридор и в тот же момент заметил, как ассистентка вошла в кухню.

«Раз доктора ведут под руки, значит, он еще слаб и наверняка его уложат в комнате, – стал размышлять Дрон. – Там же с ним живет и Галочка. Даже если это не так, то ухаживать за ним, кроме нее, некому. В свою очередь Нусон будет его навещать для разного рода консультаций. Оптимальный вариант – это сейчас, пока в помещении никого нет, укрыться там».

Василий торопливо вынул из кармана станцию и чертыхнулся. Выйти на связь он уже не сможет. На этих игрушках не было предусмотрено «дежурного приема», и Антон попросту отключил станцию.

Дрон в последний раз взвесил все «за» и «против» своего решения, прикинул, в каком месте сейчас может находиться со своей свитой доктор, и выскочил из комнаты.

В небольшом помещении, где жил со своей ассистенткой Фролов, было сумрачно, впрочем, как и везде. Утренний свет, попадавший через небольшое, под самым потолком, прямоугольное отверстие, освещал двуспальную кровать с деревянными спинками, тумбочку, на которой стоял армейский телефон советского производства, по всей видимости, для связи с караулом, и шкаф. Бежевая краска на стенах вздулась и потрескалась, а в углах почернела от грибка.

Из коридора послышался шум. Больше не раздумывая, Дрон бросился под кровать, однако тут же понял, что затея спрятаться там обречена на провал. Он просто туда не втиснется. Оставался шкаф. Василий метнулся к нему, открыл дверцу. На плечиках висела пара халатов, какой-то костюм и несколько платьев. Сдвинув их в сторону, Дрон шагнул внутрь. В тот же момент прямоугольный кусок ДСП под его весом разломился и рухнул на пол. Боковые стенки, крышка, на которой стояла антресоль, сложились и с грохотом обрушились на него. Василий запутался в одежде.

Мысленно кляня себя за опрометчивость, он сбросил с себя заднюю стенку, которая представляла собой огромный прямоугольный кусок фанеры, с трудом выбрался из-под обломков и на секунду замер. Голоса приближались. Скрипнув зубами, Василий вскочил. В тот же момент двери открылись, и в комнату шагнул среднего роста крепыш. На нем была серая ветровка, накинутая поверх защитного цвета майки, и камуфлированные штаны. На голове панама, какие обычно носят американские морские пехотинцы. У него не было во взгляде настороженности, лишь любопытство, а в руках отсутствовало оружие. По всей видимости, крепыш не связывал шум в комнате с проникновением на объект постороннего. Еще бы, почти сорок человек охраняют территорию, на которой расположена лаборатория. К тому же они видели у входа невредимого часового, который как ни в чем не бывало, худо ли, бедно, но нес службу. Так или иначе, но это дало Дрону лишние секунды. Он успел прыгнуть навстречу мужчине и двинуть углом металлического приклада в висок. Не сильно, чтобы тот не вылетел назад в коридор, но резко. Не издав не единого звука, мужчина развернулся вокруг своей оси и рухнул как подкошенный на пол. Дрон замер. В коридоре кто-то говорил. Скорее, шум там по-прежнему никого особо не насторожил.

Дрон нагнулся и быстро обыскал мужчину. На брезентовом, песочного цвета ремне висел целый арсенал. Две гранаты, пистолет, наручники, баллон со слезоточивым газом, нож и маленький фонарь с радиостанцией. Василий уже понял, что перед ним был один из инструкторов. Значит, еще осталась женщина.

Дрон взял инструктора за запястье и оттащил от порога.

– Майкл! – донесся из коридора женский голос.

Не решаясь отвечать, Дрон встал справа от двери. Автомат поставил рядом, прислонив к стене. Почти сразу двери медленно открылись, и в просвете появилась красивая головка белокурой женщины в кепке с длинным козырьком. Схватив ее правой рукой за горло, Дрон с силой стиснул его так, что услышал хруст. В какой-то момент ему показалось, что он держит рукой гофрированный шланг. Большой и указательный палец встретились. Он втащил женщину внутрь и прижал спиной к своей груди. Ладонь левой руки легла на затылок. Горло американки было сдавлено с такой силой, что она не могла даже дышать. Перехватив инструктора за подбородок, он свернул ей шейные позвонки. Быстро и аккуратно уложил обмякшее тело на пол. Прислушался. -…они выходят из-под контроля, – донесся из коридора голос ассистентки. – Я подозреваю, что обо всем догадались и не пьют лекарства, но боюсь контролировать прием пищи. Для этого нужно оставаться с ними в палате. После Князя мне страшно.

– Почему никого не взяла из охраны? – спросил Фролов.

– А чем они лучше? – вопросом на вопрос ответила Галочка.

Пока все на удивление удачно. Дрон просто не верил, что так легко удалось разделаться с двумя охранниками Нусона. Но, по опыту зная, что, когда начало гладко, конец шероховат, не радовался.

– Майк, Элизабет! – позвал кто-то гортанным голосом. – Не понимаю, куда они запропастились?

Дрон догадался: это Нусон. Его охватило легкое возбуждение. Он взял автомат и снова встал сбоку от дверей.

– Я видела, как они вошли в нашу комнату, – проговорила Галочка.

– Зачем? – настороженно спросил Нусон.

– Не знаю, – растерянно пробормотала она. – Сейчас посмотрю. Там был какой-то шум. Возможно, снова упали полки. Все давно сгнило.

Дрон расстроился. Ассистентка ему сейчас была не нужна. Поднимет панику и лишь усложнит задачу. Моля бога, чтобы в коридоре не оказалось албанцев, Дрон вышел навстречу и нос к носу столкнулся с Галочкой.

Синева под глазами женщины почти прошла. Лишь легкий зеленоватый оттенок был едва заметен. Возможно, она еще и припудрила лицо. Подняв на него взгляд, женщина не сразу поняла, кто перед ней, и, не останавливаясь, лишь слегка приняла ближе к стене коридора, пропуская Дрона.

– Who is? – воскликнул Нусон.

– Где?! – захлопал глазами Фролов.

Они стояли в нескольких шагах от Дрона, напротив друг друга и одновременно повернули в его направление головы.

В этот момент Галочка поравнялась с Дроном. Не сводя взгляда с доктора и англичанина, он схватил ее за лицо, немного притянул к себе и приложил затылком о стену. Женщина рухнула на пол.

– Майкл! – не своим голосом закричал Нусон.

Но было поздно – Дрон был на расстоянии шага от него. Перехватив автомат двумя руками, он сделал выпад, двинув стволом в нижнюю часть лица негодяя.

Дульный тормоз-компенсатор, с хрустом ломая передние зубы, вошел в рот, а прицел порвал щеку. Нусон издал странный гортанный звук, напоминающий кашель. На Дрона полетели брызги крови и кусочки зубной эмали.

В это время, проявив незаурядную прыть, Фролов бросился в начало коридора, к выходу. Дрон дернул автомат на себя и привычным движением, прикладом в голову, свалил Нусона на пол. Перешагнув через него, устремился следом за доктором. Тот уже тянулся к дверной ручке. В последний момент Дрон схватил его за воротник куртки и дернул назад. С грохотом и диким воплем доктор полетел на пол. Дрон выглянул на лестницу. Здесь никого не было. Он развернулся. Жалобно скуля и постанывая, Фролов перевернулся на бок, закрыл руками лицо и подтянул к животу колени.

– Что, мразь?! – Дрон снова схватил Фролова за воротник и потянул вверх. Но доктор оказался тяжелым. От напряжения у Дрона перед глазами поплыли искры. Разозлившись, он двинул носком ботинка тому под зад.

– Встать!

Смешно перебирая руками и что-то бормоча себе под нос, доктор выполнил команду. Прижавшись спиной к стене, он втянул голову в плечи и часто заморгал.

– Что, тварь, не ожидал? – процедил сквозь зубы Василий, рассматривая болезненно желтое, с синими кругами под глазами, лицо. – Думал, не достанут тебя?

– Кто вы? – жалобно простонал он.

– Черный ангел! – рявкнул Дрон. – В преисподнюю пришел проводить. Аль забыл, что душу дьяволу продал?!

Фролов вдруг побелел. Нижняя губа скривилась, правый глаз странно дернулся, при этом раздался звук рвущейся материи, а левая штанина стала намокать. В нос ударил отвратительный запах сероводорода. Доктор обгадился.

Дрон неожиданно рассмеялся. Причем ему стало не по себе от собственного демонического хохота.

– Отпустите меня! – жалобно пропищал Фролов.

Дрон схватил доктора за одежду на плече и поволок к лежавшим на полу Нусону и Галочке.

– Рассказывай, мразь, что здесь происходит?

В этот момент в коридор стали выходить люди. Первым появился Слух, за ним, ероша пятерней волосы, Жора. Замыкал шествие Виктор.

– Точно порешил! – с восхищением глядя на Дрона, выдавил из себя Слух.

– Кто умеет пользоваться пистолетом?

– Я, – словно ученик поднял руку Жора.

– Можно мне тоже, – засуетился Слух.

Дрон показал взглядом на двери:

– Там инструктора. Они мертвы. У них заберете оружие, а этих, – он ткнул носком ботинка лежащего на полу Нусона, – тащите туда. Руки связать.

Сам отошел в сторону и посмотрел на часы. Подошло время сеанса связи с Антоном.

Продолжая наблюдать за тем, как новоиспеченные помощники выполняют команду, Дрон достал станцию, щелкнул тумблером и в этот момент боковым зрением заметил, как в начале коридора открылись двери.

Он развернулся. Двое коренастых албанцев в полувоенной форме застыли с открытыми ртами на пороге.

Но оцепенение длилось не больше секунды. В следующий момент один из них сорвал с плеча ремень автомата и щелкнул предохранителем.

Дрон взял станцию зубами за антенну и опустился на одно колено. Он еще в комнате загнал патрон в патронник. Дрон направил ствол на дверной проем и надавил на спусковой крючок. Две короткие очереди отбросили албанцев за порог. Треск в небольшом пространстве оглушил. В голове зазвенело, а глаза заслезились от порохового дыма. Дрон сунул в карман станцию и огляделся. Жора, растерянно хлопая глазами, держал за ноги лежащего на спине Нусона. Виктор скорчился у стены, закрывая голову руками.

– Живее! – прикрикнул на мужчин Дрон и устремился к дверям.

«Нужно занять первый этаж, – свербела и не давала покоя мысль. – Опередить часового у входа. Не получится – на непутевой жизни можно ставить крест».

Случилась беда. Он обнаружил себя. То, чего больше всего боялся, произошло. Теперь, запертый в подземелье, из которого только один выход, он обречен. Нельзя чтобы его наглухо запечатали здесь. Наверх! Любой ценой! Эта мысль толкала в спину и гнала вперед.

– Слух, за мной! – крикнул Дрон на ходу, восстанавливая расположение комнат и окон первого этажа.

Теперь их на три человека больше. Кроме этого, албанцы, которые блокируют лабораторию, не знают о наличии у них в тылу еще двоих спецназовцев.

Однако едва он шагнул через порог, как увидел бандитов. Они спускались к своим дружкам, один из которых оказался еще жив и, оставляя за собой разводы крови, карабкался по ступенькам вверх. Дрон выстрелил ему в спину, затем поднял ствол выше и снова надавил на спусковой крючок. Вопли, оглушительный треск очередей, дым дезориентировали его. Он не мог понять, что происходит в фойе, однако было ясно: соваться туда уже поздно. Сверху по лестнице скатился, дико крича, еще один албанец. Дрон шагнул назад, но в последний момент налетел спиной на Слуха, который спешил на помощь. От неожиданности тот крякнул. Дрон присел и схватил лежавший на полу автомат. Сунув его в руки Слуху, втолкнул его обратно в коридор и прикрыл двери:

– Назад!

– Хана! – простонал Слух, утирая рукавом рубашки лицо. – Их здесь немерено. Гранатами закидают через окна!

– Воевал? – догадался Антон.

– Афган, – подтвердил Слух.

– Не закидают, – прислушиваясь к тому, что происходит наверху, покачал головой Дрон. – Они же работают на Фролова и Нусона. Пока эти гады у нас, нам нечего бояться.

– И проживем мы на пять дней больше, – усмехнулся Слух.

Пропустив его слова мимо ушей, Василий выглянул на лестницу. Кроме трех албанцев, двое из которых все еще вздрагивали, подгребали под себя невидимую землю и хрипели, здесь никого не было. Но с первого этажа доносились обрывки фраз.

– Стой здесь и вали всех, кто будет пытаться сунуться, – приказал Дрон Слуху. А сам, на ходу вынимая станцию, устремился обратно по коридору.

– Что там у тебя?! – вырвалось из динамика, едва Василий щелкнул тумблером. – Ты что там творишь?

– Задача выполнена, – наблюдая за тем, как в комнату Фролова втаскивают Нусона, стал докладывать Василий. – Англичанин, доктор, ассистентка и инструктора нейтрализованы.

– Кто тебя просил?! – почти простонал Антон. – Ты знаешь, что сейчас наверху творится?

– Представляю, – безрадостно ответил Дрон.

– Они тебя блокировали, – между тем стал вводить в курс дела Антон. – Напротив фасада, за остатками ограды, пулемет. За ручьем тоже. А еще я насчитал двадцать вооруженных автоматами бандитов. Есть два «РПГ».

– Прорвемся, – попытался успокоить Дрон Филиппова.

– Продержись до темноты, – Антон с шумом перевел дыхание. – Как матросы?

– Нормально, – Дрон оглянулся на Слуха. В этот момент тот как раз просунул в приоткрытую дверь ствол «АК» и, не глядя, дал очередь. – Отбиваются.

– Значит, засекай двадцать минут – и новый сеанс, – принял решение Антон. – Мы тут подумаем и доведем до тебя наши соображения.

– Понял, – Дрон отключил связь.

* * *

Джин переехал ручей и сразу увидел машину Фуада. Он был уже на середине спуска. Чтобы лишний раз не трепать нервы Шаману, Джин остановился и вышел наружу. Албанец затормозил и некоторое время с удивлением рассматривал Джина через лобовое стекло, словно перед ним был инопланетянин. По выражению его лица было ясно: он никак не мог допустить такого развития событий.

Наконец, поерзав, Фуад щелкнул дверным замком и выбрался наружу. Шаман последовал его примеру. Он не вышел раньше, так как опасался оставлять албанца одного. Чего тому стоит заблокировать двери и рвануть вперед? Уйти ему, конечно, они не дадут, но без стрельбы здесь уже будет не обойтись.

– Как тебе это удалось? – медленно идя навстречу, испуганно спросил Фуад. – Их было трое, они ждали вас. Я давно знал этих людей, это хорошие воины…

– Но ведь нас тоже трое, тем более ты нам помог, – Джин в знак благодарности ударил ладонью по плечу албанца. – Одного, самого здорового, своими руками застрелил. Разве не помнишь? А как обманул их, и они, доверившись тебе, подпустили нас вплотную?! Забыл, что ли?..

– Спасибо тебе, Фуад, – поблагодарил Шаман. Он сразу понял, в чем дело, и поддержал игру.

– Я? Что вы хотите этим сказать? – глядя то на Джина, то на Шамана, испуганно залепетал албанец. По мере того как сказанное доходило до его сознания, он становился все бледнее. В конечном итоге Фуад на какое-то время забыл, что стоящие перед ним люди не понимают албанского языка, и заговорил на родном наречии.

– Хочу, чтобы ты понял, что, если попытаешься нас сдать после дела, мы найдем способ, как рассказать, кому следует, о твоем предательстве. Ведь без твоей помощи у нас ничего бы не вышло. Правильно, Шаман? – Джин посмотрел на капитана.

– Да, – кивнул тот. – За десять тысяч долларов ты заманил чеченцев в засаду, потом вывел нас на нее, и вместе мы всех зарезали.

– Нет! – Фуад схватился за голову. – Вы не посмеете!

– Еще ты забираешь у них машину, – продолжал наступать Джин.

– Пора ехать, – как бы между прочим напомнил Шаман.

Джин посмотрел на часы. На все у них ушло почти три часа. Нужно было торопиться. Неизвестно, что сейчас происходит в доме Джевата. В любой момент могут пожаловать дружки или родственники албанца, и тогда придется туго.

Шаман сел за руль машины Фуада, а его самого усадили на трофейный джип.

– Смотри, как хорошо она бежит, – подначивал албанца всю дорогу Джин. – Перекрасишь, номера переделаешь и продашь. У вас сейчас даже полиции нет. Кто ее искать будет? Тем более мои земляки, которых мы убили, наверняка находились в вашей стране незаконно. Видишь, как все удачно складывается?

В какой-то момент Фуад попытался выскочить, но Вахид успел поймать его за плечо, после чего пристегнул ремнем безопасности, а левую руку положил на защелку.

Виссар открыл ворота лишь после того, как Шаман высунулся в окно и помахал ему рукой. Его смутил автомобиль, на котором приезжали бандиты. За время отсутствия Джина и Шамана в доме не произошло никаких изменений. Джеват по-прежнему сидел на полу со связанными за спиной руками. На своем месте остался и подросток. В кресле напротив с автоматом на коленях устроился Стропа.

При появлении в холле Фуада Джеват заволновался.

– Обрадуй босса своим поступком, – связывая албанцу за спиной руки, приказал Джин.

Он заранее знал, что Фуад перескажет реальные события, но от этого Джевату не станет легче. Его человека сделали предателем. Если в это поверят, то ему тоже несдобровать. Ведь всем известно, что Фуад, по сути, его правая рука.

– Все в порядке? – спросил на родном языке Стропа.

– Да, – подтвердил Джин, наблюдая за тем, как Фуад докладывает Джевату о результатах поездки. – У нас теперь много оружия есть, две радиостанции и машина.

Вопль Джевата, перешедший в зловещее шипение, заставил Джина замолчать. Он был доволен реакцией албанца, которая лишний раз подтвердила его предположения. Кусая нижнюю губу и раскачиваясь из стороны в сторону, Джеват громким шепотом отчитывал Фуада. Понуро опустив голову, тот сидел рядом.

– Что он сказал? – дождавшись, когда Джеват умолкнет, спросил Джин Фуада.

– Говорит, теперь лучше умереть, – процедил сквозь зубы албанец. – Ни его семье, ни ему не будет теперь здесь жизни, пока он не докажет, что все это ложь.

– Шаман, – позвал Джин, – побудь здесь.

С этими словами он сделал Стропе рукой знак, давая понять, чтобы тот следовал за ним.

Они поднялись на второй этаж.

– Дай телефон, – Джин сел за стол.

Стропа вложил ему трубку в ладонь.

Джин набрал номер Родимова.

– Слушаю тебя, – раздался голос, в котором угадывались нотки тревоги.

– У нас все нормально, – поспешил успокоить генерала Джин и в двух словах обрисовал ситуацию. Говорил, как и прежде, намеками. Но Федор Павлович все понял.

– У Филина сложности, – Родимов делал большие паузы, обдумывая каждую фразу в которую нужно было спрятать смысл. – Дрон залез в чужой сад и теперь не может его покинуть. Разворошил весь улей. Пчелы летают вокруг. Филин не в состоянии пока помочь и лишь наблюдает за всем этим. Основные дела сделаны, осталось лишь уйти.

Джин догадался: Дрон проник в лабораторию и, по всей видимости, расправился с Нусоном и Фроловым. Но в последний момент кем-то была поднята тревога, и его заблокировали в здании. Антон с Банкетом не в состоянии вдвоем вытащить майора оттуда.

– Каковы наши дальнейшие действия? – Джин покосился на стоящего у окна Стропу.

– Нужно любыми силами вытащить Винни-Пуха. Вопрос возвращения прорабатывается.

Джин понял: Родимов считает необходимым выдвижение офицеров-чеченцев на усиление Филиппова. Он восстановил в голове план местности, на которой находится лаборатория.

– Как мне найти Филина?

– Он устроился относительно пасеки строго на север, пятьсот.

– Понял, – Джин отключил связь.

Так или иначе, оставаться в доме было небезопасно. В любой момент могут заглянуть соседи или родственники. Но как быть с женщинами и подростком? Оставить запертыми? Голодная смерть им не грозит. Рано или поздно их все равно освободят. В селении всего несколько домов. Все жители связаны родственными узами. В свою очередь спецназовцы дадут понять оставшимся в доме, будто напуганные преследованием своих земляков, бегут в Белград. Нужно лишь выехать в том направлении, через пару километров спрятать машины и выдвинуться в лабораторию, обойдя селение стороной.

– Пойдем? – позвал Джин Стропу.

– Погоди, – не отрывая взгляда от окна, пробормотал Стропа.

Предчувствуя неладное, Джин подошел и встал рядом:

– Что?

– Кажется, нас пасут, – Стропа посторонился, давая товарищу возможность встать на его место. – Смотри, соседний дом, мансарда.

Джин поднял взгляд на небольшое окно. Оно было открыто. В глубине комнаты стоял человек с биноклем.

– Как ты думаешь, он видит нас? – прошептал Джин.

– Не должен, – так же тихо ответил Стропа. – В противном случае отошел бы дальше. Я с него давно глаз не свожу. Он бы это заметил.

– Странно, что его могло насторожить?

– Женщины сильно кричали, – напомнил Стропа.

– Недолго, – возразил Джин.

– Возможно, его внимание привлекло отсутствие во дворе людей, непривычная тишина, – выдвинул следующее предположение Стропа.

– Тащи сюда Фуада, – принял решение Джин и на всякий случай еще на шаг отошел от окна.

Через пару минут албанец уже стоял рядом с Джином. По пути Стропа объяснил ему, для чего тот понадобился, и он сразу увидел шпионившего за двором человека.

– В этом доме живут мои и Джевата родственники, – албанец прищурился, напрягая зрение. – Кажется, это Исмет. Младший сын брата отца Джевата.

– Племянник, – уточнил Джин.

– Да, он наш племянник.

– Как ты думаешь, почему он следит за домом?

– Не знаю, – пожал плечами Фуад.

Джин развернулся и схватил его за грудки:

– Почему обманываешь? – он встряхнул албанца и толкнул к стене.

Из-за связанных рук тот потерял равновесие и с грохотом упал на спину. Морщась, перевернулся на бок:

– Зачем так делаешь?

– Тебе не кажется, что ты заигрался? – прохрипел Джин.

– Хорошо, – Фуад сел. – Мы живем в безлюдном месте. Здесь всякое бывает. Много нехороших людей бродит в округе. Он наверняка видел, как пришли вы, потом со двора пропали женщины.

– Хорошо, – пробормотал себе под нос Джин. – Значит, нам недолго дадут здесь находиться?

– Зачем спрашиваешь, если знаешь? – удивился Фуад. – К вечеру с работы вернутся мужчины. У всех есть оружие. Они придут проведать, как дела.

– Пугаешь? – с угрозой в голосе спросил Джин.

– Нет, – покачал головой Фуад. – Ты и так все сам видишь. Еще он мог позвонить в Приштину и Урашавец. Там тоже много родственников.

– Хорошо, – сокрушенно вздохнул Джин. – Сейчас ты с Джеватом поможешь нам выехать за пределы Косово, а потом мы вас отпустим.

– Как? – албанец удивленно захлопал глазами.

– Не прикидывайся, – Джин направился вниз, но в дверях задержался: – До темноты мы должны быть в Македонии.

Джеват с Фуадом согласились сесть за руль машин и вывезти чеченцев за пределы края, но с одним условием: они потребовали пересадить работника, которого оглушил Джин, от женщин в другое место. Стропа выполнил просьбу. Пришедшего в себя албанца поместили на пару с подростком в неком подобии гардеробной.

Вскоре оба джипа выехали со двора. Шаман сел в машину, за рулем которой находился Джеват. Джин со Стропой устроились на заднем сиденье трофейного джипа. У них водителем был Фуад. Он вышел, чтобы прикрыть ворота.

– Смотри, – толкнул в бок Джина Стропа и развернулся на сиденье.

Джин проследил за его взглядом и увидел того самого соседа, который наблюдал за домом Джевата в бинокль. Он о чем-то говорил с Фуадом.

– Ну, вот и все, – вздохнул Джин. – Сейчас он все расскажет.

– И что?

– Единственная польза от этого разговора заключается в том, что родственникам Джевата не придется долго томиться взаперти. Как мы отъедем, их выпустят.

– А потом?

– Потом все бросятся на наши поиски, – пожал плечами Джин. – Основные усилия сосредоточат на границе с Македонией.

– Думаешь, нам удастся их обмануть? – Стропа заглянул Джину в глаза.

– Да, – уверенно заявил Джин. – Главное, чтобы не нашли раньше времени машины.

– Как поступим с албанцами? – имея в виду Джевата и Фуада, осторожно спросил Стропа.

– Благодаря этим людям основной версией нашего приезда будет попытка возвращения денег за «Иглы» в обход Алихана и сведение счетов за обман. По крайней мере, первые несколько дней. Потом все равно весть о нападении на лабораторию выйдет за ее пределы. Но к этому времени мы должны быть уже далеко.

– Получается, что Родимов использовал нас в качестве ложной цели? – нахмурился Стропа.

– Как это? – не понял Джин, продолжая следить за Фуадом.

– Лабораторию уничтожит спецназ, а все будут думать, будто чеченцы. Родственники Виссара.

– По барабану, что здесь будут думать, – возразил Джин. – Кто захочет признать существование подобного объекта на своей территории? Тем более Косово сейчас никак не нужна репутация плацдарма для международного терроризма.

Он замолчал.

Фуад вернулся в машину и повернул ключ в замке зажигания.

– О чем ты говорил с соседом? – спросил Джин, когда машина тронулась.

– Он спросил, не случилось ли чего, – слегка наклонившись вперед, словно ему было плохо видно дорогу, заговорил Фуад. – Я ответил, что он зря беспокоится. Все нормально.

– Врешь, – Джин схватил его за плечо. – Спорим, что обманываешь?

– Почему? – испуганно залепетал Фуад.

Он до того боялся оплеухи сзади, что почти навалился грудью на рулевое колесо.

– Сейчас отъедем, а через десять минут вернемся, – Джин оглянулся на удаляющиеся дома. – Уверен, твой сосед выпустит к этому времени женщин и будет собирать людей. Ведь ты ему все сказал?

– Нет! – Фуада затрясло. Машина начала двигаться рывками. – Да! Я попросил выпустить женщин. Но больше ничего не рассказывал.

– Все с тобой ясно, – Джин откинулся на спинку сиденья. – Ты же прекрасно понимаешь, нам нечего терять, и ты, на пару с Джеватом, в случае чего первый отправишься на тот свет.

– Вы сами виноваты, – неожиданно с обидой заговорил Фуад. – Сколько шума произвели? И потом, каждый день женщины много работы делают во дворе. Он заметил, что никого нет.

– Ты сказал, куда мы направляемся?

– А что мне оставалось делать?! – выпалил албанец.

– Значит, нас теперь будут ловить? – Стропа сделал вид, будто расстроился.

– Они ничего не смогут предпринять, – стал уверять Фуад. – Сам же говоришь, вам терять нечего.

Некоторое время ехали молча. После подъема начался спуск. Машину сильно подбрасывало на ухабах. Дорога потянулась между двумя параллельными хребтами.

– Поворачивай, – оглянувшись назад и не увидев преследования, приказал Джин.

Фуад обернулся. Ему показалось, что он ослышался.

– Сюда! – Джин показал рукой на съезд с дороги.

Фуад послушно повернул руль. Машина запрыгала на выступающих из земли камнях. По корпусу застучали ветви деревьев.

– Ты знаешь, куда ведет эта дорога? – на всякий случай спросил Джин.

– Там давно был монастырь, – пожал плечами Фуад. – Зачем туда едем?

– Не твое дело, – неожиданно разозлился Джин и посмотрел назад. Машина, за рулем которой ехал Джеват, тащилась чуть позади.

– Здесь кто-то проезжал! – Стропа, вглядываясь вперед, неожиданно привстал с сиденья.

– Ну и что? – хмыкнул Джин.

– Только одна колея, – заволновался Стропа. – В один конец.

– Останови! – приказал Джин.

Фуад послушно надавил на тормоз.

– Сиди, я сам проверю. – Джин с трудом открыл дверцу, зажатую ветвями росших у самой обочины дороги деревьев, и выбрался наружу. Пройдя вперед, присел на корточки. Действительно, на земле, в траве, были различимы следы машины. По всей видимости, это тоже был джип. Проехал один раз. Отпечатки протектора размыты дождем. Значит, как минимум, прошли сутки. Джин выпрямился и посмотрел вдоль дороги. Кто это мог быть? Может, Антон? Он вынул сотовый телефон. Но они снова оказались вне зоны работы. Немного поколебавшись, Джин решил ехать дальше. Времени искать другое место не было. Он уже взялся за ручку дверей, как сзади раздался странный металлический звук. Джин обернулся. В этот момент Джеват выпрыгнул из машины, в буквальном смысле повиснув на ветвях орешника. Ветви под весом тела затрещали. Яростно работая руками, он с трудом продрался через кустарник и бросился в гору. Шаман толкал дверцу, но та упиралась в ствол молодого деревца.

Раздвигая руками ветви, Джин устремился следом. Он видел, как в просветах между деревьями мелькает куртка албанца.

– Стой! – крикнул ему вдогонку Шаман.

Но бандит упорно двигал вперед. Еще немного, и Джин потерял его из виду.

– Шайтан! – выдохнул он.

Джеват совершил побег в тот момент, когда стал ясен замысел спецназовцев. Он догадался, что они собираются спрятать машины и идти к лаборатории.

– Стой! – снова крикнул Шаман и наконец вывалился из машины. Пробежав несколько метров, он остановился.

– Он не должен уйти! – крикнул ему Джин.

Почти одновременно раздался щелчок предохранителя и короткая очередь.

Шум шагов стих. Послышался удивленный возглас, потом глухой удар о землю.

В тот же момент сзади Джина раздался сдавленный вскрик и щелчок замка. Он обернулся. Фуад выпрыгнул из машины. Джин шагнул к нему, но подошва ботинка скользнула по мокрому, покрытому мхом камню. Он потерял равновесие и едва не упал на спину, в последний момент схватившись свободной рукой за ветви деревьев. В это время Фуад выхватил из-под куртки пистолет. Джин понял: оружие албанец взял у подходившего к нему соседа. Зарычав от досады, Джин выпрямился. Фуад уже загнал патрон в патронник и вытянул в его направлении руку с оружием. Джин увидел, а скорее ощутил, что ствол направлен ему прямо между глаз. В переносице появилось неприятное ощущение зудящего холодка. Он присел. Пуля прошла над самой головой. Джину даже показалось, что темя обдало струей теплого воздуха. Почти одновременно раздался еще один выстрел, а на куртку и открытые участки рук брызнули горячие кусочки сизо-алого вещества и костей. Джин поднял взгляд. Фуад падал лицом вперед. Над правым глазом красовалась похожая на кратер безобразная рана, из которой пульсировала кровь. Стропа вынул из окна руку с пистолетом и толкнул дверцу.

– Надо было его обыскать, после того как он ворота закрыл! – брезгливо процедил сквозь зубы Джин, сорвал пучок прошлогодней травы и стал утираться.

– Извини, – зачем-то попросил прощения Стропа. – Не хотел испачкать.

Подошел Шаман.

– Что с Джеватом? – Джин стянул с себя куртку.

– Готов, – устало выдохнул он.

– Куда попал?

– В спину. Зачем тебе? – удивился Шаман.

– Куртка нужна, – сокрушенно вздохнул Джин и посмотрел на лежащего вниз лицом Фуада. – А ну переверните его!

Ветровка албанца не пострадала. Лишь на воротнике было несколько мелких капель крови, которые Джин затер листвой.

Они нашли углубление, образованное под корневищем упавшего дерева, перетащили туда трупы и присыпали землей. Благо, что в обеих машинах были лопаты. Дороги в горах вынуждали возить их с собой.

Проехав еще немного, уперлись в развалины. Вскоре ушедший на их обследование Стропа нашел джип. Сомнений в том, что его оставила группа Филиппова, ни у кого не возникло. Оставив рядом обе машины, чеченцы двинулись в путь.

* * *

– Итак, что мы имеем? – закончив говорить с Филипповым, Дрон оглядел коридор и вытер рукавом выступивший на лбу пот. – Два пистолета, автомат и пара гранат. К ним я и, в качестве бесплатного приложения, трое обкуренных и обколотых парней.

– Зачем ты так? – неожиданно возмутился Жора. Он вместе с Виктором перетащил в комнату Нусона, доктора и его ассистентку и сейчас вернулся в коридор.

– Ну а что мне с вами прикажете делать? – Дрон насмешливо посмотрел на раскрасневшееся лицо Жоры. – Так был бы я один, и никаких проблем. Убили бы, и шут со мной. А теперь даже умереть нельзя. Вас, придурков, спасать придется.

Жора рассмеялся. Однако тут же смолк, втянув голову в плечи. В комнате раздались выстрелы. Огонь вели одиночными, из автомата Калашникова.

Дрон толкнул Жору в сторону и распахнул двери. Виктор сползал по стене, глядя быстро стекленеющими глазами на оконце. Дрон перевел туда взгляд и, чертыхнувшись, отпрянул. В этот момент раздалась очередь. Пули врезались в стену коридора. Как он мог упустить из головы наличие окна?!

Резко присев, Дрон высунулся из-за косяка и, почти не целясь, дал очередь по силуэту в квадрате света. Лежащий на животе албанец уткнулся носом в землю.

– Всех тащи назад! – рявкнул Дрон Жоре.

Тот нерешительно заглянул в комнату.

– Живее! – поторопил Дрон. – Прикрою.

– Зачем?! – Жора удивленно захлопал глазами.

Дрон разозлился. Единственный шанс оттянуть начало штурма – это не дать албанцам повода думать, что Нусон и Фролов убиты, и беречь их пуще самих себя.

Жора вошел в комнату.

В это время труп убитого Дроном албанца откатили в сторону, а на его месте появился опущенный сверху автомат. Боевик явно не хотел повторить судьбу своего предшественника и был очень осторожен. Он предусмотрительно прокрался вдоль стены и сейчас, не глядя, зальет помещение свинцом. Не долго думая, Дрон вынул гранату и бросился к стене. Едва он оказался под окном, как над головой треснула очередь.

Не обращая на это внимания, Василий отогнул усики, зацепил указательным пальцем кольцо и дернул. Тут же разжал пальцы. Удерживающий ударник спусковой крючок отлетел в сторону. Раздался щелчок сработавшего запала.

«Двадцать один, двадцать два», – мысленно посчитал он и метнул гранату в окно. Разжатая рука словно попала ладонью по резиновому мячу. Едва отлетевшая от окна «эфка» взорвалась, как он и хотел, в воздухе. На голову посыпались куски кирпича, мелкие камни, песок. Дрон присел на корточки и посмотрел на правую руку. Она была в двух местах рассечена, но не сильно. Он обернулся. Округлив глаза, Жора сидел на полу, прижавшись спиной к стене. Тем временем пришедший в себя Фролов, громко скуля, на четвереньках полз в коридор. В последний момент Дрон увидел свисающий с шеи доктора ключ на веревочке.

«Странно, – подумал он. – Неужели у этого урода здесь сейф со всеми сбережениями? А может, база данных на тех, кого уже выпустил в свет? Надо будет проверить».

Комната заполнялась пылью и дымом сгоревшего тротила.

– Англичанина хватай! – не своим голосом закричал на Жору Дрон.

Но тот не реагировал.

Тогда Дрон вскочил и перебежал к нему. Оглянулся назад. В окне никого не было. Схватил за шиворот и вытолкнул Жору в коридор. Потом взял за брючный ремень лежавшего на животе Нусона и поволок следом. У него в запасе было еще немного времени. Бандиты не сразу сунутся к окну. Теперь они знают, что у них есть гранаты, и будут осторожны. Оказавшись в проходе, Дрон свалил англичанина на пол и привалился к спине. Жора стоял, опустив руки вдоль туловища, и тяжело дышал. Взгляд стал осмысленным.

– Ну, ты чего? – Дрон поводил у него перед носом рукой. – Очухался?

– Извини, – одними губами проговорил Жора.

– Суки! – крик Слуха утонул в выстрелах его же автомата.

– Чего это он? – переглянувшись с Жорой, Дрон метнулся к выходу.

Слух снова стрелял вверх, но уже целясь. После каждого выстрела он убирал голову за стену. Однако на огонь никто не отвечал.

– У тебя все в порядке? – Дрон встал рядом и внимательно посмотрел ему в глаза.

– Патроны кончились, – Слух повертел перед лицом Василия пустым магазином.

– Ты в кого стрелял? – Дрон отодвинул его за себя и выглянул в приоткрытую дверь.

На лестнице, в разных позах, валялись три тела. Дрон прислушался. На первом этаже кто-то был. Он чувствовал это. Осторожно вернулся назад и прикрыл двери.

– Нам надо попытаться захватить первый этаж.

– Зачем?

– А что мы здесь высидим? – вопросом на вопрос ответил Дрон Слуху.

– Разве те, о которых ты говорил, не помогут нам? – испуганно моргая, спросил Слух.

– Там людей раз, два и обчелся, – не уточняя, сколько именно, поморщился Дрон. – Для того чтобы у них что-то вышло, нам надо огнем поддержать их. А это возможно только оттуда, – он показал взглядом на потолок. – В противном случае, даже если им удастся пробиться к зданию, то на штурм первого этажа сил не хватит. Да и смысла занимать его нет. Они так же, как и мы, окажутся в окружении.

– Что же делать?

– Прорываться! – с задором ответил Дрон, на самом деле не представляя как. Даже если Банкет с Антоном ударят из двух стволов в тыл боевиков, им не дадут и шага сделать из здания. Конечно, возможно, что в ближайшее время подтянется Джин. У него с Виссаром три человека. Итого шесть. В прорыв Дрон пойдет тройкой. При самом благоприятном раскладе, с учетом трех убитых на лестнице и, как минимум, пары покалеченных боевиков, соотношение все равно остается один к четырем. Ко всему они ограничены в боеприпасах. Албанцы хорошо организованы, и внезапный удар в тыл ненадолго дезориентирует управление. Нужен нестандартный подход.

Дрон вынул из кармана куртки пистолет инструктора и протянул Слуху:

– Береги патроны, – с этими словами он отправился проводить ревизию помещений. До сих пор им было осмотрено лишь несколько комнат. А между тем не исключено, что где-то имеется еще один выход наверх.

Дрон заглянул на кухню и стал осматривать так называемые палаты. Решетки на окнах, одна кровать, стол, серые стены и массивные двери с наружными запорами. Только одно это должно было навести здравомыслящего человека на мысль о том, что здесь не курорт. Он не переставал удивляться наивности матросов, заглотнувших наживку с временным проживанием.

В третьей комнате на кровати лежал грузный, до неузнаваемости заросший щетиной мужчина с водянистым взглядом. Он никак не отреагировал на появление незнакомца.

– Лева? – догадался Дрон, вспомнив утренний разговор.

На всякий случай он потрепал его по плечу. Тот несколько раз чавкнул, попытался поднести руку к лицу, но на полпути она безвольно упала.

– И что с тобой прикажешь делать? – разочарованно проговорил Дрон, с опаской покосившись на окно.

С минуту постояв, отправился дальше. В последнем помещении, расположенном по правой стороне, было пусто. Лишь вдоль одной из стен стояли несколько неработающих холодильников и металлический шкаф, запертый на массивный замок.

– Странно, – пробормотал Дрон и подошел ближе. Замок давно не трогали. Об этом свидетельствовал слой ржавчины на дужке. Он ударил носком ботинка по дверцам. Они ответили странным гулом. Он словно шел откуда-то из глубины. Дрон попробовал заглянуть за заднюю стенку шкафа, но, к своему удивлению, обнаружил, что он вмонтирован в стену.

– Понятно, – пробормотал Василий себе под нос и отправился обратно.

– Баба ожила! – Лицо Жоры светилось от счастья.

«Точно не в себе», – подумал про себя Дрон, а вслух спросил:

– Ну и что?

– Вас к себе зовет.

Дрон заглянул за спину Жоры. Прислонившись к стене, Галочка сидела на полу, вытянув ноги, и держала указательным и средним пальцем рук виски. Рядом, в такой же позе, горевал Фролов. Глядя перед собой, он раскачивался из стороны в сторону и что-то бормотал. При этом его нижняя губа смешно тряслась.

Дрон подошел и присел между ними на корточки:

– Ну что, доигрались?

– Это еще с какой стороны посмотреть, – неожиданно выпалил Фролов. – Вам не уйти отсюда.

– Вам тоже, – заметил Дрон и неожиданно вспомнил про увиденный у него на шее ключ. Сейчас он был спрятан под водолазку. Дрон бесцеремонно сунул за отворот руку, нащупал веревку и дернул на себя. Доктор охнул и посинел. Не обращая на это внимания, Дрон дернул сильнее. Веревка лопнула.

– От чего? – дождавшись, когда доктор перестанет тереть шею и морщиться, спросил Дрон сунув, ключ Фролову под нос.

– От дома, – не моргнув глазом ответил тот. – В Москве.

– Дошутишься, – пригрозил Дрон.

– Мне терять нечего, – выдавил из себя Фролов.

Дрон едва открыл рот, чтобы выразиться в его адрес, как лицо доктора исказила страшная гримаса. Он будто съел сразу целый лимон.

– Ты чего? – опешил Дрон.

В это время из глаз доктора хлынули слезы, и он громко, навзрыд, заплакал.

– Эй, не стреляйте! – послышался крик на плохом английском. – Пусть ваш босс подойдет. Мы не будем его трогать. Надо поговорить.

Дрон развернулся к Жоре:

– Ты знаешь язык?

– Конечно, – подтвердил он. – Двадцать лет в загранке.

– Тогда спроси, чего они хотят.

– Хорошо, – озираясь, кивнул Жора. – Только не пойму, откуда кричали?

– Из этой комнаты, – Дрон показал взглядом на столовую.

Жора осторожно прокрался к распахнутым настежь дверям и заглянул внутрь. Потом резко убрал голову. Знаками дал понять Дрону, что в окно заглядывает человек. Дрон поболтал ладонью у лица, что могло означать одно: «говори».

– Я слушаю тебя, – набрав полные легкие воздуха, крикнул Жора.

– Нам нужно увидеть Нусона.

– Это невозможно.

– Почему. Вы его убили?

Жора уставился на Дрона.

Василий покачал головой.

– Нет!

– Тогда что вам мешает?

Дрон вскочил и подбежал к Жоре:

– Скажи, что доктор и Нусон – это гарантия нашей безопасности и свободы.

Жора выполнил поручение, старательно выговаривая каждое слово.

– Зачем вам понадобилось брать их в заложники? Скоро вас должны отпустить.

– Мы все знаем. Из нас хотели сделать убийц.

Воцарилась тишина. По едва слышным звукам Дрон догадался, что говоривший албанец также с кем-то консультируется.

– Откуда у вас оружие? – наконец снова спросил он.

– Мы разоружили инструкторов.

– Но у них не было автомата.

– Нашли! – быстро прошептал Жоре на ухо Дрон. Он неожиданно понял: албанцы не догадываются о его присутствии и считают, что узники сделали все сами.

Жора ответил именно так, как настаивал Дрон.

Возникла новая пауза. Она затягивалась.

– Забирайте женщину и уходите, – наконец снова заговорил парламентер. – Если не тронете доктора и англичанина, с вами ничего не случится.

– Ага, так мы тебе и поверили, – на русском ответил Жора, но тут же спохватился и поправился:

– Нас не устраивает такой подход к делу.

– Тогда умрете.

– И утащим за собой господина Нусона вместе с его коллегами, – без подсказки парировал Жора.

– Зачем вам умирать? – после небольшой паузы раздался вопрос. – Разве с вами плохо обращались?

– Хочешь, поменяемся местами? – с сарказмом предложил Жора.

– Я не знаю вашего языка и не похожу на русского, – ответил парламентер. – А так ничего страшного в этом не вижу.

– Вот мы уйдем, попросишь доктора, пусть он тебе пару дней в еду кладет гадость, которой нас кормил, – зло проговорил Жора.

– Вам час на размышление, потом мы будем атаковать, – с металлическими нотками в голосе заговорил албанец.

– Что будем делать? – Жора сполз по стене на корточки.

– Отбиваться, – как само собой разумеющееся ответил Дрон.

* * *

Туман, Москит и Кот болезненно отнеслись к решению Родимова о назначении в резерв, но виду не подали. Они не поверили ни слову генерала о том, что оставлены на случай обеспечения экстренной эвакуации основного состава группы. Было понятно, убывшие в Косово люди либо вернутся, либо погибнут. Стоит им выдать себя и оказаться в руках противника, как их незамедлительно уничтожат. Албанцы скоры на расправу. Сейчас даже иностранные спецслужбы не возьмутся использовать спецназовцев в своих пропагандистских целях. Хотя в любой другой ситуации это было бы для них настоящим подарком. Еще бы, русские, игнорируя правительство, без разрешения и наплевав на международное право, выполняют задачи на территории суверенного европейского государства! А так, кто будет возиться с людьми, которые располагают информацией, касающейся участия стран НАТО в подготовке на территории России террористических актов руками людей с измененной психикой?

Антон с Родимовым пришли к выводу, что оптимальный вариант решения этого вопроса – две действующие параллельно друг другу тройки. Чеченцы само собой. Они, так или иначе, должны были обеспечить Виссару прикрытие. Вторая группа в тени. С момента пересечения границы она полностью на нелегальном положении. Люди Джина отвлекают на себя внимание. Виссару в этом плане отводится главная роль. Одновременно ищут способы выхода на администрацию лаборатории через албанцев. Тем временем Филин, Банкет и Дрон сосредотачиваются на физическом устранении Фролова, его помощницы и куратора проекта Нусона. Для этого группа выдвигается непосредственно в район местонахождения объекта. Задача не из легких. Каждый, кто оказался не задействованным в операции, считал, что на это повлияли личные качества и недостатки. Все были заняты поиском ответа на вопрос: почему? Значит, у Филиппова были основания не взять одного и отдать предпочтение другому. Москит сетовал на узкую специализацию, хотя мог заменить любого офицера группы. Туман перебрал в голове все свои ляпы за последний год, а их оказалось немало, и пришел к выводу, что на решение командира повлиял низкий средний балл на последних контрольных занятиях. Кот считал, что оставлен как прямой заместитель. Через день после убытия группы к месту выполнения задачи к ним присоединился Лавр. Прапорщик был единственным, кто не терзал себя вопросами. За неделю до этого он был выписан из госпиталя и проходил небольшой курс реабилитации. Все это время Игорь изучал и восстанавливал в памяти необходимый для разведчика-диверсанта объем информации по оперативной обстановке на направлении. Попутно, в щадящем режиме, занимался с инструкторами огневой и физической подготовкой.

Самое интересное, что раньше никто за собой подобных терзаний не замечал. Были моменты, когда, наоборот, предпочтение отдавалось оставшимся в этот раз на базе. Тогда такое положение вещей воспринималось как обычная рутинная работа. В глубине души каждый понимал: по-другому и быть не могло. Не они, так другие терзали бы сейчас себя.

Мрачные мысли оставшихся относительно своей неполноценности были развеяны на третьи сутки. Родимов поставил задачу вылететь в Грозный для задержания и последующего препровождения в Москву Алихана. Здесь, в России, этот человек планировал и курировал все операции, где использовались созданные в лаборатории Фролова зомби. Он же поставлял и так называемый материал. Известного в республике бизнесмена и главу крупной компании нужно было вывезти так, чтобы никто не заметил. Если при этом учесть, что охраняли этого человека ничуть не хуже президента, то задача ничем не отличалась от той, которую выполнял и Филиппов, и Джин. Только тогда спецназовцы приободрились.

В принципе, эту работу мог выполнить кто угодно. От местного МВД до ФСБ. Однако все усложнялось тем, что Виссар не дал показаний под протокол. Информацию, полученную от Фролова, тем более не подошьешь к делу, так как была передана по радио. Поэтому было решено действовать вопреки закону. Но с террористами по-другому нельзя. Может выйти боком.

Как это всегда бывает, использовали плановый рейс в интересах Министерства обороны. Транспортный самолет доставил в Чечню вещевое имущество и запасные части к автомобилям. На разгрузку и подготовку к обратному вылету было определено двое суток. Командир экипажа был поставлен в известность о пикантном задании.

Все четверо спецназовцев прибыли в республику под видом специалистов Тольяттинского автозавода для организации взаимодействия между поставщиками комплектующих деталей и представителями аргунского «Пищемаша», где начат выпуск «Жигулей».

Новенький «УАЗ» выехал прямо на бетонку. За рулем был Линев, который прилетел днем раньше. Он взял на себя организацию командировки: согласовал со своими коллегами общие вопросы взаимодействия, определился с жильем и навел последние справки об Алихане.

Кот забросил свой баул за заднее сиденье и уселся рядом с Данилой. Дождавшись, когда остальные займут свои места, контрразведчик выехал с территории аэродрома.

Спустя десять минут катили по Грозному. Город менялся на глазах. Спецназовцы прилетали сюда с завидным постоянством, и каждый раз он становился все красивей. Почти не осталось разрушенных зданий и следов от воронок. Столица республики восстанавливалась, озеленялась, наряжалась. Техники и военных на улицах уже видно не было. Правда, бросались в глаза многочисленные милицейские патрули, но их было ничуть не больше, чем в Москве в период проведения праздников.

– Это хорошо, что вы в гражданской одежде прилетели, – заговорил Данила, когда миновали центр. – Жить будете в гостинице.

– Частная? – уточнил Кот.

– Какая же еще? – вопросом на вопрос ответил Данила и свернул между двумя новостройками, за которыми начинался частный сектор. Миновали почерневшие от копоти руины. В оконных проемах мелькали фигурки детворы, играющей в войну.

– Интересно, кто у них враги? – задумчиво спросил Кот.

– А ты не знаешь? – Данила насмешливо посмотрел на майора.

Они затряслись по плохо асфальтированной улице, затем выехали на дорогу, уложенную по западным образцам.

– Быстро восстанавливаются, – цокнул языком сидевший на заднем сиденье Туман. – Я эту улицу хорошо помню. Когда-то здесь на БТР едва проехали. Горы битого кирпича, куски шифера, поваленные столбы…

– Ты знаешь, а в Грозном скоро лучше, чем в нашей провинции, будет, – согласился с ним Москит.

– Отсюда вывод: война – движитель прогресса, – с иронией проговорил Кот.

– Так это догма, – напомнил Туман. – Совершенство военной техники и подъем патриотического духа ведут к экономическому росту.

– Только к событиям на Кавказе это никакого отношения не имеет, – попытался возразить Данила.

– С какой стороны посмотреть, – подал голос Лавр. – Напрягли чехи центр. Теперь сюда такие деньги вбухивают, закачаешься.

– Значит, так, – Данила притормозил и показал глазами на дом за высоким металлическим забором, – здесь живет Иналук. Мужику за сорок. Завтра купите у него автомобиль «Нива». Он будет ждать с утра.

– На какие шиши? – удивился Кот.

– Условно, – Данила едва заметно улыбнулся. – Доверенность оформите. Машина ведомственная. Так что платить ничего не надо. – Он свернул на следующую улицу и набрал скорость.

– Мы обратно едем? – заметил Москит.

– Сейчас покажу обитель Алихана, место работы и провезу по маршрутам, которыми он пользуется. Их несколько.

Еще до вылета в Чечню спецназовцам предоставили возможность ознакомиться с материалами по объекту. Были показаны и записи оперативной съемки. Осталось теперь просто, как говорится, пощупать все руками.

В гостиницу, расположенную на окраине города, спецназовцы приехали на такси. Работающая на самопальном бензине старая «Волга» гремела и фыркала так, что в салоне невозможно было говорить.

Двухэтажный дом из красного кирпича был построен давно и, судя по отметинам на наружной стене, пережил все войны и потрясения. Хозяин, грузный, круглолицый чеченец с окладистой бородой, еще во дворе провел эксклюзивный инструктаж, который заключался в просьбе соблюдать осторожность, не выходить за ворота в темное время суток, не ругаться матом, не употреблять спиртное.

– Я отвечаю за тех, кто останавливается в моем доме, – напоследок сказал он. – Здесь вы в полной безопасности.

После этого подросток лет четырнадцати провел их в пристройку, которую не было видно с улицы. Здесь располагались четыре комнаты на двух человек, общий туалет и умывальник.

Кот поселился с Туманом. Осмотрев номер, Кот на всякий случай проверил его на наличие жучков. Сканер промолчал. Но, руководствуясь принципом: «стены могут иметь уши», для разговора вышли в сад.

– Что планируешь? – Туман посмотрел вверх, где меж ветвей яблонь серебрилось вечернее небо.

– Вариантов много. Думаю, после того как Алихана отвезут, проникнуть в дом и спрятаться, – не спеша шагая по выложенной камнями дорожке, заговорил Кот. – Дождаться темноты, разоружить охрану…

– Ты хорошо подумал? – Туман посмотрел на виднеющийся за деревьями дом. – Без трупов не обойтись. А дом не боевики охраняют. Вполне нормальные люди. Они наверняка не знают, чем Алихан занимается.

– Ты сам-то поверил в то, что сказал? – Кот насмешливо посмотрел на коллегу.

– Мало ли, – пожал плечами Туман.

Со стороны хозяйственных построек вяло пролаяла собака.

Они дошли до конца сада. Построенный из кусков фанеры, досок от снарядных ящиков, кусков железа забор ни в какое сравнение не шел с тем, который был с фасада. Сразу за ним был разрушенный дом.

– По данным Линева, в доме на ночь остаются три человека, – словно сам с собою заговорил Кот. – Во дворе собаки.

– Две штуки, – кивнул Туман.

– Состав семьи: жена, трое детей, – подхватил Кот. – С ним проживает один, малолетний Алижа. Остальные у родственников в Гудермесе.

– Угу, – Туман почесал затылок. – Хлопотно без шума…

– Можно проникнуть в гараж и устроиться в машине, – Кот выдержал паузу, ожидая реакции Тумана.

– Гениально, – он даже остановился. – Два джипа, по два в каждую машину…

– Нас будет трое, – осадил его Кот. – Один будет ждать на «Ниве» в паре кварталов от дома. К тому же во дворе Алихана только одна машина. Вторая, с тремя охранниками, появляется перед самым выездом хозяина из дома.

– Точно, – Туман хлопнул себя по лбу. – Вылетело из головы. А если нейтрализовать охрану, завладеть их транспортным средством и подъехать к дому?

– Они постоянно на связи между собой, – возразил Кот. – Нас быстро вычислят.

– Придется поломать голову, – нахмурился Туман.

Задача оказалась намного сложнее, чем представлялось поначалу.

– Ладно, – Кот хлопнул Тумана ладонью по плечу. – Утро вечера мудренее. Понаблюдаем немного, может, что нароем.

* * *

Переваривая разговор Жоры с парламентером, Дрон направился к пленникам.

Бледный как мел доктор так и сидел у стены, беззвучно шевеля губами.

– О-о, моя голова! – простонал Нусон. Причем слова из-за сломанных зубов и разорванной губы можно было лишь угадать.

– Ожил? – обрадовался Дрон и толкнул англичанина в бок: – А ну, поднимайся!

По мере того как сознание, отсутствие которого создавало эффект общего наркоза, возвращалось к негодяю, боль становилась сильнее. В конечном итоге он открыл глаза и тут же, зажмурившись, завыл.

– Так дело не пойдет, – покачал головой Дрон и подозвал к себе Жору: – Посади его. Говорить будем.

Не церемонясь, тот схватил англичанина за кучерявую шевелюру и в два счета перевел в сидячее положение. Теперь вся так называемая администрация лаборатории рядком сидела вдоль стены.

– Как тебя зовут? – на всякий случай спросил Дрон.

– Я не понимать, – выдавил из себя Нусон.

Дрон, не церемонясь, поднял над головой автомат и опустил его прикладом на голень вытянутой ноги негодяя.

– Ах! – Нусон схватился обеими руками за ушибленное место и запричитал на английском. Причем было заметно, даже воздух, который он вдыхает, причиняет ему боль в сломанных зубах. Поэтому его лепет напоминал речь человека, который, обжигаясь, торопливо пьет кипяток. Дрон поморщился. По спине пробежали мурашки. Он представлял, какие страдания испытывает этот человек. Ощущения сродни тем, если бы по зубам водили оголенным проводом под напряжением. Но церемониться он не собирался.

– Еще раз обманешь, начну простреливать колени, потом локти, – предупредил Дрон.

– Это не останется безнаказанным, – выдавил из себя Нусон. – Я подданный…

Дрон не дал договорить, двинув по тому же месту еще раз.

Нусон взвыл нечеловеческим голосом, но тут же смолк, задержав дыхание. Боль в разорванной щеке и зубах была сильной.

– Как вы смеете?! – он в изнеможении откинулся на стену.

– Как тебя зовут?

– Гарри Кедерик…

– Ответ неверный, – Дрон вновь замахнулся.

– Нет! – закричал англичанин не своим голосом и выставил руки. – Скажу! Даниель Нусон.

– Это псевдоним, – давая понять, что кое-что ему известно, уточнил Дрон. – А настоящее имя?

– Кто вы? – лицо Нусона вытянулось от удивления. Казалось, он забыл о боли. Глаза округлились, а сам он подался вперед, словно пытаясь лучше разглядеть Василия.

– Я долго буду ждать? – устало спросил Дрон.

– Имя Нусон, – сникнув, заговорил англичанин. – Фамилия Роял.

– То-то, – Дрон самодовольно улыбнулся. – С какой целью здесь?

– Создание диверсионных групп для действия на восточном направлении, – после довольно большой паузы проговорил англичанин.

– Сколько человек подготовили?

– Семь, – Нусон покосился на Фролова, который, затаив дыхание, слушал диалог. – Но с задачей справились только двое.

– Кто курирует проект?

– Я не могу вам этого сказать. Считайте, что я лично возглавляю всю работу.

– Без ведома своего правительства?

– Думайте, как хотите…

Дрон посмотрел на Слуха. Тот сидел на корточках, наблюдая за лестницей в приоткрытую дверь. Снова перевел взгляд на Нусона:

– С кем поддерживаете связь в России?

– Вопросы такого характера могут интересовать только российские спецслужбы, – Нусон, не мигая, уставился в глаза Дрону. – Значит, вы их представитель?

– Нет, – Дрон покосился на Жору. – Недавно в этих краях пропал мой родственник. Он отдыхал в Черногории. Добрые люди подсказали, где он может сгинуть.

– Расскажите это своей бабушке, – Нусон вытер собравшуюся слюну и кровь на подбородке о плечо. – Вы русский спецназ. Даже знаю какой. Хотите, скажу имя вашего начальника?

– Чего ты мелешь? – Дрон заволновался. Если врачей и англичанина он уже приговорил к смерти, то вопрос с Жорой оставался открытым. Что будет, если этот парень каким-то чудом окажется в России? Журналисты в погоне за сенсацией ни перед чем не остановятся.

– Родимов Федор Павлович, – проговорил между тем Нусон.

– Русский спецназ?! – испуганно прошептал все это время молчавший Фролов.

– Вы в грубой форме нарушаете международное право, – заговорил, не обращая внимания на реплику доктора, Нусон. – Вам придется ответить. Проводить армейскую операцию в центре цивилизованной Европы – это большой скандал.

– Слышишь, урод, – Дрон придвинулся ближе к англичанину: – Ты здесь готовил убийц для мирных людей и еще что-то вякаешь?

– Это никто не докажет, – насмешливо глядя на Дрона, ответил Нусон. – А ваш труп опознают.

– Ты рано меня хоронишь, – Дрон выпрямился и, не размахиваясь, залепил носком ботинка в челюсть англичанина. Припечатавшись затылком к стене, тот сморщился, уронил голову на грудь и повалился набок.

– Теперь твоя очередь, – Дрон наклонился, взял доктора за подбородок и вынудил смотреть себе в глаза: – Как ты-то здесь оказался?

– Бес попутал, – дрожащим голосом проблеял Фролов.

– Я видел в этих стенах много медицинского оборудования, – Дрон выпрямился. – Что здесь было раньше?

– Центр трансплантологии…

– Что! – протянул Дрон, посчитав, что ослышался.

– Я, может, не так выразился, – залепетал доктор, втянув голову в плечи. – Сюда свозили людей, у которых забирались органы…

– Ты тоже в этом участвовал?

– Упаси господи! – глаза доктора округлились. – Я прежде всего психиатр. К тому же на тот момент у меня есть алиби, я был в России.

Дрон знал, что одним из доходов косовских албанцев была торговля органами. Здесь, в горах, в операционных у пленных и просто похищенных сербов забирались печень, сердце, почки и вертолетами переправлялись в соседние страны. Одним из организаторов этого рынка был нынешний президент непризнанной республики.

Дрон открыл было рот, чтобы задать следующий вопрос, но воздух застрял в горле колючим комом. Его словно ударили огромной невидимой подушкой. В какой-то момент ему показалось, что потолок над головой разорвался. Он сделал несколько шагов в сторону, едва удержавшись на ногах, и открыл глаза. Все погружалось в клубы пыли. Свет стал тусклым. Вернее, погасли почти все висевшие в коридоре лампы. Он развернулся в сторону выхода. Двери лежали на полу вместе с коробкой. Рядом корчился Слух. Лицо было окровавлено.

Дрон, не раздумывая, направил ствол автомата в образовавшийся проем и надавил на спусковой крючок. Как оказалось, вовремя. Из клубов пыли в коридор вывалился здоровенный албанец. Уткнувшись лбом в пол, он выстрелил из прижатого к животу автомата. Очередь прошла над головой Слуха, ударившись в стену.

Свет вспыхнул с новой силой и погас.

– Жора! – позвал Дрон.

– Я здесь! – ожил силуэт у стены.

– Сиди здесь и глаз с них не спускай, – с этими словами Дрон почти на ощупь двинул по коридору в направлении выхода, по пути открывая двери. Слабый свет из комнат позволил более-менее ориентироваться. Одновременно оседали клубы пыли на входе. Становилось светлее. Дойдя до конца, Дрон прислушался. На лестнице было тихо. Он присел, нащупал руку Слуха. Приподнял и разжал пальцы. Рука безвольно упала на пол. Было ясно, что он тоже умер. Перевернул на спину албанца. Для верности толкнул в бок ногой. Тот никак не отреагировал. Нащупал в липком от крови разгрузочном жилете несколько магазинов. Открыл один за другим клапаны, переложил их в карманы куртки. Потом выпрямился и прошел к дверному проему. Его озадачила темнота. Как оказалось, лестницу попросту завалило. Сквозь просветы было видно, как что-то шевелится снаружи. Слышен стук. По всей видимости, албанцы уже стали разбирать завал.

Дрон посмотрел на часы. Уже шло время сеанса связи с Антоном.

Василий торопливо вынул станцию и включил.

– Что там у тебя происходит? – с тревогой спросил Филиппов.

Дрон коротко доложил обстановку и в двух словах передал разговор с Нусоном.

– Держись до сумерек, – стал инструктировать Антон. – Подошел Джин. Будет легче.

– Вы не боитесь, что на помощь албанцам тоже кто-то подойдет? – спросил Дрон.

– Не каркай, – с металлом в голосе отрезал Антон. – Предлагаешь тебя бросить?

Дрон вернулся к пленникам. Глаза привыкли к полумраку, да и не так было темно, как казалось в самом начале.

– Иди к входу, – Дрон тронул стоявшего у стены Жору. – Его засыпало. Они пытаются разобрать завал. Забери у албанца автомат. Вот возьми, – он протянул ему два магазина.

Дождавшись, когда Жора уйдет, Дрон ударил ногой по ступне Фролова:

– Как самочувствие?

– Вашими молитвами, – пробубнил Фролов.

Полумрак и слой грязи делали его лицо черным. Периодически исчезающие на его фоне белки глаз, казалось, светились. Он походил на существо из преисподней.

– Так где же ларчик? – Дрон наклонился и повертел перед носом доктора ключом.

– Да не ларчик это вовсе, – едва слышно прошептала ассистентка.

– Молчи, сучка! – Фролова словно подменили. Из рыхлотелого, трясущегося слизняка он вдруг превратился в строгого и хладнокровного мужчину: – Стоит ему узнать, и нас в расход пустят.

– Вот как? – Дрон с удивлением посмотрел на ключ, потом на Галочку, затем перевел взгляд на Фролова: – Слышь, Буратино гребаный, давай поспорим, что через три минуты ты все мне выложишь?

– Пытать будешь? – глазки доктора забегали, а нижняя губа снова затряслась.

– А как ты хотел? – надвигаясь на него, прошептал Дрон.

Фролов вжался в стену. Казалось, еще немного, и он опрокинет ее спиной.

– Что мне будет, если я скажу? – вновь заговорила Галочка.

Кусая нижнюю губу, она выжидающе уставилась ему в глаза. Дрон понял, ассистентка знает тайну ключа. Более того, двери, которые им отпираются, хранят тайну намного серьезнее, чем гонорары доктора за его грязные дела.

– Ну и компания, – Дрон едва справился с приступом смеха. – Тебя не Тортилла зовут?

– Зря смеетесь, – женщина слегка отодвинулась от Фролова, который норовил сунуть ей в бок локтем. – Возможно, это единственная ваша надежда на спасение.

Василий едва открыл рот, чтобы пообещать Галочке выполнить любое желание, как его осенило. Не говоря больше ни слова, Дрон встал и направился в последнюю комнату.

– Сучка! – послышался сзади шепот Фролова.

– Сам такой! – парировала ассистентка.

– Вот ты, значит, как?!

– Он сам догадался, дурень!

– Что случилось? – промямлил Нусон.

Дрон понял, что находится на верном пути, и пошел быстрее. Ключ без труда вошел в замок, висевший на металлическом шкафу. Теряясь в догадках, с замиранием сердца Дрон повернул его. Дужка выскользнула из петлей, а дверцы распахнуло изнутри ветром. В нос ударил запах сырости, камня, плесени и тлена. Лицо неприятно залепила паутина. Дрон оторопело глядел в непроглядную бездну, ломая голову, что все это могло значить. Потом вернулся в коридор, добежал до комнаты, в которой оставались тела инструкторов. Быстро отстегнул у них от поясов фонари, бросился обратно.

Подойдя к открытым створкам, направил фонарь внутрь. Луч света выхватил из темноты вырубленный в камне прямоугольный проход. На полу валялись покрытые слоем земли, почерневшие от времени кайло, две тачки, истлевшая куртка. Чуть дальше была видны подпорки, державшие доски, которые предотвращали осыпание и обвал потолка. Местами сверху стекала вода. Блестели рожки небольших, размером со среднюю сосульку, сталактитов.

– Шахта! – сердце учащенно забилось.

Осторожно ступая, Дрон двинулся в пещеру. Пройдя несколько десятков метров, остановился. Здесь была вырублена целая комната, из которой вело уже два прохода. Из того, что находился по левую руку, сквозило. Дрон восстановил в голове план местности. Получалось, правый уходил в гору, левый вниз, параллельно ручью.

Василий развернулся и побежал назад.

– Что, нашел? – расплылся в ехидной улыбке Фролов. – Только не выйдешь наверх. Там в лабиринтах и сгинешь.

– Если и пропаду, то только с вами, – Дрон посмотрел на часы. До сеанса связи оставалось десять минут. Василий направился к Жорику.

Тот сидел на корточках, прикрывая нижнюю часть лица рукой.

– Ну что здесь? – Дрон присел рядом.

– Сначала они там возились, потом перестали, – пожал плечами Жора. – Все стихло.

– Странно, – Дрон оглядел потолок. – Чего они ждут?

Неожиданно пришедшая в голову мысль заставила выпрямиться и броситься назад, к пленникам. Он подскочил к Фролову, схватил его за шиворот и бросил на середину коридора:

– Куда ведет этот ход?

– Не знаю, – доктор зло посмотрел на Галочку, и Дрон понял: он врет.

– Хорошо, – Василий, не церемонясь, снял автомат с предохранителя и выстрелил в пол, аккурат промеж ног негодяя. Однако не рассчитал. Испугать не вышло. Пуля отлетела от бетона и врезалась доктору во внутреннюю часть бедра.

– Ох! – рявкнул он и взвыл нечеловеческим голосом.

Дрон поморщился как от зубной боли, но отступать было некуда:

– Следующая пойдет выше.

– К вертолетной площадке! – процедил сквозь зубы Фролов. Казалось, он сейчас лопнет от напряжения. Глаза вылезли из орбит. Он пытался подтянуть ногу к животу. Но боль возвращала ее в исходное положение.

– Албанцы знают о его наличии? – задал Дрон волнующий его вопрос.

– Нет! – ответила за Фролова Галина.

– Не врешь?

Она покачала головой.

Дрон вынул радиостанцию и отошел в сторону.

– Опаздываешь, – с ходу укорил Антон. – Выкладывай, как обстановка?

– Изменилась, – Дрон покосился на пленников и отошел еще дальше. – Между лабораторией и вертолетной площадкой, в горе, брошенные шахты. Здесь вольфрамовый рудник был. Существует проход, о котором знали Фролов, его помощница и Нусон. Я его нашел. Вход замаскирован под несгораемый шкаф. Ключ был у доктора.

– Это меняет дело! – воскликнул Антон. – Ориентиры этого аэродрома удалось узнать?

– Нет, – Дрон растерялся. – Как-то не подумал.

– Ладно, направление я знаю, а вертолет не иголка, найдем, – успокоил Василия Антон. – В крайнем случае, посигналишь.

– Что наверху?

– Здесь, кажется, затевают что-то грандиозное. – Послышалась возня. Дрон понял, что Антон выбрался из укрытия, чтобы описать то, что наблюдает. – В общем, приволокли баллон, – продолжил он вводить в курс дела. – Либо это усыпляющий газ, в чем я сомневаюсь, либо просто гадость, которая сделает ваше пребывание внизу невыносимым. Так что ты вовремя подсуетился. Давай уходи оттуда.

– Понял, – с этими словами Дрон отключил связь.

* * *

Кот проснулся, едва забрезжил рассвет. Сбросив с себя одеяло, сел, потянулся, скомкал висевшее на спинке полотенце и метнул в Тумана.

– Не сплю, – ответил тот.

Кот поднялся, несколько раз присел и отправился умываться. Приведя себя в порядок и одевшись, вышел во двор, попутно двинув кулаком в двери Лавра и Москита. Там давно проснулись. Просто поторопил выходить к завтраку.

Хозяева тоже уже не спали. Пахло жареным луком.

Вскоре спецназовцы собрались во дворе. Здесь было оборудовано что-то вроде летней столовой. Кирпичные стены с огромными, в восточном стиле, оконными проемами держали крышу из зеленого, полупрозрачного шифера. Три столика еще пустовали.

– Как спалось? – покосившись на женщину, расправлявшую белоснежную скатерть, спросил Кот Москита, заранее зная, что никто бессонницей не страдает. Просто нужно было говорить, создать о себе мнение не особо напряженных и чем-то озабоченных людей.

Вошел хозяин. Серый в полоску пиджак, застегнутая на все пуговицы рубашка. Брюки и до блеска начищенные туфли. На голове небольшая шапочка, похожая на тюбетейку.

– Доброе утро. Как спалось? – он встал рядом.

– Здравствуйте, – почти хором ответили спецназовцы. – Спасибо, хорошо.

– Часто бываете в наших краях? – прищурился чеченец.

– Почему так решили? – вопросом на вопрос ответил Кот.

– Другие, кто впервые, нервничают, боятся чего-то, – пожал плечами мужчина.

– Месяц назад приезжали в Агрун, – не кривя душой подтвердил Кот. – Завод там…

– Знаю, – махнул чеченец рукой. – «Жигули» делают. Раньше «Пищмаш» назывался.

Завязался беспредметный разговор. Говорили о ценах на бензин, последней игре «Терека» с самарскими «Крыльями», погоде.

Тем временем хозяйка быстро накрыла стол. Баранина под чесночным соусом, рис, салат из свежих овощей, зелень. Едва Кот допил чай и отодвинул пустой стакан, как зазвонил телефон.

– Готовы? – не представляясь, спросил Линев.

Кот окинул стол взглядом:

– Ты что, пасешь нас? Только поели.

– Интуиция, – самодовольно проговорил Данила. – Жду на старой Комсомольской.

«Ныне Индустриальная», – вспомнил Кот название расположенной по соседству улицы, а вслух сказал:

– Идем.

Данила был в накинутой на футболку джинсовой безрукавке и такого же материала штанах.

– Чем порадуешь? – забравшись на переднее сиденье видавших виды «Жигулей», с ходу спросил Кот.

Туман уселся сзади.

– Где Лавр с Москитом? – проигнорировав вопрос, спросил Данила.

– Машину покупают, – усмехнулся Кот.

– Порадовать нечем, – Данила повернул ключ в замке зажигания. – Никаких изменений в рабочем графике Алихана не намечается.

– Может, его просто грохнуть? – осторожно предложил Туман.

– А давай всех перестреляем? – выезжая на дорогу, съязвил Линев.

– Согласись, задача непростая, – заговорил Кот. – Охрану ты трогать не разрешаешь. Время ограничено. Похитить в таких условиях человека сложно.

– Ты предлагаешь мне вас пожалеть? – с нотками разочарования в голосе проговорил Данила. – Что, без Филина не решите? Сразу надо было говорить. У нас тоже подготовленные люди есть. Просто ваше ведомство взяло тему, вам и предложено было ее закончить.

Кота постановка вопроса расстроила. По сути, Линев обвинил его в некомпетентности и беспомощности.

– Все решим, – он отвернулся и уставился в окно. – Ты сейчас куда?

– Скоро выйду, – Данила кивнул на бардачок: – Там документы на машину.

Через километр Линев остановился в глухом переулке, расположенном в квартале от штаба Группировки.

– Ну, с богом, – хлопнув по плечу Кота, он вышел.

Туман пересел на его место и тронул машину с места.

Кот набрал номер Москита.

– Да! – голосом доктора ответила трубка.

– Как обстановка? – Кот опустил на окне стекло. Несмотря на раннее утро, в салоне было уже душно.

Как и было оговорено, Москит с Лавром зашел по указанному Линевым адресу, где их встретил средних лет чеченец. Не задавая лишних вопросов, он вручил Москиту ключи и документы на машину. Сейчас они уже за воротами. Кот уточнил номер и приказал ехать им к офису Алихана.

Апартаменты компании, которой руководил Алихан, располагались на первом, отремонтированном этаже здания, верхняя часть которого еще была в лесах. Там строители вставляли в оконные проемы рамы, штукатурили отметины от пуль, закладывали кирпичом выбоины.

– Твои предложения? – разглядывая дом, спросил Кот.

– Смотри, охраны в машинах нет, – Туман показал взглядом на стоянку, устроенную во дворе.

– Значит, внутри, – резюмировал Кот. – Что это меняет?

– Все, – оживился Туман. – Видеокамер нет, охраны я не наблюдаю. Разве в окно иногда поглядывают.

– Хочешь здесь попытаться забраться в машину? – догадался Кот. – И что это даст? Он со своими мордоворотами придет. Куда ты попрешь? Стрелять ни в кого нельзя.

– Калечить ведь не запрещали, – напомнил Туман.

– Если бы знать расположение комнат в офисе, – процедил сквозь зубы Кот. – Наверняка охрана сидит в изолированном помещении.

– А почему об этом Линев не позаботился? – неожиданно спросил Туман.

– Мы ему что, план конкретный представляли или просили об этом? – разозлился Кот.

За разговором они прошли мимо интересующего их здания и завернули за угол. Здесь, во дворе, работала бетономешалка. Несколько рабочих разгружали машину с кирпичом. Двое резали на установленном под навесом столе стекло. Все были заняты делом, и никто не обратил внимания на появление двух русских.

– Смотри! – Туман показал взглядом на боковую дверь. Это был черный ход на первый этаж. Он был открыт, а через порог к стоявшему во дворе корыту с раствором тянулся шланг.

С невозмутимым видом они вошли внутрь и оказались в тамбуре, дверной проем которого был завешен от пыли одеялом. Отогнув его, Кот заглянул внутрь. Взору открылся коридор, по обе стороны которого располагались двери. Одни, в самом конце, были открыты. Оттуда раздавались смех и голоса. Окна как раз этой комнаты выходили во двор, где стояли машины. Кот пришел к выводу, что именно там и находится охрана.

Еще не веря в удачу, он перешагнул порог. Туман проскользнул следом.

– «Инженер-технолог», «бухгалтер», – бормоча под нос, Кот читал надписи. Он дошел до середины коридора и остановился: – «Директор».

Он покосился в сторону фойе. До него было совсем близко. Шум потасовки мог услышать дежуривший на входе мордоворот. Значит, его надо будет отвлечь.

Кот тронул Тумана за локоть, давая понять, что пора возвращаться. Нужно было разработать план и распределить роли.

* * *

Дрону часто приходилось работать под землей. Зачастую это были плановые занятия по изучению подземных коммуникаций инфраструктуры крупных городов, разного рода тренировки и учения. Несколько раз группа проводила в подземной Москве контртеррористические операции. Кроме этого, на Кавказе он бывал в небольших сооружениях, оборудованных боевиками в скалах. Но такого дискомфорта и душевного беспокойства, как здесь, на брошенном руднике, Василий еще не испытывал. Ко всему оказалось, что Жорик, несмотря на свое богатое морское прошлое, страдает клаустрофобией. Сам он, сообщив об этом, выдвинул предположение, что, возможно, она у него развилась вследствие приема сильнодействующих препаратов. Так или иначе, матрос с трудом заставлял себя идти вперед, его мучила одышка. Он плелся в самом конце, с задачей следить за тем, чтобы никто из пленников не юркнул в одно из многочисленных ответвлений. Все они заканчивались через несколько метров тупиками и были до того узкими, что взрослому человеку с трудом можно было протиснуться. Однако в них легко можно затаиться, а потом, дождавшись, когда все пройдут дальше, затеряться в многочисленных лабиринтах. Тем более что Дрон разрешил Жорику лишь в самом крайнем случае включать фонарь, чтобы подсветить путь или убедиться, что никто из пленников не исчез. Он опасался, что если они будут долго плутать, зарядки батарей может не хватить до конца пути по руднику.

Вскоре после начала подземного путешествия вышли в тоннель шириною около двух метров. Поверхности стен и потолка были неровными и хранили следы ударов кайла. Повсюду встречались круглые отверстия. Подошвы ботинок стали скользить по сырой глине. Пройдя еще с десяток метров, Дрон неожиданно наткнулся на завал. Груды горной породы до половины засыпали проход. Василий осмотрел просвет и оглянулся назад:

– Жора, я посмотрю, что дальше, а ты с этих козлов глаз не спускай!

С этими словами он осторожно вскарабкался по осыпи и посветил за нее. Через пару метров виднелись сгнившие подпорки. Все говорило о том, что там проход снова чист. Обдирая спиной известковые сосульки, Василий осторожно протиснулся в щель под потолком. Держа фонарь зубами, вскоре оказался на другой стороне нагромождения камней и посветил вокруг себя. Дальше путь был свободен.

– Жора, – Дрон развернулся в сторону щели и направил на нее луч света, – давай, запускай по одному эту нечисть.

– А как мы? – раздался из-за завала удивленный голос. – Может, руки развяжете?

Дрон чертыхнулся. Действительно, как он раньше об этом не подумал? С другой стороны, выхода не было. Матерясь, он перебрался обратно.

Пот застилал глаза. Одежда была насквозь мокрой и прилипала к телу. Мелкие ссадины щипало. За шиворот набился песок. Он был повсюду: в глазах, скрипел на зубах. Ощущалась нехватка воздуха. Сердце стучало так, что отдавало в голову. Не лучше себя чувствовали и пленники. Сначала Дрон решил из всех освободить только Галочку, а остальным связать руки спереди, но немного подумал и пришел к выводу, что и в таком положении они не преодолеют препятствие в виде нагромождения разной величины камней. Часть из них были очень острыми, и ничего не стоило о них порезаться.

Отдышавшись, Дрон подозвал к себе Жору:

– Ползи на ту сторону. Встречать будешь. Отойдешь дальше от лаза и стой. Если кто бросится, стреляй.

– Опасно здесь, – Жора показал пальцем на свисающие с потолка глыбы, – любой звук, и нас может придавить.

– В таком случае будем надеяться, что умрем сразу, без мучений.

На какой то момент Дрон вдруг неожиданно представил, как его завалило, но он выжил. Везде, куда ни протяни руку, холодные и мокрые камни. Фонарь давно сел. Густая и непроглядная темнота, казалось, заполнила даже внутренности. Помощи ждать неоткуда. Он поежился и, словно испугавшись, что его волнение не осталось незамеченным пленниками, прикрикнул на Жору:

– Живее!

Матроса трясло. Было видно, он прилагает максимум усилий, чтобы подавить страх.

Смешно перебирая руками и ногами, Жора вскоре исчез в просвете.

– Готов! – отчего-то радостно прокричал он спустя минуту.

Дрон первой отправил Галочку. Потом развязал Фролова. Дождался, когда доктор, сопя и кряхтя, переберется на другую сторону, освободил руки Нусона и сразу толкнул его так, что тот оказался на четвереньках.

– Вперед! Я сзади!

Он опасался, что профессиональный разведчик может выкинуть какой-нибудь фокус. Дрон знал подобный тип людей. Внешне не приспособленные к жизни очкарики попросту прикрываются таким имиджем, притупляя бдительность противника. Навязав ошибочное мнение относительно своих способностей, в конечном итоге умудряются расправиться с намного более сильным, чем он, врагом.

Вскоре они вновь шли дальше. Дрон поколебался и решил не связывать руки пленникам. По крайней мере, до подъема наверх. Наверняка впереди их ждут еще подобные завалы. Он лишь приказал Жоре увеличить дистанцию, а сам то и дело оглядывался назад. Через несколько десятков шагов стены рукотворной пещеры вдруг расступились, и они оказались в просторной камере, образованной стыковкой двух проходок.

Дрон осветил сначала один проход, потом второй и направил свет фонаря в лицо Фролова:

– Куда дальше?

– Не знаю! – зажмурившись, прохрипел тот.

Мокрые, грязные волосы доктора клочками торчали в разные стороны, лицо казалось черным, отчего белки глаз неестественно светились на его фоне, борода спуталась.

– Врешь! – Дрон скрипнул зубами. – Зачем тогда ключ на шее носил?

Фролов сокрушенно вздохнул:

– Мне объяснили на рисунке, – он показал взглядом направление. – Сейчас сюда.

Но Дрон не спешил. Было понятно: доктор будет искать любые способы, чтобы обмануть. Ему никак нельзя оказаться за пределами Косово. Хотя он наверняка понимает, что живым его, в случае чего, все равно не оставят.

– А ты? – Дрон осветил Нусона. – Тоже так считаешь?

Вместо ответа тот пожал плечами.

– Он обманывает, – раздался из темноты голос ассистентки. – Здесь направо. Чтобы выйти наверх, надо идти там, где слева от прохода нарисован крест.

– Вот как?! – Дрон развернулся и стал осматривать стены. Так и есть, у входа, о котором говорила Галина, он обнаружил нарисованный краской знак. Туда же дул ветер.

Двинулись дальше. Здесь высота выработки была небольшой. Постоянно приходилось пригибать голову. Иногда передвигаться на полусогнутых ногах. Спертый воздух казался маслянистым. Пыль постоянно сушила глаза, от нее першило в горле.

Вскоре уперлись в ряд уступов. Все указывало на то, что они поднимаются выше. Вновь оказались в небольшом каменном мешке, от которого отходили два прохода. Дрон сразу разглядел над одним из них крест и только сделал шаг, как неожиданно сзади его кто-то с силой толкнул в спину. Василий выронил фонарь и едва успел выставить руки, как оказался на полу. В ту же секунду из легких вылетел воздух и одновременно Дрон вскрикнул. Гадать не приходилось,